Тёмный пророк

      Два дня ушли на эту опасную игру с печатями. Ситуация осложнилась тем, что миллелиты наконец решились зайти в сам Разлом. Они методично прочёсывали область у входа, их любопытные взгляды и настороженные позы так и норовили заглянуть в каждую расщелину. Хорошо, что местные «хозяева» — бандиты и авантюристы — не обрадовались такому визиту.       Количество недовольных было более чем достаточным. Миллелиты то тут, то там натыкались на яростное сопротивление. Несколько серьёзных стычек здорово встряхнули тишину Разлома. Доедая свой скудный обед, я наблюдала, как кучка стражников в панике спасается бегством от разъярённой толпы Похитителей Сокровищ. Эти ребята, хоть и не отличались благородством, были крепкими орешками. Думаю, если бы за мою голову не была назначена такая солидная награда, с ними даже можно было бы наладить какой-никакой контакт.       К моему относительному облегчению, как только последние печати пали, это вызвало настоящую панику. Эффект был двойным: и среди Похитителей, и среди миллелитов. Следующие два дня прошли в напряжённой, звенящей тишине. Суета сменилась выжидательным затишьем. Мне даже удалось поживиться провизией, «скоммуниздив» её у запаниковавших бандитов, слишком занятых сбором манатки, чтобы следить за своим скарбом.       Помимо этого «коммунизма у ближнего своего», я занялась более мирным делом — сбором трав, колокольчиков и прочих полезных растений, растущих в трещинах скал. Конечно, больше всего от моей «активной хозяйственной деятельности» страдали именно Похитители Сокровищ. Они были ближе. Богаче на припасы. Да и в целом более обеспечены чем эти закованные в доспехи оборванцы с алебардами.       К третьему дню в Разломе начало что-то происходить. Сначала одна группа Похитителей Сокровищ осторожно спустилась вниз, затем вторая, третья... К пятому дню миллелиты уже чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы спокойно патрулировать заметно опустевшие верхние уровни Разлома. Это заставляло меня изрядно нервничать.       Под вечер я застряла, по сути, в мышеловке — на крыше едва стоявшего сарая прямо на краю пропасти. Внизу, буквально в двух шагах, отряд миллелитов методично простукивал каждую трещину, заглядывал под каждый камень и в каждую бочку.       Хорошо, что эти «уники» не додумались посмотреть наверх. Я затаила дыхание, слившись с тенями, и только молилась, чтобы скрипучая кровля не выдала меня. К счастью, вот-вот они, кажется, закончат. Из обрывков их приглушённых разговоров я уловила главное: они ценят свои жизни куда больше, чем возможную награду, и лезть в саму бездну Разлома не собираются. — Мы не полезем, — рявкнул один из командиров, низкий голос которого звучал окончательно. — Значит, за ними пришлют отряд получше. Они не уйдут просто так после… после случившегося.       Его голос стал удаляться, растворяясь в гуле ветра. Я тихо выругалась. Вот именно, чтобы жизнь мёдом не казалась.       Казалось, сама судьба подкидывает новые сложности. Но отказываться от своего плана я не собиралась. Хоть какой, а план был.       Этой же ночью, когда темнота стала абсолютной, я наконец спустилась в сам Разлом. Пробраться вглубь подземелья оказалось задачей не из лёгких — пришлось буквально ползти по тёмным расщелинам, обходить тлеющие костры и прислушиваться к каждому шороху. К счастью, недалеко от входа я наткнулась на тело. Женщина, судя по всему, одна из недавно павших, была примерно моего роста и сложения. Не долго думая, я «позаимствовала» её потрёпанный, но ещё крепкий плащ и жетон с неразборчивой гравировкой. Мало ли, пригодится. Сыграю в карты с кем-нибудь, если совсем скучно станет.       