when evil spirits love you

Чан думает — так странно. Только что он чувствовал жуткую боль, а сейчас — ничего. Боли нет. Он открывает глаза, видит перед собой белое пространство. Пробует сесть. — Удивительно, даже больше недели продержался. Крис резко оборачивается и видит Чонина. Тот сидит недалеко, скрестив ноги, и рассматривает свои ногти. У него на груди огромное кровяное пятно, и Крис невольно вздрагивает. Смотрит на себя, а он в той же одежде, что и умирал. И пятно такое же, как у Чонина. — Что? Где мы? — В переходном мире. — Переходном? — Мир, в котором люди, и не только люди, останавливаются. Либо перед смертью, либо перед жизнью. — Перед смертью… Но почему ты здесь? — В смысле? — Чонин усмехается. — Продавали — веселились, посчитали — прослезились, да, Чан? Сколько раз говорили, что ты умер — я умер, и наоборот? — Нет, нет, ты не должен был умереть, — говорит Крис, разворачиваясь к Чонину. — Я же зелье выпил. — Зелье? — заинтересовано смотрит младший. — Ну, которое Феликс дал. Он сказал, что если я его выпью при смертельном ранении, то ты будешь жить. Чонин молчит, смотрит на Криса и вдруг заливается смехом. Хохочет, как не в себя, бьёт по коленкам ладошками, аж слезы в глазах собираются. — Чего ты смеёшься? — спрашивает Крис. — Что смешного? — Ты такой очаровательный. Вы все, в плане, люди. Это так мило, я не могу. Вы реально верите во все. — Что? — хмурится Крис. — Не бывает зелий, которые спасут тебя от смерти, особенно, если смерть магическая, Чан, — хохочет Чонин, и трёт глаза. — Боже, умора. Феликс дал ему зелье. — Так зелье не сработало? — Да он тебя наебал, Крис, если твоими словами. — Но зачем?! — О, это хороший вопрос, — растекается Чонин в улыбке. — Сейчас расскажу. Но сначала — как ты умер? — Ох… мы были на корабле, и оказалось, что Мертвая Энни, за которой мы гнались, это корабль с существами-пиратами. Ребята закрыли меня с Джисоном в каюте, потому что не хотели, чтобы я дрался вслепую. Я пытался вырваться к ним, но не смог, а после что-то начало происходить. Дверь открылась, Джисон выхватил у меня пистолет, и стрелял, а потом пытался спасти меня, приняв в себя меч, но обнимал меня, и короче забыл, наверное, что я не так быстро восстанавливаюсь. — Не так быстро? — Ну это шутка, — фыркает Крис. — В смысле, вообще не восстанавливаюсь. — Понятно. Значит я собственноручно завел нас сюда, — говорит Чонин и уводит глаза. — Жаль, зелье не сработало. Тогда умер бы только я. Чонин фыркает. — Мой ты великодушный капитан. — Ты расскажешь зачем Феликс соврал? — Ох, да. Ммм, понимаешь, Крис… Феликс вкинул нас в это пространство. Он знал, что когда я буду умирать, я буду отторгать свою жизнь, чтобы выжил ты. Потому что так делают магические существа, когда умирают. Просят, чтобы их возлюбленные жили. И он… сказал тебе, что ты якобы можешь сделать тоже самое с помощью зелья. Спасти меня. Он заложил в тебя зерно надежды, если хочешь. Потому что знал, что если ты захочешь отдать свою жизнь ради меня, а я твою, это скинет нас вот в этот переходной мир. — И зачем? — Вообще он нужен, чтобы попрощаться. — Мммм, интересно конечно. — Но Феликс хотел бы, чтобы мы поговорили. — Перед тем как умрём? — Есть шанс не умереть. Я же говорил, изначально, что есть и путь назад. Я понимаю, это сложно понять, но… Просто поговорить нужно до момента, когда предоставят выбор и решить — мы хотим назад или всё-таки умереть и пойти в новую жизнь. — Как великодушно, — фыркает Чан, а после тушуется. — Прости меня. Ты просил, чтобы я прожил подольше. — И ты прости, Крис. Если бы не я, ты бы не попал в такую тупую ситуацию. Они замолкают на какое-то время. — Что ты делал тогда на корабле? Хотел встретить Джисона? — спрашивает Крис. — И посмотреть за тобой. Ты был грустным, я переживал. Чан хмыкает, не зная как сказать то, о чем думает. Он обычно не умеет говорить, но сейчас, когда они практически мертвы, сдерживать уже больше нечего. — Когда ты уходил с корабля, я сказал тебе, что мое