Тёмный пророк

      Падение завершилось оглушающим, ледяным ударом. Вода сомкнулась надо мной, мгновенно вытеснив воздух и свет. Полная, абсолютная темнота. Она не просто окружала — она давила, лишала ориентиров. Моё чувство стихий здесь молчало, будто оглохло. К счастью, инстинкт самосохранения сработал быстрее паники. Я отчаянно загребала, выталкивая тело на поверхность, и с хриплым всхлипом вдохнула спёртый, влажный воздух.       Что делать дальше? Не было ни берега, ни света, ни направления. Только бесконечная, тяжёлая темнота и леденящая вода, пронизывающая до костей. Но холод исходил не только от неё — он висел везде. Словно меч над головой. «Все дороги ведут в Рим», — с горькой решимостью пронеслось в голове. Нужно было просто выбрать направление и двигаться.       Остановка означала верную смерть от переохлаждения или истощения. Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь, и начала плыть. Медленно, размеренно, следя за дыханием и прислушиваясь к своим силам, которые таяли с каждой минутой в этой ледяной, бесконечной тьме.       Я плыла и плыла. Время потеряло смысл, превратившись в бесконечную череду усилий и истощения. Силы то покидали меня, и я просто лежала на воде, безвольно покачиваясь в полной темноте, то возвращались с приливом отчаяния, и я снова начинала грести, пытаясь достичь невидимого берега. В конце концов, я выдохлась окончательно. Сдалась. Просто легла на спину и позволила течению нести меня куда угодно.       Глаза постепенно привыкли к темноте, и я начала различать смутные, едва уловимые силуэты — нагромождения скал, может быть, или просто обманы сознания. Но толку от этого не было. Я закрыла глаза и отдалась течению. Не знаю, сколько прошло — минуты, часы — но вдруг я услышала. Тихое, но настойчивое — шум волн, разбивающихся о твёрдую землю.       Во мне вспыхнула последняя искра. Я повернулась к звуку и начала грести, отчаянно, из последних сил, пока ноги не наткнулись на что-то твёрдое — песок, гальку. Я почти выползла на берег и рухнула на него, дрожа от холода и усталости, ощущая под собой благословенную, неподвижную твердь. Первая мысль была короткой и ясной: Никаких кораблей. Никогда больше.       С трудом поднявшись, я попыталась осмотреться. Чёрный песок, уходящий в темноту, отвесные скалы, и едва заметные, тусклые вкрапления минералов, дававшие призрачное свечение. Чуть поодаль угадывалось небольшое углубление в скале — тесный закуток. Я побрела к нему.       Там, в относительном укрытии, я сбросила с себя промокшую до нитки одежду. Дрожащими руками достала полотенца и начала сушить волосы, затем растирать тело, пытаясь разогнать кровь и прогнать леденящий холод. Из сумки я вытащила банку согревающего масла от ушибов — оно жгло кожу, но приятное тепло тут же разливалось по мышцам. Намазавшись с ног до головы, я переоделась в сухую, тёплую одежду — чёрную рубаху, штаны, сапоги. Цвет был идеальным камуфляжем для этого места. Сверху я накинула длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном и натянула маску, закрывавшую лицо до переносицы. Глаза оставались открытыми — я всегда ненавидела слепые маски, они отнимали обзор.       Затем я достала два пузырька: укрепляющее зелье и отвар от простуды. Стянув быстро маску, выпила оба залпом. Заболеть здесь, в этой чёрной бездне, было бы последним делом. Выйдя из укрытия, я начала делать комплекс упражнений — сперва лёгкую пробежку по чёрному песку, затем приседания, отжимания, снова пробежка. Тело постепенно отогревалось, мышцы наполнялись силой, а сознание — ясностью.       Во время пробежки я заметила в скале ещё одно, более глубокое углубление — узкую щель, куда можно было втиснуться. Идеальное место для короткого привала. Алый кварц, который я когда-то прихватила с Драконьего Хребта, оказался как нельзя кстати.       Разводить костёр здесь было бы безумием, но этот камень, излучал мягкое, согревающее тепло. Я забралась в щель, прижалась спиной к тёплому камню и наконец позволила себе расслабиться, пусть и на несколько мгновений.       Достала из сумки сухой паёк и принялась есть, не спеша, заставляя себя жевать. Затем двумя большими глотками горячего, почти обжигающего вина прогнала остатки внутреннего холода. Готово. Я натянула маску на лицо.       Оставаться здесь, на краю чёрной воды, было нельзя. Нужно было двигаться дальше. Мне просто повезло, что я не наткнулась ни на одного монстра. Возможно, меня выбросило куда-то на окраину Бездны, в её самое забытое захолустье. А может, просто ещё не время. Чёрт его знает.       