Тёмный пророк

      Очнулась я всё там же, разве что теперь лежала в позе эмбриона, облепив греющий механизм. Стоило открыть глаза, как пришло осознание: «Не добили».       Видимо, мне всё-таки придётся помучиться и пожить на этой грешной земле. Эх. Так что там с навыками? И почему я так хорошо себя чувствую? Где-то там окно статуса…

«Успешное объединение навыков!»

Навыки: Сбор, Разделка, Картография, Строительство (убежищ), Походная кулинария… Объединяются в навык: Выживание (7/15)…

«Получен уникальный навык расы:)@^*№!

Врожденная регенерация.

Иммунитет к ядам

Иммунитет к болезням»

      Если обобщить, то читать окно статуса стало значительно проще. Теперь не придётся продираться сквозь бесконечное перечисление навыков. Раса всё ещё была скрыта, но вот эти три бонуса оказались весьма приятными. Я бы даже сказала — очень приятными.       Мои навыки владения мечом, акробатика и «что-то там ещё» слились в один — «Мастер меча». Ну что сказать? Обалдеть. Даже синхронизация подскочила почти до девяноста пяти процентов.       В общем, всё это, конечно, замечательно и радует глаз, но… Нужно спускаться с горы. Рёбра ноют тупой, назойливой болью, напоминая о каждом неудачном движении. Надо дойти хотя бы до лагеря, а там можно немного отдохнуть, затем снова идти вниз. С ослабленным организмом только по ледяным горам и шастать.       Встала, слегка пошатываясь и опираясь на согревающий механизм. Сделала разминку, насколько позволяли рёбра и ушибы, затем решительно пошла в сторону пещеры. Спускалась медленно, опираясь порой на меч, чтобы не соскользнуть. Хиличурлов сдула в озеро, как и сосульки, а затем перелетела озеро. Было тяжело, но я справилась и, делая остановки, добралась до лагеря под статуей Архонта.       К моему удивлению, хиличурлов не было. Стены всё ещё держались, несмотря на ветер. Осталось только зажечь костёр, да вытащить из инвентаря спальник и две шкуры, которые я… позаимствовала у Фатуи.       Поела остатки супа, выпила тёплый чай, а затем закуталась в спальник, прихватив импровизированные грелки для ног. Рёбра греть побоялась — лучше пусть лекарь осмотрит, ну или новый навык сам с этим справится.       Глаза слипались, голова гудела. Боюсь, если провалюсь в сон, меня можно будет брать тёпленькой. Чуткость сна будет нулевой — слишком устала и потратила слишком много энергии. Да и чёрт с ним…       

