КОРОЛЕВСТВО ЦВЕТУЩЕЙ ВЕСНЫ

      Следующим утром все они сидели на веранде поместья Красных Тюльпанов и завтракали. Радушный хозяин снова накрыл для своих гостей большой стол, угощая их всевозможными вкусностями.              Дин Сян, состояние которого волновало всех и каждого, улыбался, потому что сидящие рядом Юй Цзиньсянь и Ли Ян воевали за его внимание. С завидной настойчивостью каждый из них пытался за ним ухаживать, и Дин Сян, хоть и не был привыкшим к такому вниманию, но всё же наслаждался своеобразной заботой. Когда все они встретились за завтраком, каждый из них посчитал нужным узнать у него в порядке ли он, и каждому Дин Сян ответил, что в порядке. Ночь была тяжёлой и полна слёз, но с восходом солнца он начал чувствовать удушающую безысходность и спокойствие, а когда вышел на улицу и увидел бескрайние поля красных тюльпанов, понял, что он так же, как и багровые цветы, теперь стоит не с опущенной головой, а с высоко поднятой, уверено глядя в чистое и безмятежное небо.              Улыбнувшись, Дин Сян ещё раз взглянул на прекрасный вид. Веранда, где они завтракали, утопала в цветах, из-за чего складывалось ощущение, что они находятся прямо посреди цветочного поля, и теперь он понимал, почему Юй Цзиньсянь всегда с таким восторгом упоминал родные края. Тот не единожды говорил, что поля тюльпанов могут помочь справиться с любой потерей, и, глядя на них, Дин Сян понимал, что за ночь нашёл в себе силы идти дальше. Казалось, прекрасный момент ничто не могло испортить, но увы, это было лишь затишьем перед бурей.              Как раз в тот момент, когда Ван Инсу хотел незаметно выскользнуть из-за стола и обследовать комнату Юй Цзиньсяня, послышался топот копыт. К поместью мчали около двадцати всадников. Все удивлённо посмотрели в сторону хозяина дома.               — Неужели твой отец вернулся так быстро? — спросил Бо Хэ.               — Это точно не отец ... — растерянно ответил Юй Цзиньсянь, встав из-за стола, чтобы разглядеть, кто же так торопился к поместью, а потом запнулся на полуслове.              Во главе всадников на чёрном как ночь коне гордо восседал третий королевский советник Цзюй Хуа. Миновав бесчисленные поля тюльпанов, он приблизился к дому и, развернув коня, повернулся к своим людям, поднял правую руку вверх и громко приказал:               — Сжечь всё дотла!              Следуя приказу, его люди зажгли и запустили десятки огненных стрел, которые вскоре приземлились среди алых тюльпанов. Тем утром дул лёгкий ветерок, который за мгновение ока стремительно распространил огонь, и десятки полей с тюльпанами начали полыхать словно единый костёр.               — Что вы делаете? — отчаянно выкрикнул Юй Цзиньсянь.              Цзюй Хуа и его люди, чьи лошади топтались на каменной площадке перед домом, ожидая, когда огонь охватит все цветы, не сразу его услышали. Только спустя несколько томительных мгновений и пару отчаянных криков, Цзюй Хуа заметил веранду, что находилась чуть в стороне, и пришпорив коня, приблизился к ней, узнав в находящихся там людях прохвостов, которых Его Величество отправил на поиски золотой иглы бессмертия и слезы Фиалки.               — Что вы делаете? — ещё раз спросил Юй Цзиньсянь и, наконец-таки, получил ответ на свой вопрос.               — Мы сжигаем цветочные поля, на которых предположительно находится тысячелетний цветок жизни. Вы получите деньги за понесённый урон, — довольно улыбаясь, сказал Цзюй Хуа.               — Урон… — тихо прошептал Юй Цзиньсянь, и в следующее мгновение стоявший рядом с ним Дин Сян увидел, как тот резко переменился в лице.              От него повеяло холодом и опасностью, и он, быстрым движением перепрыгнув изгородь, что отгораживала веранду, побежал в сторону людей Цзюй Хуа. Двое из них слезли с коней и факелами пытались поджечь клумбу возле дома, и они стали его первыми жертвами. Подбежав к первому, Юй Цзиньсянь схватил висящий у него на поясе меч, обнажив который, без раздумий полоснул острым лезвием по чужому горлу. Второй же удар пришёлся прямо в сердце бедолаге, стоявшему рядом.       Упиваясь своей силой Юй Цзиньсянь испачкал свободную руку в чужой крови, а потом когда два бездыханных трупа рухнули на землю, повернулся к своим гостям. Безумно улыбаясь он провел рукой по лицу вымазав светлый лик и угольные волосы чужой кровью.       Люди Цзюй Хуа дёрнулись к нему, чтобы поймать, но Юй Цзиньсянь оказался проворнее и, умело уворачиваясь от ударов, сумел ранить ещё нескольких. Тогда все они ринулись к третьему советнику, чтобы защитить, а Юй Цзиньсянь, безумным взглядом проследив за ними, тоже направился в его сторону.              Из-за давно забытого инстинкта Ван Инсу кинулся к нему и, преградив путь, прокричал:               — Эй! Выбери себе достойного противника!              Тогда безумец обернулся и посмотрел прямо на него, но тут же отвернулся, потеряв всякий интерес.               — Эй, эти цветы такие уродливые, нужно их уничтожить! — как можно громче крикнул Ван Инсу, начав намерено топтать уцелевшие тюлбпаны.              Юй Цзиньсянь с ненавистью посмотрел на него и, крепче обхватив рукоять меча, кинулся к нему, позабыв о Цзюй Хуа и его людях.              Ван Инсу возликовал и, достав курительную трубку из рукава, попытался её зажечь, но, как назло, кремень не хотел давать искру. Юй Цзиньсянь был близко и уже занёс меч над его головой, желая поразить ударом, потому Ван Инсу зажмурился, поняв, что не в силах с достоинством встретить неминуемый конец, но в следующее же мгновение металлический скрежет противно царапнул ухо, и когда он открыл глаза, увидел перед собой прямую спину, облачённую в белоснежные одежды. Двумя руками Ли Ян держал рукоять своего серпа, с трудом сдерживая Юй Цзиньсяня, чтобы не дать ему свободно двигаться. Ван Инсу отошёл в сторону, благодарно улыбнувшись.               — Спасибо, муженёк! — весело крикнул он, а Ли Ян нахмурился, после чего принялся отражать мощные удары Юй Цзиньсяня, которые с каждым разом становились всё сильнее и сильнее.              Тот начал яростно наступать на Ли Яна, но ему на помощь пришёл мастер Чжань Цао, который при всей своей силе не мог одолеть обезумевшего противника. Юй Цзиньсянь не соблюдал никаких правил и атаковал стремительно и беспощадно, из-за чего его удары невозможно было предугадать. И несмотря на годы тренировок, Ли Ян и мастер Чжань Цао с трудом сдерживали тонкого и хрупкого парня, но всё закончилось также быстро, как и началось. Подгадав подходящий момент, Ван Инсу подошёл сзади и выдохнул струю белёсого дыма прямо в лицо Юй Цзиньсяня, а Ли Ян и Чжань Цао быстро отошли назад, рукавами прикрыв свои лица.       И только когда чудовище было повержено и тяжелым грузом свалилось на землю, все смогли облегчённо выдохнуть.       

