Между жизнью и смертью

      Кромешная тьма заполнила, казалось, не только пустоту пространства, но и самого Тэхёна. «Так вот как выглядит жизнь после смерти», — подумал Ким.       Он сильно зажмурил глаза, чтобы, открыв их, хоть что-то увидеть, но попытки не увенчались успехом. — Темнота и пустота — вот что ожидает нас после смерти, — проговорил себе под нос. — Ты не мёртв, — ответила пустота.       Тэхён, не ожидавший услышать в темноте ни звука, перепуганно разинул рот и схватился за сердце. «Оно бьётся! — осознал Тэхён. — Как это возможно?»       Он не мог быть живым. Он выпил целую упаковку снотворных. Он точно умер. Так почему его сердце продолжало биться?       Щелчок пальцами прозвучал в тишине, и темнота пространства озарилась тёплым, неярким светом, позволяя увидеть, где он находится. Тэхён был в видеопрокате. Вдоль длинных стен тянулись огромные полки с миллионами видеокассет. Они были везде: некоторые лежали на полу, некоторые парили в воздухе. Ким хотел разглядеть место получше, потому зашагал вдоль стены. Старые видеокассеты возвращали его в детство, к бабушке. На таких кассетах ему включали мультфильмы или записанные в младенчестве моменты на старую камеру, видеоматериал с которой переносили на большие кассеты, которые позже вставляли в видеомагнитофон.       Тэхён провёл пальцем по кассетам и почувствовал острый укол ностальгии. Бабушки давно не стало, дом её продали, видеокассеты уничтожили… Он не раз хотел вернуться в бабушкин дом, но это оказалось невозможным. Заработав неплохую сумму, Ким попытался выкупить его, но новые владельцы отказались продавать. Всё, что осталось от детства, — редкие фото и воспоминания.       Тэхён дошёл до конца стеллажа и замер, не в силах сдвинуться с места. Перед ним стояла бабушка, такая, какой он её помнил: невысокая, полноватая женщина с седыми волосами и глубокими морщинами. Она тепло улыбалась, рассматривая высокого, уставшего парня, и молчала, дожидаясь первого шага от внука. Тэхён, опомнившись, не сдержал слёз и бросился её обнимать. — Я так рад тебя видеть, — надрывно плача, освобождая заблокированные эмоции, проговорил Ким. — Мне тебя так не хватало. Я безумно сильно скучал, — сжимая женщину сильнее в руках, произнёс он. — Всё хорошо, внучок, — успокаивала его бабушка, поглаживая по спине. — Всё обязательно будет хорошо.       Хватка ослабла, и Тэхён выпустил бабушку из объятий, позволяя ей стереть покатившиеся слёзы. — Помнишь, что я повторяла тебе, когда что-то болело или было грустно? — продолжая стирать катившиеся слёзы, тепло спросила женщина. — Всё проходит, и это пройдёт.       Тиша на мгновение воцарилась в прокате, и Тэхён вновь услышал собственное сердце. — Я не умер? — Нет. — Женщина положила руку на место пульсирующего сердца. — Ты жив. Точнее, — заглянув в глаза внуку, та исправила себя, — ты между жизнью и смертью. Твоё сердце бьётся, пока ты борешься за жизнь. Если желание жить будет уходить, сердцебиение будет замедляться, а часовая стрелка, — указала на настенные часы, которые пробили полночь, — сдвинется с места и пробьёт минуту после полуночи. — Но я не борюсь за жизнь… — глухо произнёс Тэхён. — Ты врёшь себе, ТэТэ, — с улыбкой произнесла бабушка. — Прямо как в детстве, когда разбивал колени и убеждал себя, что тебе не больно. Ты в этом видеопрокате — между жизнью и смертью — именно потому, что врёшь себе. Ты хочешь жить. Есть то, что тебя держит. Есть то, ради чего ты хочешь жить. Здесь, — она обвела рукой стеллажи, — у тебя есть возможность выбрать любую жизнь, которая придётся по душе, и остаться в ней. — А что будет со мной в моей реальной жизни? — Твоё сердце в реальной жизни остановится. — Скажи, я же брежу? — горько усмехнулся Тэхён. — Этого не может быть! Это просто галлюцинации и бред от таблеток! Верно?! — едва не кричал Ким. — Как бы там ни было, кто-то или что-то даёт тебе второй шанс на жизнь. — Что, если я не хочу?! — Ты хочешь, — спокойно отозвалась бабушка. — Иначе ни меня, ни тебя, ни видеопроката здесь бы не было. Мы — твоя проекция. Мы существуем, потому что в своём подсознании ты искренне желаешь жить. — Когда это закончится? — Когда ты этого искренне пожелаешь. — Что это значит? — подуспокоившись, спросил Тэхён.       Отсюда есть выход — уже хорошо.       Бабушка отступила от него на шаг и направилась вдоль одного из стеллажей. Она вела кончиком пальца по рёбрам кассет, но, дойдя до серединны, остановилась и вытащила одну из сотни одинаковых. — Это значит, что тебе нужно отыскать среди всех существующих вариантов своей жизни ту, в которой ты останешься проживать свои дни. Каждая кассета — это новая жизнь. Все они разные. В какой-то ты выдающийся спортсмен, в какой-то учитель, в какой-то фермер. Тебя окружают другие люди, другая реальность, всё меняется от даже, казалось бы, незначительной вещи. Не выпил утром кофе — и вот тебя уже вызывается пригласить на ужин прекрасный молодой человек. Застрял в пробке — избежал автокатастрофы. Заблудился в людных улицах Сеула — нашёл брошенную девочку, которая стала твоей приёмной дочерью. Понимаешь, насколько разные жизни ты проживаешь в этих видеокассетах?       