Тёмный пророк

      После трёх дней отдыха и изматывающих тренировок я наконец почувствовала, как тело обретает утраченную крепость, а сознание — непривычную ясность. Всё это время я скрупулёзно изучала систему, привыкала к чужим навыкам, вживляя их в собственные рефлексы. От этого зависела моя жизнь, и пока что всё шло своим чередом — пусть и чередом, проложенным по лезвию бритвы.       Ребята вроде как спасли Мондштадт, обвинения с Путешественника и его свиты сняли. Моя же ситуация висела в воздухе, неопределённая и зыбкая. Как с невозмутимостью доложил Вайс: формально обвинения аннулированы, но Ордо Фавониус настойчиво «просит» явиться в Мондштадт для дачи показаний. Естественно, у меня ни малейшего желания туда соваться, особенно в место, от одного воспоминания о котором спина начинает ныть, а инстинкты кричат об опасности. — Я им не доверяю, — отрезала я на очередном «планировании», скрестив руки на груди. — Мне плевать, снимут с меня эти клейма или нет. Я сказала — ноги моей в том городе не будет. Значит, не будет. Точка. — В таком случае, — Вайс замер, обдумывая слова, — как насчёт переговоров на нейтральной территории? — Винокурня — не нейтральная территория, — ехидно напомнила я, но он даже бровью не повёл. — Дилюк — вообще бывший рыцарь. — И что? — упомянутый владелец поместья перевёл на меня тяжёлый, изучающий взгляд. — Не доверяешь мне из-за этого? — Слово «бывший» меня скорее успокаивает. — А слово «рыцарь»? — ехидно вставил Вайс. — Думаю, драконы определённо что-то смыслят в еде.       Вайс замер в явном недоумении, не улавливая смысла. Зато Итэр подавился сдержанным смешком — шутка, видимо, пришлась ему по душе, хотя открыто хохотать за столом, где решаются серьёзные вопросы, было неприлично. Дилюк тоже уловил суть, и уголок его рта дрогнул в лёгкой, почти невидимой улыбке. До Вайса доходило медленнее, но когда наконец дошло… — Пха-ха-ха! — Его громовой хохот заставил всех вздрогнуть. — Ну да, ну да! А как же образ рыцаря на белом коне? Разве не об этом мечтают все девушки? Чтобы за ними прискакал возлюбленный в сияющих доспехах?       Я посмотрела на него так, словно он внезапно заговорил на языке хиличурлов. — Во-первых, ключевое слово здесь — «возлюбленный», а не «рыцарь». Во-вторых, в этом контексте имеется в виду образ человека — образованного, благородного, с твёрдыми принципами и ясным взглядом на мир. Образ защитника, опоры, сильной личности. Вот что ценится. А доспехи — дело десятое. — Говоришь со знанием дела, — хмыкнул Вайс, но затем резко замер, будто осознав что-то. — Ты всё это время меня за женщину не считал, что ли? — я сузила глаза, и в голосе зазвучала опасная медлительность. — Или как?       Итэр едва заметно отодвинулся. Дилюк отвел взгляд, изучая узор на столе. А на лице Вайса вспыхнула чистая, неподдельная паника. Не знаю, что именно он прочёл в моих глазах, но он уже искал путь к отступлению. — Э-э-э, нет-нет-нет! — он замахал руками, словно отбиваясь от роя пчел. — Я… я вовсе не это имел в виду! Но искра уже упала в порох. Я всё запомнила. — Вернёмся к вашему предложению о «нейтральной территории», — холодно продолжила я, будто ничего и не было. — Почему бы не Драконий Хребет? — Драконий Хребет? — переспросил Дилюк, приподняв бровь. — Почему именно он? — Я провела там достаточно времени и прекрасно ориентируюсь на местности. Судя по полному отсутствию там рыцарских патрулей — это последнее место, куда они сунутся. А мне от этого спокойнее. При необходимости — легко скроюсь. — Если ты так считаешь… что ж, — Дилюк равнодушно пожал плечами. — Я передам действующему Магистру о твоём решении. Когда назначаешь встречу?       