Где твое гнездо, иволга?

Глаза у папы были смешного цвета – серо-коричневые в крапинку, как шубка Сэра Дэнни, его пса. Только глаза блестели куда ярче, особенно когда он смотрел на мамочку. Илэйна считала такой цвет очень красивым и даже сказала об этом вслух за обедом. Но мамочка поморщилась и ответила, что это цвет обыкновенной грязи. Мамочкины глаза были синими, совсем как искрящиеся камушки в ее нарядных сережках. Конечно, это было куда красивее. Но сразу же после обеда Илэйна нарочно набрала ведерком воды из фонтана, налила ее на клумбу с георгинами и смотрела, как в ней сперва кружатся пузырьки, а потом вода становится густой и тяжелой. Наверное, леди не должна была так делать, но Илэйна тронула ее пальцем – грязь оказалась теплой и приятной на ощупь. Тогда она горстями наскребла ее полное ведерко и разлила по мраморной дорожке, чтобы разглядеть получше. И, конечно, испачкала свое новое шелковое платьице и залила туфельки. Зато окончательно убедилась, что грязь тоже может быть красивой. А как смешно она звучала – «хлюп-хлюп»! Будто причмокивала от удовольствия. Илэйна перевернула ведерко и стукнула по нему лопаткой: «Бам!». А потом топнула ногой по луже: «Плюх!» «Бам, хлюп, плюх!» Это было так весело, что Илэйна совсем забыла, как должна вести себя настоящая леди, и перепачкалась в грязи с головы до ног. Ей всегда нравилось извлекать звуки – и чем те были громче, тем лучше. Хрустальные бокалы, серебряные кубки и медные котлы, крышки от кастрюль, бронзовые каминные решетки и чугунная ограда – они звенели, гремели и пели ей свои песни, и Илэйна радостно подпевала им в ответ. Мамочка наняла для нее учителя вокала и музыки. Илэйна послушно распевала гаммы и мелизмы и пробовала на слух разные инструменты – от клавесина до флейты, чтобы выбрать ТОТ САМЫЙ, но пока звукам нежного тамбурина предпочитала грохот кухонных горшков. Папа смеялся, мама брезгливо поджимала губы, а учитель уверял, что «это пройдет», и что «любовь к музыке окажется сильнее любви к хаосу». Нужно только подождать, когда она чуть-чуть подрастет. Мамочка согласилась подождать, позволяя Илэйне грохотать, чем ей вздумается, но только как можно дальше от ее покоев. Однако той послеобеденной проделкой мамочка была так недовольна, что оставила ее без сладкого на целые райды. А вечером Илэйна играла в прятки с Сэром Дэнни и услышала, как она пожаловалась своей подруге, леди Дуринболд: – Ну что тут поделаешь – порченая кровь! Из получеловека толка не выйдет. Это ужасно, но мне стоит с этим смириться. Мой ребенок – маленький монстр. Хорошо, что мой отец не увидит дня, когда носительница его крови окончательно растопчет наше имя… – Ах, что ты, дорогая, дети часто шалят! – легкомысленно воскликнула та. – Конечно, Илэйналинн – эльфийка только наполовину, зато у нее твои волосы! Такие чудесные, чистое золото. Подумай, полуэльфы быстро растут. Уверена, ты сможешь устроить для нее выгодное замужество. К тому же, близок день, когда ты овдовеешь и заживешь в свое удовольствие! Свобода близка! – Да, ты права. Нужно проявить терпение. И люди действительно считают полукровок красивыми? Такая нелепость. Но я смогу ее пристроить в хорошую и достойную семью… В конце концов, в ней кровь Ларива. Илэйна растерялась. Она многое не поняла, но… Мамочка назвала ее монстром? Она подошла к большому зеркалу в голубой гостиной. Действительно, аккуратно завитые локоны снова растрепались, на локте – ссадина после неудачного приземления с перил, платьице измято. Бедная мамочка! Она снова расстроится. Неясными оставались другие слова. Например – как можно растоптать имя? Ведь это не пудинг из песка и даже не георгин. И Илэйна решительно зашагала в кабинет отца. Он самый умный на свете, он ей все-все объяснит. – Твоя мама – слишком эмоциональная девушка, Лина. И слишком гордая, – тихо сказал папа и почему-то опустил взгляд. – Она порой говорит резкости и часто сердится, но у нее доброе сердце. Ты тоже порой заигрываешься и дергаешь Сэра Дэнни за уши, хотя знаешь, что ему от этого больно. Но он тебя всегда прощает, потому что любит. Вот и ты прости маму. Просто ей… тяжело смириться. Она мечтала, что выйдет замуж за принца, а не за обычного человека. Да еще и торговца. А память эльфов куда как длиннее памяти людей. Для нее это было будто бы вчера. – Но ты тоже ее спас, совсем как принц! – с азартом воскликнула Илэйна. – Я слышала, как про это говорила бабушка. Правда, я не совсем поняла, от кого. – От бедности, – вздохнул папа. – Обычная во Вратах Балдура сделка. Я ей – богатство, она мне – имя своей семьи, Ларива. А вместе с именем – почет и уважение в обществе. – То есть… ты не побеждал дракона? – уточнила Илэйна с некоторым разочарованием. Папа рассмеялся и погладил ее по голове: – Разве что бумажного. Кровожадного дракона по имени «Банкротство». Илэйна успокоилась: – Значит, ты все-таки – герой, а мамочка – прекрасная принцесса. Все в порядке. А кто тогда я? Героем быть весело! Зато принцессы красивые, и их все всегда спасают… Папа обнял ее и прижал к себе: – Лина, золотко, ты – главное мое сокровище, и я всегда буду тебя спасать! От всех драконов и от всех врагов. Она доверчиво потерлась лбом о его колючую щеку. Было ли в мире место надежнее его крепких объятий?