ГЛАВА 83. Мак и Лотос. Часть 30
3 декабря 2025 г., 20:08
Ван Инсу очнулся в полутёмной пещере, спиной опираясь на сырую стену. Его одежда была мокрой и противно липла к телу, но единственное, о чём он мог думать, это как крепко Ли Ян держал его за руку перед тем, как на них хлынул поток воды.
— Ли Ян, — тихо позвал он.
Ответа не было, лишь собственный голос, который разнёсся эхом по пещере. Повернув голову влево, Ван Инсу увидел белое пятно и тут же ринулся к нему, обнаружив лежащего в воде Ли Яна. Остатки мощного потока распространились по пещере, из-за чего вода доходила Ван Инсу до щиколотки, и чуть не поскользнувшись на ровном месте, он с горем пополам добежал до Ли Яна, рухнув рядом на колени.
— Ли Ян, — ещё раз позвал он, но ответа не последовало.
Тот, раскинув руки в стороны, лежал на спине, и в первое мгновенье Ван Инсу показалось, что он и вовсе не дышит. Испугавшись, он приподнял его за талию, бережно убрал несколько мокрых прядей с его лица и легонько попытался растормошить, но как бы он ни старался, Ли Ян не просыпался. Подумав о том, что Ли Ян мог нахлебаться воды, Ван Инсу, зажав ему нос, выдохнул воздух в его рот, но тот по-прежнему остался без сознания. Отчаявшись, Ван Инсу начал массировать ему руки, ноги и кончики ушей, дабы разбудить, он даже влепил Ли Яну лёгкую пощёчину, но всё было напрасно.
— Ли Ян, пожалуйста … прошу тебя, очнись. Нам нужно выбираться отсюда поскорее, — нежно гладя Ли Яна по голове, сказал Ван Инсу.
Проводя рукой по его волосам, Ван Инсу наткнулся на острую заколку и вспомнил, как обещал купить новую.
— Какой же из меня никудышный муж, — тяжко вздохнув, сказал он. – Я так и не купил тебе глупую заколку. Но ничего, когда мы выберемся отсюда, я куплю тебе всё, что пожелаешь. Хоть сотню самых красивых заколок, которых нет даже у Его Величества... Всё тебе куплю … Всё…
Бережно уложив голову Ли Яна себе на плечо, Ван Инсу начал медленно покачиваться из стороны в сторону. Госпожа Янь Доу молчала, поскольку слишком много времени провела в воде, и сейчас не могла помочь своему хозяину.
— Как и тогда... — тихо прошептал Ван Инсу, вспомнив, что последний раз, когда такое случилось, вся его жизнь перевернулась с ног на голову.
Внезапно шум воды привлёк его, и Ван Инсу заметил, что та начала стекать вперёд. Сделав усилие, он поднялся на ноги и, взяв на руки Ли Яна, медленно направился в ту сторону, куда уходила вода, отмечая, что изредка, высоко на каменной стене огнём полыхали факелы, освещая ему путь, но со временем звук собственных шагов стал ему ненавистным, и Ван Инсу начал тихо говорить:
— Знаешь, Ли Ян, а ведь я тебе никогда не рассказывал про себя. Я про тебя много чего знаю, а ты обо мне ничего, так что, думаю, время пришло … Сегодня ты узнаешь, что за человек твой муж...
