Весна и Пустота

      - Приветики, Хару. - сзади раздался веселый знакомый голос. Человек подошел поближе и сел рядом на бортик бассейна, погружая босые ноги в воду. Наступила весна, и с каждым днем становилось все жарче и солнечнее. Однако ночи были все еще свежие и прохладные. Чудесная пора.       - Привет, Сугуру. Не хочешь мне ничего объяснить?       Парень улыбался, зажмурив глаза. За эту улыбку можно было все простить, но вопросы к нему, конечно, все ещё оставались.       - Сатору все таки наябедничал тебе? - беззлобно спросил он. - Ну, кто бы что ни говорил, а план-капкан сработал. Ты, кстати, на всякий случай имей ввиду, что он мне почти все рассказывает.       - От тебя я такого не ожидала. Игнорирование - очень жестокий прием. И было бы лучше, если бы Сатору и дальше не знал, как этим пользоваться. - Хару разговаривала спокойно, без злости или обиды. Она качала ступнями под водой в бассейне, и почему-то прямо сейчас она чувствовала себя такой расслабленной, как никогда.       Сугуру хихикнул, подставив лицо солнцу и прикрыв глаза.       - Он слишком невинный, чтобы уметь пользоваться подобным. Но да, ты права, я погорячился. В итоге он все равно собирался признаться, а так еще и потрепал тебе нервы. Но со стороны это выглядело реально забавно, ты уж прости...ай! - парень сдавленно посмеялся, когда его ткнули локтем в бок. Заслуженно. Он повернулся к собеседнице, все еще расслабленный, но глаза его были серьёзные.       - Хару, слушай. Я в курсе, что ты пока не дала ему конкретного ответа, но это и не важно. Теперь у Сатору появился еще один близкий человек кроме меня, и это ты. - он слегка печально улыбается. - Хару, кроме нас, у него вообще нет друзей. Он беспечный, наглый, высокомерный, ужасно избалованный и задиристый по отношению к слабым. С самого появления на свет, все видят в нем только силу, которая перевернула баланс этого мира с ног на голову. Кроме нас с тобой, его больше никто за человека и не считает. Все в курсе кто он такой и чем славен, и каждый раз его встречают как "того самого из Годжо". - Сугуру еще некоторое время выдерживает паузу, с особой серьёзностью глядя на Хару. - Я тебя прошу, как его лучший друг. Позаботься о нем. Ты хорошая, и я знаю, что ты хорошо повлияешь на него. Я не хочу, чтобы он перестал ощущать себя человеком. Не хочу, чтобы его личность стерлась за этими безликими кличками. Он действительно удивительный парень, но не потому, что перенял целую кучу самых сильных врожденных техник его клана.       - Я понимаю, о чем ты говоришь. Я знаю, что это такое, когда кроме твоей фамилии люди больше ничего за твоей душой не видят. - Хару улыбнулась теплой, искренней улыбкой. - Не бойся за своего братана, Сугуру, я его не обижу. Сатору больше не будет одинок, пока мы рядом.       Солнышко высоко светило в небе, вода в бассейне мерцала и переливалась. Небо было чистое, без облачка, прямо как их юные души.       - Да. Не будет.

***

      Ослепительная весна, казалось, наполняла самое нутро каждого живого существа добрым, заботливым теплом. То самое ощущение, когда тебе кажется, будто даже распустившиеся деревья улыбаются тебе и желают хорошего дня. Солнце мягко светило исправно каждый день, не лишая почву дождей, в веселом танце вместе рождая радугу. Все цвело, вокруг стоял свеже-медовый цветочный аромат в перемешку с оттенками оттаевшей почвы после зимы.       Необычайно удачным было это время и для шаманов. Хорошая, добротная весна благодатно повлияла на эмоциональный климат Токио, и проклятий было совсем мало. Радовало и то, что количество миссий не влияло на зарплату. Ребята могли спокойно учиться, тренироваться, набираться сил, гулять и наслаждаться своей юностью, почти как обычные дети.       Сатору не врал, когда сказал, что не будет торопить Хару с ответом. На следующий же день он мастерски сделал вид, что того ночного разговора не было, чтобы она могла продолжать проводить с ним время непринужденно и без неловкости. Хару все еще училась осознавать свои эмоции, даже самые простые, но теперь, когда с Сатору все снова было улажено, это больше не вызывало в ней столько стресса.       