КОРОЛЕВСТВО ЦВЕТУЩЕЙ ВЕСНЫ

      Двое людей из охраны третьего советника сторожили клетку в подвале, где заперли Юй Цзиньсяня. Увидев их, Дин Сян, который желал сам убедиться, что рассказы не врут, подрастерял свою храбрость.               — Сюда нельзя! — сказал один из стражников.               — Я просто посмотрю, издалека…              Дин Сян остановился в десяти шагах от клетки, и охранник коротко кивнул, разрешив понаблюдать за пленником. Юй Цзиньсянь лежал на полу без сознания, а его испачканное чужой кровью лицо выглядело спокойным и безмятежным. Таким был и он сам для Дин Сяна. Когда ему было плохо, Юй Цзиньсянь просидел на стуле рядом с ним всю ночь лишь для того, чтобы Дин Сян не почувствовал себя одиноко. Юй Цзиньсянь был его другом, с которым они были так похожи и который запросто согласился отправиться в опасное путешествие, потому что об этом его попросил Дин Сян. Юй Цзиньсянь был рядом, когда было хорошо и когда было плохо, и если бы не рассказ евнуха, Дин Сян был бы уверен, что Юй Цзиньсяня нужно спасать. Его действия, хоть и не могли быть оправданы, но были понятными: любой бы сошёл с ума, увидев, как на его глазах сжигают родные места. Дин Сян продолжал думать о том, что, когда третий советник предложил возместить урон, Юй Цзиньсянь должен был согласиться. Если бы он взял деньги, в следующем году смог бы засеять ещё больше тюльпанов, а Дин Сян непременно бы ему помог. Но этого не случилось, и он сожалел, что вовремя не попытался остановить Юй Цзиньсяня. Дин Сян ведь был рядом и мог бы только протянуть руку и удержать того на месте, но он этого не сделал, и из-за его медлительности погибло несколько людей.               — Что … что случилось? Дин Сян…почему я снова здесь? — дрожащим голосом спросил Юй Цзиньсянь, и Дин Сян содрогнулся всем телом.              Пока он размышлял о произошедшем, Юй Цзиньсянь очнулся и теперь сидел на полу, растерянно глядя на него.               — Ты…ты разве не помнишь, что сделал? — осмелился спросить Дин Сян, по-прежнему стараясь не смотреть в глаза своему другу.               — А что я сделал? — испуганно спросил тот, и Дин Сян обнял себя руками, не зная, что ответить.               — Ты…               — Что я сделал? Дин Сян … ответь мне, пожалуйста.              Ком подступил к горлу, и Дин Сян открыл рот, чтобы что-то ответить, но ни единого звука не сорвалось с его губ.               — Пожалуйста, выпусти меня отсюда, — взмолился Юй Цзиньсянь, вставая на ноги и вцепившись руками в прутья клетки. — Пожалуйста.               — Прости, — еле слышно прошептал Дин Сян, покачав головой.               — Ха, а сколько громких слов было сказано про дружбу! Тьфу!              Робкий Юй Цзиньсянь, который только мгновение назад стоял перед Дин Сяном, исчез у того на глазах. Теперь в клетке стоял безумный зверь с кривой ухмылкой, чей вид ужасал.               — Юй Цзиньсянь, — тихо позвал он.               — Ты слегка ошибся, дорогой. Юй Цзиньсяня тут нет, — ядовито скалясь, ответил человек в клетке, и Дин Сян, испугавшись, сделал несколько шагов назад.              Чудовище начало злорадно смеяться, и, не выдержав его вида, Дин Сян выбежал из подвала, думая о том, что и на этот раз судьба была к нему жестока.       

