Весна и Пустота

      Утро нового дня встречало теплым солнышком, просачивающимся даже через зашторенные окна. Хару обнаружила себя лежащей на расстеленном футоне, напротив экрана ноутбука. На нем все еще был запущен фильм, который уже давным-давно кончился. Пытаясь вспомнить, какого вообще черта она сегодня спала на футоне, глаза сами собой находят Сугуру и Сатору, которые уснули на ее кровати, пока они все вместе смотрели фильм. Не посмев их будить, она постелила себе футон и к утру практически забыла об этом.       Хару потянулась, прозевалась, и в тихую склонилась над друзьями, чтобы сделать фото на телефон. Сатору с какой-то жадностью и собственничеством, руками и ногами обнимал ее любимую мягкую игрушку, а Сугуру лежал, отвернувшись от него набок и пуская слюни на подушку. Чудесно, это обязательно надо сохранить на память. Хотелось побыть на улице и подышать свежим воздухом, пока утро еще прохладное. Она на носочках вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Умыла лицо, чтобы окончательно взбодриться, и отправилась к одному из крылец общежития, которое выходило на небольшой задний дворик. Оперевшись локтями о деревянные балки, Хару любовалась небольшим садиком, пока сзади не послышались шажки. Она знала, кто это.       - Ой, доброе утро. Наконец-то ты очнулась. Не помешаю? - Секо, как всегда с сигаретой во рту, пристроилась рядом, точно так же устремив взор на сад.       - Доброе утро, Секо.       Они вдвоем просто стояли рядом молча, погруженные каждая в свои мысли. Хару размышляла о том опыте, который она пережила накануне. Она старательно скрывала это, но жуткая тревога наполняла ее сердце, когда она пыталась выкопать в своей памяти хоть что-то, хотя бы кусочек из того что она видела во сне. И эта холодная склизкая тревога поднималась выше всякий раз, когда она смотрела на своих друзей. Хару знала - она видела что-то очень важное, это были не просто безликие образы, а видения, и она была предупреждена о чём-то очень серьёзном. Но вспомнить хоть что-то было невозможно.       Секо посмотрела на лицо Хару, которое теперь больше не было таким пустым. С многозначительным взглядом, ничего не говоря, предложила ей сигарету. Хару некоторое время тупым мрачным взглядом смотрела на предложенную вонючую палочку, но затем все таки приняла предложенное.       Секо никогда не была из тех девушек-подружек, с которыми можно обсудить все на свете как на своеобразном терапевтическом сеансе. Зато с ней можно было молча покурить, и это правда действовало успокаивающе. Сегодня был второй раз в жизни Хару, когда она брала в рот сигарету, и об этой маленькой части ее личности знала только Секо.       - Прикинь, эти двое караулили тебя все три дня, пока ты была в отключке. - леновато-шутливым тоном разбавила тишину Секо.       - Бедолаги. Я бы и так и так проснулась, рано или поздно. - хихикнула Хару.       Секо закатила глаза.       - Я им это сто раз объясняла. Сатору чувствовал себя ответственным за то, что с тобой произошло. А Сугуру не хотел бросать друга в беде. Два брата-акробата, блин...       - Масамичи в курсе?       - Отчасти. Он знает только то, что ты была в отрубе из-за попытки пробудить свою силу. Он поворчал, конечно, но на удивление никто звездюлей не получил. - Секо потянулась за второй сигаретой, на этот раз не предлагая еще одну Хару. - Я осматривала тебя, пока ты спала. То, что я смогла узнать - не очень весёлые вещи.       Секо внимательно посмотрела на Хару, решая, стоит ли ей говорить, или лучше опустить эту тему.       - Если я все правильно поняла, все три дня тебе снился кошмар.Я имею ввиду, все время, пока ты спала, беспрерывный кошмар. Проклятая энергия исходила очень мощными потоками из твоего тела, что бывает обычно в предельно стрессовых ситуациях. У тебя невероятный мозг, это просто чудо, что ты способна выносить такие интенсивные и неравномерные выбросы энергии в течении нескольких дней.       - Кошмар? Понятно... Если честно, я вообще ничего не помню. - волосы Хару начинали потихоньку спутываться из-за ветра. Яркое солнце делало все окружающее игрушечным и фальшивым. Хотелось уйти в темную комнату.       - Ты не думала связаться с родней по этому поводу? Может они подскажут чего. - Секо пустым взглядом пялилась в никуда. Хару начинало мутить.       - Отец умер, и я сейчас единственный ныне живущий носитель техники. Если так называемая родня прознает, что Лунное затмение пробудилось, они захотят, чтобы я вернулась в Осаку.       В ответ Секо просто многозначительно посмотрела на заметно посерьезневшее лицо Хару.       - Ты сильно изменилась. Надеюсь, ты выдержишь все что последует дальше. Это только начало. - теперь девушка облокотилась боком об деревянную перекладину, продолжая любопытно разглядывать теперь ожившее лицо Хару. Сейчас она выглядела бледноватой и уставшей. И она даже не пыталась скрывать это техникой.       - Пойду... умоюсь. - на негнущихся ногах Цукиеми развернулась в сторону коридора. Было трудно осознавать и отслеживать свое состояние теперь, когда предохранители сняты. В этом разговоре не было ничего особенного, ей было даже приятно, что Секо по своему волновалась за нее. Но все казалось ненастоящим. Почему она так уверена, что действительно проснулась? Хару наконец-то дошла до умывальников и принялась агрессивно поливать лицо ледяной водой. Боль на щеках старалась убедить, что хозяйка не спит. Если она продолжит размышлять в таком ключе, то в конце концов сойдет с ума. Хару вспомнила, что читала где-то о том, как проверить, находишься ли ты во сне. Почему-то все начинает моментально сыпаться и ты просыпаешься, как только спрашиваешь у кого-то во сне какой сейчас год.       Нужно вернуться в комнату. И нужно вести себя как обычно, чтобы Сатору и Сугуру не волновались о ней снова. Дверь скрипнула и помещение окутало приятным полумраком, лишь тонкая полоска солнечного света пронзала комнату перпендикулярной к двери линией, указывая на возвращение Хару. Солнце будто насмешливо показывало на неё пальцем. В комнате был только Сатору. Он прибирался.       - А, Хару, доброе утро. Сугуру заслюнявил тебе подушку, можем сжечь ее, если хочешь. - он продолжал суетиться, пытаясь свернуть футон в рулон.       - Все в порядке, я постираю. Доброе утро. - Хару прошла в комнату, нацепив на лицо добродушное и умиротворенное выражение. - Чего это ты решил убрать беспорядок? Обычно этим занимаюсь я. - она подошла к Сатору, который все еще боролся с футоном.       - За кого ты меня держишь? Ты уставшая, не хочу чтобы после всего, через что ты прошла, тебе еще нужно было убираться в комнате после нас. Я просто... - он все таки скрутил футон и понес его к шкафу, - ...захотел помочь. Радуйся.       Хару хихикнула.       - Радуюсь, спасибо. Сугуру уже проснулся, да?       Сатору впихнул свернутый футон в шкаф, вытирая несуществующий пот со лба, и наконец смотрит на Хару.       - Ага, и он сразу удрал, типа в душ. Наверное стыдно стало. - он откровенно пялился на её лицо, - Блин, теперь так непривычно видеть тебя такой. Ты как себя чувствуешь?       Хару улыбается, надеясь на то, что он не распознает в этой улыбке нотки тревоги и напряжения.       - Все в порядке. И еще раз спасибо, что прибрался. Могу я задать один вопрос? Только не удивляйся.       Сатору был не слепой, даже слишком не слепой. Он точно знал, что ее улыбка сейчас фальшивая. Но он не стал настаивать на более правдивом ответе. Вместо этого он лениво кивнул, слушая вопрос.       - Сатору, какой сейчас год?       Парень скептически приподнял бровь, явно не ожидая, что вопрос будет настолько странным. Он думал, что здесь какой-то подвох, потому ответил не сразу. Настоящий год он назвал почти по слогам.       - ...Две тысячи шестой год.       На лице Хару возникло нескрываемое облегчение. Она теперь выглядела гораздо спокойнее и довольнее.       - Хорошо. Просто замечательно. Спасибо, Сатору. - парень все меньше понимал смысл и назначение этого разговора, начиная чувствовать себя странно, особенно когда она начала его благодарить. Увидев его замешательство, Хару мягко улыбнулась.       - Просто удостоверилась, что я действительно проснулась.       Расслабившись, Годжо шикнул.       - Ты как всегда, умеешь обескураживать даже меня.       Это было удивительно, но повседневная болтовня с этим человеком свела на нет всю утреннюю тревогу и душевную тошноту. Он оживленно рассказывал ей, как они с Сугуру и днем и ночью караулили ее, следя за ее состоянием, при этом изящно фаршируя весь рассказ штуками невпопад. Но Хару искренне смеялась, задней мыслью рассуждая, что теперь что-то изменилось. Ей было достаточно просто посмотреть на него, и у нее сразу теплело на душе, даже болезненно таяло. Да, что-то определенно истощалось и утекало в небытие от этого беспощадного тепла. Ее настолько увлекли эти мысли, что она перестала слушать его, и очнулась только после внезапной смены тона.       - О ком это ты так замечталась, м? - Сатору согнулся в букву "г", чтобы заглянуть к Хару в глаза так близко, что это было почти неприлично. Он ее откровенно дразнил, невероятно довольный и гордый собой. Он резко поднялся обратно, - Неужели обо мне?       Мечты и чувства девушки ныне были потемками даже для нее самой, поэтому смысла что-то скрывать не было. Она загадочно хихикнула, отворачиваясь и направляясь к двери, чтобы пойти на занятия.       - Неужели о тебе?

***

      Следующие дни всякий раз заставляли Хару усомниться в том, что она все таки не спит и не видит огромный полномасштабный нелепый сон. Дело было в поведении ее однокурсников. Секо, естественно, занимала нейтральное место и вела бы себя адекватно, наверное, даже если бы попала в чью-либо предсмертную агонию или эйфорический трип. Зато остальные двое бесЯт вели себя еще страннее и безумнее чем обычно. Последнюю неделю каждое утро Хару начиналось с смс-ки от Сатору с подкатами такого уровня нелепости, что их было просто невозможно расценивать иначе чем шутку.       "Я хорош в математике. Могу заменить твой Х, и тебе не придется искать Y."       "Если бы мне пришлось оценить тебя от 1 до 10, я дал бы тебе 9, потому что я тот единственный, которого тебе не хватает."       "Если бы ты и я были носками, мы были бы прекрасной парой."       На третий день Хару решила, что Сатору просто случайно подключил ее к дурацкой спам-рассылке, так как сообщения всегда приходили ровно в семь утра. Но все было не так просто. Он как будто бы избегал ее. Не игнорировал, конечно, Сатору всегда здоровался, но старался лишний раз с ней не пересекаться и перестал приходить ночью.       Поведение Сугуру было вообще необъяснимо. Все эти дни у него было такое выражение лица, будто он был мультяшным злодеем, замышляющим коварный план. И каждый раз, глядя на Хару на уроке или на миссии, он едва сдерживался от смеха, надувая щеки и прикрывая рот, лишь бы не засмеяться в открытую.       Эти двое постоянно ходили вместе, жуликоватые, подозрительные, и Хару вообще не понимала, что происходит. На миссиях они оба показушно не обращали на нее внимания. Она начинала чувствовать себя расстроенной и разочарованной. Но выводить Сатору на разговор ей не хотелось. Она уже успела надумать себе кучу причин, и ни одна из них ее особо не радовала. Может, он думает что она влюбилась в него, и теперь смеется над этим? Но ведь это слишком глупо, они почти взрослые люди. В любом случае, для ее слишком рационализированного мозга, большую часть жизни находившегося под действием Великого спокойствия, это не имело смысла вообще. Точно также, как не имело смысла выяснение отношений. Хару много раз видела, чем заканчиваются такие драмы в визуальных новеллах и сериалах. Ей такая морока была не нужна.       