сердце… будет твоим, но полным ненависти к тебе… — Мг. — Скажи, ты тогда уже чувствовал? Чонин усмехается. — А ты как думаешь? Крис закрывает лицо руками, выдыхая. — Не могу поверить, что все, что говорили мне все вокруг, оказалось правдой. Я жил всю жизнь думая, что понимаю все на свете, до момента, пока не встретил тебя как эту чёртову Ягу. Чонин молчит, слушая, переживает, что если влезет, то собьёт мысли капитана. — Чонин, ведьмы едят своих детей? Чонин прыскает. — Нет, Чани. Ведьмы — это люди. Я ведьма отчасти, и я человек. Есть пару необычных способностей, и только. Есть вещи, где я сильнее существ, есть где слабее. Люди тоже могут иметь разные навыки, также и тут. Ты спрашиваешь из-за своей матери? Крис кивает. Чонин подползает к нему ближе и раскрывает руки. Капитан сначала думает пару секунд, а после плюет на все, и идёт в объятия. — Мне жаль, что ты прожил такую боль, Чани. Конечно, твои родители безответственные, и не поговорили, забыли, что у них есть ты. Конечно ты будешь злиться на существ, не зная полной правды. — Они что, и правда, даже чуточку не едят своих детей? — Даже пальчик не облизывают, дурачок. Тебе так нравится эта легенда? — Нет, — качает головой Крис, обнимая Чонина и жалея, что в этом мире, нельзя почувствовать запах человека. — На самом деле это ужасно. Глупо, что вместо того, чтобы разобраться, я в это верил. — Ты вообще наивный глупыш. — Чего? — щетинится Крис. — Ну смотри, твой лучший друг, и по совместительству один из главных управляющих кораблем, три года спал с сиреной, и поверь, они не всегда были аккуратными. И ты этого не заметил. Твой брат женился на мавке, и Феликса разоблачить очень легко, он вспыльчивый. Феликс надурил тебя с зельем, Хенджин уломал, чтобы ты согласился поселить на корабле его возлюбленного. — Ну все-все, хватит! — Моя самая любимая ложь, — говорит Чонин и гладит Чана по волосам. — Это что ты должен был жить со мной до полнолуния, и что должен был спать со мной до него. — Что? — ошарашенное спрашивает Чан, отодвигаясь. — Я соврал. Тебе не нужно было оставаться. Я просто хотел, чтобы ты чаще меня касался, обнимал, а сделать это можно было одним единственным способ. — Трахаясь со мной без остановки? — Да, если позволишь. Ну и ты меня бесишь, и я хотел как следует тебя проучить за то, как ты относился к моим друзьям, и вообще ко всем существам. И на удивление, мое воспитание пошло тебе на пользу. — А травы? — Просто для здоровья. — Чонин! — вскрикивает Крис. — Ты меня использовал! — А то ты был не рад, — фыркает Чонин. — А когда ты на меня защиту мазал и целовал? — Это было правдиво, там действительно такой ритуал. — С поцелуем? — Да-да, с поцелуем. Чан недоверчиво смотрит на Яна, пока тот ему улыбается. — Было хорошо. Получить тебя хотя бы так, — грустно объясняет младший. — Я был даже немного, в глубине души, счастлив. Хоть ты и бесишь меня, но все ещё желанен. — Хм, ну я хотя бы обыграл Сынмина. Он сказал, что когда я влюблюсь, человек, которого я буду любить, не будет хотеть меня. Но ты меня хотел, — хмыкает Крис. Чонин растекается в улыбке, и в такой широкой, что у Криса самого дёргаются уголки губ. — Что? — Ты сказал, что влюбился в меня. — Нет, я сказал — когда я влюблюсь. — Скажи это. Ты это чувствуешь, я это знаю, потому что я ощущаю твои эмоции, Чан. Ты очевиден. — Я не влюблен в тебя, отвали — Крис уводит взгляд. Чонин вздыхает, опирается руками о колени старшего, и заглядывает ему в глаза. — Ты такой сильный, Чан. С самого детства ты был один, жил с пониманием, что твои родители умерли, и что мать, возможно, хотела твоей смерти тоже. Я уверен, ты оберегал брата, и был рад, что он стал королём, хотя им мог быть и ты. Крис поджимает губы и хмурится. — Откуда ты…? — Ты берег брата, старался быть стойким, стал капитаном, чтобы помочь королевству, с детства заботишься о Минхо и Хенджине, ты рад, что они влюблены и их любовь взаимна, даже если ты не любишь нечисть, как ты говоришь. Ты не любишь их, из-за матери, но