when evil spirits love you

Чана приходится лечить долго. И для того, чтобы его вылечить, Чонину приходится его буквально лишить возможности видеть. Он делает Кристоферу специальные компрессы, которые могут достать мелкие кристаллы из глаз, и Чан все время ходит в них, с завязанными глазами, и врезается в дверные косяки. — Горе ты луковое, — вздыхает Чонин, забирая Чана от дерева до того, как тот в него врежется. Чан хватает Чонина за руку, пытаясь понять куда идти, и младший прижимает его к себе. — Я уже чувствую твой запах, — говорит Чан. — Правда не знаю как это связано. Твой волшебный песок же в глазах. — Он в слизистой. У него особая магия, я сам его создавал. Поэтому ты не видишь и не слышишь. И не ощущаешь ничего, кроме касаний. Их я убрать не могу. — Ты такой злой. — Да, я злой. Помни об этом, когда захочешь меня вывести из себя. Компрессы вытаскивают кристаллы медленно, и выглядит это странно. Чонин уже сто раз наказывает себя за то, что сделал это — выглядит так, будто даже с перевязанными глазами Чан плачет, и Чонин постоянно протирает ему лицо травами, чтобы не видеть этой картины. Хоть старший и говорит, что чувствует себя хорошо. В какой-то момент Чан наконец-то начинает видеть все хотя бы размыто. И Чонина тоже. Теперь он может перехватить его, когда младший проходит мимо, чтобы поцеловать, или…вжать в какую-то поверхность. Конечно не может быть так, чтобы даже слепым Чан не хотел сделать что-то с младшим. Чонину его желания нравятся — он внимательно следит, когда старший занимается с ним сексом, чтобы тот не ушибся где-то, или не порезался ритуальным ножом, который оказывается на столе, когда они случайно начинают заниматься на нем этим, или не ударился головой, когда затащил младшего в маленькую каморку, о которой до этого даже не знал. Чонину очень нравится новый Крис. Все ещё вредный, постоянно переговаривается, злится, но… мягкий, влюбленный в него, нежный, отзывчивый, любящий его теперь не только в сексе, но и в жизни. Это заметно по его нежным касаниям, по словам, по улыбке, которую он дарит младшему, когда успевает его заметить, по его поступкам. Один из таких — достаточно красноречивый. Когда зрение почти восстанавливается, Чан выгоняет его из дома вместе с его баночками, травами, книгами и вообще ВСЕМ. Выносит стол, их кровать, табуретки и начинает что-то чудить. Чонин два дня принимает существ на улице, очертив защиту от случайных глаз, и жалуясь Сынмину и Феликсу, которые приходят к нему в гости, что его муж сошел с ума. — Что он делает? — хмурится Феликс, наблюдая как Чонин сидит за столом на улице и отрывает бутоны от цветов для новой мази. Сынмин пытается заглянуть в окошко дома, но Чан его отгоняет, и русалу приходится тоже подсесть к Чонину и помогать ему, чтобы хоть чем-то руки занять. — Он ирод, и ОН ЛОМАЕТ МОИ ВЕЩИ, — показательно в дом кричит Чонин. Чан его игнорирует, а Феликс только хмыкает, и вздохнув, помогает Чонину, вычитывая рецепт из книги на столе. Чан выходит из дома, и понаблюдав за ребятами, усмехается, и оттаскивает кровать на задний двор. Чонин вздыхает. Кровать тоже умирает, судя по стуку топора и ну блин, черт, какого вообще? Это его мебель, он хочет жить в доме, а не ночевать под открытым небом (хоть и в объятиях Криса, но все же), и в свой дом назад. К вечеру ребята уходят, пожелав Чонину удачи. Феликс предлагает ему поехать с ним в замок, но Чонин отказывается — если нужно, он скорее Чану даст по заднице. Он работает до ночи, а после вырубается на столе, совсем не замечая что происходит вокруг него. Как Чан утаскивает книги, предметы, его травы и баночки, посуду и т.