How to get back to the basics

Изуку чувствовал, как он задыхается. Тихое, задушенное «нет», сорвавшееся с губ, потонуло в грохоте сердца, в заложенных ушах и учащённом дыхании. Изуку прижался к стене спиной и ладонями, когда Шото, сняв маску с обезображенного лица, до неприятного счастливо улыбнулся и стремительно приблизился к нему. — Изуку, — выдохнул принц Шото и вскинул руку к лицу бывшего друга, но тот отпрянул и отвернулся в попытке избежать прикосновения. — Изуку, что же ты... Это правда ты? Что же это я, и правда ты. Вот только... — Шото прервал свой лепет и взял Изуку за плечи, вытянув руки и осматривая его с головы до ног. — Ты подрос за эти полгода. Молодого дракона затошнило от сожаления в тоне бывшего друга, его губы скривились в гримасе брезгливости и отвращения к человеку, что каким-то образом когда-то заслуживал зваться его лучшим и единственным другом. А теперь же что? Он сбежал из империи, чтобы затащить его в закоулок и выразить свои сожаления о его взрослении? Грязный ублюдок. Но не суждено было выразить Изуку свои мысли в этот момент. Липкий, сковывающий страх, порождённый старым, гнусным поступком принца, медленно полз по позвоночнику вниз. Он заставлял оставаться на месте с неприглядной гримасой на устах и отвёрнутым лицом, опутывал конечности и оборачивался вокруг горла и языка. Спазм схватил нутро Изуку, что тому удалось лишь сухо сглотнуть. Глядя на застывшее выражение лица бывшего друга, Шото вздохнул. Его руки опустились вдоль его тела плетьми, а взгляд искал что-то на лице Изуку, в его позе. Пока Изуку стоял перед ним в оцепенении, но не сводя напряжённых глаз, принц без стеснения его оглядывал. «Действительно, взрослеет», – не без сожаления подумалось Шото, когда тот отступил на шаг назад. Но не стал принц имперский отказываться от своего дела. Вместо этого он полез одной рукой в карман, а после бросил на камёнку то, что достал оттуда. Изуку невольно вздрогнул, когда из-под руки Шото выросла полупрозрачная стена, лишь слегка отливающая радужными цветами. Горло Изуку сжалось, когда он чуть сдвинулся и увидел камни, из которых выросла стена. Нет. Не стена — барьер. Шото проследил за его взглядом и чуть улыбнулся, протянул руку и прислонил ладонь к барьеру. От его прикосновений по поверхности прошла едва заметная радужная рябь. Послышался шорох, когда принц Шото отошёл от барьера и снова устремился к Изуку. — Не подходи ко мне, — сумел процедить Изуку севшим голосом, когда его горло снова протестующе сжалось. Он видел, как потемнел взгляд Шото, как напряглась его челюсть и сжались пальцы в кулаки. Интонация и прозрачный страх ему не нравились. Изуку заставил своё тело двигаться, его пятки зашархали по камням, но больно было почти физически. Медленно и сквозь дрожь молодой дракон старался пододвинуться к камням под барьером, дабы сбить их. Он хотел убежать подальше от своего живого кошмара. Хотел запрыгнуть на Коту и улететь, хотел укрыться под крылом у Кацуки. Потому что не смог бы бороться против бывшего лучшего друга, что уже предал его когда-то и смог подмять под себя. Надо бежать и больше не возвращаться в Благоземье. Если имперцы могут без проблем сюда проникнуть, то ноги Изуку здесь и не будет больше. Но с другой стороны, этот город — независимый от империи или какого-то другого государства. Это приют для отвергнутых и обиженных существ. Так как же так вышло, что имперец не был обнаружен? Принц проследил за попытками Изуку пяткой сбить руны, и неприятная улыбка растянула его отмеченные губы. — Они зачарованны, — сказал Шото так, будто сообщал обыденность. — Лишь я могу к ним прикасаться. Хорошие камни, дабы мы могли поговорить без лишнего внимания, и магии не требуют. Изуку сглотнул ком в горле и стиснул кулаки, пытаясь скрыть дрожь в руках. Он чувствовал, как новая волна паники медленно поднимается от пупка к горлу, готовая в любой миг захлестнуть его с головой. Но Изуку не позволял этому случиться, цепляясь за тёплый