Тёмный пророк

      В густеющих сумерках я покинула укрытие Банка. Аякс остался с Итэром — на случай, если понадобится ещё одна диверсия или прикрытие. Со мной, закутанные в невзрачные плащи, бежали ещё двое — агенты Снежной: золотоволосый Влад и молчаливый Дилан. Перед самыми воротами я сбросила капюшон, как и Влад. Наши лица мелькнули в свете факелов — и тут же раздался крик: «Вот они!»       Мы рванули, как один, в сторону тёмного силуэта Разлома. План был прост: по пути я подменю обоих агентов иллюзиями, а они, спрятавшись в развалинах, переждут погоню и вернутся в город с докладом.       Я уже мчалась мимо массивных колонн Золотой Палаты, откуда высыпал новый отряд миллелитов. Используя порывы анемо, я поддерживала скорость, бег был ровным, почти машинным. Первым исчез Дилан, растворившись в груде камней, а его силуэт, созданный моей иллюзией, продолжил бежать рядом. С Владом возникла заминка — он чуть не налетел на патруль, но в последний момент свернул и оторвался уже у самого обрыва.       Теперь со мной бежали лишь две бесплотные тени — мои же творения. Впереди мелькали огоньки лагеря шахтёров. Я сумела немного запутать следы, столкнув погоню с бандой хиличурлов и парой магов Бездны. Хаос и крики выиграли мне драгоценные минуты на создание новых иллюзий.       Отвлечь охрану у входа в Разлом оказалось проще простого — мои двойники рванули в сторону с громким шумом. Проникнуть внутрь — тоже. Сложности начались уже в самом Разломе. Даже в запечатанном виде от стен исходила тяжёлая, давящая энергия Бездны. Мурашки бежали по коже. Что же будет, когда печати падут?       Перед глазами снова всплыло окно системы:

«Испытание Сошедшего: Загнанный зверь»

