Солнцеловы

Тэн попросил Куна прислать запись того, как он слышит его солнцеловов, и взялся за рисование. Ночь за ночью, каждую свободную минуту в магазинчике, даже утром, когда просыпался от странных снов и больше не мог уснуть, – он рисовал. Он знал каждую ноту, помнил каждый переход мелодии, он скользил карандашом по бумаге, но раз за разом выбрасывал скомканные листы. Музыка будто отказывалась сочетаться с солнцеловами, как бы Тэн ни пытался. Музыка словно отказывалась сочетаться с ним. “Кун, мне нужна твоя помощь”. Тэн сидел за столом в магазине и смотрел на отправленное несколько минут назад сообщение. Солнцелов валялся в стороне, хрустальные бусины были разбросаны, подушечки пальцев саднили от многочасовой тонкой работы. “В чем?” После того дня в студии они не виделись, и Тэн лишь изредка писал о том, что никак не может поймать вдохновение, чтобы нарисовать музыку, которую Куну удалось услышать. Тот же в ответ делился короткими отрывками мелодий, сопровождая их скупыми описаниями. Тэну в подобные моменты хотелось кричать во всю глотку, так как чувство, что они с Куном движутся в одном направлении, его не покидало, вот только это движение, казалось, происходило в разных вселенных и у них просто не было возможности пересечься. Хаотичная бездна Куна, его отрицание любви и Тэн со своими безграничными чувствами, ни в одном из которых не было его собственных, – сломанная музыкальная шкатулка, которую так отчаянно хотелось починить. Ворох эскизов ловцов солнца, сточенные карандаши и сотни разбросанных в порыве отчаяния бусин – Тэн слушал музыку Куна и не мог понять, что же делает не так. Однажды он даже усомнился в своих умениях, но, увидев в новом посетителе его любовь, которой оставалось дождаться каких-то пару месяцев, лишь горько хмыкнул, понимая, что дело тут вовсе не в его якобы иссякшей магии. Тэн хотел найти любовь Куна, он стремился создать солнцелова специально для него, пусть это и стоило бессонных ночей и целой бесконечности навязчивых мыслей. Тэну все еще было интересно. А еще ему было больно. Глядя на Куна, он будто смотрел в зеркало. “Зайду вечером?” “Да”. Коротко ответил Тэн и следующим сообщением написал свой домашний адрес. . Солнцелов у входа в квартиру покачнулся, пропуская гостя внутрь. Тэн заметил, как солнечный зайчик осел на щеке Куна, но, грустно улыбнувшись, молча закрыл за ним дверь. – Вино? – Кун достал из сумки украшенную нарядным бантом бутылку. Тэн засмеялся и покачал головой: – Боюсь, пары бокалов нам будет недостаточно. Кун вытянулся в лице, но Тэн, дружелюбно подмигнув, поманил его за собой. Он провел его в комнату, где на столе были небрежной стопкой сложены карандашные рисунки, на которые падали одинокие блики маленького солнцелова рядом со светящейся лампой. Кун с интересом осмотрелся вокруг и заулыбался: – А как здесь днем? – он кивнул на несколько ловцов солнца у окна, а затем – и на другие: над широкой кроватью, на подоконнике возле балконной двери, на белой этажерке, отделявшей импровизированную гостиную и спальню от кухни, возле зеркальной дверцы шкафа и даже на кухонных тумбах прямо под тусклой лентой подсветки. Тэн вернул улыбку и пожал плечами: – А как ты думаешь? Кун покачал головой и поставил вино на стеклянный журнальный столик, посередине которого красовалось целое сооружение из тонких изломанных неправильными геометрическими фигурами спиц и разного размера хрустальных подвесок. Тэн взглянул на Куна и вдруг ощутил неясный укол, будто тот хотел сказать что-то еще, но так и не решился. – Садись, – он указал ему на одно из цветных кресел и, открыв верхний кухонный шкафчик, достал