Зная нравы местных, я была почти уверена, что скучать не придётся. Бедные работяги коротали время за картами, выпивкой и обсуждениями «Призыва Семерых». Были, судя по слухам, и другие развлечения — подпольная арена для кулачных боёв и нечто вроде импровизированного борделя. Я лишь хмыкнула, пытаясь оценить, насколько глубоко успели продвинуться Похитители. До самого центра, похоже, они не добрались — скверна здесь чувствовалась ещё не так сильно.       Постояв немного в тени колонны, я решила рискнуть и заглянуть поглубже. К моему удивлению, пока что это место ничем особым не отличалось от верхних уровней, разве что воздух был гуще, а скверна ощущалась почти физически — лёгким давлением на виски. Но никаких призраков, внезапных атак или полчищ гончих разрыва и мертвых хиличурлов.       Напротив, те немногие, что попадались, были вполне живыми и, кажется, ещё более настороженными, чем наверху. Возможно, они чуяли то же, что и я — приближение чего-то не очень хорошего.       Не придумав ничего лучше, я решила устроить себе убежище на одной из старых вагонеток, застрявших на тросах высоко под каменным сводом. Место было почти идеальным: сверху открывался отличный обзор на несколько ярусов, а добраться сюда незаметно было практически невозможно.       Я укрепила старые, скрипучие тросы подручными средствами, выбросила из вагонетки груду мусора и камней, устроив внутри подобие лежанки из свёрнутого плаща и мешковины. Получился вполне сносный ночлег. Огня, конечно, разводить нельзя было, но это уже мелочи. Главное — безопасность. Здесь можно было передохнуть, не опасаясь внезапной проверки или нападения.       С такими мыслями заснуть было бы куда проще… если бы не эти проклятые, навязчивые сны. Они возвращались снова и снова, будто поджидая в самой глубине сознания, стоило только закрыть глаза. Но даже в этом железном гнезде, раскачивающемся под мерный скрип тросов, было спокойнее, чем на твёрдой, но уязвимой земле внизу.       Снова чёрное небо, снова море крови и мёртвых тел, но на этот раз бойня уже закончилась. В центре опустошённого поля, на коленях, сидела девушка в белом платье и горько рыдала. Юноша стоял рядом, терпеливый и незыблемый, как скала, его алые глаза медленно скользили по остаткам разрушения.       На мгновение мне показалось, что его взгляд — острый и всевидящий — задержался на мне. В глубине его зрачков что-то странно блеснуло. Но он лишь мягко помог девушке подняться, что-то тихо сказав ей. Она подняла голову, слабо улыбнулась сквозь слёзы и кивнула. И тогда за её спиной распахнулись два огромных, сияющих крыла. Она взмыла в небо, растворяясь в темноте.       А юноша обернулся. Теперь он смотрел прямо на меня. Его глаза были странными — живыми и мёртвыми одновременно, полными древней печали и чего-то нечеловеческого. — ...не будущее... прошлое... — его голос донёсся до меня едва слышно, будто сквозь толщу воды.       Он указал рукой на небольшой проход в скале — пещеру, из которой начали выходить люди. Они несли факелы, свечи, фонари и шли следом за двумя не менее прекрасными женщинами, чьи силуэты мерцали в темноте. — Тебя не должно здесь быть, — юноша сделал шаг вперёд, и теперь его голос звучал яснее, резче, наполняя пространство вокруг. — Мир не принимает тебя. Он пытается тебя изменить, перемолоть под себя. Хочешь остаться здесь? Хочешь жить? — Хочу, — ответила я без малейших раздумий, глядя прямо в его алые глубины. — Мне нравится здесь больше, чем там, что я называла домом.       Он усмехнулся — горько, но с оттенком странного одобрения. Затем поднял взгляд к небу, и я, повинуясь безмолвному приказу, последовала за ним. Над нами висели три огромные луны, отливавшие призрачным светом. Я ошеломлённо снова посмотрела на него. Он лишь горько улыбнулся и снял с пальца кольцо — золотой ободок с алым, пульсирующим внутренним светом камнем.       