***
Ван Инсу никогда не знал своих родителей или откуда был родом. Старшие адепты рассказывали, что сам глава школы Опиумных Искусств выкупил его у работорговца за две золотые монеты. Глава обычно таким не занимался, но его привлёк трёхлетний мальчик, который в отличие от остальных не жался испуганно к клетке, в которой его держали, а неумело пытался разобраться с замком и сбежать. В глазах Ван Инсу глава увидел бесстрашие, и оно подарило бедному мальчику шанс. — На самом деле, думаю, это легенда была придумана для всех нас, чтобы каждый мальчишка думал, что он особенный. Но так или иначе, каждый адепт школы был выбран самим главой. Из-за дурной славы никто не бился за возможность обучаться у нас, поэтому он сам выбирал адептов как мог, потому что был уверен, что намного легче воспитать убийцу из ребёнка, который не знал родительской ласки. Учиться в школе было сложно, но Ван Инсу был одарён и легко со всем справлялся. У него был талант к боевым искусствам и удары, которые многие оттачивали годами, он выучивал и использовал уже через несколько месяцев. — А ещё я был любознательным и выходил гулять по окрестностям. В отличие от моих товарищей я никогда не стеснялся того, кем являюсь. Наоборот, мне нравилось то, что мой внешний вид пугал людей и пока они убегали, я мог вдоволь насладиться миром. Мне нравилась природа и всё, что с ней было связано, и в общем-то я очень хорошо проводил время с самим собой, из-за чего часто ловил недовольные взгляды в свою сторону... Скажу тебе по секрету, уже тогда мне было начхать на то, что люди подумают обо мне. В возрасте двенадцати лет Ван Инсу с успехом завершил своё первое боевое задание, и в честь этого события глава школы решил сделать ему подарок. — Меня пригласили в тайную комнату, которая была заполнена курительными трубками. Они лежали в ряд сотнями, и глава позволил мне самому выбрать. Моя госпожа Янь Доу лежала в самом тёмном углу и звала меня оттуда … Ты бы видел, какие удивлённые глаза были у главы нашей школы, когда я её выбрал. Тогда он сказал, что именно эта курительная трубка волшебным образом появилась в нашей школе около трёхсот лет тому назад и до тех пор, пока я не появился, никому не разрешала к себе прикоснуться ... Думаю, это была очередная легенда… В общем, с того самого дня я и моя госпожа Янь Доу стали непобедимы. Знаешь, Ли Ян, вы с ней очень похоже. Вы оба мне очень дороги. Наверное, поэтому ты мне и понравился, — Ван Инсу остановился и закусил нижнюю губу. — Кажется, я выболтал лишнего... Давай об этом поговорим чуть позже, сейчас я должен дойти до самого главного. Ван Инсу считал себя непобедимым, считал, что он вправе делать всё что вздумается и с большой охотой брался даже за самые сумасшедшие заказы. Он делал всё, что ему приказывали с особой радостью, ведь был уверен, что именно этого он желает больше всего. — Я вытворял страшные вещи и делал такое, что тебе даже в самом жутком сне не снилось. Я убивал, пытал и мучил людей, и знаешь, я был уверен, что поступаю правильно. Я ведь делал то, чему меня учили, но был слишком глуп и не понимал, что меня просто использовали… В тот вечер моя госпожа Янь Доу молчала. Я знал, что это нехороший знак, но всё равно пошёл туда. Там было несколько старых и ветхих домов. Мне сказали, что люди, которые жили там, болели заразой и были предателями. Те бедняки еле наскребали на жизнь и что-то внутри меня тогда дрогнуло, но я посчитал это слабостью, и чтобы избавиться от дурного чувства, убил их с особой жестокостью. И всё, потому что я думал, что поступаю правильно, что мир вокруг меня не знает как лучше, а я непременно знаю. Ван Инсу остановился и позволил себе несколько мгновений невидящим взглядом посмотреть в удушающую темноту вокруг, после чего, упорно двинувшись вперёд, он продолжил. — Я убил всех тех бедных