***

      После отъезда третьего советника мастер Чжань Цао посоветовал всем собрать свои вещи, чтобы быть наготове. Он предполагал, что наместник города Доюй окажется тем ещё болваном и, вероятно, посчитает, что они также несут ответственность за погубленных охранников Цзюй Хуа, потому возможность позорно сбежать из поместья Красных Тюльпанов, он не исключал. Остальные согласились с ним и, быстро собравшись, вышли на улицу, оставив в доме Ли Яна и Ван Инсу, которые ещё возились со своими вещами. Последний всё время отвлекался на какую-то книгу, и Ли Ян, не выдержав, огрызнулся:               — Чего ты к этой книге так прилип. Сейчас у нас дела поважнее! Оставь её, почитаешь в дороге.               — Не могу, она такая интересная! Ты только погляди, чего господин Бо Хэ толкнул нашему милому и скромному Дихуану.              Развернув книгу, Ван Инсу показал похабную иллюстрацию, изображающую двух мужчин, что нашли утешение в объятиях друг друга. Увидев бесстыдный рисунок, Ли Ян тут же поморщился и отвернулся, а Ван Инсу шутливо ему бросил:               — Неужто испугался? Разве сам такого не вытворял?               — А ты разве не говорил, что не будешь больше напоминать об этом? — прикрикнул на него Ли Ян. — Сколько можно надо мной издеваться? Да, я проводил ночи в борделе и развлекался там с мужчинами. Ну и что такого? Этим занимается всё королевство, а ты вообще не тот человек, который вправе меня осуждать, поэтому засунь свои шуточки куда подальше.               — Да я же ничего такого не говорил, — Ван Инсу запнулся на полуслове и застыл, как вкопанный.              Ли Ян же, проследив за его взглядом, понял, что тот смотрит ему за спину. Развернувшись, он увидел стоящего в дверях Дин Сяна, чьё лицо выражало крайнее удивление.               — Дин Сян, я ... — дёрнувшись к нему, начал было Ли Ян, но Дин Сян его перебил:               — Это правда? — не своим голосом спросил тот и Ли Ян коротко кивнул, потому что не было смысла отрицать. — Почему ты мне не рассказал?               — Ты бы не понял … и отец, тоже…              Ли Яну не дали объясниться, потому что крик, доносящийся из подвала, заставил их ринуться в ту сторону. Оказавшись рядом с клеткой, в которой только недавно был заключён Юй Цзиньсянь, они увидели на полу рядом с ней два окровавленных тела. У обоих охранников было перерезано горло, а сама клетка пустовала.              Ли Ян вытащил серп из ножен и осторожно осмотрел каждый угол комнаты, обнаружив в углу небольшую спрятанную дверцу, через которую, по всей вероятности, пленник и сбежал.               — Там подземный проход, — заглянув за дверь, сказал Ван Инсу. – Думаю, не стоит туда соваться.               — И я тоже так думаю, — согласился с ним Ли Ян. – Не понимаю только, как он выбрался из клетки? Дин Сян, ты…              Не успел Ли Ян договорить, как Дин Сян громко всхлипнул.               — Как ты мог такое подумать? – с укором глядя на Ли Яна, спросил он.               — Вы ведь были друзьями … да и я просто предположил. Он мог тебя обмануть или …               — Или я мог быть с ним в сговоре и намерено его освободить, да? Ты это хотел сказать?               — Нет, конечно, ну что ты начинаешь.              Дин Сян рвано выдохнул и затравленно посмотрел на Ли Яна, от которого сейчас исходило недоверие и которого он всегда считал во всём идеальным. Дин Сян большую часть своей жизни восхищался Ли Яном, но, кажется, тому было всё равно. Если бы когда-нибудь Дин Сяну сказали что в один день весь его мир полностью рухнет, он бы не поверил, но сегодня именно это и произошло и, он, даже как дышать дальше не знал.              Когда Ли Ян понял, что сделал ошибку, было слишком поздно. Взволнованный тем, что высвободившийся Юй Цзиньсянь может причинить кому-то вред, он не был осторожен в своих словах и больно ранил родного человека. Дин Сян, ещё раз затравленно на него глянув и не сказав больше ни слова, развернулся и выбежал на улицу, а Ли Ян так и остался стоять в полупустом помещении, где отовсюду веяло холодом.       