Терпения хватило на полторы недели. После очередной миссии Хару была окончательно расстроена и даже не пыталась это скрывать. Два идиота не обращали внимания даже на ее успехи в освоении техники, она уже могла несложными способами деформировать проклятия и окружение под Лунным затмением, после чего их легко можно было добить световым шаром. Она с долей стыда замечала за собой, что пытается привлечь внимание к себе и чувствовала себя от этого жалкой. Обо всех успехах приходилось рассказывать только Секо и Масамичи.       Масамичи, кстати, взглянул на Хару иначе после ее успехов. До этого он был весьма холоден и суров, но чем больше они общались во внеурочное время, тем более доверительные отношения складывались между ними. Он чем-то напоминал ей отца, с ним было сложно говорить по душам, но доброта и забота просачивалась даже тогда, когда он давал новое задание.       Хару по прежнему не хотела первой выводить друзей на разговор. Вместо этого, окончательно впав в тоску, она подумала, что лучше всего будет просто превратиться в пустое место. Наконец сделать вид, что все так и должно быть. На лицо опять вернулась маска Великого спокойствия. Хару сидела прямо сейчас в машине с Сатору и Сугуру. Они возвращались с миссии недалеко от самого центра Токио, и ей внезапно непреодолимо захотелось побыть одной. Просто погулять по городу в одиночестве, посмотреть на красивые штучки в магазинах, а потом съесть огромную порцию лапши. Недолго раздумывая, Хару обратилась к Окну, который подвозил их как раз проезжая мимо Сибуи.       - Мамору-сан, остановите здесь, пожалуйста. Я вспомнила, что мне кое-что нужно в городе. - Хару вежливо улыбалась и старалась не смотреть никуда кроме водительского сидения.       - Ладно. Вас подождать?       - Нет, спасибо. Я доберусь до колледжа самостоятельно.       Кивок. Хлопок дверцы. Ну, вот и все. Машина поехала дальше, и Хару даже не смотрела ей вслед. Она поправила повязку на глазу и стала осматривать улицу, пытаясь понять, куда ей идти. Ах, да. Она практически не знает город.       Но не беда, небольшое приключение обязательно поможет ей отвлечься и восстановить душевное равновесие! Нынешнее новое состояние стало ее раздражать, так как она то чувствовала какие-то странные, совсем подростковые эмоции, то состояние Великого спокойствия возвращалось само собой, без ее участия. Это напоминало какую-то тошнотную горку, и над этим ей еще предстояло поработать. Гуляя куда глаза глядят, Хару увидела милый магазинчик со всякими милыми вещами на любой случай жизни - от косметики до чайных сервизов.       Благодаря щедрой стипендии, хотя, вероятно, правильнее будет назвать это зарплатой, она могла себе позволить импульсивные покупки и даже не переживать по этому поводу. Тем более, что все предзаказы на новые фигурки по ее любимым играм и аниме уже оформлены и оплачены.       Хару накупает в магазине пакет милого барахла, там была какая-то забавная шапочка с мордочкой и ушками медведя, симпатичная кофейная чашка в наборе с блюдцем и ложечкой, брелоки, и все в таком духе. Ничем из этого, скорее всего, она пользоваться не будет.       Следующее место - магазин с винтажной одеждой. Она нашла там платье канареечного цвета, напоминающее что-то о принцессах и викторианской эпохе, она не сильно разбиралась в моде прошлого. Она купила и это платье, зная, что скорее всего не наденет его никогда. В другом отделе были куплены фланелевые дедовские рубашки на холодное время года, свободные черные штаны и пара свитеров. Привычные вещи для гардероба Хару, не считая формы колледжа.       Прошло примерно два часа с начала спонтанной прогулки Хару. Пакетов с покупками было уже много, но бесконечность не предел, да? Злодейка-судьба завела ее в торговый центр на этаж с множеством игровых автоматов. С каким-то больным азартом и остервенением Хару выиграла из каждого автомата по игрушке. Сотрудники зала начинали косо смотреть на нее, когда она вытащила уже пятнадцатую мягкую игрушку. Время бежало как сумасшедшее, теперь Хару торопилась найти лапшичную поблизости. Десяток пакетов мешали передвигаться, но ей было все равно.       