      ***

             Общими усилиями частично удалось погасить огонь, чтобы он не распространился на дом, но все цветы сгорели дотла, оставив после себя только пепел, который время от времени ворошили люди Цзюй Хуа. По его приказу они искали уцелевший тысячелетний цветок жизни, но, как и в случае с десятками цветочных полей, что они сожгли до этого, желанный цветок обнаружить не удалось.               — О чём вы думали, советник, когда поджигали поля? — зло процедил сквозь зубы Ли Ян. — Если бы огонь распространился на дом, вы бы погубили всех нас...               — О, не беспокоитесь, мы это проделывали уже десятки раз и всё обошлось, — вальяжно ответил ему Цзюй Хуа.               — Но…               — Никаких но, вам бы следовало позаботиться о том, как вы будете объяснять случившееся королю. Человек, за которого вы ручались, убил несколько моих людей и покушался на мою жизнь. Вам это не сойдёт с рук.               — Мы за всё ответим после того, как выполним поручение короля, — неизменно улыбаясь, сказал Ван Инсу.               — Я непременно расскажу Его Величеству про ваши подвиги. Напомните мне, что именно вам удалось сделать за всё это время? Ничего? Точно-точно, ничего! — брезгливо фыркнув, выдал Цзюй Хуа, но Ван Инсу, чей язык был таким же острым, как и бритва, быстро нашёл, что ему ответить.               — Как я погляжу, вы тоже не достигли большого успеха, раз скатились до того, что сжигаете поля цветов. Вы, кстати, сейчас оставляете наше королевство без первоисточника благополучия, думаете король вас за это похвалит?               — Всё, что я делаю, я делаю ради блага нашего короля, а вам, господин бывший адепт Школы Опиумных Искусств, я советую помалкивать, — зло процедил сквозь зубы Цзюй Хуа, и кто знает, чем бы закончилась их словесная перепалка, если бы к ним не подбежал запыхавшийся Бо Хэ.               — Пойдёмте быстрее, Чжань Цао разговорил слуг!              Услышав такое, Ван Инсу и Ли Ян переглянулись и быстро поспешили к дому, а Цзюй Хуа, скрестив руки на груди, вальяжно последовал за ними в сопровождении нескольких охранников.       