Тянуть особо не хотелось. У меня были и другие дела на землях Мондштадта, помимо выяснения отношений с Ордо Фавониус. Мне нужно было стать сильнее, любой ценой. Иначе я просто сгину в этом мире, где нет никакой невидимой силы, оберегающей меня, как Путешественника. Да и эти навыки… вроде я стала крепче, быстрее, но ощущение было странным, будто заимствованная сила может в любой момент исчезнуть, оставив лишь пустоту. — Завтра. У статуи Архонта на Драконьем Хребте. Устроит? — А сама успеешь добраться? — прищурился Вайс, уже оправившись от паники. — Если выйду сейчас — да, — пожала плечами. — Вообще, давно хотела туда вернуться. Суровые тренировки пошли на пользу.       Вайс кивнул и обменялся с Дилюком долгим, многозначительным взглядом. Какая немая беседа шла между ними — осталось загадкой, но вскоре Дилюк вздохнул и, глядя куда-то мимо меня, объявил: — Завтра мы с Итэном отправимся к Джин. Мы втроем поручимся за тебя, после чего для выяснения обстоятельств будет сформирована следственная группа. С учётом серьёзности первоначальных обвинений, в состав, скорее всего, войдут как минимум два капитана. — Кэйя и… ваш алхимик? — хмыкнула я. — Альбедо, да? Слыхала, слыхала. — Именно. Думаю, они смогут во всём разобраться. — Мне, в общем-то, всё равно, — пожала плечами, вставая. — Делаю я это только затем, чтобы на Итэна не пала тень от моей сомнительной репутации.       Итэр замер. Его взгляд изменился, в нём мелькнуло что-то сложное — благодарность, упрёк, недоумение. Он, казалось, хотел что-то сказать, но обстановка была не для душевных излияний. — Что ж, в таком случае мы с Кас пойдём на место встречи, — поднялся Вайс. — Сколько тебе нужно на подготовку? — Думаю, трёх часов хватит, — мысленно пробежалась по списку необходимого. — Хочется помыться напоследок. — Говоришь так, будто потом мыться уже не придётся, — хмыкнул Вайс. — Кто знает, — спокойно пожала плечами, направляясь к двери. — Может, больше и не представится случая.       Взгляд Вайса мгновенно помрачнел. Не став выслушивать возражения или вопросы, я резко развернулась и вышла из комнаты, по пути ловя взгляд одной из горничных и коротко прося подготовить дорожный паёк.       Я тщательно вымылась, нанесла на кожу лекарственные мази с терпким, травяным запахом и, завернувшись в простыню, вернулась в комнату. С глубоким вздохом опустилась на стул перед зеркалом.       Тейват решительно менял меня. Не только душу и характер, но и само тело. Будто лепил из глины сосуд, а едва закончив — безжалостно сминал и начинал заново… Словно никак не мог определиться, чем же в итоге я должна стать.       Мои пепельно-белые волосы стали чуть белее, сероватый оттенок почти ушёл, зато проступил едва уловимый перламутровый блеск, заметный при определённом свете. Глаза же и вовсе превратились в хамелеонов: то становились голубыми, как холодный топаз, то синими — глубокими, как сапфиры, то вспыхивали фиолетовым, как чистейший аметист. Непонятно, успокоятся ли они на чём-то одном.       Тейват менял меня. Рано или поздно моя внешность станет… привычной? Постоянной? Ну, в общем, стабилизируется.       Сейчас я лишь жалела, что тогда подстригла волосы, но пока не могу позволить себе такую роскошь, как длина. В бою они мешают, да и ухаживать за ними в полевых условиях — то ещё испытание. Буду отращивать постепенно. Служанки уже заботливо подравняли их по возвращении на Винокурню, убрав самые рваные пряди. Сейчас длина едва достигает середины лопаток. Дойдёт до поясницы — и хватит. Что мне с косой до пят делать? Врагов душить?       