Он протянул его мне, но прежде чем я взяла кольцо, его рука стремительно схватила мою запястье и притянула ближе. — Если этот мир не изменит тебя — он убьёт, — его голос стал низким, почти шепотом, полным леденящей истины. — Вернуть тебя обратно — не в его силах. Того, что было «там», уже не будет в живых.       Его глаза снова наполнились грустью, но затем в них вспыхнул лукавый, почти озорной огонёк. — Я тоже не отсюда, — он снова взглянул на лунный триумвират. — Моя родина далеко за пределами этих звёзд. Пока здесь нет оков, пока нет блюстителя… я хочу предложить тебе стать моей семьёй. Прожив здесь большую часть жизни, я понимаю, что вряд ли смогу покинуть этот мир. Как и ты, я хочу здесь остаться. Но правила одни для всех. Нужен якорь. Иначе он выкинет тебя.       Он замолчал, и его глаза вдруг наполнились чистой, немой яростью и каким-то потусторонним, холодным сиянием. — Сломает и выкинет. Пережует и выплюнет, — он сжал кулаки так, что кости затрещали. — Стань моей кровной родственницей. И мы станем якорями друг для друга. Я дам тебе часть своей силы. А ты отдашь мне часть своей Судьбы.       Я посмотрела на кольцо в его ладони, а затем — в его алые глаза, которые теперь казались не хрупкими, а бесконечно древними и могущественными. Отдать часть Судьбы… в мире, где она имеет вес и значение, это не шутки. — Я согласна, — сказала я твёрдо. Других вариантов всё равно не было. — Что нужно сделать?       Его лицо смягчилось, и он тихо усмехнулся. Ловким движением он достал из-за пояса короткий, изящный клинок, снял перчатку и провёл лезвием по собственной ладони. Чёрная, густая кровь упала на землю и с шипением растворилась в ней, будто её поглотил сам камень. Затем он протянул нож мне.       Взяв его, я, не колеблясь, провела лезвием по своей ладони, изо всех сил стараясь не издать ни звука. — Теперь нужно назвать настоящее имя, — сказал он, и его голос приобрёл ритуальную торжественность. — Повторяй за мной.       Он соединил наши окровавленные ладони. Сначала я почувствовала лишь тепло, но оно мгновенно переросло в жгучую, пронизывающую боль, будто наша кровь и сама сущность вступали в реакцию. — Я, Элио, путник далёких звёзд, здесь, под небом этого мира, нашёл свою сестру… — Ольгу, — прошептала я, сжимая его ладонь крепче. — …Ольгу, — повторил он, и в его голосе прозвучала странная нежность. — Я признаю её частью своей семьи. Я разделю с ней имя рода. Я поклянусь ей в верности как сестре, как семье, как своей родной крови. — Я, Ольга, путница далёких звёзд, здесь, под небом этого мира, нашла своего брата Элио. Я признаю его своей семьёй. Я войду в его род и поклянусь ему в верности как брату, как единственной семье и как своей родной крови. — Клятва услышана, — произнёс Элио, не размыкая наших рук. Его глаза в полумраке этого места светились собственным, тёплым рубиновым светом. — По законам моего рода, я должен дать тебе новое имя, ибо ты вошла в него. Это имя станет твоим истинным именем здесь.       На моём запястье, там, где соединялись наши ладони, начал проявляться странный, извилистый чёрный узор. Он быстро оплёл кожу, превратившись в изящный, узорчатый браслет цвета ночи и запёкшейся крови. — Я хочу назвать тебя Вендела, — он снова усмехнулся, и в этой усмешке было что-то защищающее, почти отеческое. — Тебе подойдёт. Кажется, нам пора…       Он разжал ладонь и положил кольцо в мою. Затем внезапно обнял — так крепко, что у меня захватило дух и послышался лёгкий хруст. — Так долго был один, — прошептал он мне в волосы, и в его голосе прозвучала подлинная, древняя тоска. — Даст Судьба — ещё свидимся.       