Тёмный пророк

      Время текло странно, то ускоряясь, то замедляясь до мучительно тягучего состояния. Я перестала различать дни — под куполом всегда царил один и тот же призрачный полусвет. Элио ещё несколько раз поил меня своей кровью. Привкус у неё был специфичный — густой, металлический, с горьковато-сладким оттенком.       В первый раз меня выворачивало наизнанку. Во второй — тошнота отступила, сменившись онемением. К третьему глотку я перестала чувствовать вкус вовсе. Но в последний раз… Моё поведение испугало меня саму. Когда чёрная, густая влага коснулась языка, я не почувствовала отвращения. Я почувствовала голод. Настоящий, животный, выкручивающий внутренности голод, от которого перехватило дыхание. Элио, кажется, наоборот — развеселился. — Что случилось? Боишься? — спросил он, глядя, как я замерла над его запястьем, на котором медленно, тягуче сочилась алая капля, смешанная с чёрным. — Боюсь… всё выпить, — выдохнула я, и в собственном голосе прозвучала чужая, низкая вибрация. — Вот как? — его улыбка стала шире, мягче и от этого ещё более жуткой. — Пей, не бойся. Я не настолько хрупкий, как ты думаешь.       Его кровь была похожа на… что-то горькое, с терпким, почти приторно-сладким послевкусием. Она не просто утоляла жажду — она заполняла собой пустоты, о существовании которых я даже не подозревала. Я потеряла счёт глоткам. В какой-то момент перестала существовать я, существовал только этот поток, втягивающий меня в себя, как воронка. Но Элио мягко, почти ласково тронул меня за плечо, и я замерла, отрываясь от его запястья.       Я перевела взгляд на его лицо. Оно было расслабленным, чуть бледнее обычного, но на губах застыло выражение лёгкого, почти сонного довольства. Как у кота, который только что хорошо поел. — Ну вот, — он убрал руку, и рана на его запястье почти мгновенно затянулась тонкой серебристой плёнкой. — Совсем скоро ты и вовсе перестанешь быть человеком. Ты уже почти не человек, — он говорил об этом с той же небрежной интонацией, с какой говорят о погоде. — Думаю, ещё несколько месяцев, может, чуть меньше. — И? — спросила я, чувствуя, как на языке всё ещё пульсирует привкус его крови. — Если у тебя ещё остались дела внизу, — он поморщился, словно само упоминание «дел» было для него утомительным, — то советую спуститься. Через неделю, а может, чуть меньше, тебе придётся вернуться обратно. Я продолжу обучать тебя. — Элио. — Я слегка помедлила, собираясь с мыслями. Слова тяжело давались, но решение уже созрело где-то глубоко внутри. — Я хочу изменить будущее.       Он не рассмеялся. Не отмахнулся. Лишь слегка склонил голову, и его алые глаза, обычно полные насмешки, стали вдруг совершенно серьёзными. — Судьба в Тейвате — практически неприкосновенна, — сказал он медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Если ты, конечно, не Сошедший. — В уголках его губ мелькнула тень усмешки, но тут же исчезла. Он внимательно, почти сканирующе всматривался в моё лицо, будто видел там что-то, чего раньше не замечал. — Что ж… Что именно ты хочешь изменить? — Многое, — честно ответила я. — Но сильно менять я ничего не буду. Я не настолько самонадеянна. — Я сделала паузу, собирая разрозненные мысли в единую нить. — Но я хочу многое с тобой обсудить. Он слушал молча. Затем, коротко махнув рукой, материализовал из тени два высоких кресла с резными спинками и тяжело, почти устало рухнул в одно из них. — Хорошо. Рассказывай. — Его голос звучал ровно, но в нём не осталось и следа прежней игривости. — Я выслушаю тебя.       