Вечер обещал быть томным

— Волнуешься? — осторожно спросил Кенши, заходя на кухню в ночь перед вылетом в Китай. Потому что, где ещё странный китайский монах будет снимать свой фильм? — С чего ты взял? — саркастично усмехнулся Джонни, оперевшись задом на кухонный гарнитур, покачивая бокалом с виски. Почти растаявший лёд уже даже не постукивал о стенки стакана, отвлекая внимание. Кенши нахмурился, подошёл ближе. Снова босиком, как будто не знал, что его беззащитные мизинцы выключают у Джонни оставшиеся мозги. — Ну... ты давно не пил, — аккуратно заметил он. Джонни опустил голову и посмотрел в бокал. Последний раз он так надрался в тот вечер. Вечер, который не уходил из головы, возвращаясь с новыми, смутными воспоминаниями. Их было так много, что Джонни уже не помнил, что из этого случилось на самом деле, а что приснилось. — Кейдж, — почему-то шёпотом позвал Кенши. Моргнув, Джонни почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Мурашки пробежались вверх по плечам, ошпарили лопатки и спину, спустились к пояснице. Кенши подошёл так близко, что можно было коснуться его при желании... — Кейдж, тебе уже хватит, — решил Кенши, протягивая руку, чтобы забрать бокал с виски. Но прежде чем его пальцы дотронулись до влажного стекла, Джонни, почти не участвуя головой в происходящем, выронил стакан, перехватил его руку, дёрнул на себя, развернувшись и прижал Кенши к холодильнику. — Уф! Какого..?! — возмутился тот, под звон разбитого стекла, но Джонни на расстоянии дыхания заставил его позабыть все слова. Они замерли напротив друг друга. Джонни крепко держал запястья Кенши, прижимаясь всем телом от коленей до груди, и тяжело дышал, опаляя его губы. Кто из них качнулся навстречу другому, Джонни не понял. Просто в глазах вдруг потемнело, а во рту оказался чужой, горячий язык. Джонни толкнул его своим, скользнул вперёд, лаская и посасывая, наклоняя голову, чтобы обоим стало удобнее. Со знакомой страстью, Кенши целовал его в ответ, зарывшись пальцами в волосы Джонни, царапая затылок и плечи сквозь рубашку. Джонни глухо застонал, зажмурившись сильнее, впервые ощущая на себе агрессивную ласку этих рук. Рук, на которых он тоже периодически зависал, исподтишка стараясь рассмотреть татуировки, обвивающие длинные пальцы. Рук, которыми Кенши, казалось, хотел облапать всё его тело, куда мог дотянуться. Он скользил по спине Джонни, по бокам, груди и поднимался обратно к шее, лаская скулы. Подчиняясь мозолистым ладоням, Джонни с пошлым чмоком оторвался от губ Кенши, всё ещё не смея открыть глаза. Уткнувшись лбом в лоб своего самурая, он вдыхал общий воздух, стараясь насытиться ароматом чужого одеколона вперемешку с запахом пота. — Никогда бы не подумал... что Джонни Кейджу... нужен алкоголь для храбрости, — пробормотал Кенши, облизывая губы, баюкая в ладонях лицо Джонни. Стиснув зубы, Джонни боднул его лбом, а затем открыл глаза. — Дело не в этом. Я просто... — реальность постепенно накатывала на трезвеющий разум миллионами мыслей и переживаний. Джонни с трудом отстранился. Сначала убрал голову, потом отошёл на шаг. Лишь его руки остались на поясе Кенши, прижимая его к холодильнику. — Я не хочу принуждать тебя, — выдохнул Джонни. — А алкоголь помогал об этом не думать. — С чего ты взял, что ты принуждаешь? — нахмурившись спросил Кенши. — Джонни! Но Джонни уже нашёл в себе силы, оторвать руки от горячего тела и отступить. — Нужно выспаться перед самолётом, доброй ночи, Кенши! — почти крикнул он из гостиной, сбегая на второй этаж. Чтобы до утра проваляться в своей постели, бездумно наблюдая за постепенно светлеющим потолком.

***

Весь полёт Джонни прятался в углу своего частного самолёта, страдая похмельем и слушая подкаст о работе режиссёра. Он не избегал Кенши. Просто был немного занят. Стюардессы, явно непривыкшие к тихому Джонни Кейджу, то и дело предлагали ему виски, шампанское, коктейли, соки, воду... На воду Джонни согласился, а вот Кенши в приступе какого-то позерства взял коктейль и теперь потягивал его, то и дело кидая на Джонни тяжёлые взгляды со своего места в другом конце самолёта. Вид хмурого самурая в строгом деловом костюме, который пьёт через длинную неоново-жёлтую трубочку дикую алкогольную смесь из разноцветного стакана с зонтиком, вызывал у Джонни почти истерический смех, но он стоически сдерживался, притворяясь что очень увлечён своим подкастом. До тех пор, пока Кенши не сдался, повернувшись к окну. Вот тогда, профессиональным движением папарацци, Джонни быстро выхватил телефон, сделал несколько фото и уже через секунду снова сидел уткнувшись в ноутбук. Кенши даже ухом не повёл, наблюдая за облаками, которые, очевидно, были интереснее того, что творилось в самолёте. Чувствуя, будто украл три миллиона долларов, Джонни некоторое время сидел неподвижно, оценивая обстановку, а потом, как ни в чем не бывало, снова потянулся к телефону. «Установить новое изображение как обои?» Да. Определённо. Совершенно точно.