видишь, как бывает. Бывает, что есть хорошие существа, а есть нет. Как и люди. Возможно тебе не очень нравится, что в тебя влюблена Яга, но Крис, давай будем честными — я знаю, что ты просто в восторге. Очень глубоко в душе. — Ерунду не говори. — Ты боишься любить, потому что считаешь, что это слабость. Ты думаешь, что Минхо и Хенджин уязвимы теперь, и не хочешь быть уязвимым тоже. Ты опираешься, хотя тебе нравится это чувство. Тебе нравится, что я люблю тебя. И тебе нравится любить меня в ответ. Ты ещё не понял до конца, но тебе нравится. Чан пытается отпихнуть Чонина от себя, но младший только прижимается ближе, и шепчет ему на ухо: — Тебе ведь нравилось со мной спать не потому, что это был хороший секс, а потому что я обнимал тебя. Потому что ты видел, что я наслаждаюсь не твоим членом, а тобой. Тебе нравилось, что я целую тебя, что я открыт перед тобой. И ты хочешь быть открыт тоже, но боишься. Тебе страшно, потому что ты всю свою жизнь доверял себе и только, а тут появился кто-то, кто хочет забрать у тебя право руля твоей жизни. Ты справлялся и без любви, а тут появляюсь я, и говорю, что тебя можно любить. Даже такого вредного, противного, злого тебя. Что ты не будешь один. Что ты можешь быть интересен кому-то, и это не обязательно желание тебя сожрать. Крис фыркает, трет щёку, потому что из глаз текут слезы. — Я люблю тебя, Чан. И я люблю тебя любого, хорошо? Не смей меня отталкивать, попробуй открыться? Чан усмехается, и чувствует, как Чонин стирает ещё одну его слезу, что скатывается по щеке. — Скажи мне, пожалуйста. Скажи вслух, я хочу не только чувствовать, но и чтобы ты признал это, — просит Чонин, обнимая старшего за шею. — Я не могу, — качает головой Чан. — Ты хорошо говоришь, но ты ошибся. — Чан, — Чонин просит, почти срываясь на скулеж. — Умоляю тебя. — Я не могу. — Почему? — Ты не заслуживаешь. Ты не заслуживаешь, чтобы тебя любил такой человек, как я, Чонин. Поэтому я не скажу тебе этих слов. Чонин бьёт Криса по плечу. И это было бы больно, если бы они ощущали боль здесь. — Ну, ай, — для приличия говорит Чан. Чонин больно бьёт его по плечу ещё раз. — Ну перестань, золото. Найдешь себе нового капитана. — Я хочу этого. — Я сломанный. — Ты нормальный, просто идиот. — Зачем тебе капитан-идиот? — Я люблю его. — Он тебя тоже любит. — Зато не… что? Чонин замирает, занося руку для третьего удара, и недоверчиво смотрит на Криса. — Не заставляй меня повторять, — просит Чан, вздыхая. — Я не умею этого делать, в смысле, признаваться. — Тебе придется научиться. — Со временем, ладно? — Ладно, — кивает Чонин. Задумывается о чем-то, и снова лупит Криса по руке. — Да что такое? — За то, что изводил меня, вредный ты идиот! Не заслуживаешь такого капитана, Чонин, я не скажу тебе этих слов, Чонин, я сломанный, Чонин. — Ты такой классный, когда злишься. Люблю тебя таким, — хмыкает Крис. Он наверное краснеет сейчас, но видеть такое потерянное лицо Чонина, стоит того. — Черт, я не подумал, что это можно говорить, чтобы обезвредить тебя. — Завались, а. — Люблю тебя, Чонин. — Закройся! *** Чан просыпается от того, что его тело невыносимо болит. Он стонет, пытаясь понять где он, и видит, что лежит в своей каюте один. Никого нет, дверь закрыта, а он так и лежит в своей одежде, в которой умирал. На ткани все ещё кровавое пятно, Чан растегивает рубаху, и видит, что на теле нет никаких видимых ран. Он пробует сесть. Видно его тело затекло, поэтому капитан немного разминается, встаёт и выходит из каюты. Его корабль медленно катит по волнам, на улице уже ночь, и поднявшись на палубу, Чан видит, что часть его экипажа сидит на палубе, и о чем-то говорит. Крис так и не видит существ, но понимает, что они здесь — вряд-ли Минхо и Хенджин были бы на палубе без Сынмина и Джисона. Он медленно крадётся к ним, между мачт, прислушиваясь. — Я не представляю, что будет с Чанбином, когда он узнает, — говорит Хенджин. После видимо говорит кто-то из существ. — Я не знаю, но думаю спалят, а прах — над морем. — Фу, как банально, — ворчит Крис. Его наконец замечают. Минхо ошарашено открывает рот, Хенджин вскрикивает, и подлетает к капитану, обнимая его. — Ты, ты, ты… — Я, я, я. Русалочья заика ты, Хенджин. — Но как? — Магия, — хмыкает Крис, разводя руками. Он чувствует, будто его кто-то обнимает, и понимает, что это кто-то из существ, но не знает кто. Догадывается. — Привет, Джисон. Спасибо, что пытался защитить меня до последнего. — Он сказал, что ненавидит тебя, потому что ты подставил его с зельем, — говорит Минхо. — И тебя обнимает не Джисон, а Сынмин. Крис удивлённо открывает рот. Сынмин? — В чем подвох, рыбий хвост? — Он передал, что ты дебил. — Я так устал, что меня обзывают. Мне больно, я вообще-то восстал из мертвых, а вы меня грязью поливаете. — Кстати, какого черта ты жив? — улыбается Минхо. — Это именно то, что я хотел услышать в такой ситуации, — язвит Чан, но сам улыбается. — Это к Чонину. Все смотрят на него, явно не понимая. — О, угадайте, что. Феликс дал мне на самом деле не зелье, а просто жижу, которая ни на что не влияет. И на самом деле, Чонин тоже умер, но мы встретились с ним в переходном мире, и он вернул нас сюда. А встретились мы там только потому, что у меня тоже было намерение его спасти. А вот Феликс! Мог убить своего друга, представляете? — Ну да, рассказывай, — фыркает Хенджин. — Да я серьезно! Он просто перламутровую воду мне подсунул! Чтобы вызвать намерение! — Феликс бы так никогда не сделал, — спустя маленькую паузу говорит Минхо. — Мы тебе не верим. — Чего?! Я ваш капитан, я никогда не вру!!! Минхо с Хенджином переглядываются, и хихикают, пока Чан продолжает возмущаться. Крис-то не слышал, что Сынмин вообще-то подтвердил его слова, поэтому можно помучать капитана немного. *** Чонин просыпается от того, что ему в глаза светит солнце. Он морщится, открывает глаза и тут же закрывает их. Вдруг чувствует, что кто-то прикрывает от него солнечные блики. Снова открывает глаза. Феликс сидит возле его кровати, и заметив, что младший встал, улыбается широко. — Ты живой, — только и говорит Ликс. — Удивительно, — фыркает Чонин, пытаясь сесть, не без помощи друга. — Долго? — Четыре дня приблизительно. Я успел залечить твои раны, ребята лечили Чана твоими мазями. Ты начал дышать этой ночью. — Можно воды? Феликс кивает, приносит Чонину воды из бочки, и Ян выпивает всю чашу, и просит ещё. Выпивает вторую, а после отставляет, и обнимает Феликса за плечи. — Спасибо тебе. Правда. — О чем ты, Чонин. Мы же семья, — улыбается Феликс. — Уже не только на словах. — Я так люблю тебя. — Я тебя тоже. Рад, что ты жив. Чан тоже живой. — Это хорошо. — Он ведёт корабль сюда. — Доложить Чанбину о Мертвой Энни? Ну да, он же капитан, работа зовёт. — Э-хе, понимаешь… Чан больше не капитан, — усмехается Феликс. — Что?! — Взял отпуск. Капитан теперь Минхо. — Какой, блин, отпуск? — не понимает Чонин. — Я что, всю жизнь проспал? Он встал раньше меня? — Да, на два дня. Сказал у него есть домик в лесу, где живёт один очаровательный парень, на котором ему пришлось жениться. Чонин замирает, недоверчиво смотря на Феликса. Тот продолжает улыбаться. С улицы слышится топот копыт, и крик, до боли знакомый Чонину: — ЭЙ, ЯГА. Выходи, и поворачивайся ко мне задом! Чонин вскакивает, распахивая двери, и видит, что бывший капитан спрыгивает с коня. Он один, видимо, несся к нему сразу с корабля, а конь все тот же, что возил ему вещи и раненого Сынмина. — Там про избушку было, чудовище ты морское! Он выглядит лучше. Намного лучше. Сияет, синяки под глазами пропали, выглядит ещё красивее, чем обычно. Чонин спрыгивает с крыльца, и подходит ближе. Чан хаотично оборачивается, и тут Чонин вспоминает, что он не может его слышать или видеть. Подкрадывается ближе, и чмокает Криса в губы, пока тот потерянно оглядывается. Чан успевает перехватить его за руку, и Чонин удивлённо смотрит на то, как сильно её сжимают чужие пальцы. — Чонин, вылечи меня. Пожалуйста. Я так сильно хочу тебя увидеть.