when evil spirits love you

— Иди сюда, — зовёт Сынмин, когда заходит в дом к Чонину, а тот сидит на кровати, закрыв лицо руками, и еле сдерживается, чтобы не начать реветь. — Иди, давай. — Тебе нужно на корабль, — шепчет Чонин. — Я их догоню, или ты забыл, кто я? — Сынмин, я справлюсь. — Я вижу, — хмуро отвечает младший, и прижимает Чонина к себе. Тот срывается и ревёт, зарываясь лицом в плечо друга. Задыхается, хочет что-то рассказать, но Сынмин ему не даёт, заставляет выплакаться. Чонин успокаивается, и жмется к Сынмину, всё-таки начиная рассказывать. — Этот человек не заслуживает, чтобы его любили. — Все заслуживают, чтобы их любили, — вздыхает Сынмин. — Он просто невыносим. Почему я влюбился в такого, как он. Это несправедливо. — Йенни, сердце не выбирает. Но ты себе хуже сделал. Раньше он хотя бы защищался от существ, теперь он слеп, как котенок, он не сможет ничего сделать, если какая-то сущность захочет его убить. Ты же тоже умрёшь. — Плевать. Я свое дело сделаю, и дальше, мне плевать. Я не могу. Мне так больно. И из сердца его выдавить не могу. Я не понимаю что делать, нет мази от нераздельной любви. — Мой мальчик любимый, — качает его Сынмин. — Обещаю, мы с ребятами будем следить за ним. Но только ради тебя. — Зато он больше никогда не навредит магическим существам, — говорит Чонин глухо. Сынмин поджимает губы, и вздыхает. — Помочь тебе с плодом для Джисона и Минхо? Чонин кивает. — Да, найди яблоню. Ты умеешь выбирать хорошие яблоки, Сынмин. А я пока закончу с приготовлениями, и мы с тобой отправимся к ребятам. — Договорились. *** — Чёртова ведьма, — рычит Крис, швыряя вещи в каюту и выбираясь назад на палубу. — Ненавижу его. — Хорошо, но будь осторожен, ладно? — слышит он сбоку, и видит, что Хенджин разговаривает с кем-то за бортом. — С кем ты…а, Сынмин, небось? — ворчит Крис, подходит к фальшборту и смотрит в воду. Не видит никого, но все равно говорит. — Передай этой сучке, что я все равно его найду! И тогда ему будет хуже! Если он думает, что ему это сойдёт с рук… — Крис, он нырнул ещё в момент, как ты подошёл, — мягко говорит Хенджин. — Дерьмо! — Он передал, что они будут следить за плодом Минхо и Джисона, и скажет, когда их можно забрать. *** — Ты же не думаешь, что я настолько идиот? — хихикает Минхо. Он лежит на песке, рядом с Джисоном, который отдыхает в образе сирены. — Ну, у меня были подозрения, — дразнит его Джисон. — А что ты, не хотел бы? — Переспать с сиреной пока она в облике? А дырка, куда тыкать, будет? — Рот? — Дурак. — Я тебя не соблазняю? — Ты единственное, что меня соблазняет в этой жизни, Джисон. Больше, чем еда. — Ну это конечно комплимент. — Попробовал бы ты рыбу Хенджина, понял бы о чем я говорю. — Ты ешь моих собратьев?! Разве ты не перестал есть рыбу, когда мы начали встречаться? — Джисон, — Минхо меряет обиженного Джисона взглядом. — Ты тоже ешь рыбу. Они смотрят друг на друга и после заливаются смехом. Минхо приподнимается немного, пока хохочет, и вдруг замечает в море что-то непонятное. — Джисон. Там лодка. И русалка… Хан садится резко и присматривается. — Какого черта… это Сынмин и Чонин. Отнеси меня к воде, лень превращаться несколько раз. Минхо послушно поднимает Джисона руки, и аккуратно опускает в воду. — Не уходи никуда. — Да чего ты, я на соседний остров и назад. Джисон фыркает, и обрызгивает Минхо водой за его шутку. Он плывет вперёд, не понимая что тут забыли его друзья. Сынмин спрыгивает с лодки и превратившись несётся ему навстречу. Столкнувшись, они обнимаются в воде, и возвращаются к лодке Чонина. Младший садится в ней, склоняясь над водой и обнимает Джисона тоже. — Почему вы здесь? — Не рад нас видеть? — хмыкает Сынмин. — Я всегда вам рад, но здесь опасно. Вы слишком близко. — Чонин нашел способ. — Чего? — Джисон ошарашенно на них смотрит, сразу понимая о чем речь. — Как? — Мало