Отвлеките Миллелитов

Проникните в Разлом

Снимите Печать Разлома

Доберитесь до Шипа

      Задание было отмечено тремя звёздами — «со звёздочкой», как говорится. На скорую руку я создала ещё три расплывчатые фигуры и отправила их «убегать» в противоположном направлении, а сама рванула к полуразрушенной лачуге у края обрыва.       Помнилось, здесь должны были быть Похитители сокровищ. К счастью, они оказались не помехой — завидев в темноте мелькающий силуэт чего-то, что они приняли за тварь Бездны, они в панике побросали оружие и разбежались, кто куда.       Хижина осталась позади. Кто, спрашивается, в такую ночь полезет вглубь Разлома сражаться с Бездной? «Такими темпами — это буду я», — мелькнула мрачная мысль.       Снова взглянула на окно системы. Почему именно это задание? В чём смысл? Махнув рукой на вопросы, я устроилась в тени уцелевшей стены. Навык иллюзий заметно прокачался в этой суматохе — теперь он расходовал меньше энергии, а образы получались чётче и живее. Я развела небольшой, почти невидимый снаружи огонёк, разогрела на нём прихваченный с собой ужин и снова погрузилась в изучение интерфейса системы.       И тут новое сообщение всплыло перед глазами, мигая тревожным красным: «Внимание! Это задание определит вашу расу. После подтверждения выбор будет *?%"№(%?№;»       Я замерла, ложка на полпути ко рту. Определит расу?       Да что тут определять-то?! Я — человек. Прохожий, обитый кожей, с парой сомнительных навыков и кучей проблем. Всё. Система выдала ещё несколько бессвязных, малоинформативных сообщений — обрывки кода, предупреждения о «нестабильности контекста» и что-то о «калибровке атрибутов». Я лишь вздохнула, закрыла надоедливые окна и спокойно доела свой простой ужин. Паника и вопросы подождут до утра.       Затушив угли до последней искры, я внимательно осмотрела полуразрушенное помещение. Взгляд упал на тёмный угол под самой крышей, где сходились уцелевшие балки. Идеальное укрытие.       Не торопясь, чтобы не создавать шума, я натаскала туда несколько упавших досок и обломков, соорудив нечто вроде узкой, но устойчивой лежанки. Забраться на неё было непросто, но оно того стоило — сверху открывался полный обзор на вход, а сам угол тонул в глубокой тени. Даже если сюда кто-то заглянет, вряд ли сразу кинет взгляд наверх. Надеюсь.       Устроившись на своём импровизированном ложе, я замерла, прислушиваясь к ночным звукам Разлома: далёкому вою ветра в расщелинах, скрипу дерева и тихому, почти звенящему гулу, исходящему от самой земли. Это была не та тишина, что сулит покой, а напряжённое, настороженное молчание, полное скрытых угроз. Но пока что здесь было безопаснее, чем где бы то ни было снаружи.       Утро встретило меня без прикрас. Солнце уже встало, но до зенита было далеко, а в воздухе висела тяжёлая, неподвижная духота. Бандиты вернулись в лагерь, да ещё и с подкреплением — пришлось затаиться в своём углу под крышей, не дыша, пока они с грохотом и бранью обыскивали хижину. В итоге, покряхтев, решили, что «монстр» либо смылся, либо им всё померещилось.       Грозный верзила с шрамом через глаз отчитал трёх поникших Похитителей Сокровищ, обвинив их в том, что они перебрали местной браги. Те лишь краснели и бормотали извинения, после чего, сунув носы в воротники, взялись за кирки. Лагерь постепенно вернулся к привычному ритму: мерный стук, редкие перебранки, одинокий часовой у входа, уже подрёмывающий под навесом.       Я выждала ещё час, пока все окончательно не погрузились в работу. Затем, собрав вещи, бесшумно спрыгнула на землю и краем глаза выглянула наружу. Никто не смотрел в мою сторону. Используя каждую тень, каждую груду камней как укрытие, я выбралась за пределы лагеря.       Теперь главное — сохранять бдительность. И снять с Разлома печати. Как бы цинично это ни звучало, но когда Похитители Сокровищ хлынут вниз, за добычей, мне станет спокойнее. Значит, наверху их поубавится, а внизу… что ж, пусть гибнут монстры. И они сами. Безопасность — превыше сантиментов.       Одну печать я могла сорвать и днём. Остальные — лучше ночью. Таинственное исчезновение защитных символов наверняка вызовет переполох, но это всё же лучше, чем разгуливать здесь средь бела дня. Вдруг за мою голову уже назначили награду?       Я двинулась к первой печати, спрятанной за нагромождением скал. Хиличурлы, охранявшие её, не составили серьёзной проблемы. А вот сама печать оказалась крепкой — пришлось повозиться, прыгая с одно место на другое, разбивая странную руду. Меч даже жалко становилось, но он отлично справлялся с твердой на вид рудой. Решив, несколько головоломок, увидела как столб погас и идущая от него энергия - ушла.       Одна печать сорвана. Сейчас будет переполох, лучше бы отсидеться где-нибудь, чтобы не привлекать внимания.       На одном из уступов, скрытом от чужих глаз, я решила устроить временный лагерь. Сюда вряд ли кто заберётся. Нужен был отдых — ночью предстояло снять следующую печать, и та могла оказаться сложнее.       Ближайшую к входу печать я решила уничтожить уже сегодня. Пока миллелиты, кажется, не спешат заходить в сам Разлом. Может, думают, что мы уже в Сумеру? Или просто распространили информацию среди местных негодяев, рассчитывая, что те сделают грязную работу за вознаграждение. Думаю, Нин Гуан вполне способна выписать щедрый куш за наши головы. Денег у неё, что говорится, куры не клюют. И умеет она ими пользоваться — аж завидно становится. О такой обеспеченной жизни оставалось только мечтать… и в прошлой жизни, и… «Нет, — резко оборвала я себя. — В этой жизни я своего добьюсь. Хочу прожить её в комфорте. На своих условиях».       