Clé
28 октября 2023 г., 10:29
Тэхён лежал на старом потрёпанном диване, который выглядел в точности как диван в родительском доме. Телевизор был старым, а ковёр под ногами, судя по всему, не меняли лет так пятнадцать. Осмотревшись вокруг, было ощущение, что он попал в прошлое. В реальной жизни ничего из этого не осталось: как только Ким начал хорошо зарабатывать, несмотря на плохие взаимоотношения с семьёй, он настоял на ремонте и перепланировке. Сейчас же всё выглядело в точности как когда-то: старая мебель, пошарпанные обои, серые ковры, потёртый деревянный столик…
Отбросив пульт, что лежал у него на груди, Тэхён поднялся и подошёл к столу, заметив там гору разбросанных тетрадей.
Сон Вон Пхён 2 класс старшей школы номер 75 в Тэгу Литература
Подобрав одну из тетрадей, Тэхён, открыв её, принялся изучать. Надписи и замечания, выведенные красной ручкой, принадлежали ему. Не став концентрировать на этой тетради внимание, Ким постарался рассмотреть и другие, разбросанные. Видимо, в этой жизни он учитель литературы. «И как с твоей тягой к книгам ты умудрился стать учителем?» — насмешливо пронеслось в голове, а лицо озарила усмешка. — Решил наконец за дело взяться? — строго спросила, вошедшая в комнату мать с полотенцем на плече, о которое она вытирала мокрые руки. — Угу, — произнёс в ответ Ким, не обратив внимания на женщину, и продолжил изучать записи. — На столе ужин стынет, — сменила строгость на усталость Ким Бора и покинула комнату. В этой жизни в свои двадцать восемь лет он жил с родителями, не имея собственной жилплощади. Запустив руку в карман брюк, Тэхён обнаружил там сенсорный телефон очень старой модели. — Не последний айфон, конечно, но хоть что-то, — скептически осмотрел его Ким и, разблокировав — к счастью, пароля не было, — зашёл в приложение банка. — Ещё и зарабатываю гроши, — тяжело вздохнул и, спрятав мобильное устройство обратно в карман, направился к выходу из комнаты. До кухни он не дошёл — Тэхён задержался у зеркала, чтобы рассмотреть себя. Потёртые треники отличались от его привычной хлопковой пижамы, старая застиранная футболка уже давно должна была лежать в мусорке, но висела на нём, а недельная щетина в придачу сильнее старила его и создавала образ неухоженного бездомного. Ким поднял руку и принюхался: — Хоть не воняю, уже хорошо. Кухня встретила его напряжением: Ким Бора устало раскладывала еду и сетовало что-то неразборчивое под нос. Ким осмотрел комнату и бросил взгляд на часы. Полночь. — Почему ты не спишь в такое время? — поинтересовался Тэхён, усаживаясь на табуретку и подпирая одну ногу под себя. — А с вами удастся лечь спать? — бросила мать. — Один в двадцать восемь всё ещё на шее у родителей сидит, другой в пятьдесят шесть всё ещё не может себе еду разогреть самостоятельно. Да за что мне всё это? — подняв глаза на белый потолок, жалостно протянула она. Что ж, в этой жизни было что-то из реальной: натянутые отношения с семьёй, вечные жалобы и недовольство матери. Видимо, что-то не меняется. Ким не удивлён, хотя честно, где-то в душе он искренне надеялся, что существует параллельная жизнь, в которой у них прекрасные, дружные, тёплые семейные отношения, где родители поддерживают его, что бы он ни сделал, гордятся им, вдохновляют, мотивируют и радуются его успехам. Но, попав в параллельный мир, Тэхён смог только разочарованно выдохнуть, потому что в этой его родители такие же: без улыбки на лице, без радости и любви, лишь с вечными упрёками. Тэхён безумно любил родителей Чонгука — они были полной противоположностью его родителей. Несмотря на то, что новость об их отношениях те восприняли крайне негативно, со временем семейство Чон смирились с решением сына и старались наладить контакт. В итоге спустя десять лет они называли Тэхёна вторым сыном, гордились им, как своим ребёнком, слышали его, помогали, если нужно, и любили. Утонув в собственных мыслях, Ким начал жалеть о том, что сделал. Видеть Чонгука, семейство Чон — для него жизненно необходимо. Они его настоящая семья — те, кто вселял в него надежду на светлое будущее. А он что? Пошёл на поводу своей импульсивности? Показал, что не в силах разобраться с проблемами? Что вместо того чтобы тогда успокоить Чонгука, переосмыслить ситуацию, попытаться найти выход, обратиться к кому-то за помощью, он лог лишь сидеть на кухне в одной из параллельных жизней, пока его тело умирало в реальности. «Вернуться бы обратно и всё исправить», — пронеслось в голове. Ким накрыл руками лицо и растёр кожу. Почему-то, только сейчас пришло осознание, что своим решением он загубил свою хоть и проблемную — в плане его деятельности, — но счастливую жизнь с его