времени, я быстро объясняю, и ты делаешь. Все разговоры потом. Я дам тебе яблоки, посадишь их семена, нальешь зелье и заключите магический брак. *** — Это кровь ребят? — шокировано уточняет Минхо, когда Джисон пересказывает ему все, и они вместе садят семена яблони в центре острова. — Они все заключили магический брак, о котором ты говоришь? — Да, чтобы спасти нас. Хенджин с Сынмином, а Чонин с Чаном. У Феликса и Чанбина уже был. — Что делать? — Он сказал посадить, а после придется и нам заключить магический брак. — И как это делать? — Ээээ, — Джисон неловко чешет затылок. — Чонин сказал заняться сексом, и прямо перед тем как кончить, порезать ладони и нужно чтобы кровь попала в центр, ну и… Хан замолкает, смотря на ошарашенное лицо старшего. — Ну что? — Может лучше всё-таки секс пока ты сирена? *** — Какого черта твоя русалка тут делает? — ворчит Крис, когда они движутся по направлению к острову, где должны забрать Минхо и Джисон. — Мне не нравится, я чувствую себя так, словно здесь призраки. — Он вообще-то часть экипажа, если ты забыл, — хмыкает Хенджин. Сынмин меряет капитана хмурым взглядом и наблюдает за Чонином неподалеку. Младший прячется на квартердеке, сделав так, чтобы его не видел весь экипаж, кроме Сынмина и Хенджина. Он хотел убедиться, что зелье сработало и его друзья в порядке. Крис тоже не знает, что Чонин тут. Младший наблюдает за ним все время, пока они плывут, и видит, что с Крисом что-то творится. Он стал злее и словно впал в депрессию. Чонин знает, что за то время, пока яблоня росла на острове Джисона и Минхо, капитан со своей командой успели разбить два пиратских корабля и напали на след Мертвой Энни. Это хороший знак, значит скоро они смогут найти тех, кто убил существ с поселения Сынмина. Сынмин вызывается биться с ними тоже, хотя Хенджин и отговаривает его как может. Но в итоге сдается, и просто учит всему, что знает. Крис все это время теряется где-то в своей каюте, или ведёт корабль, сверяясь с компасом. Чонин вздыхает. Даже таким грустным и злобным, Чан все равно невероятно красив и младший никак не может оторвать от него взгляд. Чонин прощает этому дурачку все. Несмотря на то, что Чонин дал ему с собой кучу мазей, Чан их не использует специально. Он знает, что ранится и Чонин, поэтому оставляет раны такими. Сынмин обычно пробирается в каюту к капитану, чтобы нанести мазь, пока тот спит, но успевает немногое. Последнее время Чан спит плохо, поэтому на лишний шум резко просыпается. Чонин прощает Чану даже то, что тот специально режет себя. Редко, но иногда, после битвы, вместо того, чтобы залечить рану, он поддевает ее ножом и скалится, зная, что чувствует и его муж. Чонин терпит, плачет и терпит. Для него физическая боль практически неощутима, потому что он больше сгорает от моральной. Феликс пробует его отговорить. Пробует договориться с Чонином, чтобы тот сделал что-то, чтобы Крис на него так не влиял. Но Чонин отказывается, ссылаясь на то, что никакого выхода нет. Но Феликс не тупой, поэтому идёт к Крису, прося Хенджина выйти парламентером. — Он просит, чтобы ты выпил вот это зелье, если умрёшь, — говорит Хенджин, протягивая маленькую бутылочку Крису. Они тогда сидели в каюте капитана, и Крис еле соглашается принять Феликса у себя. Забирает бутылку и рассматривает прозрачную жидкость, что переливается перламутром. — Что это и на кой мне его пить? — Феликс говорит, что это поможет Чонину остаться в живых, если ты будешь смертельно ранен. — Что? — скалится Крис. — Да ты серьезно, Феликс? У тебя сознание с жабой поменялось, когда ты в последний раз магию использовал? Он поиздевался надо мной, а после вышвырнул из своей жизни. Ты хочешь, чтобы я его спас? Да никогда. Хенджин вздыхает. — Я же говорил. Молчит какое-то время, явно слушая Ликса, а после поворачивается к капитану с грустным выражением лица. — Он сказал… блять, я