д. На утро Чонин просыпается за пустым столом, хотя помнит, что там стояла его заготовка, а вокруг было кучу всего раскидано. Он поднимается, встрепенувшись, и оборачивается. На переднем дворе пусто, но… на удивление, чисто. И на крыльце чисто, и даже стоят пару саженцев ёлок в маленьких глиняных горшках. В принципе идиллия, учитывая, что так рано уже поют птицы, и солнце пробивается через деревья, красиво освещая территорию вокруг. Чонин идёт к двери, и пробует дёрнуть ее, но та не поддается. Он психует, потому что — его что, теперь не пустят в собственный дом? Злой и раздраженный, Чонин несётся на задний двор, где Чан постоянно что-то делал и замирает, когда туда добирается. Крис подбивает небольшую новую табуретку, совсем маленькую, скорее как для какого-то ребенка. Но что удивляет Чонина больше всего… этот придурок расширил его дом. От дома тянется деревянная пристройка, на удивление, которая выглядит достаточно красиво. Часть пристройки — это дом, а вторая — огромный навес на улице, который идёт от крыши. Внутри, под навесом, стоит лавка, стол, несколько табуреток, а на другой стороне много полок с горшками, в которых есть разные саженцы. — Какого хрена? — шокировано спрашивает Чонин. — О, — Крис оборачивается. — Ты зачем пришел? Сюрприз испортил. — Сюрприз? Крис отставляет табурет в сторону, поднимается, и отряхнувшись, идёт к Чонину. Берет его за руку и ведёт к навесу. — Я немного сделал перестановку, но надеюсь, что тебе понравится. Итак, здесь у нас на самом деле будет перед дома. — На заднем дворе? — Да, послушай. Так как ты теперь живёшь не один, а с чудесным, красивым, горячим капитаном корабля… Чонин цыкает. — То нам вдвоем нужно больше пространства. И чтобы было чище, а то вы ведьмы не особо много за этим следите. — Лучше за языком следи! — Так вот. Здесь небольшое пространство, если ты захочешь принять гостей, или отдохнуть, а ещё ребята помогли мне сделать тебе небольшие заготовки того, что может вырасти само, чтобы ты не бродил по лесу в вечных его поисках. Здесь полки, — он указывает на те самые стеллажи из дерева, на которых стоят куча горшков с саженцами. — С твоими травами, горшки кстати сделал Сынмин, поэтому они такие кривоватые. Крис злобно скалится, довольный своей шуткой над русалом, и что его здесь нет, чтобы оспорить его мнение. — А саженцы мне принес Феликс, потому что я сам бы тебе трынь-травы туда напихал. Чонин фыркает. — Пойдём в дом, — говорит Крис и тащит младшего за руку, заводя в дом, и вот тут Чонин ошарашен дважды. — Я сделал нам двухспальную кровать, та-дам! Не думаю, что ты был бы против, ага? Крис мило улыбается. — Ещё вот я сделал тебе новые стеллажи для книг, по всему периметру комнаты, и до потолка, и расставил их пока рандомно, но поменяешь, когда тебе нужно будет. С другой стороны стеллажи для твоих банок, вот тут круглый столик и пара табуреток, чтобы поесть. А вон та дверь… Чан показывает на дверь в стене прямо перед ними. — Ведёт прямо в твой первый дом. Там тоже есть стол, стулья, небольшие лавки и прочее. Короче для приема твоих сущностей. Теперь они будут у тебя в отдельной комнате, а твоя жизнь — в отдельной. Я помогу тебе там обустроить так, как тебе нравится, но мне показалось, что живёшь ты совсем в маленьком доме. Я предложил бы тебе переехать, но я понимаю, что твое призвание здесь, и… Чан не успевает договорить, потому что Ян целует его благодарно, затыкая его монолог. Целует, целует и ещё раз целует, а после губ щеки, нос, и счастливо улыбается. — Ты проделал отличную работу. — Тебе нравится? — Даже больше, чем ты думаешь. А как ты уговорил ребят тебе помочь? — Когда