Хмыкнула и аккуратно нанесла мазь на лицо. Местные лекари — просто волшебники. Ни покраснений, ни шелушения, даже следы от усталости и мелкие несовершенства будто растворились. Эх, мне бы такое средство в своём прошлом, в том далёком школьном детстве…       Просушила волосы и собрала их небольшой серебряной заколкой, украшенной мелкими голубыми и синими камнями. Её подарил Вайс — несмотря на все мои отказы, просто нацепил на голову, а потом коротко объяснил, как ей пользоваться. Держит она отлично. Узор на ней напоминал полумесяц, вписанный в серебряный круг с витиеватыми гравировками. На вопросы о происхождении ответов не последовало. Надеюсь, это не какая-нибудь семейная реликвия…       Справившись с волосами, потянулась к шкафу. Быстро сложила все вещи в инвентарь, надела чистое бельё — то самое, которое заказывала отдельно. Три комплекта, стоивших целое состояние. Чёрная ткань была особенной, редкой, почти магической: в ней не было жарко или холодно, она почти не пачкалась и обладала поразительной прочностью. Дизайн был моим. В Тейвате такое обычно не носили, но портниха, кажется, оценила преимущества современных моделей. Не удивлюсь, если вскоре подобное станет дико популярно.       Чёрное кружево было ужасно удобным, лёгким и, чего уж скрывать, красивым. В таком не грех и покрасоваться. Хихикнула. Если кто-то сейчас войдёт — даже прикрываться не стану. Пусть любуются!       Брюки — чёрные, тянущиеся, облегающие. На них тоже пришлось изрядно потратиться, когда Дилюк однажды привёл на Винокурню лучшую портниху города. Битый час объясняла, что мне нужно, и в итоге сошлись на этом варианте.       У меня таких шесть штук: три чёрных, три белых. Других цветов не нашлось из-за редкости и удивительной устойчивости ткани — устойчивости ко всему, включая попытки её покрасить. По свойствам они напоминали то самое бельё: та же регуляция температуры, та же прочность.       В этом я точно не замёрзну. Носки надела такие же. А вот с обувью вышла заминка. Кое-что улучшить удалось: мне дали специальный состав, отталкивающий влагу и сохраняющий тепло. Минус в том, что впитывался он мучительно долго. Намазала ботинки два дня назад, а они до сих пор влажно поблёскивают. Придётся пока надеть обычные, с тёплыми носками, а эти убрать в инвентарь — потом найду, где как следует просушить.       Сверху набросила плащ-пальто, больше напоминающий старомодную шинель. Сшит из той же чёрной ткани, что и брюки, но немного другой плотности. К нему прикреплён просторный капюшон, скрывающий половину лица. По краю капюшона шли пуговицы, на которые можно было пристегнуть вуаль, чтобы скрыться полностью или оставить открытыми только глаза. Спереди плащ доходил до середины бедра, сзади — чуть ниже колен. Серебряные пуговицы, изящная отделка на рукавах и плечах, подол, отороченный серебряной нитью… Выглядело это отнюдь не дёшево. Таким оно и было.       На новый гардероб ушла добрая часть накопленной моры. Но, побывав в условиях суровой реальности, я наконец поняла, чего хочу конкретно. И готова была платить за это любую цену.       Итэр вошёл как раз в тот момент, когда я, склонившись, пыталась справиться с шнуровкой сапог. Они были высокими, с длинными шнурками, а я, как назло, предпочитала затягивать их покрепче, что превращалось в небольшую битву. Остатки шнурков болтались беспорядочно, и я не знала, куда их деть. — Помочь? — его голос прозвучал спокойно, без обычной игривой нотки. — Да, будь другом, — вздохнула я, откидываясь на спинку стула. Он без лишних слов встал на одно колено и бережно взял концы шнурков из моих рук. — Смотри, — его движения были уверенными и ловкими, — тут есть специальная петелька. Продеваешь конец сюда, затем обматываешь вокруг ноги… вот так. Потом завязываешь чуть сбоку, ближе к язычку. А концы можно заправить внутрь. — Он быстро завязал аккуратный узел и посмотрел на меня. — Попробуй повторить на второй.       Я легко скопировала его действия, чувствуя, как сапог плотно, но комфортно обхватывает ногу. Поднялась и сделала несколько пробных шагов, затем легонько подпрыгнула. — Удобно, — одобрительно кивнула я, потянувшись к поясной сумке и закрепляя её на ремне под плащом. — Спасибо. — Вообще-то я пришёл поговорить, но… — он запнулся, глядя на мою почти готовую к выходу фигуру. — Ситуация не особо располагает, да? — усмехнулась я, поправляя прядь волос. — Ничего, говори. Что хотел сказать? — Я… подожду тебя, прежде чем отправляться в Ли Юэ, — произнёс он, и в его голосе прозвучала тихая, но твёрдая решимость. — Прости меня.       