Рассказ получился длинным. Нудным, сбивчивым, с кучей отступлений и повторений. Элио слушал, не перебивая, но его глаза — эти жуткие алые глаза — прожигали меня насквозь. Он впивался вопросами, как клещами, вытягивая каждую недоговорку, каждую недосказанность. Я чувствовала себя подопытным образцом под микроскопом. — Ты точно не бывший следователь? — прищурилась я, пытаясь хоть как-то ослабить его хватку. — Нет, — он оскалился в усмешке, обнажив клыки. — Я хуже. — Он откинулся в кресле, задумчиво глядя куда-то сквозь меня. — Что ж, по итогу мы имеем туманное будущее… — …в котором слышно, как орёт ёжик, — не удержавшись, перебила я, за что тут же получила полный негодования взгляд. — Несколько вариантов твоей смерти и около пяти потенциальных зятьёв, — ехидно, с расстановкой произнёс он, сверкнув белозубой, клыкастой улыбкой. — Почему только пять? — возмутилась я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Пока что пять, — отмахнулся он с видом монарха, раздающего милости. — Возможно, их больше, но по твоим рассказам мне приглянулись только пятеро. И, заметь, только по твоим рассказам. Он подался вперёд, его тон стал серьёзнее. — И да, смертных лучше даже не рассматривай. Ты проживёшь куда дольше любого человека в Тейвате. Если, конечно, выживешь. — Это существенно сужает круг поиска, — парировала я с не меньшим ехидством.       Взгляд Элио стал тяжёлым. Он молчал, переваривая информацию, и казалось, что он просто… застыл. Не дышал, не моргал — только смотрел куда-то внутрь себя, в свои бесконечные, древние мысли. Минута, другая… Наконец он отмер. — В целом, я могу тебе верить, — произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти удивлённая нотка. — Я не чувствую лжи. Да и такая информация… Слишком специфичная, чтобы быть выдумкой. В общем, я тебе верю. Но что ты хочешь от меня? — Помощи, — призналась я честно, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно научиться управлять своей силой. И я хочу освоить иллюзии. По-настоящему. — Покажи мне, — коротко приказал он. Я сосредоточилась. Из сгустка тени, что клубилась у моих ног, я соткала небольшой цветок — нежный, полупрозрачный, с тонкими лепестками. Протянула брату. Он взял его, повертел в длинных пальцах, изучая. — Хм, — протянул он задумчиво. — Запаха нет. Да и в целом видно, что это подделка. Структура неравномерная, контуры плывут. Он сжал цветок, и тот рассыпался искрами. — Что ж, хорошо. Давай потренируемся. Я тоже сотворю иллюзию, — он предупреждающе поднял палец, — но моя сила разительно отличается от твоей. Может, попробуешь создать иллюзию, как я?       Он щёлкнул пальцами. В воздухе, прямо передо мной, материализовался изящный хрустальный бокал, наполненный тёмно-алой жидкостью. — Попробуй.       Я протянула руку. Пальцы коснулись прохладного, влажного стекла. В нос ударил терпкий, сладковатый аромат вина — насыщенный, с нотками вишни и каких-то пряностей. Я покрутила бокал в руке, рассматривая игру света в рубиновой глубине. Всё было идеально. Ни малейшего намёка на фальшь. Я сделала глоток.       По горлу будто огненный шар прокатился, выжигая всё на своём пути. Я закашлялась, чувствуя, как крепчайший алкоголь обжигает пищевод. — Что это?! — выдохнула я, когда смогла говорить. — А, ликёрное вино, — беззаботно ответил Элио. — Крепкое, конечно, но приятное. Из моих личных запасов.       Я промолчала, но внутри себя категорически с ним не согласилась. По сравнению с этой огненной жидкостью, даже яблочный самогон из моего прошлого казался нектаром. Но факт оставался фактом: его иллюзия была настолько реальной, что её можно было попробовать на вкус и обжечься. Моя задача была проста: научиться делать так же.       Элио благодушно согласился мне помочь. Видимо, ему самому было любопытно, на что способна наша кровная связь. Первые дни тренировок были… смиренными. Он ставил передо мной простейшие задачи: кружка, ложка, стул, стол. Я сосредоточенно творила эти предметы из своей силы, и они получались — бледные, полупрозрачные, функциональные, но безжизненные. Элио хмыкал, покусывал губу и требовал повторить.       