      ***

             Потерявшего сознание от дурманящих трав Юй Цзиньсяня, при помощи слуг перенесли в подвал дома, где обнаружилась весьма странная находка: небольшая железная клетка, похожая на одну из тех, где коротали свои деньки отпетые преступники в столичных тюрьмах. Заперев там парня, мастер Чжань Цао начал подозревать, что слугам было давным-давно известно о странном поведении Юй Цзиньсяня и, прижав к стене прямо рядом с клеткой управляющего домом, стал у того выпытывать, что да как. В конечном итоге тот сдался и, боязливо поглядывая на огромный топор на плече Чжань Цао, начал рассказывать:               — Молодой господин Юй безумен. Днём обычно всё хорошо, но вот ночью он превращается в чудовище, которое вы видели ранее… Это началось с малых лет, после того как госпожа Юй, его бедная мать, покинула этот мир…Несколько слуг пострадали по его вине, и потому мы начали запирать его на ночь.               — А его отец что? — взволнованно спросил прибежавший вместе с Ван Инсу Ли Ян.               — Господин Юй поначалу пытался вразумить молодого господина, а потом смирился с его недугом и жил как ни в чём не бывало, хоть и пытался отгородить его от внешнего мира, — опустив голову, сказал слуга, умолчав о том, что господин Юй по-своему тоже был безумен.               — Это какая-то болезнь? — брезгливо спросил подошедший Цзюй Хуа. — Она заразна?               — Не заразна, но болезнь, — подтвердил мастер Чжань Цао. — Своеобразная болезнь.               — Вы такое встречали? – поразился Ли Ян.               — Однажды. Много лет тому назад…               — И? Удалось это вылечить?               — К сожалению, нет… Тот человек был похож на Юй Цзиньсяня, но у него было чуть больше обличий. Каждый раз, когда его семья приводила его ко мне, он одевался, причёсывался и разговаривал другим голосом. А ещё у него были разные имена. Он был безумен, и чтобы я не делал, вылечить его, мне не удалось, — тяжело вздохнув, с сожалением произнёс Чжань Цао, и все присутствующие в комнате обеспокоенно посмотрели в сторону лежащего без сознания Юй Цзиньсяня.               — Сколько он пробудет в таком состоянии? — спросил Цзюй Хуа, пристально на него глядя.               — До вечера, может меньше, — пожав плечами, ответил Ван Инсу.               — Прекрасно. Я написал письмо наместнику города Доюй, и тот в скором времени сюда прибудет со стражей. Этого вашего Юй Цзиньсяня отправят в тюрьму и в скором времени казнят за убийства, — усмехнулся Цзюй Хуа.               — Без суда? — удивлённо спросил Чжань Цао, на что Цзюй Хуа весьма недовольно ответил:               — Конечно же, без суда! Какой ещё суд, если с десяток человек видели, что он натворил! Кстати, вам, уважаемые, пока не прибудет наместник, его и сторожить!               — Нам? — недоумённо спросил Ли Ян.               — Конечно, кому же ещё? Королевский советник не может подвергать свою жизнь опасности, находясь рядом с этим человеком, поэтому я вынужден вас покинуть. Но дабы вы не посчитали меня бессердечным, оставлю вам двоих своих людей, которые будут его охранять!              Цзюй Хуа взмахнул рукой, и двое его охранников подошли к клетке. Встав по обе стороны от её двери, они крепче обхватили рукоять мечей, начав охранять пленника. Третий советник довольно хмыкнул, после чего продолжил:               — И если наместник прибудет, а вас не будет на месте, они обязательно расскажут ему обо всех ваших подвигах!              Третий советник развернулся и, гордо шагая, покинул подвал, а остальные, растерянно переглянувшись, последовали за ним. Выйдя на улицу, Цзюй Хуа собрал своих оставшихся людей, оседлал коня, после чего, глядя на Ван Инсу и Ли Яна, небрежно кинул:               — Я непременно расскажу Его Величеству о ваших бездарных попытках исполнить его приказ!              Сказав это, он пришпорил коня и умчался в сторону столицы, прижимая к груди заветное письмо, что он получил накануне от Его Величества, с просьбой вернуться во дворец.