комок в груди, что отдавал смутным беспокойством в этот самый момент. Он чувствовал связь с Котой даже сквозь этот барьер, из-за которого все люди и прочие существа просто проходили мимо этого проулка, и это заставляло парня оставаться в трезвом уме здесь и сейчас. Даже если его грудь вздымается слишком часто, а руки трясутся за его спиной. — Нам не о чем разговаривать, — выдавил из себя Изуку, не сводя взгляда с Шото, чтобы не пропустить ни единого его действия. — Ошибаешься. Мы не виделись полгода, а ты вот так прогоняешь меня? Ты пропал, и тебя в империи считают погибшим, в твоей карете была только твоя кровь. Я полгода искал тебя, Изуку, не внимал наказам отца. Не поступай так со мной, пожалуйста. — Шутишь? — Изуку поморщился и вздёрнул верхнюю губу, и его голос, наконец, прекратил сипеть. — Даже если бы я не был мёртв для вас, ты бы не увидел меня более, — он напрягся, когда Шото слабо дёрнулся к нему. — Не вини меня в этом, у тебя нет такого права. Лицо имперского принца исказилось в виноватой гримасе, что не нашло отклика в душе Изуку. Ему было противно и больно; за внутренним взором, как назло, замелькали воспоминания о той самой ночи после приёма во дворце, что казались такими свежими даже спустя столько времени. Изуку обнял себя руками, впившись когтями в накидку на клечах, пытаясь прогнать с себя фантомные прикосновения, когда Шото снова подошёл к нему. — Я виноват, мне не стоило принуждать тебя ни к чему, я поспешил и всё испортил, — забормотал Шото словно в бреду, наклоняясь близко к лицу Изуку и трогая, трогая, трогая его за руки, плечи, волосы, лицо, напрочь игнорируя явную неприязнь в позе и лице парня. — Я исправлюсь, Изуку, даю слово. Ты только вернись со мной, давай уедем домой. Сменишь свои одежды на нечто менее одичалое, и твои мать с отцом будут рады тебя видеть. Дыхание Изуку снова сбилось, когда Шото упомянул его человеческих родителей. Ему вспомнились строгие наказы отца и требования соответствовать герцогскому дому, жёсткие тренировки и кабинет, обставленный дорогой мебелью. Но в то же время на плечах, помимо липкого прикосновения принца, вспыхнули воспоминанием тёплые касания матери, когда та поправляла его одежды или утешительно касалась, сопровождая действия свои любящим взглядом и приятными словами. Ему так хотелось снова оказаться в объятиях матери или на тренировке с отцом. Хотелось вдруг проснуться утром и осознать, что всё это было сном, странным и чудесным. Что не было бала, предательства, боли и сломанной кареты. Что не было Кацуки и остальных... Нет. В груди снова шевельнулась связь, толкнув Изуку изнутри. Он встряхнул головой, и сквозь завесу его волос мимолётно блеснуло красным. Изуку отпрянул от рук Шото и снова прижался спиной к стене здания, в то время как его взгляд приковал к себе перстень с крупным красным камнем. Странный, зловонный запах вдруг забился дракону в нос, что тому захотелось закашляться. Сердце Изуку снова ударило сильнее, когда Шото с шипением подался к нему и снова протянул руки к лицу. Нет, не к лицу — к голове. Это дурно пахнущее кольцо на его пальце точно было одним из артефактов, и оно явно влияло на мысли. — Изуку, давай вернёмся, пожалуйста, — протянул принц, будто успокаивает испуганное животное. И в какой-то степени так оно и есть, однако на этот раз Изуку отказывается слушать что-либо. Молодой дракон рванул вперёд, оскалив клыки и зашипев, вскинул руки, тем самым прервав полубредовый шёпот человека перед собой, и со всей силы толкнул того в грудь. Шото с треском влетел в противоположную стену, отчего его капюшон сполз на плечи, явив дневному свету двухцветные волосы и лицо. Длинные розовые шрамы искривились змеями от выражения, налипшего на лицо принца, но Изуку было всё равно. Тёплый комок в груди говорил, что Кота где-то рядом и он обеспокоен, а в ушах слышен стрекот и рёв. С их стороны быдо видно, что существа и люди за барьером вдруг засуетились. Вдруг со здания с грохотом спустился