***

      Утро началось довольно хорошо. Голова была лёгкой, ощущения в теле терпимыми, а ребро лишь слабо поднывало при резких движениях. Решила сходить к статуе Архонта — она ведь вроде бы лечить должна, нет?       Поднявшись наверх, я подошла к статуе, почувствовав лёгкий ветерок, а затем тело вдруг окутал бирюзовый свет. Боль в ребре исчезла, как и в других частях тела. Осталась лишь лёгкая слабость. — Спасибо.       Тёплый ветер согревал; захотелось прикрыть глаза и просто постоять рядом. За спиной, прямо в сознании, прозвучал шёпот. Нежный, почти женский голос, от которого по спине пробежали мурашки: «Они вернулись. Вернись и ты».       Кто вернулся? Дилюк и остальные? Идея созрела мгновенно. Значит, пора. Можно выдвигаться с горы вниз, к самому подножью. А вот к Винокурне… нет, к ней лучше подойти с наступлением ночи. В темноте — иные правила. Если что-то пойдет не так, шанс заметить опасность издалека выше, а тени станут верными союзниками для бегства.       Я быстро собрала немногочисленные вещи и начала спуск. На этот раз я не уклонялась от стычек. Лезвие меча гудело в воздухе, а из добычи удалось даже пополнить скудные припасы. Лишь бы не пригодились слишком скоро, — пронеслось в голове.       Местом для выжидательной засады я выбрала водопад. Шум падающей воды заглушал все остальные звуки. Я присела на скользкий камень, пила терпкий чай из походной фляги и пыталась читать при свете заходящего солнца, но мысли путались. Главным было — дождаться темноты. К счастью, ожидание затянулось ненадолго. Страницы перелистывались, тени удлинялись и сливались в единый синий полог, пока последний луч не угас за гребнем гор.       В полной темноте я двинулась дальше. Осторожно, цепляясь за мокрые выступы, спустилась от водопада вниз, а затем — как тень от облака — заскользила по земле, используя каждое дерево, каждую неровность рельефа, чтобы стать невидимой. Винокурня маячила впереди темным массивным силуэтом.       И я сразу поняла: как хорошо, что не решилась войти днем. Широкие дубовые двери распахнулись, и в прямоугольнике желтого света возникли две фигуры. Джин. Рядом с ней — Кэйя. Их голоса, приглушенные расстоянием, доносились обрывками. Я вжалась в холодный камень стены, затаив дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разнесется по всей долине. Если бы они обернулись… Если бы сделали шаг в мою сторону… Но они, о чем-то переговариваясь, скрылись в темноте в противоположном направлении. Пронесло.       Рыцарей в округе видно не было. Но что, если они внутри? Мне нужны были глаза в стенах этой крепости. Я обошла здание, стараясь ступать бесшумно, ища хоть одну щель, одно открытое окно, но мне не повезло. Тогда я замерла и закрыла глаза, доверившись другому чувству. Легкий, почти невесомый ветерок — дыхание анемо — обогнул дом и принес со свистом обрывки внутренней жизни: звон посуды, смех служанок, басовитый рокот Дилюка, сдержанные реплики Итэра, серебряные переливы знакомого голоса Венти… и вдруг — холодный, но неизменно бархатный тембр Вайса.       Решения больше не оставалось. Я подкралась к неприметной двери для прислуги. Старое дерево издало тихий, похожий на стон скрип. Из-за двери доносились запахи жареного мяса и лука, звуки возни на кухне. Мой скрип растворился в этой суматохе. Используя момент, я, словно дым, просочилась внутрь. Прохладный воздух погреба встретил меня, и я замерла в темноте, вся — слух, ловя обрывки разговоров, плывущие сверху по лестнице.       Голос Вайса сквозил напряжением: — …И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки? Дилюк резко обрывает его, взгляд падает на движение в глубине комнаты: — Я… Он замер, его пронзительные глаза сузились. — А вот и наша пропажа объявилась.       Я сбросила с головы капюшон и, не в силах сдержать усталую усмешку, лишь коротко махнула рукой в знак приветствия.       Вайс резко оборачивается. Его взгляд — быстрый, сканирующий — скользит по моей фигуре, будто проверяя на раны, а затем сменяется внезапным облегчением. Он делает два широких шага. — Да я верну…       Прежде чем я успела что-то сказать, его руки обхватили меня в крепком, почти болезненном объятии. Запах хвои, свежести и немного цитрусовых ноток… Я застыла в неловком ступоре, руки повисли в воздухе. — Ты чего? — Выдавила я наконец, когда он отстранился.       В голосе Вайса прорывается сдерживаемая до этого тревога, даже злость: — Как «чего»? Ты хоть представляешь, что мы тут передумали? Исчезла, как сквозь землю провалилась!       Я медленно пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно: — Не надо было приводить сюда Магистра Ордо Фавониус. Это был прямой пригласительный билет для проблем.       