Амбивалентность

После этого ужасного видения прошло несколько дней и всё это время я не выходила из комнаты. Было некое «везение», если можно так сказать в данной ситуации, что это длилось четыре дня включая выходные, то есть я немного пропускала по учебе. С каждым разом образы становились все более осязаемые и яркие, и с каждым разом приходить в себя после видений становилось все жестче. К сожалению, контролировать я это не научилась. Эти дни Энид старалась не разговаривать со мной, зная, как мне важно прийти в себя и побыть наедине с собой. В такие моменты ее молчаливое присутствие успокаивало. Два раза к нам в комнату, через балкон, заходил и Ксавье, так как, с его слов, давно не видел меня на занятиях и переживал. Ксавье… Загадочный и меланхоличный художник, проявляющий интерес ко мне с первого дня и вызывающий во мне тревогу. Иногда мне казалось, что он меня преследует. Я понимаю, что вероятнее всего мои ощущения складывались с высоты моих взглядов на взаимоотношения людей. Хотя он всего лишь хотел быть рядом и стать мне хотя бы другом. Мы с ним познакомились, когда нам было по десять. Кажется, я спасла его из гроба на похоронах его крестной. Тогда это был пухлый ребенок, а сейчас это парень. Парень… Осознание того, что он мог вызвать во мне интерес как противоположный пол вызывали во мне липкое ощущение страха. Любое размышление о мужчинах вызывало во мне стойкую ассоциацию с моими видениями. Я будто ощущала своим телом, что, если я ввяжусь в эту рискованную игру под названием «отношения», мое тело растерзают и личность сломают. Поэтому я для себя решила, что отношения не для меня, а прикосновения, даже самые безобидные, могут повлечь за собой самые страшные последствия. Он был ненавязчивым, слегка отстранённым, но всегда готовым прийти на помощь, если бы я попросила это сделать. Однажды с Энид мы были в его мастерской. Ксавье был невероятно талантливым художником, а в сочетании с его способностью, его талант приобретал новые грани. Однажды он оживил золотых бабочек со своей картины. Они плавно кружили над моей головой и одна из них даже села мне на кончик носа. В этом была какая-то сказка. Энид расплылась в улыбке, олицетворяющей абсолютное умиление, а Торп слегка опустил голову и смутился, наблюдая за мной. Пожалуй, это был единственный раз, когда его присутствие рядом со мной вызвало во мне абсолютное умиротворение. Аппетита напрочь не было, как и желания вставать с постели и жить в целом. Я боялась закрыть глаза… в какие-то моменты я ловила себя на том, что боюсь темноты. Хотя чаще всего в ней старалась спрятаться, чтобы быть незамеченной никем. Мрак стал моим образом жизни, защищающей меня от повседневности и людей, встречающихся на моем пути. Но сейчас я панически боялась наступления тьмы. Мой организм был измотан, и я безумно хотела спать, но стоило мне закрыть глаза, как опять я слышала этот мерзкий голос и ощущала своим лицом столб дерева, а внизу живота «кинжал», вонзающийся в меня. Это было невыносимо. В эти дни я часто вспоминала маму. Мама так же обладала способностью к видениям, но, насколько я знаю, ее посещали видения лишь позитивного характера. Однажды она сказала, что она голубка, а я ворон. Наша разница в том, что она видит хорошее, а я плохое. Все женщины Аддамс обладали способностью провидения. И это стало одной из причин, почему мои родители настояли на моем обучении в Неверморе – мама предвидела и мне надо развивать и контролировать свой дар. Но что она предвидела, к сожалению, я не знаю. Я обратилась к директору Уимс, чтобы она устроила мне встречу с местным психиатром, миссис Кинботт. Так как ощущала, что мне нужно было поговорить об этом с кем-то, кто не станет угнетать меня гиперопекой. -Меня сегодня снова посетило видение, - максимально невозмутимо сообщила я, но ощущаю, что сквозь безразличие прорывается мой же встревоженный вздох, что, естественно, не остается незамеченным: -Уэнсдей, дыши, как мы проходили с тобой. Закрой глаза, пять секунд вдох носом, десять секунд выдох ртом. Техника дыхания всегда помогала мне прийти немного