они вчера приходили к тебе, и ты им пожаловался, они пошли ко мне разбираться, после того как ты заснул. Я им всё объяснил, и они помогли. — Глиняные горшки за ночь? — Не спрашивай, они там где-то их палили, чем-то волшебным мазали, так что я не в курсе. Притащили — и на том спасибо. Феликс еще притащил нам ткани и постель из дворца. Чанбин сказал, что если нам нужно что-то ещё, чтобы мы ему сказали, и он привезет сюда. Все, что захотим. — У меня уже есть то, что не сможет дать даже король, — говорит Чонин, и крепко обнимает Криса. — Мой вредный капитан. — И я тебя люблю, ведьма. — Чан, а что за маленькая табуретка, что ты делал только что? — А? Это чтобы доставать до верхних полок. — А, я думал для ребенка. — Ну, если хочешь детей, тебе придется их тоже из глины месить, — хмыкает Чан. — Придурок. *** Джисон довольно урчит, тянет руки к капитану, и обнимает его. Заставляет развернуться к себе лицом, и позволяет обнять. — Ты такой податливый, — говорит капитан. — Когда ты разрешишь зайти мне немного дальше? — Ох, я разрешить могу только своему капитану. — Но я и есть твой капитан. Джисон усмехается, прижимается ближе и шепчет на ухо мужчины: — Не ты, дурашка, вон мой капитан. Мужчина оборачивается туда, куда показывает Джисон и в эту же секунду в его грудь прилетает стрела. Хан отскакивает в сторону, вытягивает меч из ножен капитана бывшей Мертвой Энни и замахнувшись, одним махом срубает голову. Королевская удача плывет вровень с Воскресшей Энни, кораблем, на котором остатки команды из Мертвой Энни, пытались набрать новый экипаж, чтобы продолжить грабежи и раздор. Хан видит, как на палубе начинается паника, потому что судно берется на абордаж, и как между кораблями перекидываются веревки, и мост. Джисон бьётся с частью экипажа, когда Минхо перепрыгивает к нему, и отбив часть, что лезла к ним на квартердек, где Джисон отвлекал капитана (уже мертвого), тянет своего мужа к себе. — Солнышко, разве я разрешал тебе обнимать этого ублюдка? — А как мне ещё, — говорит Джисон, отпихивая ногой мужика, бежавшего к ним. — Отвлечь внимание? — Станцевал бы что-то, я не знаю, — злится Минхо. — Слушай, — разворачивается Джисон к старшему, перехватывая за кобуру, притягивая к себе близко, и шепчет прямо в губы. — Я сделал, что мог, капитан, не смей меня осуждать. Минхо хмыкает, прихватывает нижнюю губу сирены и целует, прижимая к себе. На фоне они слышат звуки боя, а после возмущенный крик Хенджина: — Нет, ну всё-таки, капитан, может пососетесь потом? — Прости, работа зовёт, — шепчет Минхо. Бой длится ещё около получаса, и после, они втроём, склоняются над головой бывшего капитана, которого так долго искали по приказанию короля. — У нас есть, ну, я не знаю, в чем ее довезти? — Может мы не будем всё-таки это делать? — Король сказал «я хочу видеть его голову», — пожимает плечами Минхо. — Значит нужно привезти голову. *** Феликс проходит в покои короля, прикрывая за собой дверь, и скидывает с себя плащ на небольшой стул. Он проходит к кровати, где Чанбин читает какую-то книгу, и забирается к нему, обнимая со спины. — Две страницы осталось, — говорит Чанбин, и Феликс угукает. Сидит так, обнимая Чанбина и послушно ждёт. А после приподнимает голову, прислушиваясь. Чанбин в этот момент откладывает книгу, разворачивается, и обняв Феликса, заставляет его лечь на ложе. — Бинни, подожди, — говорит Ликс, слушая что-то. — К нам гости. — Как далеко? — спрашивает Чанбин, а сам растегивает костюм Феликса. — Они с корабля вышли, и двигаются к нам. Пара часов и будут. — Отлично, пары часов нам хватит, — хмыкает Чанбин, раскрывая одежду Феликса и склоняясь, целует