Дилюк делает шаг вперед, его тень от камина ложится между нами. Голос низкий, контролируемый: — Причем здесь Джин?       Он скрестил руки на груди. — Слуги доложили, что рыцари действительно проводили плановый осмотр территории. Но…       Я перебила его, приподняв одну бровь. Пламя в камине отразилось в моих глазах. — И это так «удачно» совпало с её личным визитом? Ты всё ещё не избавился от этой наивной веры в совпадения, Дилюк?       Он не ответил. Лишь его скулы напряглись, а взгляд помрачнел, устремившись в потрескивающие угли в камине. Вайс же стоял рядом, молча, но я видела, как его пальцы непроизвольно сжались в белые от напряжения кулаки. В густом воздухе комнаты повисло тяжёлое молчание. Обоим было невыносимо трудно даже допустить мысль о возможной причастности Джин. Эта невысказанная борьба доверия и подозрения была почти осязаема. — Впрочем ладно, надеюсь я могу тут задержаться? На Драконьем Хребте меня здорово потрепало.       Их взгляды скрестились на мне, и в этих перекрещенных лучах внимания было всё что угодно — колючее недоверие, скупое восхищение, щемящая жалость и горечь сочувствия. — А что ещё оставалось? — ответила я на их немой вопрос. — Хочешь сказать, ты всё это время была на Драконьем Хребте? — Дилюк прищурился, в его голосе звучало неподдельное недоверие, смешанное с дозой уважения к такой отчаянной дерзости. — Ну да, — я пожала плечами, пытаясь придать голосу лёгкость, которой не чувствовала. — Это недалеко. Рыцари там не ходят. Более того, они туда и не сунутся, даже если вы их пошлёте. Своя шкура им всё-таки дороже. А лагерь у подножия Хребта — место довольно… специфическое. Слухи и новости доходят туда с изрядным опозданием, да и рыцари заглядывают туда редко. Можно было выдохнуть.       Дилюк молча кивнул, медленно и обдуманно. Его кивок был не просто знаком согласия — это было принятие моих доводов, тяжёлое и неохотное признание правоты моего безумного выбора. - Что ж, твоя комната на прежнем месте. Там лишь прибрались, вещи не трогали. Можешь отдохнуть. Если голодна, я велю подать ужин. — От ужина не откажусь, — призналась я, чувствуя, как голод даёт о себе знать после всех переживаний. — Но сначала хочу согреться и переодеться.       Вайс демонстративно окинул меня взглядом с головы до ног, затем покачал головой, и в уголке его рта дрогнула едва заметная улыбка. — Иди в комнату, прими горячую ванну. Надеюсь, лекаря вызывать не надо? — Надо… но это можно отложить до утра, — махнула я рукой и повернулась к двери. — Итак, не знаю, как у вас, а у меня в расписании сейчас ванна и ужин. Если кто-то против…       В ответ стояла тишина, а значит — возражений не было. В комнате царил идеальный порядок: свежее постельное белье, аккуратно сложенные выглаженные рубашки, пушистые полотенца, от которых пахло чистотой и солнцем.       Взяв комплект чистой одежды и мягкое полотенце, я направилась в ванную. Долго стояла под почти обжигающими струями воды, смывая с себя пыль дорог, пот страха и холод Драконьего Хребта — до тех пор, пока кожа не начала поскрипывать от чистоты. Затем намазала остатками мази огромный синюшный отпечаток на груди — безмолвное напоминание о "ласковом" барьере.       Облачившись в чистую просторную рубашку и мягкие брюки, я вернулась в комнату. На столе уже дожидался ужин: дымящиеся блюда, от которых в воздухе витал соблазнительный аромат. Одна из служанок, тихо поклонившись, забрала в охапке мои грязные вещи. — Госпожа, когда закончите, просто позовите, — проговорила она, не поднимая глаз. — Я уберу посуду и помогу вам с волосами. — Хорошо, спасибо.       Ужин оказался выше всяких похвал. Здесь всегда готовили прекрасно, но после прогулки на Драконьем Хребте каждый кусок казался втрое вкуснее, а тепло чашки согревало изнутри.       Вернувшаяся служанка быстро убрала со стола, затем принялась осторожно распутывать мои спутанные волосы. Подумав, я попросила подстричь их покороче — как показала суровая практика, ухаживать за длинными волосами в походе было той ещё задачей со звёздочкой.       Стрижка прошла быстро. Собрав оставшиеся пряди в нехитрую косу, что теперь едва доставала чуть выше поясницы, девушка подала мне ночную рубашку и принесла чашку чая с молоком. Я выпила его медленно, смакуя каждый глоток, переоделась и, наконец, рухнула в постель, утопая в мягкости одеяла.       Возникло странное, почти тревожное ощущение: стоило закрыть глаза — и я снова окажусь на промёрзлой земле, в спальнике, под рёв ветра и скрип снега. Однако усталость взяла своё, тяжёлая и неумолимая, и сознание начало медленно тонуть в тёплой, тёмной тишине комнаты.