Но когда я пыталась создать иллюзию так же, как делал это он — используя кровь как катализатор реальности — происходило нечто невообразимое. Моя сила, послушная в обычном режиме, словно сходила с ума. Из смеси моей крови, намерения и нестабильной энергии Бездны рождались… монстры.       Особенно запомнился один шедевр. Я пыталась создать лампу — простую лампу, как у него на столе. Но вместо неё перед нами предстало создание, которое, вибрируя, носилось по кругу. Это была лампочка — обычная электрическая лампочка накаливания, каких в Тейвате отродясь не видели — но вместо устойчивого основания у неё были крысиные лапки. Несколько. Маленьких, шустрых, с коготками, которые противно цокали по деревянному столу. А из верхушки, где должен быть цоколь, рос длинный, пушистый кошачий хвост, которым это существо нервно подёргивало, пока носилось.       Кажется, в тот момент братец испытал настоящий шок. Он замер, провожая взглядом это мечущееся недоразумение, и в его глазах читалась смесь ужаса, восхищения и глубочайшего, почти научного интереса к тому, как вообще такое могло получиться. — Всему виной твоя больная фантазия, — вынес вердикт Элио, с неподдельным, почти научным интересом наблюдая за тем, как моё очередное творение — нечто среднее между табуреткой и медузой — пытается уползти в темноту на своих щупальцах-ножках. — Или просто хаос в голове. Скорее, второе.       Неделя, а может, и больше — время под куполом текло по своим, непонятным мне законам — прошла в бесконечных попытках, ошибках и редких, но ярких успехах. К концу этого срока я уже могла создавать вполне устойчивые, почти реалистичные предметы. Фонари, например, у меня получались особенно хорошо. Они действительно давали свет — тусклый, желтоватый, но свет. Я протягивала руку к иллюзорному пламени и чувствовала тепло. — Думаю, пока что этого достаточно, — Элио благодушно кивнул, разглядывая мой последний фонарь. — Ты готова вернуться наверх? — Да, — выдохнула я с облегчением. — А что для этого нужно сделать? — Ой, ничего серьёзного, — отмахнулся он, и в его голосе мелькнула знакомая, хищная нотка. Улыбка, которой он меня одарил, была почти ласковой. — Всего лишь умереть.       Я не успела ни дёрнуться, ни закричать. Острые, чёрные как сама бездна когти вошли в грудь мягко, почти невесомо. Ожидаемой вспышки боли не было. Только резкое, выкручивающее головокружение, пелена перед глазами и странное чувство падения в бесконечную пустоту. Сквозь шум в ушах пробился его голос — далёкий, словно из другого мира: — Ещё увидимся…       Последним, что запечатлелось в сознании перед тем, как тьма поглотила меня окончательно, была его улыбка. Хищный оскал нечеловеческого существа с алыми глазами. Я знала, что этот образ будет сниться мне в кошмарах вечность.       Тьма была пустой, безмолвной и, как ни странно, безопасной. В ней не было боли, только пронзительный, леденящий холод, пробирающий до самых костей, до самого нутра.       Казалось, он длился бесконечность — пока внезапно, без предупреждения, его не сменил жар. Огненный, невыносимый, будто кто-то решил вскипятить мою кровь прямо в венах. Агония длилась мгновение, но запомнилась на всю жизнь. К счастью, эта пытка продлилась недолго — сознание милосердно отключилось.       Когда я открыла глаза, надо мной простиралось не чёрное небо Бездны, а мягкая лазурь, тронутая розовыми мазками рассвета. Я села, чувствуя, как под пальцами — влажная, пахнущая росой трава. Передо мной прекрасное озеро Лухуа, пленяющая своими красками.       Жаль, что любоваться у меня нет времени. Нужно успеть закончить несколько важных дел. Думаю стоит заглянуть на постоялый двор, а затем двинутся в гавань… Если все пройдет по плану, уже через несколько дней можно будет спокойно вернуться обратно. Так, а как вернутся обратно?