***

       — Жалко, Дихуан не смог оживить тех бедолаг, что убили. Было бы замечательно, обладай он силой воскрешения, — грустно протянул сидящий на крыльце дома Бо Хэ.              Во всеобщей суматохе Чжань Цао вызвался похоронить тела убитых людей третьего советника на заднем дворе поместья Красных Тюльпанов. Он сделал это намеренно, потому что хотел проверить одну интересную мысль, что пришла ему в голову, и для этого незаметно подозвал к себе Дихуана. Вместе с мастером парень прикатил к поместью повозку, погрузил туда трупы и отвёз на задний двор, где по наставлению Чжань Цао прикоснулся к тем голыми руками. Вопреки ожиданиям, с телами людей Цзюй Хуа ничего не произошло, а Чжань Цао, который уже придумал в голове гениальную отмазку, как объяснить третьему советнику, почему его люди внезапно ожили, расстроенно нахмурился и принялся закапывать тела.               — Мда, жаль. Наверное, У Тоу всё-таки оживила Богиня Шёлковой Нити, — предположил он. — Эй, куда побежали?              Слуги поместья во главе с их управляющим пронеслись мимо Чжань Цао и Бо Хэ и, не оглядываясь назад, побежали к главной дороге. И только юнец лет шестнадцати, который вышел последним, на ходу бросил:               — Сумасшедший вырвался. Бегите!              Бо Хэ и Чжань Цао синхронно нахмурились и, вскочив на ноги, столкнулись с Дин Сяном, который в весьма расстроенных чувствах, еле волоча ноги, вышел из поместья.               — Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался Бо Хэ, но Дин Сян, ничего ему не ответив, медленно направился к веранде, на которой ещё утром они беззаботно завтракали.              Бо Хэ и мастер Чжань Цао непонимающе переглянулись и хотели уже было зайти в поместье, чтобы всё прояснить, но тут навстречу им вышли Ван Инсу и Ли Ян, у которых они, наконец-таки, смогли выпытать ответ на их вопрос.               — Что-то случилось? — повторил Бо Хэ, и Ли Ян весьма огорчённо ему ответил:               — Юй Цзиньсянь сбежал.               — Как? — потрясённо ахнул Бо Хэ.               — Вырвался из клетки, убил двух охранников и сбежал через подземный проход. Мы не осмелились за ним последовать и решили выйти на улицу, — обеспокоенно оглядываясь по сторонам, сказал Ван Инсу.               — Вы Дин Сяна не видели? — взволнованно спросил Ли Ян.               — Видели, он весьма расстроенный направился к веранде, — указав рукой в сторону постройки, что прилегала к дому, сказал Бо Хэ. — Кстати, все слуги поместья сбежали. Тоже испугались, освободившегося Юй Цзиньсяня, наверное.               — Тогда нам тоже нужно уходить, — строго сказал Чжань Цао.               — Ни в коем случае, мы должны дождаться наместника, — воспротивился Ли Ян.               — Не будь дураком, Ли Ян. Если наместник прибудет сюда и увидит всё это, кого ты думаешь, он обвинит во всех смертях? — строго спросил Ван Инсу.               — Если мы всё объясним ему, он поймёт.               — Ничего он не поймёт. Наместники, обычно, тупые как пробка, — ворчливо сказал мастер Чжань Цао. — Я подглядел за третьим советником, пока тот чиркал своё письмецо, и впопыхах тот про нас ничего не написал. Нужно поторопиться и покинуть эти места, у нас есть дела поважнее.               — У нас? — удивился Ван Инсу.               — Мы со Сверчком решили пойти с вами, искать ту злосчастную иглу, — кивнул Чжань Цао. — И, может быть, по дороге что-то выясним про слезу фиалки.               — Хорошо, мы не против. Да, Ли Ян?               — Угу, — отстранённо пробубнил Ли Ян, после чего, оставив Ван Инсу с мастером и Бо Хэ, направился прямиком к веранде.       