Нет ничего лучше, чем в одиночестве объесться вкуснейшей лапши до полуобморочного состояния! Она сидела за самым дальним столиком в углу ресторанчика на окраине станции, по форме напоминающая шар и обложенная со всех сторон разноцветными пакетами с барахлом. Просто картина маслом.       Рука потянулась к телефону. С экрана на неё жизнерадостно смотрела Каухаку, и Хару невольно улыбнулась при виде яркой картинки с любимым персонажем. И спустя секунду она удивленно вгляделась в экран. Вот черт. Время было уже почти десять вечера. Она гуляет уже семь часов.       - Извините, мы уже скоро закрываемся... - робкий парнишка, который подрабатывал в ресторанчике, мялся с ноги на ногу, и смотрел то на Хару, то на пакеты. Девушка заплатила за лапшу и поспешила уйти.       Было неохота возвращаться домой. Хару шла по ночному мерцающему Токио и раздумывала, как бы ей растянуть ее дорогу домой. Сначала она хотела попробовать дойти пешком, на это точно ушло бы часа два, но был велик шанс заблудиться. В итоге она пришла к такому решению - погулять до последнего часа работы метро, в 23:20 она должна быть на станции, сесть до конечной, и уже оттуда пешком дойти до колледжа. Она спросила у пожилой женщины, как пройти до станции, и неспеша пошла в ту сторону. Рядом с метро был магазин со сладостями. Взгляд сам нашел стенд с моти. Любимый перекус Сатору. Особо не задумываясь, Хару покупает несколько упаковок с разными вкусами, а также пару банок энергетиков для себя.       В позднее время в метро было странно, в вагонах было очень мало людей, после пересадки Хару вообще ехала одна. Методично раскачиваясь, поезд нес ее по городу, и только сейчас она поняла, что очень устала за день. Глаза слипались, мышцы рук болели от пакетов.       Путь от метро до колледжа занимал около часа ходьбы по пустой трассе мимо леса. Уже пройдя половину пути, преодолев болезненный истощающий этап усталости, Хару достигла катарсиса. Она устала настолько сильно, что не было сил даже обращать внимание на ноющие от ходьбы ступни и руки, непонятно на какой энергии все еще держащие пакеты.       Приближение знакомых пейзажей не вызвало никаких ощущений. Ее последующее продвижение вплоть до комнаты превратилось в слайд шоу. Наконец, сев на краю кровати в своей комнате, Хару слабо усмехнулась. В детстве ее Великое спокойствие было отточено до совершенства именно через истощение. Это был один из самых простых способов.       Пестрые пакеты устилали пол. Сколько она потратила сегодня? Зачем? Хару тупо и пусто пялилась в пространство перед собой. Ей вдруг стало так тошно от себя. Она представила, как это выглядит со стороны и в ее голове это выглядит жалко, от начала до конца. Что-то "внезапно понадобилось в городе", что в итоге она вернулась домой только в третьем часу ночи, наделав нелепых импульсивных покупок. Она нашла пакет, в котором лежала дебильная медведошапка. Надела на себя и подошла к зеркалу.       Хару смотрит на себя и не понимает, что случилось. Почему так сильно вдруг сдавило горло и лицо так искривилось? Почему у нее из глаз идут слезы? Она свернулась калачиком прямо на полу и какое-то время беззвучно плакала. В медведошапке.       Также внезапно и без причины успокоившись, она быстро приняла душ и вернулась в комнату, уже собираясь спать. Телефон настойчиво вибрировал. 12 смс от Сатору.       Здарова, ты уже вернулась?       Загляни ко мне в комнату, на минутку.       Эй?       Ты там померла что ли или потерялась? Помочь вызвать такси?       Алееее Хару ( ཀ ʖ̯ ཀ)       Алеее       Але       Але       Почему игнорируешь???       Хару ну это срочно       Хару я знаю что ты поперлась в душ почему ты игнорируешь меня       (╮°-°)╮┳━┳       (╯°□°)╯︵ ┻━┻       Не заставляй меня вламываться в твою комнату ты же знаешь что мне ничего не стоит сломать тебе дверь       Сообщения продолжали приходить и приходить с поразительной скоростью. Тяжело вздохнув, Хару напечатала ответ.       Сейчас приду.