Прошел всего месяц с того момента, как Лунное затмение было пробуждено, но Цукиёми уже вошла в свою новую колею. Ее повседневное лицо вновь стало по светлому спокойным, но уже без оттенков опустошенности и мрачности, как это было с Великим спокойствием. Когда ей было смешно, она тихо, но по-настоящему смеялась. Когда она злилась, ее лицо становилось хмурым, но не настолько, чтобы вызвать чувство угрозы. На вид она теперь напоминала обычную молодую девушку, если, конечно не считать серебристый мерцающий глаз под пиратской повязкой.       Что касалось освоения техники, Хару очень медленно, но верно продвигалась вперед. Ее все еще оглушало искусственно вызванное чувство дезориентированности при применении техники, но ей уже удавалось совершить одно действие с выбранной целью, пока техника действовала. Впереди было еще было очень много работы, но Хару была терпеливой. Она справлялась с вещами и похуже.       Сатору тоже стал меняться. У него почти получалось использовать Красный, и пару раз ему даже удавалось использовать его в бою с проклятыми духами. Но это было еще слишком далеко до идеала. Куда более разительные успехи Сатору имел в отношении своего поведения, особенно со старшими. Оказалось, что единственное, чего ему не хватало чтобы перестать постоянно выпендриваться при любом удобном и неудобном случае, это второй человек, который вовремя бы его одергивал. Раньше эта непосильная задача лежала на плечах Сугуру, но теперь, вместе с Хару, им почти удалось отучить его от этого поведения. Сатору все еще любил красоваться, никогда не упуская возможности показать наглядно, насколько он хорош, но, по крайней мере, он больше не хамил старшим. Но только тем, кого он уважал.       Они с Хару стали вместе делать домашнюю работу, ухаживать за садом рядом с общежитием и регулярно тренировать технику рукопашного боя. И если последнее занятие не только устраивало, но и нравилось Сатору, то вот остальное он делал только потому, что Хару на этом настаивала, и ему в принципе нравилось делать с ней любые дела. Но как бы отчаянно Хару ни старалась донести до него, почему это так важно, он закатывал глаза и всегда говорил что-то вроде "Я делаю это только потому что ты просишь".       Из-за малого количества миссий, вся компания их курса регулярно выбиралась погулять в Токио. Хару стала запоминать город, и даже когда они разминались, уже могла чувствовать себя уверенно, без страха потеряться. Ну, а сегодня у них был выходной. Без занятий, без миссий, только утренняя тренировка. Хару сидела на кровати и с самого раннего утра проходила какой-то ретро-квест из 90ых.       Характерный стук в дверь уже не удивлял.       - Здаров, Хару, че кого? О! Че это? - Сатору вошел в комнату и сразу же сел на кровать рядом с ней.       - Первая часть "Легенды о Кирандии". Вроде обычный квест, но вот посмотри сюда. - Хару передвигает ноутбук таким образом, чтобы Сатору тоже было удобно смотреть. Она тыкает пальцем в экран. - Видишь это яблоко? Здесь нет системы сохранений, и из-за него мне пришлось перепроходить игру заново, а это уже примерно треть сюжета. Просто потому что я его съела, а оно, оказывается, было нужно для выполнения задания. И на карте больше ни одного такого яблока нет. - Хару забавно хмурилась, закатывая глаза при озвучивании каждого нового факта, при этом без конца тыкая пальцем в место на экране, где находился слот с злосчастным яблоком.       - Ой, это во всех старых квестах так. Иногда разработчики так делают из неопытности, а иногда из мудачества. Ни сохранений, ни второго яблока, это жесть, тут определенно киберсадизм и мудачество. - Сатору указал пальцем на игру. Он знал, о чем говорил, потому что это именно он подсадил Хару на квестовые игры 90-ых и начала 2000-ых. Им обоим нравилась особая атмосфера этих игр с фентезийными историями, своеобразными персонажами, кучей багов и неисправностей, нелепой восьмибитной музыкой и пиксельной графикой.       Какое-то время они сидели вместе и проходили игру, читая реплики персонажей вслух по ролям. Хару озвучивала главного героя, тренируясь делать выразительную интонацию, а Сатору говорил за главного антагониста, злобного коварного шутняру. У него это выходило просто невероятно хорошо.       - Слыш, Хару. - Сатору поставил игру на паузу, чтобы Хару отвлеклась и слушала его внимательно. Он так хорошо ее знает...       - М? - Хару слегка выпрямилась и посмотрела на Сатору.       - Поехали в Токио погуляем. Погода хорошая, выходной. - Сатору игриво улыбаясь подпер щеку рукой.       - Да, давай. Я сейчас напишу Сугуру и Секо... - Хару уже потянулась рукой к телефону, но парень как-то немного нервно остановил ее.       - Ну не-е. Они... они оба заняты сегодня. Сугуру собирался к родителям съездить, а Секо... Ну, короче, она тоже занята. Поехали вдвоем, тоже весело будет. Твоей любимой лапши поедим, ну? - Сатору упорно избегал любых формулировок, которые могли хотя бы намекнуть на то, что это, по сути, приглашение на свидание. Это было и ежу понятно.       Хару призадумалась. У него был такой озорно-воодушевленный вид, что отказываться было совсем жалко. К тому же, почему бы и нет? Они и так много времени проводят вместе за играми и фильмами, ничего не изменится от смены локации. Ну, если не копать глубоко и не надумывать лишнего.       - Ладно, поехали. Забежим на Акихабару? Там поставили гачапоны новые, ну, с моим любимым аниме. Хочу попробовать вытащить оттуда Каухаку для коллекции. - как мило, она до сих пор немного неловко говорит о своей страсти к этому персонажу. Сатору многозначительно перевел взгляд на стеллаж, на котором свободного места хватало как раз разве что на одну маленькую фигурку из гачапона. Он поднялся с кровати и упер руки в боки, широко улыбаясь.       - Все что пожелаешь, принцесса! - в него сразу же прилетела подушка.       - Ты давай завязывай с нелепыми позывалами, шестиочковый. - Хару улыбалась, спокойно выключая ноутбук, как будто это не она только что запустила подушку в лицо парня.       - Ага, конечно. - Сатору уже направлялся к выходу, но резко остановился, о чем-то вспомнив. - Надень то платье, которое ты покупала тогда, ну, желтое такое. Ты так и не показала, как оно на тебе смотрится.       Хару не стала кочевряжиться, хотя могла бы. Ей все равно особо некуда было его надевать, а тут, она хотя бы могла успокоить свою совесть, которая так противилась ее расточительству.       Было условлено встретиться у входа в общежитие через сорок минут. Сатору, как обычно, припаздывал. Хару, на удивление, вполне комфортно ощущала себя в платье - оно не было слишком ярким и коротким. Просто обычное платье, такое же закрытое, как и остальная одежда, которую она носила. Наконец послышались шаги, девушка обернулась и... просто не могла подобрать слов. Сатору, почти с модельной походкой, вышел из общежития в новых очках, рубашке и брюках, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Улыбается во все тридцать два.       - Господи...       - Что, я настолько хорош, что ты уверовала во всевышнего? - в такой одежде Сатору выглядел непривычно взрослым, особенно учитывая его рост и комплекцию. Он даже взял с собой пиджак, прямо сейчас парень просто держал его в руке, закинув на плечо. А еще он очень ожидал ответа. Хару пыталась подобрать слова, как немая рыба, то и дело разглядывая его туда-сюда одним незакрытым глазом.       - Ты... ты чего так вырядился? Это правда твоя рубашка? Ты не украл ее у Сугуру? - девушка даже решила обойти его по кругу, чтобы точно убедиться, что перед ней стоит тот щегол Годжо, который кроме формы колледжа носит только футболки, джинсы и шорты.       Сатору был тронут, даже не смотря на то, что ее слова не звучали как комплимент. Пока Хару не научилась в совершенстве контролировать эмоции, все гораздо многословнее отражалось на ее лице. А ее лицо сейчас разглядывало его, словно ребенок новогоднюю елку.       - Моя рубашка и мои брюки. Сам выбирал, сам купил. А ну-ка, встань. - Годжо осмотрел Хару с головы до ног, оценивая ее внешний вид. Ему было так приятно, что она послушалась его и надела это платье, потому что почти вся ее повседневная одежда напоминала то, что обычно носит собирательный образ "типичного бати" в его голове. Фланелевые рубашки в клетку да широкие штаны. Но ей даже это шло, как ему казалось, это придавало Хару некоторого шарма.       - Ой, ну по-моему смотрится хорошо. Ты его решила использовать как сарафан и пододеть снизу водолазку? Умно. - вместо всей этой дурацкой тирады он мог просто сказать, что она красивая. Сатору бы очень хотел, но это бы ее смутило. Сегодня это было ни к чему.       Хару же покрутилась на одном месте, демонстрируя летящесть ткани и само платье со всех сторон. Она выглядела расслабленной и довольной, как и всегда, перед прогулкой с друзьями. Сатору не мог налюбоваться. - Хе-хе... Да, отличное платье. Пойдем.