Я просто пошла вперёд, заставляя себя шагать, хотя каждая мышца ныла от усталости и напряжения. Прислушивалась к каждому шороху, к каждому звуку, но, к счастью, пока что мне никто не попадался на глаза. Разве что странные, полупрозрачные цветы иногда украшали эту вечную тьму своим призрачным сиянием, будто светлячки, застрявшие в камне.       Чёрный песок постепенно сменился твёрдой, неровной скальной породой. Цветов становилось больше, и казалось, что вокруг стало чуть светлее — не от солнца, которого здесь не было и не могло быть, а от их собственного, холодного свечения. Бездна была на удивление… спокойна. И в этом мне несказанно повезло. Если бы здесь появилась орда, можно было бы сразу начинать составлять завещание. Хотя вряд ли его кто-нибудь нашёл бы.       Не знаю, сколько я шла. Периодически приходилось останавливаться, чтобы перевести дух, выпить зелье, проглотить кусок еды. А затем снова в путь — вперёд, сквозь вечный сумрак. Пока впереди не показалось нечто странное. Огромный, полупрозрачный купол, будто мыльный пузырь из тёмного стекла. А над ним — трещина, яркая, как молния, застывшая в небесах. Она зияла, словно разбитое стекло.       Из трещины лился яркий, почти ослепительный свет, озаряя купол и всё под ним. И там, в этом холодном сиянии, росли цветы. Не призрачные, а алые, густого, почти кровяного оттенка, и они тоже светились изнутри. Зрелище было жутким. Мрачным. И необъяснимо притягательным. Пересилив сомнения, я решительно направилась к куполу. Цветы пахли… приятно. Сладковато-пряно, без намёка на гниль или опасность. Они даже не пошевелились, когда я прошла мимо. Удивительно.       В самом центре под куполом оказался каменный пьедестал. А на нём — гроб. Самый настоящий, массивный, чёрный, отполированный до тусклого блеска. — Это тут кого-то похоронили? — невольно спросила я сама себя, и голос прозвучал гулко в звенящей тишине. — Или это кто-то бессмертный решил отдохнуть?       В голове невольно всплыли шутки про вампиров. Однако любопытство оказалось сильнее. Я подошла ближе, осторожно, и упёрлась ладонями в тяжёлую крышку. К моему удивлению, она поддалась легко, почти без усилий, и со скрипом съехала в сторону. — Элио?       Внутри лежал юноша. Он спал. Его грудь мерно поднималась и опускалась в глубоком, неестественном для гроба ритме. Длинные чёрные волосы рассыпались по подушке, черты лица были такими же, как во сне — прекрасными и отстранёнными. Казалось, вот-вот он откроет глаза. Но нет. На его груди, сложив руки, лежал меч — длинный, изящный, с рукоятью, украшенной тем же рубиновым узором, что и моё кольцо. Он напоминал мой собственный.       Я нерешительно протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была ледяной, как мрамор. От неожиданности я дёрнулась, и крышка гроба с грохотом съехала ещё дальше, гулким эхом отразившись от стен купола. Но даже этот шум не разбудил его. — И что же с тобой теперь делать? — прошептала я, облокотившись на край гроба.       И тут же вздрогнула от острой, резкой боли. Ладонь, которую я порезала во сне, снова была рассечена — будто шрам сам собой раскрылся. На запястье снова проступил чёрный узорчатый браслет. Несколько капель тёплой крови сорвались и упали прямо на холодную грудь Элио, растеклись алыми пятнами на чёрной ткани.       Он нахмурился. Слегка, почти незаметно. Он реагирует на мою кровь. Мысль пронеслась с леденящей ясностью. Неужели вампир? Брата-кровососа мне только не хватало. — О чём это ты думаешь? — холодный, низкий, невероятно красивый голос разрезал тишину.       Я вздрогнула и отпрянула. Алые глаза, теперь широко открытые, смотрели прямо на меня — сонные, но уже полностью осознающие. Он медленно поднялся и сел в гробу, как в кресле, окинул беглым взглядом окрестности, а затем перевёл его на меня. В его взгляде читалось лёгкое удивление и… усталая ирония. — Как ты здесь оказалась? — спросил он. — Сложно объяснить в двух словах, — пробормотала я, машинально потирая уже затянувшуюся ладонь. — А ты что тут делаешь? — Сложно рассказать в двух словах, — пропел он в ответ с язвительной интонацией, точь-в-точь повторив мою фразу. Затем протянул руку. — Помоги-ка встать.       