Кота, чем распугал народ вокруг, и заметался около переулка. Он стрекотал и ревел, звал и переживал, и от этого сердце Изуку сжалось будто в тисках. Сделав выпад в сторону обескураженного принца, Изуку схватил его за грудки и, приложив больше силы, чем требуется, швырнул в сторону рунных камней. Болезненно простонав, Шото прошёлся по камню, едва не вспахав его носом. Пахло кровью от его ободранных ладоней, но Изуку было это безразлично. Рунные камни оказались сбиты, и полупрозрачный барьер пал. Звуки, до этого бывшие приглушёнными, обрушились на чувствительные уши молодого дракона, но тот не позволил себе оставаться на месте. Перепрыгнув через Шото, не обращая внимания на его стенания, Изуку рванул из переулка. Едва не споткнувшись, Изуку взмахнул руками, но вдруг в поле его зрения возникла знакомая красная мантия, а в воздухе появился запах жжёных сладостей. Не было сил и желания у Изуку затормозить, поэтому он влетел в Кацуки, заставив того шагнуть назад. Большая сумка, которую наполнили снадобьями, соскользнула с его плеча на локоть, оттянув мантию в одну сторону. Многочисленные ожерелья впились в лицо Изуку, но тот не постарался отодвинуться, просто оперевшись. — Каччан, — почти проскулил Изуку в горячую кожу обескураженного наставника. — Давай полетим домой. За спиной послышался шорох вперемешку с приглушёнными ругательствами, когда имперский принц всё же поднялся на ноги. Грудь под щекой Изуку вдруг крупно завибрировала от глубокого, угрожающего рычания старшего дракона. Большая рука сжала плечо Изуку, заставив того на миг напрячься, но тот тут же выдохнул и расслабился в надёжных объятиях. — Императорский щенок, — пророкотал Кацуки и отодвинул Изуку в сторону от себя. Не теряя времени, Изуку прижался к ожидающему его Коте, обхватив его за шею и потёршись щекой о тёплую чешую. — Грязный дракон, — в ответ послышалось от принца, хотя тот и не знает драконьего языка, а следом за словами и скрежет вынутого меча. Всё это время у Шото при себе было оружие под всеми этими неприглядными тряпками? Развернувшаяся сцена привлекла много внимания, и Изуку заметил, что в их сторону надвигаются крепкие мужчины и женщины во главе с той самой высокой леди, с которой ему довелось говорить ранее. Не успел Изуку предупредить Кацуки, как тот уже, оскалившись, отступил, не успев даже вступить в схватку. Но от него шёл такой жар, что Изуку знал: его наставник на грани превращения прямо посреди узкой улочки. Младший дракон благодарил Всевышнего, что ничего не успело произойти. Не убирая одной руки с шеи своей амфиптеры, Изуку потянулся дрожащей рукой к мантии наставника и слегка дёрнул плотную ткань. Кацуки тут же обратил на него внимание и развернулся. Подошедшие мужчины и женщины рассредоточились вокруг вооружённого принца, у кого-то в руках даже была верёвка. Шото это не понравилось, и тот попытался сбежать, но ничего не вышло. Широко раскрытыми глазами Изуку наблюдал, как его бывшего друга, принца империи и, как итог, отвратительного человека, связывают по рукам и ногам, пока тот мечется из стороны в сторону с отнюдь не монаршими криками. — Мы отправим человека на родину, вы можете лететь, — решительно заявил один из прибывших на шум, и драконы не стали с этим спорить. — Кольцо с красным камнем! — вдруг воскликнул Изуку. На непонимающие взгляды он прокашлялся и прояснил: — Его кольцо с красным камнем дурманит разум. От него нужно избавиться. — Сделаем, — кивнул мужчина, а следом потерял к двум драконам всякий интерес. Подняв взгляд на лицо Кацуки, Изуку прочитал в его алых глазах жажду крови, но больше всего на свете ему хотелось вернуться в деревню. Поэтому младший дракон ухватился за ремень сумки, так и висевшей на локте Кацуки, и потянул к себе. Кацуки пришлось оторвать сверлящий взгляд со связанного принца. Выдохнув носом дым, вожий сын велел Изуку взобраться на Коту и взлететь первым. Кацуки догонит. Потому что узкая улица — не место для оборота в исполинского зверя.