Я слегка опешила, но затем на моём лице расплылась мягкая, почти невольная улыбка. — Тебе не за что извиняться, — сказала я, неловко переминаясь с ноги на ногу и проверяя застёжки на сумке. — Это я, скорее, слишком поздно осознала, во что ввязалась. Спасибо, что всё равно доверяешь мне. И прости, что не могу рассказать всего. Я бы хотела, но… увы. — Ничего, — он грустно улыбнулся. — Я понимаю. Мне предстоит найти ответы самому. — Да, — тихо согласилась я, закидывая в сумку три флакона с укрепляющим зельем. — Но, думаю, я всё же смогу помочь тебе в этих поисках. По мере сил. Итэр ответил неловкой, но тёплой улыбкой и кивком. — В конце концов, она ведь наблюдает за тобой, — добавила я, наблюдая, как на его лице появляется знакомая растерянность. — Кстати, а где Паймон? — После ужина решила вздремнуть, — ответил он, слегка пожимая плечами. — Вот как, — хмыкнула я. — Мудрое решение. Тебе бы тоже не помешало отдохнуть. Иди, поспи.       Он ещё раз кивнул, медленно развернулся и вышел из комнаты. Я же потянулась к мечу, надёжно прикрепив его к поясу. Кинжалы уже были убраны в ножны, ножи спрятаны, зелья упакованы. Остались только спальник и верёвка. Хм, надеюсь, Дилюк не будет против, если я снова «позаимствую» что-нибудь из его старой походной утвари? Ему же всё равно это не нужно…       Собравшись, я вышла на улицу, лёгким движением проверив вес походного пайка за спиной. Вайс уже ждал у входа, застыв в своей безупречной, чёрно-голубой с серебром форме. Она чем-то отдалённо напоминала мой наряд — то же строгое пальто, но кроем и деталями выдававшее совсем другую, рыцарскую эстетику. Два ярких топаза на воротнике рубашки холодно переливались, словно вторили льдистому блеску его глаз. — Ну что, идём? — его голос был ровным, деловым. — Идём, — кивнула я. Он уверенно шагнул в сторону тропы на Спрингвейл, но я тут же схватила его за рукав. — Нам не туда. Он замер, обернувшись, и удивление на его лице было почти комичным. — Тогда куда? — в голосе зазвучало лёгкое раздражение.       Я молча махнула рукой в сторону водопада, чей низкий гул уже доносился сквозь утреннюю тишину. — Да ты издеваешься! — вырвалось у него, и в рыке слышалось неподдельное возмущение. — Отличная тренировка на выносливость, — парировала я с невозмутимым видом. — Не волнуйся, в худшем случае я тебя поймаю.       Мы молча направились к подножию водопада. Подойдя вплотную, Вайс оценивающе окинул взглядом крутой, мокрый от брызг склон и с недоверием посмотрел на меня. — Ты уверена, что мы сможем подняться по этой…       Он не успел договорить. Собрав в ладони порыв анемо, я в три точных, упругих прыжка, отталкиваясь от едва заметных выступов, взмыла на самый верх. Развернувшись, я смотрела на него сверху вниз, едва сдерживая улыбку. — …Да ты издеваешься… — его приглушённое бормотание едва долетело до меня сквозь шум воды.       Вайс с тяжёлым вздохом начал подъём. Его движения были сильными и техничными, но камень был скользким, а маршрут — незнакомым. Периодически его нога соскальзывала, и тогда я аккуратно подхватывала его коротким, сфокусированным потоком воздуха, помогая удержаться. Правда, иногда он всё же сползал на несколько метров вниз, и тогда моя ехидная усмешка уже не могла оставаться скрытой. — Это тебе за «Говоришь со знанием дела», — крикнула я ему, когда он был на середине пути.       Взгляд, который он бросил на меня снизу, больше не был раздражённым. В нём читалось почти философское смирение, как у человека, в один миг постигшего всю тщетность сопротивления и принявшего свою участь с невозмутимым «дзеном».