оттуда два бокала. Тэн включил торшер в виде сложенных друг на друга разноцветных многогранников – и засмеялся, увидев, как распахнулись глаза Куна. – Ты слышишь другие миры через ноты, а я вижу их через свет, – объяснил он и, открыв вино, разлил его по бокалам. Тэн пристально взглянул на Куна. Тот зачарованно смотрел на солнечных зайчиков, что запрыгали по потолку, разбуженные новым источником света. Тэн на мгновение задержал дыхание, безмолвно восхитившись, как блики света опять заиграли на лице Куна. – Помоги мне увидеть твой мир, – вполголоса произнес он и, опустившись в кресло, прикрыл глаза. – Помоги мне увидеть, какой ты на самом деле, потому что мне начинает казаться, – быстро заговорил он, не разрешая себе остановиться и замолчать, иначе то, что жгло его изнутри, так бы и осталось не сказанным, – что я разучился пользоваться своей магией, что я… – Тэн запнулся. – Разучился видеть. Он сидел, зажмурившись, и услышал лишь то, как звякнул поставленный на столик бокал. Кун глубоко вздохнул и тихо хмыкнул: – Для того, чтобы видеть, нужно открыть глаза. Тэн медленно поднял веки и увидел, как Кун улыбается. – Лучше? Тэн не мигая посмотрел на него и отпил из бокала. – Мне, видимо, тоже стоило попросить тебя не смеяться? – холодно спросил он. – Я и не думал смеяться, – Кун покачал головой и аккуратно тронул одну из бусин на фигурке перед ним. Тэн ощутил покалывание в пальцах. Он судорожно вздохнул и, резко поднявшись, отошел к окну. – Ты знаешь, что некоторые люди настолько боятся стать уязвимыми, что не могут признаться в этом даже себе? – неожиданно произнес Кун. – Они просыпаются каждое утро с желанием нести в мир всю свою душу, но при этом не оставляют ничего для себя? Тэн обернулся. Ему вдруг стало страшно. – Ты говоришь, что не можешь меня увидеть, – продолжил Кун и, сделав глоток вина, опустил взгляд. – А ты уверен, что я могу? Тэн сглотнул и бесшумно приблизился к Куну. Солнечные зайчики снова заиграли на его скулах – и Тэн, не успев подумать, что именно делает, дотронулся до его щеки: – Поймал… – одними губами проговорил он и, словно вынырнув из перламутровой глубины, рвано вздохнул. Кун нечитаемо улыбнулся и покачал головой. Тэн не ошибался в том, что они были похожи, однако услышать то, о чем часто думал он сам, отозвалось болезненным, саднящим чувством, которое хотелось запечатать как можно глубже и никогда, никогда в жизни к нему не возвращаться. – А у тебя есть музыка, в которой ты слышишь себя? – прошептал Тэн и плавно опустился на пол перед креслом Куна. Он знал ответ на этот вопрос. – Я не могу себя услышать, – слабо усмехнулся Кун. – А ты? У тебя есть твой солнцелов? Тэн подтянул колени к груди и повел плечами: – Я не могу себя увидеть, – он закрыл глаза и ощутил, как под веками закипают бессильные слезы. Кун невесело хмыкнул и со звоном коснулся бокала Тэна. – Какая ирония, правда? – Но это несправедливо! – вскинулся Тэн. – Ты ведь смог услышать мою вселенную. Почему я не могу увидеть твою? Кун склонил голову и подмигнул: – Услышать твою вселенную не значит услышать тебя самого. Понимание того, что на самом деле тот имеет в виду, обрушилось лавиной. – И что же нам делать? – с неловким смешком поинтересовался Тэн. Кун ухмыльнулся и разлил по бокалам всю бутылку: – Напиться. – И это поможет? – фыркнул Тэн. Кун отрицательно покачал головой и выразительно выгнул бровь: – Нет. Поможет разговор с психотерапевтом. Тэн звонко рассмеялся. – Но что-то мне подсказывает, что нашими разговорами мы сами запросто доведем их до психушки, – добавил Кун, отсалютовал бокалом и, едва не вылив на себя вино, засмеялся тоже.