Я покорно протянула ему ладонь. Он не взял её, а лишь слегка опёрся, и с лёгкостью, почти невесомо, выскочил из гроба, спрыгнув на чёрную землю рядом со мной. Меч, лежавший у него на груди, он подхватил и, не глядя, швырнул в сторону. Клинок, не долетев до земли, рассыпался чёрными искрами и растворился в воздухе. — И всё же, как ты здесь оказалась? — повторил он, и в его голосе звучало не просто любопытство, а нечто более глубокое — оценка, изучение.       Я вздохнула. Пришлось кратко, очень кратко, изложить суть: погоня, Разлом, падение, портал. Он слушал, не перебивая, лишь слегка прищурив свои алые глаза. Когда я закончила, он тихо хмыкнул. — Да, везёт тебе как утопленнице, — произнёс он, почесывая висок. — Хотя… мне, пожалуй, не лучше. Для тебя ведь с нашей последней встречи прошло всего несколько дней, а для меня… Впрочем, это неважно.       Он задумчиво посмотрел на пульсирующую трещину над куполом, а затем перевёл взгляд обратно на меня. В его глазах что-то изменилось — появился интерес, почти деловой. — Раз уж выдалась такая возможность, почему бы нам не побеседовать? — Он махнул рукой — небрежным, царственным жестом.       И прямо посреди поля алых цветов, под призрачным светом купола, материализовался стол. Простой, тёмного дерева, с резными ножками. И два стула. Он указал на один из них. — Присаживайся.       Я покорно села на предложенный стул, сложив руки на коленях, и стала наблюдать за Элио. Узнать в нём аристократа — было нетрудно. Каждое его движение дышало изяществом и небрежной, врождённой грацией: безупречная осанка, лёгкий, продуманный наклон головы, длинные, тонкие пальцы, которыми он бессознательно перебирал складки своего тёмного одеяния. — Я знаю, как ты попала в Тейват, — начал он, его взгляд был тяжёлым и изучающим. — Меня больше удивляет, как ты смогла выжить до нашей встречи.       Он слегка поморщился, как будто вспоминая что-то неприятное, а затем снова перевёл на меня алый взгляд. — Время в Бездне течёт иначе. А тут, в этом месте, особенно, — его улыбка стала хищной, почти колючей. — Думаю, у меня будет достаточно времени, чтобы как следует натаскать тебя. Всё-таки, если ты помрёшь, лучше мне от этого не станет. Я молча кивнула, обдумывая его слова. — К слову, Элио, — осторожно начала я, стараясь сформулировать вопрос правильно. — Ты ведь не Сошедший? Он снова поморщился, и это выражение на его лице говорило о лёгком раздражении. — Я появился здесь задолго до того, как появились сам термин и понятие, — он пожал плечами, и в этом жесте было что-то от древнего, уставшего от объяснений существа. — Я нахожусь в Тейвате так долго, что уже давно перестал следить за временем. В какой-то момент меня всё же… заметили. Поэтому пришлось срочно перебираться сюда. — Понятно, — тихо сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на море алых цветов под куполом. — Ты пока не чувствуешь никаких изменений в теле? — спросил он, и я снова встретила его пристальный взгляд. — Ощущения? Необычные реакции? — Разве что выносливость стала чуть больше, — пожала я плечами. — Но с учётом последних событий — это скорее естественная адаптация, чем что-то сверхъестественное. — Странно, — он нахмурился, и в его глазах промелькнуло искреннее недоумение. — Смешение нашей крови… это должно было дать тебе доступ к части моей силы. Впрочем, — он отмахнулся, — это неважно. Рано или поздно твой организм перестроится. Это лишь вопрос времени. Он встал, и его тёмный силуэт на мгновение заслонил свет от трещины. — Отдыхай пока. Здесь тебя никто не тронет. Тренировки начнём завтра — надеюсь, суток тебе хватит на восстановление? — в его тоне слышалась лёгкая ирония. — Только постарайся не уходить далеко от купола. В тёмную Бездну я за тобой не полезу.       С этими словами он развернулся и ушёл — не к гробу, а куда-то в сторону, к самому краю светового круга. Там он слегка оттолкнулся от земли и… завис в воздухе, скрестив ноги, словно в медитации. Он просто висел там, неподвижный, будто прислушиваясь к чему-то, что было недоступно моим ушам. Дали отдохнуть — значит, нужно отдыхать, — пронеслось у меня в голове с почти солдатской простотой.       Я достала свой спальник, разложила его недалеко от каменного пьедестала, но не слишком близко. Поела оставшийся паёк, затем набрала побольше алого кварца и сложила его в ногах у спальника — пусть дополнительно греет. Перед сном выпила ещё одну порцию зелья от простуды и укрепляющего эликсира — на всякий случай. А затем, с непривычно чистой, почти пустой головой, провалилась в глубокий, бессонный сон, под призрачный свет купола и мерную тишину этого странного убежища.