не согласен. Но он сказал, что твоя жизнь не стоит жизни Чонина. — Моя жизнь…не стоит, чего?! — Крис задыхается от злости. — Моя жизнь не стоит его? Феликс, иди сюда, и подставь свою шею в мои ладошки. Я просто стисну слегка. — Он говорит, что Чонин спасает жизни, а ты губишь. Черт, Феликс, ну так нельзя. Не буду я больше ему ничего говорить. По итогу Феликс уходит. Хенджин видит, что он совсем не знает, как спасти Чонина и очень расстроен. И видит, что капитан невероятно зол. К сожалению, он ничем не может помочь никому из них. Он только помогает говорить. В какой-то момент он становится парламентером и в ссоре между Сынмином и Крисом. — Он сказал, — устало выдает Хенджин, закатывая глаза. Он уже задолбался быть переводчиком. — Что он тебя предупреждал. Ссора началась с того, что Крис снова возмутился по поводу своей участи. Он о чем-то говорит с Хенджином, Сынмин был рядом, и Крис сказал фразу по типу «из-за этой долбанной ведьмы моя жизнь загублена». — О чем предупреждал? — Говорит, что ты влюблен в него, но сам этого не понимаешь. А Чонин тебя отверг, потому что ты не хочешь впустить в свое сердце ни капли хорошего. — Я? Влюблен? В ведьму? Да не смеши, Сынмин. И он меня не отверг, а отомстил. Я ему ничего не предлагал. — Сынмин спрашивает, хочешь ли ты к Чонину? — Что? Нет. Он мне не нужен. Хватит нести чушь. — Он говорит, что если бы ты раскаялся, Чонин бы тебя принял. Но это не слова Чонина, а Сынмин просто так думает. — А Сынмин просто так думает, — повторяет Крис и ухмыляется. — А что, тупая рыба умеет думать? — Крис, — злится Хенджин. — Рыба будет учить меня чувствам? Пониманию чего-то? — Кристофер, перестань! — Думаешь, Сынмин, раз с тобой Хенджин, так ты можешь диктовать мне что мне делать в ситуации с Чонином, а что нет? Раз вы такие все дружные со своими феями, мавками да русалками, один я только идиот? — Он сказал, что ты и правда ид… — Хенджин, катись нахрен со своей русалкой, — устало говорит Крис и трёт лицо. — Вы меня оба достали. И Чонин ваш тоже, и Феликс, и блять, пожалуйста, отвалите от меня. Дайте мне пожить спокойно. — Сынмин спрашивает, почему ты так настроен против существ. — Потому что меня пыталась сожрать собственная мать, — устало отвечает Крис, не отрывая руки от лица. — Потому что отец ее убил, и умер потом сам. Она явно его прокляла. — Он спрашивает, кто тебе это рассказал. — Ммм, отцу Чанбина это рассказал один из служащих замка. — Сынмин говорит, что ведьмы не едят своих детей. — Ммммм, как ты думаешь, кому же я поверю, людям из замка, или рыбе с человечьей головой? — Хватит называть моего мужа рыбой, — просит Хенджин. — Сынмин попросил сказать, что тебя наебали. — Чего? — Что скорее всего у твоих родителей был тоже магической договор. И что твою мать оболгал кто-то, а отец поверил. — Ну конечно, — фыркает Крис. — Сынмин спрашивает, почему ты не допускаешь такой вариант? У меня, кстати, тот же вопрос. — Хенджин, — хмуро смотрит капитан на друга. — Ты ему веришь? — Я предполагаю… — Это все бред. Хенджин молчит, слушает Сынмина и кивает. Крису надоел этот цирк, поэтому он поднимается, и уходит к себе в каюту. Думает там. Его мать оболгали, а отец убил ее, бред. Зачем тогда женился? Или он тоже не доверял нечисти? Но зачем тогда соглашался на договор… А что, если он не знал последствий? Заключил договор, но не знал, что он умрет? Тогда это объяснило бы. Он не доверял матери, убил ее, а после умер сам. Черт, ну он и дурак, только что подтвердил, что может поверить в теорию этой чертовой русалки. Как достала эта нечисть! Все время мучает его своими тупыми вопросами, теориями, и лекциями на тему как нужно жить! Чонину его правда жаль. Он чувствует всю его моральную боль и метания. О чем он думает, как его кидает из стороны в сторону, как его все это давит. Чан потерянный, не выходит больше к команде, мало