в себя. Я закрывала глаза, и сосредотачивалась на кислороде, что поступал в мои легкие. Пять секунд вдох носом, десять секунд выдох ртом. -Напомни, сколько тебе было лет, когда впервые тебя посетило это видение? -Мне было одиннадцать лет. -Ты говорила, что первое видение с данным сюжетом ты увидела, когда прикоснулась к пальто, которое висело у вас в прихожей, я правильно говорю? Меня раздражало, что некоторые моменты приходилось проговаривать по несколько раз, но понимала, что такова суть терапии, если не приходило улучшение: -Да, все верно. Тогда к папе пришел его партнер по бизнесу. Я хотела достать свой плащ из прихожей, а пальто того человека висело вплотную к моему плащу. Мне нужно было его немного отодвинуть, чтобы взять нужную мне вещь. Помню из кармана пальто выглядывал зеленым шелковый платок… Валери внимательно кивнула: -Скажи, как у тебя обстоят дела с построением взаимодействий? Все та же держишься особняком с нашей последней встречи? Наша последняя с ней встреча была пять месяцев назад, когда я в очередной раз увидела видение. Я безразлично кивнула: -Я прекрасно себя чувствую в компании самой себя. Мне не нужны лишние взаимоотношения и взаимодействия, чтобы почувствовать свою значимость. Валери легко улыбнулась: -Уэнсдей, ты говоришь все эти вещи, а я слышу, что ты кричишь «Мне страшно вступать в новые взаимоотношения, так как боюсь трагедии, что может произойти». Но это всё защитный кокон, из которого нужно вылазить. Я считаю, что одним из важных шагов на пути к исцелению – это вступить во взаимоотношения, разрушив стены своих защитных механизмов. Тебе нужен друг, а желательно кто-то больше. Я непонимающе на нее взглянула. Что за чушь она несет? Какой друг? В моей жизни с лихвой хватает Энид, о каких еще одних взаимоотношениях может идти речь? Терпеть чьи-то прикосновения? Извольте. -Послушай меня внимательно. Нужно выбрать партнера, которому ты сможешь доверять. Скажи, есть ли кто-то, приходит тебе на ум, когда я это говорю? – продолжила миссис Кинботт. Я немного замялась, ведь не могла себе позволить даже думать о том, чтобы вступить даже в дружескую связь с кем-то, кто мог бы касаться меня с подтекстом. Но… -Вижу, что нужный образ возник в твоей голове. Важно помнить: только при наличии доверия можно договориться о правилах игры. Нужно учиться это делать. Маленькими шагами. Я нервно сглотнула, слушая ее. Миссис Кинботт лишь ласково улыбнулась: -Подумай над этим, Аддамс. Уверена, что вместе у нас получится раз и навсегда избавиться от этой травмы. Ты большая молодец, что не замыкаешься и говоришь о своем опыте и переживаниях. Спасибо за твою открытость. Эти слащавые завершающие реплики встреч каждый раз вызывали у меня желание закрыться еще больше и уйти. Я внушила себе, что я самая саркастичная и мрачная личность во вселенной, а все эти «слюни» для простых смертных. После возвращения со встречи, я села за свою печатную машинку. Пожалуй, это была моя отдушина. Когда я садилась за написание романа, я полностью погружалась в свой рассказ. Это был мрачный детектив с элементами ужасов про юную девушку, что расследовала тайны, которые происходили вокруг нее. Эта девушка сильная, самодостаточная личность, которая не нуждалась в поддержке кого-либо. Совершенно безэмоциональная, бесстрастная и отрешенная. Такой, какой я была для всех, но не была для себя. Говоря о моем образе для окружающих. Меня сторонились и, порой, даже боялись. И мне это нравилось. Для всей академии я была надменной девочкой-готкой, социопаткой, не подпускающих к себе никого. Со мной нельзя было заговорить без надобности, надо мной нельзя было шутить, дабы избежать унижения. Однажды я довела до слез одну вампиршу с нашего класса за ее замечание касательно моей прически. Как потом сказала Энид, Танака в слезах призналась, что все свои года жизни не разу не слышала столь изощрённых выражений в свой адрес. Меня знала одна лишь Энид. Знала настолько, насколько я позволяла это делать. Хотя позволяла я ей больше, чем положено. Но, на удивление, ей я доверяла. Волчица оберегала меня от