людей, потому что думал, что их существование шло против тех ценностей, что из года в год вдалбливали мне в голову, но каково же было мне, когда позже я узнал, что на самом деле те люди, что умоляли мне сохранить им жизнь, были невиновны… Знаешь, что там на самом деле случилось? Один богатый многоуважаемый господин захотел построить себе летнюю резиденцию, и три дома бедняков мешали ему насладиться прекрасным видом из окна. Они не захотели продать ему свою землю за мизерную цену, и тогда он решил с ними расправиться. И не нашёл ничего лучше, как в назидание остальным нанять адепта школы Опиумных искусств, чтобы тот убил тех нескольких бедолаг, которые ему мешали. Узнав об этом, я пришёл в ярость и отправился к нему и убил его также, как ранее убил тех бедняков… А после… После я чувствовал, будто сгораю изнутри. Я не хотел ничего делать, лежал в своей комнате на кровати и смотрел в одну точку, прокручивая в своей голове события той ночи. «Что было бы, если бы я поступил иначе?» – вот о чём думал, а потом понял, что ничего изменить уже нельзя. И тогда я решил, что нужно наказать и себя ... Понимаешь, Ли Ян, нас никогда не учили различать добро и зло. Нам говорили, как нужно поступить, и мы считали это правильно, даже если весь остальной мир так не думал. Обычно детей ещё с пелёнок учат, что такое добро и что такое зло, нас же, наоборот, учили, что то, как мы действуем, является истиной. Сильный пожирает слабого, и чтобы выжить нам нужно непременно кого-то истязать и покалечить. Представь себе, какого было мне, когда в уже довольно взрослом возрасте ко мне пришло осознание, что не всё то, что нам говорили, являлось правдой. Ван Инсу крепче прижал к себе Ли Яна и коротко улыбнулся, почувствовав, как размеренно тот дышал в его руках. — Ох, если бы ты меня тогда увидел. Я не мылся неделями, ходил с лохматой головой и часто переодевался в крестьянина, чтобы побродить по маленьким деревушкам, и с каждым днём я всё больше и больше убеждался, что мне всю жизнь врали … Чувствовал я себя после этого ещё хуже и не нашёл ничего лучше, кроме как причинить самому себе боль. Так мне казалось, что я хоть частично, но искуплю свою вину. Я.… — голос Ван Инсу дрогнул. — Изначально я носил чёрные серьги в ушах, потому что мне казалось, что с ними я выгляжу привлекательно, но потом я начал прокалывать себе уши и продевать по одной чёрной серьге в память о тех, кого убил или не смог спасти... Их было намного больше, так что мне наверняка понадобилось бы одолжить и твои прелестные ушки, но я так никогда и не смог вспомнить, сколько именно... Ух, как я был на себя зол, ты не представляешь! Убил людей и даже не смог их вспомнить, как будто так и должно было быть... Ван Инсу смахнул слёзы, выступившие в уголках глаз, и продолжил рассказывать: — Меня изнутри съедало чувство вины, и я решил, что должен покончить с этим. Я ушёл из школы, не сказав никому ни слова…Я умел заметать следы и знал, что при всём желании меня никто не сможет найти. Выбрал себе отдалённую пещеру, решив закончить всё в муках, но кто же знал, что случится всё не так, как я себе придумал… Не знаю, что сделал со мной тогда Его Величество, не иначе как заколдовал, потому что я не хотел больше заканчивать своё жалкое существование, наоборот, хотел стать тем человеком, которого он во мне увидел… Хотел им стать, потому что понимал, что на самом деле далёк от того образа, что он увидел. Я еле передвигал ногами, когда добрался до поместья на побережье. Оно пустовало, как и говорил Его Величество, и мне не оставалось ничего, кроме как обжить его. Я очень долго восстанавливался и душой, и телом и, наконец, нашёл отдушину, выращивая цветы. Скрещивал разные виды, создавая интересные комбинации, так и придумал много интересных, но очень дурманящих трав. Ван Инсу замолчал и тяжело