***

      Как все хорошее, так и эта чудесная весна пролетела быстро, но не незаметно. Она оставила щедрые подарки в виде воспоминаний, которые ты будешь носить с собой всю жизнь как талисман. Но по естественному ходу вещей, в последний день весны, настала пора прощаться. Впереди их всех ждало лето, славное не цветением, но буйством солнца и дождя. Пора контрастов и солнечных ударов в лоб.       Летом проклятий стало больше. Это было закономерно и неудивительно. В этом году даже у первокурсников было полно работы. И все же у всех было приподнятое настроение, многие даже говорили, что соскучились по миссиям. Но надежды на то, что на каникулах удастся найти время съездить домой к родителям, довольно быстро были утрачены.       Хару чувствовала себя странно. У нее стало хорошо получаться изгонять проклятия даже особого уровня. Из-за огромного количества выездов, на которые ее отправляли то одну, то вместе с Сатору и Сугуру, она получила очень много практических знаний. Лунное затмение превратилось в привычное для мозга действие, оно больше не вызывало такого стресса. Казалось бы, все отлично. Но, как правило, когда тебе кажется, что ты наконец-то освоил что-то в совершенстве - ты совершенно прав. Тебе кажется.       Как только мозг Хару привык к очередному виду насилия самого над собой, настало время вывести акт мазохизма на новый уровень. Хару стали сниться кошмары. Каждую ночь, по несколько снов за раз. И это были отнюдь не простые сны, а видения. Хару каждую ночь видела что-то, что витиеватой и запутанной символикой пытается дать ей подсказку о грядущем будущем. И то, что она видела, было ужасно. Подсознание издевалось над ней и так и сяк, постоянно играя в кошки-мышки с самим сознанием. Хару завела дневник, в который пыталась записывать все, что ей удавалось запомнить при пробуждении. И каждый раз, перечитывая это, ее постигало мрачное разочарование. Все, что имело смысл минуту назад во сне, в реальности являлось бессмысленным набором слов, который невозможно анализировать. Какие-то записки сумасшедшего.       Делиться своими новыми подробностями своего бытия ей не хотелось. Пока все ее предположения беспочвенны, не имело смысла куда зря беспокоить друзей. Поэтому ей в экстренном порядке пришлось научиться стирать перманентную встревоженность и беспокойство со своего лица. Повезло, что Хару уже умеет это делать.       Сатору все это замечал, но предпочитал не лезть человеку в душу. Он лишь один раз прямо дал ей понять, что если что готов ее выслушать. И раз уж его предложением не воспользовались, значит в нем не особо то и нуждались. Они с Хару продолжали проводить время, хоть и не так много, как хотелось бы. Миссии и занятия в колледже пожирали почти все свободное время. Сатору все еще проявлял почти монашеское терпение и не пересекал черту, оставляя их взаимоотношения на комфортном для Хару уровне. Всего пару раз на него находил морок, и он мог случайно, не со зла, сказать Хару что-то очень смущающее и неоднозначное. А один раз он осмелел настолько, что позволил себе поцеловать спящую Хару в лоб. В остальном со стороны они казались просто хорошими друзьями.       Сатору также ни на минуту не забывал о Сугуру. Он сильно боялся, что тот будет чувствовать себя третьим лишним, но друг его довольно быстро убедил в обратном. Гето был искренне рад, что его Сатору все таки способен социализироваться, не смотря на все, так сказать, особенности своего характера. Тем более, Хару никогда не претендовала занять его место в жизни Годжо, так что, в целом, в их дружбе все оставалось по-старому.       Секо большую часть времени проводила с больными и мертвыми в прохладном медицинском кабинете. Они виделись только на занятиях, и её это абсолютно устраивало.       Этот день был такой же жаркий, длинный, душный, как и несколько предыдущих. Из окна в аудиторию еле-еле дул ветерок. Все четверо ожидали Масамичи-сенсея, который оставил их на время заниматься самостоятельно. Сугуру и Сатору рисовали какие-то неприличные картинки и хихикали. Хару читала книжку. Не особо поняв, как это произошло, краем уха она услышала, как ребята начали ссориться и уже почти собирались выйти на улицу, чтобы подраться. Секо, почуяв неладное, смоталась в туалет. Наконец куратор вернулся в класс.       - М? - с важным видом он посмотрел на часы, оценивая, сколько времени у него есть на все про все. - А где Секо?       Буквально за пару мгновений парни успели занять свои места, улыбаясь как ни в чем не бывало:       - Откуда ж нам знать...       - Да в тубзик побежала, сто пудов!       Масамичи критично оглядел двоих дурачков и его голос стал еще серьезнее, чем прежде.       - А, ладно, все равно она тут не нужна. Следующее задание касается только вас двоих. - его глаза сощурились. - А чего это вы такие недовольные рожи скорчили?! Нельзя же было прямо в лицо ему сказать, что у всех в печёнках уже сидят эти задания? Сугуру прикрикнул что-то вроде "Да так, не обращайте внимания!". Масамичи продолжил.       - Если честно, мне бы очень не хотелось поручать эту миссию вам, оболтусам... - он мельком по-доброму взглянул на Хару. - Но на этом настоял сам мастер Тенген.       Лица Сатору и Сугуру перестали быть такими веселыми.       - Итак, есть две цели. Мастер Тенген выбрал идеальное воплощение Звездной Плазмы. Вы должны доставить эту девушку сюда, и подготовить ее к процессу "слияния".