Граалем. Он эгоист. Думал лишь о себе, даже не удосужившись подумать о том, каково будет Чонгуку. Не одному ведь Киму сложно. Чонгуку тоже тяжело, и Тэхён это видел. Но идиотские мысли, что он несчастнее всех, и покончи с собой, всё решится — пленили его. Это не так — осознание накрыло только сейчас. «Какой же идиот!» Тэхён снова осмотрел кухню, и чувство неправильности накрыло. Всё ощущалось чужим: кухня, дом, мама, обстановка — всё не его. — А где отец? — прервав своё длительное молчание, поинтересовался Ким. — На ферме, где же ещё? — Мать явно не была удивлена тому, что сын не в курсе. — Твоя память там же, где мои надежды на твоё нормальное будущее. Уточнять место она не стала, но Тэхён и так понял. Он слышал эту фразу примерно тысячу раз. Каждый раз, когда он загорался идеей что-то изменить, интересовался чем-то новым, пробовал что-то, Ким Бора всегда отвечала одно и то же: «С этим твоё будущее будет в жопе, грубо говоря». С детства Тэхён мечтал профессионально играть в шахматы, участвовал в турнирах, побеждал и хотел прославиться благодаря своему умению. Бабушка его в этом поддерживала, но мать не позволила мечтам осуществиться. «Шахматы — это не работа! — причитала она. — Да зачем мне сын, который, кроме фигур на доске, ни черта не знает и не умеет?» За несколько дней до государственного турнира Ким Бора выбросила все доски, заперла сына в доме и не позволила никуда ехать. Так шанс быть замеченным и получить признание в том, что ему нравилось, — канул в Лету. Так было не только с шахматами, но тот случай он запомнил навсегда. Это был первый раз, когда мать разрушила его планы на жизнь со словами: «Я знаю лучше, что тебе, как моему ребёнку, нужно. С твоими шахматами ты по миру пойдёшь, а фермерство прокормит тебя и твою семью!» — Благодарю, — наигранно улыбнулся Ким. — Мир и время может измениться, но ты не изменяешь себе. — А чего мне изменять себе? — с вызовом бросила женщина. — Посмотри на себя! Счастлив преподавать литературу? Много ума набрался, читая свои книги? Что ты из себя представляешь? Ни жены, ни семьи, ни нормального заработка! Было бы больно от каждого слова, которые, подобно стрелам, летели в его сторону, норовя пробить его тело, но Ким, который сейчас сидел перед женщиной, умело уворачивался от них, не позволяя себя ранить. Может Тэхён, который по праву должен занимать это место, так и не сумел возвести крепкую стену, чтобы защищаться от подобных нападок со стороны матери, но Тэхён, который занимал здесь временное место, умел игнорировать всё нелестное в свой адрес. Он на её манипуляции не ведётся. — А ещё я гей, — решил добить мать. Хотя он не мог утверждать, что Тэхён из этой «примеренной» жизни тоже предпочитал парней, но дикое желание забить ещё один гвоздь в крышку гроба не позволило промолчать. Глядя сейчас на искорёженное лицо матери, Ким задумался: а почему он не сделал этого в реальной жизни? Почему он просто за каждым разом принимал позицию жертвы, молча выслушивая и пропуская мимо себя всё, что лилось отовсюду? Видимо, понимание, что Чонгуку это никак не навредит, да и терять больше нечего — он, скорее всего, умрёт — заставляло говорить и не бояться последствий. Ким не дождался, пока Ким Бора переварит сказанное. Он тихо поблагодарил за ужин и скрылся в комнате. На часах: час ночи. Тетради пересмотрены и отсортированы: проверенные отправились на пол, а не проверенные лежали на столе. Их было немного — в принципе, до утра с проверкой оставшейся части он управится. С работой он временил: достал телефон и постарался отыскать план уроков уже сегодняшнего дня в календаре. Кто знал, может, он останется здесь — работу терять нельзя было. Рабочий день у него начинался с десяти утра. Ким, проанализировав свои возможности, залез в телефонную книгу в поисках Чонгука, не отыскав там нужного контакта, он полез в интернет. Тэхён ведь просил жизнь, в которой не познакомился с Чоном на прослушивании, но, судя по отсутствию каких-либо совместных следов в телефоне, они совсем пока что не знакомы. Чонгук — его жизнь, и в какую бы параллельность он ни попал, должен отыскать свой свет. В какую бы реальность Тэхён ни попал, Чонгук должен быть с ним. Вбив в поисковой строке «Чон Чонгук», Ким наткнулся на сотню статей и фотографий — в этой жизни Чон известный. Вот только далеко не своим талантом, как оказалось. Десятки скандалов, обвинения в употреблении наркотиков, вождение в нетрезвом виде, аварии, регулярные походы в полицию и обвинения в насилии. От открывшейся информации сжималось сердце. Да, это совершенно другой, незнакомый ему человек, но это всё ещё Чонгук. — Что с тобой произошло, Грааль, что