вздохнул, вспоминая, как смешно Ли Ян морщил свой носик, когда он курил прямо в комнате. — На побережье я познакомился с Ян Вэем. Он был таким же потерянным, как и я, ведь сбежал туда от тирана–отца, который покалечил его в приступе гнева. И знаешь, мы подружились … он стал моим первым настоящим другом, и вторым человеком после короля, которому было всё равно, кем я был в прошлом... Когда мы вернёмся в столицу, я вас обязательно познакомлю, думаю, вы найдёте о чём поговорить. Мне было бы приятно, если бы вы поладили, ведь вы оба такие замечательные… Внезапно Ван Инсу оступился и, потеряв равновесие, обессиленно упал на одно колено, крепче прижав к себе тело Ли Яна. — Я надеюсь, ты не обиделся на то, что я назвал Ян Вэя своим единственным другом. Ты тоже мой друг, но сейчас для меня ты нечто большее…Всё началось в тот день, когда мы оба оказались у дворцовых ворот. Ты был таким смешным, когда пытался с ноги их открыть. Ты бы знал, как я тогда хохотал…, думаю, ты мне приглянулся ещё тогда… но потом твои действия натолкнули меня на мысль, что возможно ты такой же притворщик, как и все остальные. Прости меня за это, я долгое время находился в одиночестве, мало с кем общался и немного одичал. Я смотрел на тебя, и мне казалось, что ты пытаешься воспользоваться связями для того, чтобы пробиться выше. Мне казалось, ты один из тех людей, что ничего из себя не представляет, но возомнил себя чуть ли не пупом земли. В школе Опиумных Искусств упоминания школы Белоснежного Лотоса считалось проклятием. Вас высмеивали за послушание и за то, что, по сути, вы ничего не умели, и хоть я давно выбросил из головы всю ту чушь, что нам там внушали. Сам понимаешь, лёгкий осадок всё же остался. Ещё большим осадком послужили те события, что перевернули мою жизнь с ног на голову. С тех самых пор я почему-то стал ненавидеть благородных господ, которые не имели ничего общего с благородством. Это опять же была моя ошибка, я предвзято относился к тебе с самого начала и из-за этого всё и началось. Я хотел вывести тебя на чистую воду, узнать кто ты на самом деле. Ты был настолько идеальным, что я хотел, чтобы ты где-то, глубоко внутри, оказался гнилым. Я не верил в благородство, в красивые слова и поступки, хоть Его Величество и показал мне, что такое всё же имеет место быть. Меня забавляло то, каким ты был наедине со мной, твоя идеальная маска как будто трескалась и наружу выходил недовольный и ворчливый человек. Такой Ли Ян мне нравился куда больше. И именно поэтому я продолжал день ото дня пытаться тебя вывести из себя, шутил и дурачился лишь для того, чтобы ты, как обычно, хмурил брови и недовольно на меня смотрел. Ты бы знал, какой ты очаровательный, когда ворчишь… Ван Инсу сделал паузу и прочистил голос поскольку собираясь рассказать нечто очень важное. — Ты мне нравишься, Ли Ян. Как может нравиться человек другому человеку. Я сейчас не шучу и не издеваюсь, а говорю от чистого сердца. Хах, если бы ты меня услышал, непременно бы закатил глаза и поморщился, не поверив моим словам. Ван Инсу ещё раз тяжело вздохнул, после чего продолжил: — Я сам не понял, когда это случилось. Сначала мне нравилось притворяться, говорить тебе всякие слащавые слова или же непременно упоминать какие-то пошлости, потому что только это тебя выводило из себя. Я старался делать это как можно чаще, ведь мне нравилось, как ты отвечал. Ты становился настоящим. Ты больше не был той бесчувственной идеальной куклой, которую хотел видеть твой отец, а тем, кем ты являлся на самом деле…А может быть, я как мальчишка своими действиями нарочно хотел привлечь твоё внимание … Я уж тебе точно не скажу, что хотел сделать тогда, но сейчас, я уже знаю, что всё что я делаю, делаю для того, чтобы ты улыбался… Я несколько раз видел, как ты улыбаешься после моих глупых шуток. К тому