лишнего внимания, могла успокоить в момент панической атаки. И никогда при мне не позволяла проявлений чувств со своим парнем, Аяксом, дабы не нарушить мою зону комфорта и не запускать тригеры. За что я ей была безгранично благодарна, хоть и никогда не говорила об этом своей подруге. -Уэнсдей, ты выглядишь посвежевшей. Тебе стало лучше? - зайдя в комнату спросила Энид. Судя по размазанной помаде, она была со своим парнем-горгоной. Увидев мой осуждающий взгляд, она смущенно улыбнулась, а потом вдруг заливисто рассмеялась, - представляешь, какой казус! Сегодня после занятий фехтования в мужской раздевалке у Аякса случайно слетело полотенце с головы, и он превратил Ксавье в камень! Беднягу пришлось нести в мед кабинет, чтобы врач смогла снять с него чары. До сих не знаю, как она это делает, но спустя два часа Торп пришел в себя и сказал, что это был лучший отдых в его жизни. Слова о том, что с Ксавье произошла какая-то неприятность отзывается в моей грудной клетке легкой болью: -С ним все в порядке? Последствий нет? – стараясь скрыть свою обеспокоенность, спрашиваю я. -Все в порядке с этим художником. Как говорит сам Аякс, его змеи это делают очень нежно, - с довольной улыбкой подытоживает Энид и уголки моих губ невольно ползут вверх. Ксавье… Когда в том году проходил Вороний бал, он пригласил меня стать его парой на тот вечер. В тот момент у меня что-то защемило в районе солнечного сплетения, и я даже бы согласилась, если бы не ажиотаж окружающих по-поводу планов после бала. Почти традиция – после подобных вечеров пары подростков проводили время друг с другом и, чаще всего, под влиянием атмосферы и алкоголя лишались девственности. Это было сродни традиции или обязательного ритуала. Это стало причиной, почему я ему отказала и вообще не пошла на этот бал. Помню, когда он увидел панику в моих глазах, Торп протянул руку к моему плечу, но я резко отдернулась и приказала никогда не прикасаться ко мне. Я ушла, оставив Ксавье в непонимании происходящего. После я долго думала, нашел ли он себе пару и провел ли с ней «незабываемую ночь». Грязь… люди безрассудно распоряжаются своими телами, будто для них это не представляет никакой ценности. Девушки с легкостью раздвигают ноги перед первым попавшимся «воздыхателем», дабы доказать себе, что кто-то может ею интересоваться. А парни трахают все, что движется, чтобы компенсировать свои комплексы, чаще всего связанные с семьей. Грязь и болото. Мама с отцом рассказывали, что с ними в классе, в академии, училась одна девушка, которая стала жертвой группового изнасилования. Ей было пятнадцать лет и, по рассказам родителей, она относилась к категории тех подростков, которые через секс доказывали свою значимость себе. Отец никогда не уделял ей должного внимание и не брезговал физическими наказаниями. Ко всему прочему она обладала даром видеть вещие сны, от чего казалась еще более уязвимой. И в поисках внимания и поддержки, славилась «местной шлюхой». Как однажды, в темном углу академии ее не поймали пятеро одноклассников и не воспользовались ею в разных вариациях. Через неделю после происшедшего ее обнаружили со вскрытыми венами прямо во дворе. В ее руках была записка, что это был «Ее последний сон» и написала то, что произошло с ней, назвав все имена. К сожалению, руководство школы все списало на «безумие ее дара». Уйдя в свои мысли, я не заметила, как Энид снова куда-то упорхнула. Я откинулась на спинку стула и вспомнила слова, которые мне сегодня скала Валери на консультации: «Тебе нужен друг, а желательно кто-то больше» «Вижу, что нужный образ возник в твоей голове» «Только при наличии доверия…» Я тяжело вздохнула. Это было на грани невозможного. От мысли, что меня лишь кто-то возьмет за руку, из легких уходил весь воздух, а меня обдавало холодным потом. *руки перехватывают сзади и крепко сжимают… От мысли, что кто-то проведет своими пальцами по моей щеке или скулам, хотелось забиться в самый темный угол и никогда оттуда не выходить. *меня просто припечатывают лицом к стволу дерева, с силой надавливая на голову «Это будет непросто»