Весна и Пустота

      Итак, Хару стоит у двери комнаты Сатору, и единственное, о чём сейчас может думать её близкий к потере рассудка мозг, так это один занимательный факт. Она ещё никогда не была в его комнате за всё это время. Развивать как либо эту мысль у неё не было никаких сил, и честно говоря, она даже не понимала, зачем согласилась прийти по первому же зову. За такое поведение Годжо вполне заслуживал потерпеть как минимум до утра.       "Ах да, он же угрожал сломать мне дверь" - напомнила себе Хару. Судя по всему, разговор ему невтерпёж. Наконец, она дала два аккуратных стука в дверь костяшками пальцев, и не дожидаясь ответа, открыла дверь.       Вот вечно так, ты можешь представлять себе всё что угодно о чём-то, чего еще не видел, и в итоге всё равно останешься удивлен. Хару представляла себе комнату Сатору по-всякому: она не удивилась бы, если бы все стены были обклеены плакатами каких-нибудь трансформеров, или полуголых моделей, или полуголых моделей-трансформеров, она представляла, что там был бы обязательно небольшой беспорядок, раскиданы носки, и, наверное, отдельная полка для разных очков на каждый случай.       Всё мимо. Комната была убрана и обставлена настолько минимально, что могло показаться, будто там вообще никто не живёт. О происходящем бытии свидетельствовал лишь висящий на стене огромный, на вид чертовски дорогой телевизор, игровая приставка, белое постельное в голубую клеточку (очевидно привезённое из дома или купленное лично, в общежитии давали только чисто белое), и небольшая пленочная фотография со всем их курсом, висящая над рабочим столом.       Всю эту информацию Хару обработала слишком быстро для степени вымотанности ее мозга. А Сатору сидел посреди комнаты на стуле, сидя на нём задом наперед, чтобы можно было опереться грудью на его спинку. В комнате горел лишь небольшой ночной светильник, Сатору сидел с картинно-предельно сосредоточенным лицом, весь такой важный и серьезный. Для пущего эффекта он демонстративно подвинул свои солнечные очки ближе к переносице. Не хватало только знаменитой мелодии из "Крестного отца", ей-богу... Напротив парня стоял еще один стул. Он готовился.       - Присаживайся. - вкупе со всей этой атмосферой интонация произнесённой фразы казалось слишком таинственной.       - Ты просишь меня сесть, но делаешь это без уважения. - Хару прикалывается, давая намек, на что это все похоже. Она садится на стул также, как и Сатору, полностью отзеркаливая его позу и кладя подбородок ребро спинки. Оказывается, это реально удобно, если у тебя достаточно длинные и подвижные ноги.       Сатору прыснул, но затем снова поторопился вернуть лицу серьезный вид.       - Блин, я всю неделю готовил речь, а ты меня сбила. Я теперь всё забыл, придется импровизировать. Короче, Хару... я тебе наврал, что разговор на минуту.       Девушка устало, но покорно склонила голову на бок.       - Сатору, я очень устала и хочу спать. Может завтра поговорим?       - Потерпи немного, скоро уже пойдешь. Либо сейчас, либо никогда. - у Хару было плохое предчувствие, слишком высокопарно и фаталистично звучали эти слова из его уст.       - Я тебя слушаю. - Хару опустила голову обратно на спинку стула, глядя на парня. Он протянул руку к её лицу, аккуратно снимая повязку с её глаза.       - Во, вот так лучше. - решаясь и выигрывая для себя еще хотя бы пару секунд, Сатору прочистил горло и поправил очки так, чтобы его глаза оставались не видны. - Хару. Знаешь, когда я тебя увидел в первый раз, я подумал, типа... "блин, наверное она странная и пришибленная, что вообще с её лицом, почему у неё всегда одинаковое лицо". Но уже в тот день я узнал, что ты странная всё таки в хорошем смысле. Ты сразу же влилась в наш скромный коллектив... - Сатору очень старался звучать раслабленно и естественно. Хару переставала понимать, к чему он клонит. - Потом ты пришла на занятия в форме, которую тебе пошили здесь, в Токио, и ё-мое... первая мысль, которая возникла в моей голове - "у нее фигура как у Ваки Иноуэ"! Я даже тогда у Сугуру спросил, он подтвердил...       - Потом была наша первая прогулка в Токио со всеми вместе, я узнал о твоих стремных отаку-интересах, и я снова подумал: "блин, да что она вообще такое?". Мне становилось интересно, как человек, с таким маленьким эмоциональным диапазоном способен увлекаться и музыкой, и обычной подростковой фигней, типа видеоигр и манги? Я стал регулярно приходить к тебе ночью, и ты думаешь, я пропустил мимо тот факт, что ты приняла это абсолютно спокойно? На меня даже Сугуру ворчал, когда я к нему приходил, а он мой лучший друг на секундочку!       Сатору сидел с карикатурно серьёзным и задумчивым лицом, подбирая слова для следующей мысли.       - Каждую ночь я узнавал о тебе что-то новое, и каждый раз офигевал. Я узнал, что ты более хороша в играх, чем я, узнал, что ты даже занимаешь в том файтере второе место по всей Японии. Я узнал, что ты прочитала и посмотрела больше сотни разных тайтлов. Узнал, что фильмов ты посмотрела еще больше. То же самое с книжками, о чём тебя не спроси - ты уже все читала! - эта фраза звучала почти недовольно. - И ко всему этому прибавляется ещё и игра на альте и сочинение музыки. Все это вообще никак не сочеталось с тем, как ты выглядишь, ведешь себя на людях, что говоришь. Я как будто обнаружил какую-то странную загадку, и мне стало интересно изучить тебя еще детальнее, чтобы решить. Хару, просто чтобы ты знала - я знаю, какими духами ты пользуешься, какой у тебя шампунь, и где ты хранишь ту нашу фотку из фото-будки, которую мы сделали, когда были на мисси в Токио.       Небольшая неловкая пауза.       - Потом я настолько хорошо научился тебя понимать, что стал различать градации твоего пофигистического лица. Типа, когда ты пофигистически расстроена, или когда ты пофигистически довольна, или когда ты пофигистически шутишь. Но пару раз, - в этот момент для акцента внимания он поднял указательный палец, - ты выдавала чистые, нерафинированные эмоции. Меня это... сильно заинтересовало, так сказать. Я подумал - а что будет, если расшевелить эту девочку? Как раз в это время у тебя начались проблемы на миссиях, когда нас повысили и стали отправлять к более опасным проклятиям. Я почему-то ощущал личную ответственность за твою слабость, я знал, что ты можешь лучше, и я стал думать, как мне сделать тебя сильнее и более эмоциональной. Хару, понимаешь? Мне очень хотелось увидеть больше эмоций на твоем лице. Наверное это звучит так странно, да?       Все это время Хару слушала его, сидя неподвижно и почти не моргая. Ее брови свелись к переносице, голова трещала от необходимости прямо сейчас быть расположенной на подушке, а не на жестком ребре деревянного стула в комнате Сатору-мать-его-Годжо.       - А теперь, полторы недели назад, у нас с тобой получилось. Я смог удивить тебя достаточно сильно, чтобы сбить действие Великого спокойствия, и я увидел как ты улыбаешься, смеешься. Я не ожидал, что все получится так просто и с первого раза, ты наверное тоже постаралась. - он задумчиво потер подбородок, возводя взор в потолок, рассчитывая на то, что там есть ответ на его немой вопрос. Он причмокнул, кивнул, видимо всё таки получив услужливый ответ от потолка. - Да, наверное тогда всё и началось. Три дня ты была в отключке, и я думал, что у меня конкретно поедет крыша. Это было бы так нелепо, наконец приблизиться к истине, и сразу же её упустить. Секо убеждала нас с Сугуру, что ничего страшного не случилось и ты скоро проснёшься. Она всегда самая спокойная и рассудительная из нас всех, ей легко говорить. Я почти не мог спать, я не хотел пропустить того, как ты проснёшься. И ты проснулась. И вместо твоего счастливого лица, обнимашек и радостных криков я получил выражение тотального ужаса, я реально испугался, что ты сошла с ума. И если ты помнишь, ты вообще ничего не узнавала - ни комнату, ни меня, ни себя. Я был очень напуган, я впервые в жизни абсолютно не понимал чё делать, чувствовал себя бессильным! Но ты начала успокаиваться, и когда ты вспомнила меня, я испытал такое облегчение, это просто невозможно описать. И ты была так рада меня видеть...       