же, если ты расстроен, стоит мне сказать какую-нибудь ерунду и твоё настроение тут же меняется. И я чувствую, будто своими дурацкими шутками забираю у тебя все дурные мысли. Мне безумно нравится твоя улыбка… И когда ты хмуришься, мне тоже нравится. Ты красивый, Ли Ян… Безумно… Ван Инсу сделал долгую паузу, встал с колен и вновь медленно зашагал вперёд. Он не знал куда идёт и сможет ли когда-либо найти выход, но упорно шёл вперёд и говорил. — Знаешь, мне так понравилось, как ты тогда защищал меня перед своим отцом. Тогда, для тебя я не был адептом школы Опиумных Искусств, а был обычным человеком, как близнецы или генерал Шань, которого нужно принять, угостить вкусным ужином и одолжить тёплое одеяло до утра. Ты беспокоился о том, что я расскажу твоему отцу, чем ты занимался по ночам в «Золотом Гибискусе», но даже так, ты всё равно настоял, чтобы я остался на ночь. Это было мило... А потом этот несчастный брак, и я вошёл во вкус! Я стал вести себя как будто и вправду был твоим мужем, пока в один вечер не понял, что не представляю себя кем-то другим. Раньше я был адептом школы Опиумных Искусств, был сторожем поместья Его Величества, а теперь я муж достопочтенного господина Ли Яна. Ван Инсу глупо про себя хихикнул, ведь ему так понравилась эта мысль. — Понимаешь, я обманул самого себя. Я играл в игру, пока не доигрался. У меня появились настоящие чувства к тебе... Кажется я это осознал тем вечером, когда проколол себе уши. Я сделал это для того, чтобы успокоить самого себя, ведь хотел причинить себе боль, чтобы она унесла с собой и мои чувства к тебе. Я надеялся, что боль встряхнёт меня и я позабуду дурацкие мысли, но стало ещё хуже, когда ты сказал мне не вредить себе... Ван Инсу громко всхлипнул, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Я думал, что боль поможет мне избавиться от чувств к тебе, но получилось, наоборот. Получилось, что ты избавил меня от боли... Ох, что за глупости я несу? Сам не верю, что говорю такое, но это чистая правда. С тех пор как ты сказал мне не причинять себе боль, у меня ни разу не возникло даже мысли это сделать. Зато возникают другие мысли и все они связаны с тобой... Никаких пошлостей, как бы это странно ни звучало, просто я бы хотел, чтобы ты мне позволил быть рядом с тобой. Когда тебе плохо или когда тебе хорошо, я просто хочу стоять рядом и смотреть на тебя. Когда ты смущаешься, то я могу не смотреть, но просто знать, что ты где-то тут, о чём-то болтаешь или тихо посапываешь, пуская слюни в подушку, было бы достаточно. В конце концов, предательская слеза всё-таки скатилась по щеке Ван Инсу, и он, ещё раз громко шмыгнув носом, продолжил: — Ты прости, что я всё время говорю, просто мне кажется, что, если я замолчу, это место на меня обрушится, или ещё хуже, заберёт тебя… Я признаюсь тебе честно, я хочу, чтобы мы как можно дольше оставались мужьями… И даже если ты будешь просто выполнять задания из свитка вместе со мной, мне всё равно будет хорошо. За время нашего путешествия я понял только одну вещь — мне хорошо только тогда, когда ты рядом, и.… — голос Ван Инсу предательски дрогнул. — Я боюсь, Ли Ян. Я никогда в своей жизни не боялся так, как сейчас. Я не боюсь за себя, я боюсь, что ты не проснёшься..., знаешь, иногда мне кажется, что я всё ещё нахожусь в той пещере, а из-за голода мне всё это приснилось, и даже ты, лишь плод моего воображения. Больше всего я боюсь того, что именно ты окажешься ненастоящим. И я… Проклятье, Ли Ян, если тебя не будет, я этого не переживу! Ван Инсу остановился, пытаясь выровнять собственное дыхание. Ему хотелось кричать, ведь на душе было невыносимо, но вместо этого, перед тем как замолчать, он признался: — Наверное, поэтому его и называют колодцем исполнения страхов… Он попал в точку, ведь самый большой страх для меня — это потерять тебя.