И сон треснул, рассыпался, словно зеркало под ударом. Я едва успела надеть кольцо на указательный палец и встретиться взглядом с алым — таким родным теперь, пусть лишь на мгновение. Эти чувства породил ритуал? Браслет на руке? Или я просто встретила родственную душу, затерянную среди звёзд и миров, как и я сама?...       Я проснулась резко, с ощущением, будто меня выдернули из ледяной воды. Сердце колотилось где-то в горле. Первое, что я увидела в тусклом свете, пробивающемся в вагонетку, — холодный алый блеск на своём пальце. Рубин в кольце отливал тёмным, почти живым огнём.       Вдоль позвоночника стекали струйки ледяного пота, пропитывая ткань рубахи. Ладонь, где был разрез, ныла тупой, глубокой болью, будто рана была нанесена не во сне, а наяву. Я инстинктивно посмотрела на запястье — чёрный узорчатый браслет исчез. Но кольцо осталось. Твёрдое, холодное, неоспоримо реальное. Оно было самым явным, осязаемым доказательством того, что видение не было просто игрой разума. Что-то изменилось.        Вот всегда так, кажется что все идет по плану, да явно не по твоему!       Сверху, сквозь толщу камня, донёсся странный гул — приглушённая возня, сдавленная ругань, затем отчётливый скрежет металла. Я приподнялась и замерла, прислушиваясь. Сердце упало: вниз по тросам и уступам спускались миллелиты. Их фигуры в синих доспехах были видны даже в полумраке, и вид у них был отнюдь не дружелюбный, а скорее решительный и методичный. Чёрт. Когда же Итэр найдёт тех Адептов?       Времени на раздумья не осталось. Я спешно, почти сбрасывая, собрала свои нехитрые пожитки в сумку и рванула прочь, в самую глубь Разлома. Единственный шанс сейчас — уйти как можно дальше и надеяться, что в этих древних, запутанных катакомбах они меня не достанут.       Перевернутый зал с фонтаном... Здесь царила гнетущая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь эхом моих шагов. Воздух был тяжёлым, насыщенным старой пылью и чем-то ещё — ощущением чужого, настороженного присутствия. Но никто не вышел мне навстречу, ничто не шевельнулось в тени арок. Пустота была почти зловещей. Здесь вряд ли меня сразу найдут, — попыталась я успокоить себя, прислоняясь к холодной стене. — Но это лишь вопрос времени. Нужно идти дальше.       Впрочем, забраться в самую глубину мне всё равно было нужно — задание системы никуда не делось. Я опустилась на пол, чтобы перевести дух и хоть немного поесть. После короткого отдыха придётся двигаться снова. Нужно найти этот проклятый Шип, выполнить задание и, наконец, вырваться из этой каменной ловушки.       Перекусив наскоро, я решительно двинулась дальше по тёмным, сырым коридорам, всё глубже погружаясь в нутро Разлома. Вокруг стоял гул — низкий, неровный, будто сама земля стонала. Его сопровождал едва слышный, навязчивый шёпот, словно ветер нёс обрывки чужих разговоров сквозь толщу скал. И мгла. Непроглядная, почти осязаемая, она сгущалась с каждым шагом. Отличное место для воскресной прогулки, — с горькой иронией подумала я.       Чем ниже я спускалась, тем плотнее становилась темнота. И тут — рык. Низкий, глубокий, будто рвущийся из самой глотки камня. Он отражался от стен, множился, нарастая угрозой. Из-за поворота, озарённая слабым сиянием кристаллов, показалась чёрная, бесшёрстная морда. Гончая Разрыва.       Я медленно, плавно начала отступать, не сводя с неё глаз. Вдруг под ногой что-то хрустнуло — мелкий камень, обломок кости. Звук прозвучал в тишине как выстрел. Гончая резко повернула голову. Её светящиеся фиолетовые глаза, лишённые всякой мысли, уставились прямо на меня. Я сделала ещё шаг назад, пятка зацепилась за выступ… и мир опрокинулся.       Я падала. В последнее мгновение перед тем, как тьма поглотила всё, я успела разглядеть пульсирующие, тёмно-фиолетовые края разрыва в самом полу… Это был портал. Чёрт. Кажется, я провалилась в Бездну.