Я вздохнула и закрыла глаза. Под мерный, едва уловимый гул распадающейся магии печати сознание начало тонуть. Меня поглотил странный, тревожный сон, где призраки прошлого сплетались с отзвуками чего-то глубоко ужасного.       ...Мне снилась война. Бескрайнее море крови, в котором сражались и гибли тысячи. Казалось, не осталось ни пяди земли, не запятнанной алым. Небо было затянуто свинцовыми, низкими тучами; гром гремел так, что отзывался в костях, а вспышки молний на миг освещали кошмарный пейзаж. Даже с неба, казалось, сочилась кровь.       Среди этого хаоса выделялись две фигуры. Девушка в белом, чистом, как первый снег, платье — прекрасная, как полная луна в чёрной ночи. И рядом — юноша в тёмных, почти ночных одеяниях. Чёрный плащ на его плечах был расшит сложным серебряным узором, драгоценные камни холодно поблёскивали на его руках, а глаза… Они напоминали огранённые рубины, и радужная оболочка переливалась завораживающим, почти неземным светом.       Он что-то тихо, с нежностью сказал девушке. Она смотрела на него, и в её взгляде читалось неверие, растерянность и глубокая печаль. Затем она тихо заплакала, пряча лицо. Юноша мягко, но решительно взял её за руку и повёл прочь с поля боя, в сторону далёких, тёмных скал.       А кровавая бойня продолжалась. Вскоре я заметила, как из земли начал подниматься странный, маслянистый чёрный туман. Из него проявлялись бесформенные, но угрожающие силуэты. Они медленно осматривались, а затем их внимание — пустое и всепоглощающее — устремилось на меня. Меч в моей руке возник сам собой, инстинктивно. Один взмах — и первая тень рассыпалась. Но на её месте появились три новые.       Клинок в руке запел знакомую, почти забытую песнь. В голове начали всплывать чужие образы: позы, движения, тактика боя, ощущения от ударов. Вскоре я уже сама не замечала, как сражаюсь, рассекая тени одна за другой, будто кто-то водил моей рукой, направляя каждое движение.       Тени, разрубленные надвое, более не поднимались. Но их было бесконечно много. Каждый павший воин вскоре поднимался уже как одна из них, и война, казалось, не имела конца. Крики, предсмертные хрипы, рёв командиров, лязг стали — всё смешалось в единый оглушительный гул.       Кровь… Море крови… Её запах, густой и сладковато-металлический, въедался в память навеки. Не знаю, сколько прошло времени, но крики людей постепенно стихли. Вскоре в живых не осталось никого — только горы безмолвных тел и бесчисленное море теней, безостановочно ползущих ко мне. Только меч в моих руках и чужие воспоминания, будто тени прошлых воинов вели меня, показывая, как выжить в этом аду.       Рассвет наступил внезапно, резко и безжалостно, будто разорвав полотно кошмара.       Я проснулась на закате. Рывком вскочила со спальника, чувствуя, как холодный пот струится по спине. Голова тяжёлая, кружится, в горле — сухо и горько. Руки и ноги мелко дрожат, будто после долгого напряжения. В сознании гудел один-единственный вопрос, настойчивый и пугающий: Что это было?       К счастью, это жуткое состояние стало быстро отступать, словно призрачный туман под лучами солнца. Глоток крепкого, почти обжигающего вина из походной фляги помог прогнать остаточный холод и взбодриться. Времени на раскачку не было — нужно было срочно собирать лагерь.       Я быстро и почти беззвучно свернула спальник, убрала немногие вещи. Затем, стараясь не производить лишнего шума, начала осторожно спускаться вниз по уступу. Солнце уже почти коснулось вершин гор, окрашивая скалы в кроваво-багровые тона. Пора было подбираться ко следующей печати. Тьма сгущалась, и вместе с ней росло напряжение — но и преимущество ночи было на моей стороне.       Со следующей печатью пришлось повозиться дольше. Я всё яснее понимала разницу между мной и Путешественником: мне было недостаточно просто коснуться статуи Архонта, чтобы обрести силу стихий. Должны были быть другие условия, скрытые механизмы пробуждения… но какие именно — оставалось загадкой.       В итоге, разрушив несколько энергетических башен, поддерживавших защиту, мне удалось снять печать у самого входа в Разлом. Оставалось двигаться дальше. По пути я пристроилась за парой болтающих Похитителей Сокровищ, прячась в тени скалы. — Ты слышал? Говорят, миллелиты впервые за долгое время собирают рейд на Разлом, — один из бандитов поёжился, будто от внезапного холода. — Кажется, скоро тут что-то начнётся. — Да уж, — недовольно проворчал другой. — И что им тут нужно-то? — Как знать. Ходят слухи, кого-то ищут. — Странно, — бандит почесал затылок. — Никто из наших, вроде, в город не выходил. Что ж они такое натворить-то успели? — А кто знает? Это верхушка всё решает.       Я, конечно, подозревала, что между бандитами в Разломе и властями города существует негласный договор. С финансами Нин Гуан и военной мощью Цисин… Если бы они действительно захотели очистить это место, то давно бы это сделали. Тем более, с возможностью обратиться за помощью к адептам — избавить Разлом от захватчиков для них не составило бы труда. Да и Властелин Камня, будь он жив… он бы точно не отказал.       Я вздрогнула от собственных мыслей. Я уже сняла две печати. Осталось три. Если повезёт, сегодня ночью успею снять ещё одну, а завтра — две последние. Нужно было поспешить. Иначе путь к отступлению оставался только один — через Сумеру. А это означало новые опасности, новую неизвестность.       Решительно направившись в сторону следующей цели, я ощутила, как сгущающаяся темнота будто сжимается вокруг. Да, сегодня ночью работы предстояло немало.