с кем общается. Дерётся, пьет, спит, и тупо смотрит в море. Он совсем не хочет помочь себе сам. Когда они доплывают до проклятого острова, Чонин очень надеется, что его зелье сработало. Они становятся так, чтобы была нейтральная территория, которая покажет сработало ли указание Яна. Чонину страшно, он все делал по информации, которую нашел и он прижимается к фальшборту, наблюдая за Минхо и Джисоном, которые плывут к кораблю. Где-то недалеко от границы, они останавливаются. — Если я умру, знай, что всю свою жизнь я бы все равно отдал, чтобы любить тебя. Поэтому и умру я с мыслью об этом, — говорит Минхо. — Я люблю тебя, — говорит Джисон. — И готов умереть за тебя в любую секунду. Минхо притягивает Джисона к себе, целуя на прощанье, и плывет к границе первый. Он пересекает её, а весь экипаж и его друзья наблюдают за ним. Минхо замирает, подплывая уже почти вплотную к кораблю, и видит, что Джисон за ним не плывет. Смотрит на остров какое-то время, а после разворачивается, и плывет всё-таки к старшему. Чонин выдыхает. Слава богу, что получилось. Минхо и Джисона поднимают на борт, где их радостно обнимают все подряд, затискивая даже Джисона, которого не знают. С Сынмином Джисон обнимается дольше положенного, как и с Чонином, целуя их лица и благодаря за то, что вытащили его и Минхо с этого долбанного острова. — Скучать за ним я не буду, — говорит Джисон, и счастливо плачет, пока Чонин утирает его слезы. — Боже, спасибо тебе, Йенни, ты спас мне жизнь. — Когда-то ты оберегал мою, Хани, так что ты сам вырастил своего спасителя, — мягко улыбается Чонин. Крис наблюдает за Минхо с кватердека, не желая присоединятся к общему веселью. Он думает, что не заслужил. Подумаешь, трахнулся с ведьмой и отделил немного крови. Минхо все равно пострадал из-за него. — Добро пожаловать домой, — говорит Крис, когда Минхо его всё-таки замечает. — И твоей русалке тоже, жаль, не могу его увидеть. — Почему он не может его увидеть? — спрашивает Минхо у Хенджина. — Чонин ему что-то в глаза посыпал, он теперь вообще не видит существ. — Ого, — хмурится Ли. — Это жестоко. Эй, капитан! Крис уже было отворачивается, как видит, что Минхо взбирается к нему на кватердек. Он хмурый, смотрит на капитана злым взглядом, и Чан понимает, что в принципе — вот это он заслужил. — Если хочешь меня избить, я готов, — отвечает Крис, когда Минхо подходит ближе. — Именно это я и хочу сделать, — говорит Минхо, и замахивается. Крис вздыхает и жмурится. Убегать он от этого точно не будет. Но удара не следует, и мокрый от воды Минхо вдруг… обнимает его. — Спасибо, Крис, — говорит он. — Я знаю, что ты сделал, для того, чтобы я вернулся на этот корабль. Крис сжимается, явно не понимая. — Минхо, ты кажется забыл, что из-за меня ты и спрыгнул с этого корабля, и оказался на острове, — говорит Чан, и его голос дрожит. А ну собрал сопли, и намотал на кулак. Что за слезы? — Ты должен меня ненавидеть, и правильно сделаешь. — Теоретически, — говорит Минхо, — ты устроил ситуацию, благодаря которой мой уже теперь муж может плыть со мной куда моей и его душе угодно. Ну конечно, если ты позволишь нам занять мою каюту. — Я устроил плохую ситуацию, — говорит Крис, сдерживая эмоции и не смотря на Минхо. — А спасли вас Чонин, Феликс и Сынмин. Иди к ним обниматься, а меня не трогай. Минхо фыркает, и обнимает Криса, прижимая к себе. — Капитан, плакать нормально. Особенно если твой друг вернулся, скажем, с отпуска. Чан прячет лицо у Минхо в плече, и пытается сдержаться, чувствуя жуткий ком в горле. Но не может. Обнимает Ли, разрешая себе немного пустить слезу. — Прости меня, — говорит Крис, прижимаясь к Минхо. — Я бы никогда так не поступил, если бы знал, что проклятие реально. — Я знаю, Крис, знаю. — Я же говорил, что он хороший, — говорит Хенджин, указывая на своих друзей, которые обнимаются. — Ну сложная у него