      ***

             Опустив голову в колени, Дин Сян сидел на плетёном стуле, вперив невидящий взгляд в собственные ладони. Подойдя ближе, Ли Ян намеренно начал шаркать ногами, чтобы тот услышал его приближение, и стоило ему оказаться рядом, а Дин Сяну на него взглянуть, как Ли Ян тут же упал перед ним на колени.               — Я сожалею, что не рассказал тебе о том месте, куда любил захаживать. А ещё я сожалею, что незаслуженно обвинил тебя в пособничестве... прости, — виновато сказал он.               — Я тоже сожалею... Я совершил слишком много ошибок ... – рвано выдохнул Дин Сян.               — О чём ты? Я не понимаю. Ты ведь ничего плохого не сделал. Это я обманул твоё доверие... Прости, что не рассказал... и прости, что обвинил тебя…я не знаю, что на меня нашло…               — Я ошибся ещё тогда, в детстве, когда по глупости своей пожелал уйти из храма Сиреневой Печали. Я должен был остаться там, а не посвятить свою жизнь Школе Белоснежного Лотоса…              Дин Сян замолчал и посмотрел куда-то вдаль, вспоминая о первом месяце в Школе Белоснежного Лотоса. Сначала учёба давалась ему тяжело и хоть он многое и умел, всё же был младше, и на него нередко смотрели с укором. Первые дни, для того чтобы понять, насколько он одарён, учитель спрашивал только его, и когда Дин Сян делал ошибки, строгий Ли Ю поднимал Ли Яна. Тот стоял за низким столиком прямо перед Дин Сяном и безукоризненно отвечал на все вопросы, из-за чего мальчик начал им восхищаться.              И вот однажды, когда Дин Сян пропустил завтрак и весь первый урок его желудок отчаянно урчал, требуя пищи, учитель сделал ему строгое замечание. Дин Сян тогда сильно расстроился, но когда Ли Ю отвернулся, Ли Ян повернулся к нему и, улыбнувшись, положил ему поверх учебника маленькую паровую булочку. Потом подмигнул и отвернулся, шире расставив свои плечи, чтобы спрятать Дин Сяна, а тот, пригнувшись, за два укуса съел угощение.               — Спасибо, — тихо сказал он, когда урок закончился, на что обладатель красивых раскосых глаз, улыбнувшись, ответил:               — Не за что, если тебе нужна помощь с учёбой, обращайся.               — Нужна, — смущённо пробубнил Дин Сян, опустив голову, и Ли Ян, не раздумывая, принялся ему помогать.              Ночами напролёт он объяснял Дин Сяну, что тому стоит выучить в первую очередь, чтобы учитель был им доволен, и по прошествии месяца, когда Дин Сян начал удивлять даже самого Ли Ю своими ответами, тот написал письмо старцу храма Сиреневой Печали, в котором благодарил его за одарённого ученика.              С тех пор они дружили, и на протяжении больше десяти лет ни разу не поспорили, хоть и отличались характерами, и глядя на сидящего сейчас перед ним на коленях Ли Яна, Дин Сян не мог понять, как они дошли до такого.               — Ты сожалеешь о том, что учился в нашей школе? — дрожащим голосом спросил Ли Ян.               — Кажется, да… — честно ответил Дин Сян. — Я знаю, что мои слова тебе неприятны, но это так.              «Грустная тень Ли Яна» – так в школе другие ученики называли Дин Сяна за его спиной, и только сейчас он понял, насколько правы они были. На два года младше и всегда на шаг позади. Грустная тень Ли Яна — именно ею Дин Сян и был.               — Наверное, всё потому, что я не умею притворяться. Я всегда был слишком честным с окружающими … и с тобой особенно… Я всегда показывал свои настоящие чувства и не умел их прятать, как ты…               — Я разочаровал тебя, я знаю…               — Почему… мне не сказал… — тихо прошептал Дин Сян.               — Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня, как на падшего человека, — Ли Ян осторожно вцепился в подол Дин Сяна, боясь, что тот возьмёт и попросту растворится в воздухе.               — Как ты не понимаешь, Ли Ян? – жалобно протянул Дин Сян. — Я всегда был и буду на твоей стороне. Почему ты мне не рассказал, неужели ты думал, что я осудил бы тебя за такое? Знал ведь, что нет, и всё равно не открылся мне…               — Спасибо, — низко опустив голову, сказал Ли Ян.               — Прости, но я хочу уйти, — спокойно проговорил Дин Сян.       — Не надо! — сказал Ли Ян и дёрнувшись крепко обхватил его за ноги.       — Я хочу вернуться туда, где мне и место. К храму Сиреневой Печали. Не останавливай меня, пожалуйста...               — Это всё из-за меня, я понимаю, что поступил глупо и неправильно. Ты же знаешь, что иногда я делаю и только потом думаю. Если это из-за меня, то, пожалуйста, не уходи.              Ли Ян умоляюще посмотрел на Дин Сяна, но тот, громко всхлипнув, лишь покачал головой.               — Ты должен меня отпустить, прошу тебя.               — Куда я тебя отпущу, когда рядом гуляет это чудовище. А вдруг он на тебя нападёт? Нет, я тебя не отпущу!               — Не думаю, что мы с ним когда-либо ещё свидимся, — посмотрев на сожжённые поля, сказал Дин Сян. — Думаю, встреча с ним была мне уроком, который, как и все остальные, я хорошенько выучил.               — Тогда почему ты хочешь уйти? – взволнованно спросил Ли Ян. – Если ты не выносишь моё присутствие рядом, я просто не буду попадаться тебе на глаза…               — Не говори такого. Просто впервые в жизни я хочу сделать то, что говорит мне моё сердце, а не то, что ожидают от меня другие. Ты, как никто иной, должен это понимать…              Ли Ян некоторое время молча обнимал колени Дин Сяна, после чего также молча встал и ушёл, а чуть погодя вернулся и, протянул тому его дорожную сумку.               — Ты должен жить для себя, а не для кого-то ещё. В твоей жизни ты самый главный, и не смей думать, что я или кто-то ещё не одобрит твой выбор. Иди к своему храму, а я буду за тебя молиться и … если ты когда-нибудь захочешь вернуться, я буду ждать…              Ли Ян улыбнулся, а когда Дин Сян, приняв из его рук сумку, встал на ноги, он крепко сжал того в объятиях, прощаясь и одновременно не желая отпускать.               — Спасибо, — благодарно ответил ему Дин Сян. – А ты не думай, что я осуждаю твой выбор, просто хотел, чтобы ты больше делился со мной своими переживаниями.               — Глупости это были, а не переживания, — в сердцах воскликнул Ли Ян, а когда они отстранились друг от друга, добавил. – Значит, слушай внимательно, в сумку я положил тебе два острых ножа. Если встретишь кого-то плохого, не раздумывая, воспользуйся ими. И … если у тебя будет возможность, пожалуйста, пиши мне почаще. Я хочу знать, что у тебя всё хорошо.               — Хорошо, — тихо отозвался Дин Сян. — Попрощайся за меня с остальными и береги себя.              Сказав это, Дин Сян закинул на плечо сумку, поклонился и, развернувшись, не спеша направился сквозь сожжённые поля, на юг к храму Сиреневой Печали. Смотрящий же ему вслед Ли Ян чувствовал, как его собственное сердце разрывалось от боли.