***

В Китае их встретил Лю Кан, сияющий словно начищенный цент. Джонни так и не понял, этот парень всегда был счастливым, или просто фильм стал для него чем-то вроде сбывшейся мечты. В любом случае Лю Кан арендовал им транспорт и пока они ехали к монастырю, в котором должны были проходить съёмки, увлечённо рассказывал истории этого места: легенды о древних турнирах, битвах и наëмниках Лин Куэй, от которых осталось лишь пара человек, когда храм сожгли кочевники. Кинув взгляд на Кенши, Джонни постарался сменить тему, отвлекая Лю Кана вопросами о сценарии. До конца поездки больше никто не говорил о старых, вымерших кланах.

***

Монастырь оказался почти развалившейся грудой камней, без крыши. Но зато сохранившиеся кое-где монументальные стены создавали внушительный лабиринт, удобный для съемок. А ещё здесь не было отеля или другого жилья с водопроводом. — Я хотел, чтобы команда прониклась духом времени, почувствовала лишения на себе, и тогда мы сможем передать эту атмосферу на экран, — вдохновлённо вещал Лю Кан, помогая доставать аппаратуру из багажников. — Вы могли бы нас об этом предупредить! — возмутился Кенши, быстро оглянувшись на Джонни. — Некоторые из нас не готовы жить в палатке. — Эй, эй, постой-ка! — тут-же вмешался Джонни. — Я могу жить в палатке. Кенши фыркнул, приподняв бровь, сложив руки на груди. В ответ Джонни расправил плечи, впервые за последние пару дней выдерживая его взгляд. Лю Кан вежливо подождал, пока они переиграют друг друга в гляделки, но почти сразу сдался. — Если необходимо, здесь недалеко есть деревня фермеров... — Нет, — отрезал Джонни, отвернувшись от Кенши. — Кто бы, что не думал, я могу выдержать поход. Я Джонни, мать его, Кейдж. — И тебе не нужно ничего мне доказывать, — миролюбиво ответил Лю Кан. — Я и так знаю, что Вы способны на многое, мистер Кейдж. Бросив на Кенши взгляд «Я же говорил», Джонни снова повернулся к Лю Кану. — Отлично, так где у нас будет лагерь?

***

Походные условия, как и ожидал Джонни, прекрасно очистили его голову. Вообще, именно за это он любил съёмки. Когда у тебя есть конкретная задача и нет постороннего инфошума, жизнь становится в разы проще. Не нужно думать о юристах, разводе, о том, что ты практически изнасиловал постороннего человека, когда был пьян... Нужно думать лишь о том, где достать чистой воды и куда разместить костёр, чтобы пламя не перекинулось на лагерь. Хотя были и минусы. В первую же ночь, Джонни понял, почему остальная команда разделилась по два-три, а то и четыре человека в палатку. Ветер, гуляющий в степи, продувал насквозь, не смотря на то, что лагерь стоял прямо у подножия храма, защищённый его стенами. От портативного обогревателя в палатке, конечно, был толк, но это не сравнить с теплом человека, в соседнем спальном мешке, к которому можно было прижаться всем телом и уютно спать до утра. Судя по хмурому, замёрзшему Кенши, попавшемуся Джонни навстречу следующим утром, самурай пришёл к схожим выводам, но упрямо молчал, вздëрнув нос. Джонни не мог понять в какой момент они оба начали вести себя как придурки. — Будет лучше спать в одной палатке, — без предисловий сказал он, помогая дующемуся Кенши натягивать тент над техникой. — О, ты решил прекратить меня избегать, — хмыкнул тот, не поворачивая головы. — Я не избегал тебя, — Джонни завязал последний узел и дёрнул карабин, проверяя надёжность. — Просто был занят. Ветер ударил в тент, но сорвать его не смог. — И часто твои отговорки срабатывают с другими людьми? — безразлично спросил Кенши, осматривая лагерь, в поисках того, кому нужна помощь. Джонни торопливо схватил его за локоть, поворачивая к себе, прежде чем Кенши тоже сошлется на занятость и сбежит. — Кенши. Вздернув бровь, тот внимательно посмотрел на руку Джонни, всё ещё сжимающую его локоть, а затем медленно поднял тёмные глаза на самого Джонни. — Что? — Я... хочу извиниться, — слова застряли в горле, вынуждая Джонни почти выталкивать их из себя. — Я не должен был... — целовать тебя без разрешения, — игнорировать тебя. Это было глупо с моей стороны. Несколько долгих минут Кенши молчал, разглядывая лицо виноватого Джонни. Разговор о ночи перед вылетом стоял перед ними грёбаным слоном, и они оба старались сделать вид, будто его не существует. — Ладно, — в конце концов выдохнул Кенши. — Лю Кан всё равно сказал, что им нужна лишняя палатка. Отпусти меня. — Зачем? — тут же вскинулся Джонни. Глубоко вздохнув, Кенши посмотрел на него, как на ребёнка. — Чтобы я смог перенести свои вещи в твою палатку, — терпеливо ответил он. — А, ну, да, конечно, — усмехнулся Джонни и нехотя выпустил его тёплую руку. Кенши твёрдо кивнул, после чего ушёл, растворившись в толпе снующих туда-сюда людей. Где-то в кишках Джонни свернулся узел то ли предвкушения, то ли нехорошего предчувствия. Жить в одной палатке с Кенши... Чëрт.