его грудь. — Бини, так нельзя, — прикусывает губу Ликс, откидывая голову назад. — Скажи мне, Феликс, когда ты станешь моим официальным мужем? — Через два дня, — нежно улыбается Феликс. — Правильно, — говорит Чанбин, целует нежно живот Ликса, растегивает его пояс и штаны. — Правильно, моя сладость. И кем ты будешь? — Твоим полноправным мужем, смогу управлять королевством вместе с тобой. — Верно, — соглашается Чанбин, освобождая член Феликса и нежно целуя в паху. — И вот тогда ты сможешь отказать мне, возможно, я не уверен в этом. А пока что я твой король, и я приказываю тебе расслабиться и получать удовольствие. — Хорошо, ваше величество, — прыскает Феликс и укладывается на одеяле. Чанбин в эту же секунду втягивает его уже полувозбужденный член в рот и Ликс откидывает голову назад, выстанывая. *** — Ваше величество, капитан корабля Королевская удача и его свита, прибыли! — Хенджин! Сынмин тут же вскакивает, до этого вместе с Феликсом сидевший в тронном зале, и несётся к Хвану. Тот перехватывает Сынмина, обнимая, и остаётся с ним в середине зала, пока Минхо и Джисон проходят дальше, к королю. — Моя русалочка, я так скучал, — шепчет Хенджин, целуя младшего в шею. — Как хорошо, что ближайший месяц я смогу побыть на суше. Я от тебя не отлипну. — Ловлю на слове, — тихо говорит Сынмин, и прикрывает глаза, наслаждаясь поцелуями в шею. Они нежатся ещё какое-то время, как вдруг слышат разговор капитана с королем. — Мы тебе привезли подарок к свадьбе, — говорит Минхо. — Подарок? — заинтересовано спрашивает Чанбин, подходя к корзине, которую притащили ребята с корабля. — Что-то заморское и необычное? Он откидывает крышку, и увидев содержимое, вскрикивает, и так высоко, словно это и не его голос был. — ААААА!!! Что это за херня?! — Голова капитана Мертвой Энни. — ЗАЧЕМ ТЫ ЕЁ ПРИТАЩИЛ?! — Ты сам сказал, что тебе нужна его голова! — Я сказал фигурально, что нужно от него избавиться, вы что! Ещё и притащили её в замок, она уже сгнила и воняет!!! Минхо с Джисоном переглядываются. — Неловко вышло, — хмыкает Минхо. — Придется закопать, — пожимает плечами Хан. *** — Я не знаю, оцените вы это или нет, но я решил, что это было бы правильно?! Не знаю. Феликс мнётся, не понимая как сказать. Он сегодня ещё красивее, чем обычно, из-за чего Чанбин, с которым у них уже прошла основная церемония, все не может оторвать от него взгляда. Феликс стоит в белом, в его волосы вплетены перламутровые ленты, и он держит в руках восемь колец. Все ребята смотрят на него в непонятках, ведь Феликс вытащил их с собственной свадьбы, чтобы их раздать. — Я попросил кузнеца сделать нам восемь колец, и я думаю это будет мощная защита для всех. Но придется опять резаться. — Ну куда без крови, — хмыкает Крис. — И что даст, если у нас у всех будут эти кольца? — Ментальную связь вам людям с нами — существами, которые заключили договор, и особую защиту для каждого из нас. Это объединение крови и семей, Чонин читал, что это может очень часто спасти жизнь. И… сама по себе жизнь продлевается. И для смертных, и для существ. — Это нам нужно оргию теперь устраивать? — уточняет Чан и тут же получает удар в плечо. — Ай, да за что? — Тебе дома мало, ты ещё и их решил затрахать? — ворчит Чонин. — А что у вас ритуалы вечно такие? То кровь дай, то член, может ещё в банку кончить и ты своим драконам будешь глаза мазать? — Нет, оргия не нужна, — вздыхает Феликс, и меряет Чана взглядом, пока остальные пытаются сдержать смех из-за этого спора. — Просто кольца положить в общий бокал с кровью, поклясться, что мы будем защищать и любить друг друга вечность, и забрать их. Все. — Подумаешь, — шутливо