Кассеты внезапно задвигались: они летали над головой и перемешивались с другими, идентичными друг другу. Не было видно механизма, с помощью которого это происходило, не слышалось ни звука, ни одна видеокассета не свалилась на пол. Все они двигались с разной скоростью, но ни одна не перемещалась быстро. — Что происходит? — недоумевал Ким.       Бабушка подошла к нему и аккуратно взяла его ладонь в свои руки. — Пора начинать, милый. — Начинать что? — Тэхён перевёл недоумённый взгляд с летающих кассет на бабушку. — Искать тебе подходящую жизнь. Эти кассеты — порталы в другие миры, в которых ты выбирал иначе, принимал другие решения. Хочешь сделать что-то иначе? — Да, абсолютно всё, — с надеждой бросил Ким. — Если поступить иначе в чём-то одном, зачастую это и значит изменить всё. «Это не может быть взаправду», — подумал Тэхён. — Это взаправду, Ким Тэхён, — читая мысли внука, ответила бабушка. — Но это не та реальность, которую ты понимаешь. Не жизнь, не смерть — это междумирье. Это видеопрокат. — Женщина схватила серую кассету. — Это единственная кассета, которая отличается от остальных. — Почему? — поинтересовался Ким, перехватив предмет. Кассета, казалось, весила тонну — странно, что бабушка с лёгкостью держала её. — Почему она такая тяжёлая? — На этой кассете записаны все твои сожаления. Она источник твоих проблем и одновременно ответ на них.       Тэхён завертел кассету в руках и обнаружил надпись мелким шрифтом «Сожаления». В голове пронеслись только главные сожаления, которые он мог вспомнить, но вряд ли они бы весили столько. Хорошо бы вспомнить всё, о чём он сожалеет.       Тэхён снял обложку с кассеты и направился к видеомагнитофону. Ничего хорошего он там не увидит, оттого тянуть смысла не было — он быстро вставил кассету в проигрыватель. На экране старенького телевизора замелькали самые различные вариации, начиная от «Я жалею, что не выпил утром кофе» до «Я жалею, что я тот, кто я есть».       Было много повторяющихся сожалений: «Я жалею, что не смог защитить», «Я жалею, что подписал контракт», «Я жалею, что я известный», «Я сожалею, что поддался страху», «Я сожалею, что мне приходится многое скрывать от Чонгука», «Я жалею, что не сделал Чонгука счастливым», «Я сожалею, что не научился быть счастливым», «Я жалею, что не нашёл способа разорвать тот злосчастный контракт», «Я сожалею, что не сделал наше будущее прекрасным»…       С рождения Тэхёна фразы мелькали в хронологическом порядке. Там было и «Я сожалею, что сунул пальцы в розетку», и «Я жалею, что не создал для нас счастливой истории».       Чонгук…       Чонгук боялся любить, потому что это больно, но научился. Рассел писал: «Бояться любви — значит бояться жизни, и те, кто боится жизни, уже на три четверти мертвы». Чонгук боялся, но Ким показал, насколько жизнь прекрасна, когда в ней есть место для любви. Тэхён любил, и жизнь показала, насколько невыносимо любить не того, кого нужно обществу.       Тэхён снова ощутил, как отчаяние топит его в гремучем коктейле из смеси чувств. — На этом хватит. — Бабушка выключила проигрыватель, заставив кассету прекратить свой показ. — Ты увидел достаточно. Какое решение ты хотел бы изменить? Какую жизнь ты бы хотел примерить?       Примерить… Слово заставило Тэхёна скривиться — ощущение, будто они в магазине вещей: примерь эту рубашку или вот эти штаны… Происходящее всё ещё казалось игрой разума. — Какой в этом смысл? — Смысл таков: велика вероятность, что твоя прежняя жизнь закончена. Ты хотел умереть и, скорее всего, умрёшь в реальности, поэтому тебе нужно найти ту, в которой ты осядешь — останешься, понимаешь? — Что, если жизнь, которую я «примерю», как ты сказала, мне не понравится? — Если тебе не понравится, ты вернёшься сюда снова. Будь то минута или час — ты вернёшься сюда за другой. А если ты поймёшь, что это именно та, которую ты искал, то останешься проживать её до самой смерти.       Тэхён вновь осмотрелся, замечая всё больше деталей. На потолке висели лампочки, которые освещали пространство видеопроката, кассеты продолжали парить в воздухе, а бабушка продолжала смотреть на него с присущей ей теплотой. Бросив взгляд на кассету сожалений, Тэхён задумался: «Было бы прекрасно, не пойди я тогда на прослушивание, а встреть Чонгука в другое время. Мы были бы более счастливыми…»       Бабушка, недолго думая, подняла руку вверх и словила одну из кассет. — Посмотри эту, — протянула кассету женщина.       Тэхён внимательно рассмотрел ничем не примечательную видеокассету и, склонившись над проигрывателем, вставил её для показа.       На экране появилась картина, где он лежит на небольшой кровати, переключая телевизор.       Тэхён не успел спросить, где это он — всё изменилось в секунду. Картинка поплыла перед глазами, тело пробила слабость… Ким вмиг перестал быть зрителем: старенького телевизора не стало, бабушка испарилась и от видеопроката не осталось и следа.