жизнь, стал он вредным, и что. — Не оправдывай его, — ворчит Сынмин, а сам наблюдает тревожно за Чонином. Тот сглатывает так, словно у него болит горло, и это скорее всего из-за Криса. Тот долго сдерживает эмоции, и Чонин тоже это чувствует. И Чонин тоже плачет, явно проживая боль Чана. *** Чонин собирается высадится с корабля в соседнем от проклятого острова государстве. Они приезжают туда закупиться оружием, потому что планируют плыть за Мертвой Энни. Весь экипаж высыпается на берег, разбредаясь по своим делам, а на корабле остаётся Чонин, и почему-то Крис. Капитан отдыхает на стуле у фальшборта, наблюдая за причалом и думая о чем-то своем. Чонин старается прокрасться тихонько, чтобы не издавать ни звука, и чтобы Крис его не поймал. Его голос Крис не услышит, а вот скрип палубы — может. Он почти с этим справляется, как слышит уставший голос капитана. — Если ты думаешь, что я настолько тупой, что тебя не почувствую, ты глубоко ошибаешься. Чонин замирает, поворачивая голову к Крису. Тот смотрит словно прямо на него, хотя Чонин и знает, что это невозможно. — Я вспомнил запах, — говорит Чан. — Чем ты пах, когда я остался у тебя в первую ночь. — Чем? — шепотом спрашивает Чонин, хотя не будет услышан. — Видно вы с моей матерью использовали одинаковые травы. Это был ее запах. Я был маленьким, когда ее убил отец, и знаешь… было бы хорошо, если бы вы с ней вместе отправились бы в ад, Чонин. Если захочешь забрать мое сердце, знай, что оно будет полностью заполнено ненавистью к тебе. Чонин сглатывает, чувствуя, как слезы подбираются к глазам. Такое он явно не ожидал услышать, хотя понимает, что за его поступок Чан бы не начал его любить. Сердце колит жгучей болью, и он видит, как Чан сгибается, явно чувствуя тоже самое. — Катись, — рычит Чан. — Катись, чтобы я никогда больше о тебе не слышал и не видел тебя! — Ты итак не увидишь и не услышишь больше никогда! — кричит ему Чонин. Крис, естественно, его не слышит, поэтому младший слетает с трапа, сбегая куда-то, чтобы успокоиться. Крис откидывает голову, шипит, чувствуя, как в груди снова режет. И смеётся. Смеётся, потому что не он один теперь будет испытывать эту боль. *** Состояние Криса ухудшается с каждым днём. Он практически не спит, Хенджину и Минхо приходится дежурить возле него, чтобы заставить его отдыхать. — Эта чертова ведьма засадила в меня какую-то болячку. — Нет у тебя никакой болячки, ты просто со своими эмоциями справиться не можешь, — говорит Хенджин. — Принял бы уже, и легче бы стало. — Заткнись, слушаешь своих долбанных русалок. Хенджин на него только глаза закатывает. Возле Криса часто ошивается Джисон. Он капитана знает плохо, и ему его искренне жаль. И зная, что Чонин любит его, он старается быть рядом и наблюдать, чтобы Чан нигде не поранился, или не сделал себе плохо. Он часто сидит с ним на палубе, наблюдая с ним море или смотрит, как Крис управляет кораблем. Он может его понять. Он жил на острове в одиночку почти десять лет, с детства. Он тоже был один. Ему тоже не с кем было поговорить. Конечно, Чан может поговорить со своими друзьями, но вряд-ли они поймут его боль полностью. Джисону иногда кажется, что Крис понимает, что он рядом, но никогда его не гонит. Когда рядом Сынмин, или на корабле появляется Феликс, Крис старается с ними не сталкиваться, но Джисона он просто игнорирует. Наверное. Полноценного диалога у них никогда не было. В один из таких дней, Джисон гуляет по кватердеку возле капитана, как слышит клич Хенджина. Тот подбегает к капитану, пока Минхо созывает экипаж к боевой готовности, и говорит, что они догнали Мертвую Энни. — Но они вооружены хорошо, и корабль мощный, — инструктирует Хенджин, и отдает Крису подзорную трубу. — Там огромный экипаж, будет тяжело. Крис берет трубу, и смотрит в нее туда, куда показал Хенджин. К ним поднимается Минхо. — Что за