Эта неловкая исповедь не имела ни конца ни края, Хару продолжала терпеливо слушать эту ретроспективу, активно борясь со сном. Она даже не догадывалась, что будет дальше.       - На утро после всего я всё понял. Я всё, блин, понял! Не мог поверить собственным выводам, но когда я это понял, всё стало сразу очень просто и ясно. Хару, я думаю, я влюбился в тебя.       Вот и пожалуйста. Сон как рукой сняло, большое спасибо. Хару резко подняла голову со стула и в немом шоке вытаращила глаза на парня. Она должна сейчас что-то ответить? Почему это прозвучало так, будто он объявил ей о неизлечимой болезни? Но Сатору продолжил говорить.       - Первым делом я, конечно же, рассказал всё Сугуру. Он отреагировал так, будто понял это ещё раньше меня. Мы посоветовались и он предложил... вести себя с тобой как будто мне всё равно. Вся эта хрень на этой неделе - идея Сугуру, я просто подумал, что он опытнее, понимаешь... - это звучало так обречённо и совершенно по-идиотски, что Хару ничего не могла с собой поделать. Её разразил звонкий смех до слез и боли в мышцах. Она протерла глаза, еле как успокоившись, Сатору напрягся. Её речь всё ещё была прерывистая из-за напрочь сбитого дыхания.       - Вы оба... такие идиоты иногда... Я просто не могу... господи, боже мой... Начался второй приступ смеха. Ещё более громкого и активного, настолько, что Хару взялась за живот и едва балансировала на шатающемся стуле.       - Ну хорош ржать уже! Или не хорош, я не знаю... - она не могла убедиться в этом наглядно, так как глаза заволокло слезами от смеха, но она точно слышала, что он улыбался. Сатору продолжил говорить, когда она угомонилась.       - Короче как-то так... Я не знал что делать и догадывался, что что-то идет неправильно, потому что весь результат, который я видел - ты с каждым днем выглядела всё более расстроенной и разочарованной. А мне так хотелось поговорить с тобой, ты буквально с каждой миссией становилась круче и круче, так красовалась пока изгоняла проклятия, и всё ради меня! - его тон стал поддразнивающим, очевидно он перешёл к части своего спича, в котором чувствовал себя более уверенно. - Хару, я заметил, что ты пыталась привлечь моё внимание. Это так мило. - самодовольство было прервано аккуратным, но точным тычком под ребро.       - Я был почти готов сдаться ещё в начале недели, но Сугуру меня отговорил. Он каждый раз меня отговаривал, хотя я хотел признаться уже давно, ещё в то утро. Сугуру все время угорал надо мной, как будто я клоун какой-то... Но этот дебил говорил, что это точно сработает, а я только расстроил тебя.       После этих слов он решил снять очки. Это что, время для смысловой кульминации?       - Хару, у меня раньше такого никогда не было. Вопреки всеобщему мнению, я не всемогущ. Ну, точнее всемогущ, но не в этом. Ты поняла меня. - Сатору горбится и кладет подбородок на спинку стула, как это делала Хару, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Сейчас, когда он наконец-то излил душу и все объяснил, он больше не чувствовал ни капли волнения и нервозности. Яркая уверенная улыбка украшала его лицо. - Я хотел бы, чтобы наша любовь была, как число Пи, иррациональной и бесконечной. - очередной смешок. - Ну, Хару? Что скажешь? Примешь мои чувства? Хочешь стать моей на веки-вечные?       А что ощущала Хару в этот момент? Этого она совершенно не понимала. По всем физическим показателям она могла идентифицировать своё состояние как близкое к панике. Сердце билось как сумасшедшее, вздохнуть получалось с трудом, а голова совершенно пустая и одновременно полная разных мыслей. Она отчаянно пыталась склеивать фразы в осмысленные предложения, не хотелось заставлять его ждать.       - Сатору, я... Я не знаю, что чувствую сейчас. Мне сложно, я только недавно начала привыкать к базовым человеческим эмоциям, а сейчас... сейчас у меня будто в голове все схлопнется и перегорит. - она уводит взгляд в сторону, мысли получалось лучше формулировать, когда она не смотрела ему в глаза. - Мне всегда нравилось проводить с тобой время. Мне всегда нравилось, как ты шутишь. Меня восхищает твой талант никогда ничего не учить, но при этом все знать и уметь. Мне нравится, когда ты гладишь меня по голове, хотя я всегда думала, что терпеть не могу, когда меня кто-то трогает. - набравшись смелости и продумав, что всё-таки она хочет до него донести, Хару снова смотрит ему в глаза.       - Сатору, это все очень похоже на то, что ты тоже мне нравишься. Но это лишь мои логические предположения, понимаешь? Я не могу сказать тебе искренне и наверняка, что именно я чувствую. Я не хочу обманывать тебя или недоговаривать, даже если ты ведёшь себя как дурак иногда. Я не могу тебе дать конкретный ответ прямо сейчас, и не потому, что я хочу поморочить тебе голову и поиспытывать тебя. Я хочу уловить и отрефлексировать это чувство, чтобы однажды сказать тебе... "это"... предельно честно и от чистого сердца. Чтобы это звучало как аксиома, без лукавства и приукрашивания. Для меня это очень важно, понимаешь. Мне нужно время, а еще я сегодня очень устала и была не готова к подобным разговорам, ты выбрал самый неудачный момент из всех возможных. - враньё. Для Сатору лучше момента не придумать, а Хару, между прочим, уже почти хотела опустить руки касательно их общения. - Тебя устроит такой ответ? Сатору всё ещё довольно улыбался, глаза у него были добрые-добрые. Он привычным жестом погладил Хару по голове, а потом позволил себе заботливо заправить ей выбившуюся из заколки прядь за ухо. Приподнял одними пальцами её лицо за подбородок. Он ей откровенно любовался и совсем не выглядел расстроенным.       - Ну... это не совсем то, что я ожидал услышать, но ты и не отказалась. Хорошо, Хару. Ты получишь столько времени, сколько нужно. Ты ведь не будешь против снова вместе проводить время, как раньше? Я постараюсь не приставать.       - Конечно я не против.       - Кстати, а почему на тебе надета шапка с мордой медведя? - вот черт. Она действительно забыла её снять. Упоминать о своей истерике накануне не особо хотелось.       - А... - Хару поторопилась снять дурацкую шапочку. - Я это купила сегодня, пока гуляла. Я вообще много чего сегодня купила, очень плодотворная прогулка получилась. - все это было сказано таким ироничным тоном, что было непонятно, рада ли она действительно или лукавит. Сатору в миг ободрился:       - О, покажешь, что купила? Мне интересно!       Хару громко зевнула, глянув на время. Было уже очень поздно. Вся усталость ударила по ней наотмашь. - Ой, давай завтра. Я с ног валюсь. Можно прямо утром, как проснемся, все равно завтра... точнее уже сегодня, выходной. - Хару уже открыла дверь, чтобы выйти из комнаты Сатору и с удивлением поняла, что он выходит вместе с ней.       - Окей, договорились. Я переночую тогда у тебя? Только чур на этот раз на футоне буду спать я. - все это было сказано так естественно и буднично, что у Хару фантомно отвисла челюсть. Он даже открыл дверь ее комнаты первым, как будто возвращался к себе домой. Пререкаться не было сил, да и в общем-то, она была не против.       Сатору запретил Хару помогать ему с застелением футона и сразу отправил её спать, ловко подняв на руки и мягко бросив на кровать. Пока он возился со своим спальным местом, Хару уже успела уснуть. Это было ему на руку, потому что теперь он мог украсть у неё ту большую мягкую игрушку.       Плюхнувшись на футон в обнимку с огромным плюшевым котом, Сатору зарылся в него носом, на всякий случай скрывая маленькую улыбку. Наконец-то он тоже смог безмятежно уснуть.