хмыкает Хенджин. — Ничего особенного, мы же обычно за обедом с Сынмином именно это и делаем. — Молчи уже, — смеётся Ким. — Мне идея нравится, но вам решать. — А вы научите потом призывать кого-то? — заинтересованно спрашивает Минхо. — А ещё силы будут? — Нет, — качает головой Феликс. — Но и возможность сделать это уже отличный шанс. Кольцо нужно носить не снимая три года, потом, даже если снимешь, силы останутся. — Я согласен, — кивает Джисон. Остальные кивают, мол тоже готовы. Чанбин ставит на стол возле них бокал, и берет от Феликса ритуальный нож, начиная первым. *** — Можно ли воспринимать это кольцо как и наше? — рассматривает Джисон ритуальное кольцо через некоторое время на свадьбе, когда уже все сделано и на фоне Феликс и Чанбин говорят речь. — Как и наше? — уточняет Минхо. — Ну, мы же тоже в браке. — Нет, нельзя, — качает головой Минхо. — Ну почему, — грустно уточняет Джисон. — Потому что. — Ну Минхо, я все равно буду его считать и нашим. — Тогда что мне делать с этим кольцом? — закатывает глаза Минхо, доставая красивое кольцо, усеянное камнями. — Выбросить? Джисон пищит, вешаясь на Ли и обнимает его крепко, целуя тут же в щеку. Минхо довольный своей уловкой, прижимает сирену к себе. Сынмин и Хеднжин, сидящие с ними за одним столом, переглядываются. — Намек понят? — спрашивает Сынмин у Хвана. — Ты же не думаешь, что я пошел к кузнецу с Минхо, чтобы просто составить ему компанию? Дождись вечера. — Намек понят, — кивает Сынмин сам себе. — А ты хочешь кольцо? — поворачивается к Чонину Крис. Младший довольно жуёт еду, которую им недавно принесли, и вообще не заинтересован во всех этих бракосочетаниях. — А зачем мне кольцо? Ты и без кольца будешь как миленький убирать в доме и исполнять свой супружеский долг, — фыркает Ян, съедая ещё немного курицы. — И только попробуй не исполнять, далеко все равно не уйдешь. На травушки мои подсел, еду я тебе готовлю, так что все равно хорошо устроился. Крис усмехается, наблюдая за младшим. Тот запихивает в рот салат, и облизывает пару пальцев, которыми держал курицу. — Ты знаешь, что ты вредина? — дразнит Чан Яна. — Что? Я вредина? Ты себя вообще видел? — фыркает Чонин, собираясь возмущаться дальше, но Чан перехватывает его за шею и чмокает в губы. — Я люблю тебя, — говорит старший и видит, как Чонин тушуется. — Очень сильно люблю. Чонин краснеет, сразу же отставляя тарелку в сторону и грозно смотрит на Криса, пока тот довольно улыбается. — Я тебя тоже. — Когда захочешь кольцо, скажи мне? — Хорошо, — покладисто отвечает Чонин. Крис хихикает с него, и переводит взгляд на Чанбина с Феликсом. Его брат стоит в центре пира, вместе со своим мужем мавкой, и смотрит на него так, словно Феликс единственное, что может его интересовать в этой жизни. Феликс общается с кем-то из гостей, а после улыбнувшись, поворачивается к мужу. Видит его взгляд, склоняется и мягко целует в уголок губ. Они смотрят друг на друга так, словно не женаты уже по магическому договору сколько лет, а только влюбились, и для Криса это удивительно. Он надеется, что они с Чонином тоже всегда такими будут. Влюблёнными и желанными друг другу. Чан чувствует, как к нему кто-то прижимается, и понимает что это Чонин. Поворачивается к нему и видит хитрый лисий взгляд. Он целует Чонина, сразу глубоко, и наслаждаясь тем, как вздрагивает младший от неожиданности, но сразу отвечает. — Да вы отлипните вообще друг от друга?! — слышится сбоку голос Джисона, но Крис его игнорирует, рукой притягивая Чонина за шею к себе ближе и продолжая целовать своего мужа. Не отлипнут. Никогда в своей долгой, теперь уже счастливой, жизни.