черт? — уточняет Крис. — Вы что, издеваетесь надо мной? Там пустой корабль, на нем никого нет. Из-за этого вы подняли целый экипаж? — О чем ты? — ошарашено спрашивает Хенджин, перехватывает подзорную трубу, и смотрит в нее сам. — Да вон же они все, смотрят на нас тоже. Нужно готовиться. Минхо смотрит в подзорную трубу, и они с Джисоном переглядываются. Хенджин кажется догоняет. — Блять, Крис. Тебя придется спрятать. — Что? Что ты городишь? — Это корабль с магическими существами-пиратами. Ты не сможешь драться. Чан замирает, выхватывает подзорную трубу и снова смотрит на Мертвую Энни. Он видит, что корабль выкатывает орудия к бою, и что кто-то крутит штурвал, натягивает паруса, но… словно это делают призраки. — ДЕРЬМО! — рычит Крис. — Я не буду прятаться. — Будешь, нельзя драться с воздухом. — Я буду драться, я не крыса, чтобы сбегать с корабля, я его капитан, и если мой экипаж идёт в бой, я тоже иду в бой. — Да ты же погибнешь! — вскрикивает Хенджин. — Значит так и должно быть, — говорит Крис. — Слушай мою команду… Он не успевает договорить, как Хенджин с Минхо хватают его за рубаху и буквально тащат в сторону кают. — Да вы охренели?! Я ваш капитан, вы не имеете права. — Ты наш друг, поэтому завали и сиди тихо. Джисон, охраняй его. Они вталкивают Криса в каюту капитана, и закрывают дверь снаружи. Джисон остаётся с Крисом, и тот оборачивается хаотично, видимо пытаясь его найти. Джисон спихивает с его сундука запасной пояс. — Дерьмо, они и правда закрыли меня с тобой. Джисон, нужно найти способ выйти отсюда. Я не буду здесь сидеть. Хан вздыхает, понимая, что Крис не собирается сдаваться. Но он тоже ничего не может сделать. Он пробует оттянуть Криса от двери, но тот лишь отпихивает его куда-то в воздух, вообще мимо, и снова дёргает ручку двери. Хан слышит, что их корабль вовсю готовится принять бой, и садится на кровать, понимая, что переживает за Минхо. Ему не страшно умереть, но ему хотелось бы пожить ещё немного. Совсем капельку. Он хочет ещё раз сходить с Минхо на рынок, ещё раз его обнять и поцеловать. Хан смотрит на злого Чана у двери, и понимает, почему капитан так рвется наверх. Он не хочет оказаться единственным выжившим, когда его друзья наверху могут умереть. Джисон бы тоже пошел драться, чтобы быть рядом с любимым. — Блять, — в итоге, устав бороться, говорит Крис и садится у двери, закрывая лицо руками. — Это низко, оставлять меня здесь. Я бы мог хотя бы лечить, даже если бы и умер, может я бы не пригодился в бою, но Чонин делал мазь, и она заживляет в секунды. В сундуке. Джисон удивлённо смотрит, открывает сундук и правда видит несколько банок со странной мазью. Когда-то одна лесная ведьма лечила их такой, когда они были маленькими. Но эта видно для людей. — Если вдруг что-то случится, нужно вылечить этим экипаж, — говорит Чан. Видно хочет, чтобы Джисон это знал. — Запомнишь это, хорошо? Блять, чувствую себя тупо, будто сам с собой говорю. Джисон несколько раз двигает крышку сундука, показывая, что он понял. Они сидят в полной тишине какое-то время, а после чувствуют, что началось. Корабль начинает жутко шатать, сверху слышно крики, звуки боя, и Чан снова пытается выломать дверь. У него ничерта не выходит, как вдруг, Джисон слышит, что дверь открывается изнутри. И чувствует, что это не к добру. — Неужели они одумались, — говорит Крис, хочет подойти и дёрнуть дверь, но Джисон одергивает его назад. Дверь распахивается, и за ней стоит человек, которого Джисон не знает. — Здравствуйте, капитан, — говорит парень, и скалится. — Великий Бан Кристофер Чан отсиживается в каюте, пока его экипаж дохнет наверху? Похвально, похвально. Джисон выхватывает пистолет из кобуры капитана, который они купили Чану в последний раз, когда были на рынке, и стреляет прямо в сущность. Парень отшатывается, но не умирает. Пуля вылетает из него и рана в секунду затягивается. — Ох, это нечестно. Ты ведь даже не человек, хочешь сдохнуть тоже, вместе с этими погаными ублюдками? Зачем тебе это? Кого ты защищаешь, этого смертного? Парень выхватывает свой меч, и кидается на Криса, и Джисон успевает сориентироваться только на то, чтобы отдернуть Криса назад, и развернуть его, принимая удар мечом на себя. Он обнимает капитана, чувствуя, как острое лезвие врезается в спину и вскрикивает от боли. Он слышит сзади возню, а после, как лезвие покидает его тело. И слава богу, что это обычный метал — он начинает тут же восстанавливаться, и вздыхает сквозь боль, радуясь, что остался жив. — Джисон, ты ок? — слышит Хан голос Минхо сзади. — Да! Он всё ещё обнимает Криса, как вдруг чувствует, что тот обнимает его в ответ. Хан удивлённо смотрит, и вдруг понимает свою самую главную ошибку — Крис не сущность, и лезвие прошло сквозь него тоже. Он вскрикивает, понимая, что Чан падает в его руках, и судорожно пытается уложить его. Огромное кровавое пятно растекается на груди у капитана, и Джисон кричит как не в себя. На его крик прилетает Минхо, который дрался как раз в районе кают. — Джи… блять! — вскрикивает он, и снова пытается отбиться от сущности, которая впрыгивает к ним из палубы. — Джисон! Сделай что-то!!! — Мазь, мазь, мазь, — тупо шепчет Джисон, как вдруг чувствует, что Крис дёргает его за рукав, видимо найдя его в пустоте. — Что, что? — Там в сундуке… — тяжело дыша, говорит капитан. — Есть лекарство, которое готовил для меня Чонин… В маленькой такой колбе, достань. Джисон послушно роется в сундуке, и находит — маленькая колба с непонятной светлой жидкостью действительно лежит сбоку внутри. Хан быстро откупоривает ее и отдает Крису. Тот вливает содержимое в себя, и слегка давится, но сглатывает всю жидкость, которую может. Крис хрипит, и Джисон нависает над ним, пытаясь понять, сработало ли лекарство. — Спасибо, Джисон, — говорит капитан и вдруг кашляет сильно, и в какой-то момент, замирает. — Эм, Крис? — Хан дёргает капитана за плечо, но тот не отвечает. — Чан, очнись! Минхо возвращается в каюту, склоняется над Чаном, и разворачивается к Джисону. — Что? Какого черта? К ним в каюту врывается потрёпанный Хенджин, и следом за ним Сынмин. — Их почти не осталось, ребята добивают тех, кто пытается ползать… ЭМ, КАКОГО ХРЕНА? Криса ранили? Хенджин падает возле капитана, пытаясь дергать его, но тот не отвечает. — Что, что, что произошло? — Я не смог его защитить, а он сказал, что Чонин ему сделал лекарство, которое подходит только ему и попросил его достать, — в истерике говорит Джисон. — Я отдал, он выпил, и не помогло. Не помогло, я не понимаю почему, Чонин обычно не ошибается в зельях! — Лекарственное зелье? — тупит Хенджин. — Хенджин, посмотри! — тихо зовёт его Сынмин. — Он выпил зелье, которое дал ему Феликс. — Что за зелье? — не понимает Минхо. — Зелье, которое оставит Чонина в живых, если Крис умрет, — говорит Хенджин и закрывает лицо руками. — ЧЕГО? — вскрикивает Джисон. — Но, но, но, он не говорил этого, он… — Иди сюда, — шепчет Минхо, и утягивает Джисона к себе, чувствуя, как по его лицу тоже катятся слезы. — Ты же не знал, все, не плачь. — Не могу поверить, что он всё-таки это сделал, — говорит Сынмин и прижимается к Хенджину, чувствуя, как начинает реветь. Он смотрит на мертвого капитана, и надеется, что Феликс был прав, когда давал ему это чертово зелье, и что Чонин там не умирает в одиночестве. Чонин доползает до кровати, чувствуя, что сил совсем не осталось. Он ложится, разворачиваясь лицом к стене и скулит от боли — огромная рана в его теле, словно его пронзил насквозь меч, с каждой секундой забирает последние секунды его жизни. Он плачет, понимая, что не может больше дышать. Он вдыхает последний раз, чувствуя, как кровь уже вовсю пропитывает его одеяло, и прикрывает глаза, наконец находя свой вечный покой.