в этой жизни твоя пошла по наклонной? — всматриваясь в слитые видео пьяного Чонгука, с болью в голосе шептал Тэхён. Ким закрыл поисковик и решил попытать удачу. Он вбил наизусть заученный номер и нажал кнопку «позвонить». «Такого номера не существует», — послышалось из динамиков. — Ну, конечно, — горько усмехнулся, — всё не могло быть так просто. «Нужно найти способ встретиться, — вертелось в голове всю ночь. — Думай, Тэхён, думай!» Проверяя тетради, Ким только и мог, что прокручивать всё, что он знал, чтобы найти в хоть какую-то зацепку, которая должна помочь ему отыскать Чонгука. Мысленно попросив прощения у — он посмотрел на обложку — Хан Сохи, Тэхён вырвал чистый лист и стал выписывать все любимые места Чона. Не было никакой уверенности, что и в этой жизни он их посещал, но попробовать стоило. Осталось лишь попасть в Сеул. Закончив с проверкой, Тэхён собрал разбросанные тетради учеников и, отыскав потёртый портфель, сложил всё туда. — В этой жизни у меня все вещи потёртые? — спросил сам себя, рассматривая кожаную вещь. В сне смысла не было — Тэхён принял прохладный душ и, выбрав одежду на работу, собрался. Перед выходом он пересёкся взглядом с матерью и не произнёс ни слова, как, собственно, и та. Шумный вздох заполнил пространство, когда Ким увидел её выплаканные глаза и, пересилив себя, обнял Бору, надеясь, что та не скинет его руки. Женщина в руках была подобна игрушке: не реагировала — стояла и ждала. Правда, непонятно, чего она ждала. — Прости, — произнёс на ухо Тэхён, — что, как всегда, не оправдываю твои ожидания. Ким Бора снова заплакала, а Ким, опустив руки, направился прочь из дома. Сегодня вторник, до субботы ждать не вариант — слишком много времени он терять не намерен. Нужно было придумать, как уладить с работой, и как можно скорее попасть в Сеул. Видимо, судьба была на его стороне. Тэгу совсем не отличался от того города, который он помнил: те же здания, ни разу не перекрашенные; те же площадки, которые не обновили; те же старые автобусные остановки и автобусы… Всё, как и было когда-то. Ничего не изменилось. Ученики толпились у входа, как когда-то в свои годы Ким. Они активно обсуждали учителей и предстоящий день, шушукались о своих кумирах и влюблённостях, громко смеялись и не торопились на уроки. Тэхён прошёл мимо, бросая негромкое «Здравствуйте» всем, кто с ним здоровался, и зашёл в немного освежённое здание с новым ремонтом — не такое, каким оно было во времена его обучения здесь. Стены были покрашены в голубой, а не зелёный, как когда-то. Везде установили современные двери и новые скамьи в коридорах. Обновлённая доска почёта и небольшие камеры наблюдения в каждом углу — всё в школе намекало на смену времён. Пришлось обойти всё здание, прежде чем Тэхён наконец нашёл учительскую, которую, как оказалось, перенесли в другое крыло. Он разложил необходимые предметы на рабочем столе и приступил к изучению материала. — Дорогие учителя! — начала директор с порога, оторвав всех от дел. — Кто хочет поехать завтра в Сеул в качестве сопровождающего детей на олимпиаду? — Я! — выкрикнул Ким, подорвавшись с места. Все в кабинете уставились на него: никто не ожидал от тихого учителя Кима такой резкости. Прокашлявшись, мужчина более спокойно повторил: — Я могу поехать. Мне только в радость сопровождать детей, — натянул улыбку на лицо Тэхён. — Хорошо. Зайдите ко мне после урока, я расскажу более детально. — Директор смерила его нечитаемым взглядом и, попрощавшись, ушла. Тэхён же, никак не реагируя на направленные в его сторону косые взгляды, взял необходимые материалы и направился искать кабинет, в котором должен был пройти его первый урок. Будучи ответственным человеком, он пораньше пришёл на работу, отыскал учебный план и на скорую руку изучил необходимый материал, чтобы не опозориться перед классом — у него, с гордостью можно сказать, получилось произвести хорошее впечатление. Уроки закончились, и Тэхён направился к директору, чтобы побольше узнать о запланированной поездке. В целом ничего сложного: приехать в Сеул, заселить в отель, отвезти школьников на олимпиаду, отвезти всех обратно в отель и на следующий день вернуть домой. Всё просто. Хорошо, что он едет со взрослыми учениками, а не детьми. Как оказалось, выезжать нужно было вечером, что только на руку Киму. Приедут они в полночь, он быстро расселит подростков, а сам тихо смотается по своим делам. Всё шло по плану: разместив детей, Тэхён, убедившись, что все спят, покинул отель и направился в квартиру Чона. Сеул Тэхён знал как свои пять пальцев, поэтому быстро добрался до нужного комплекса. Он остановился перед знакомой дверью, решая, что лучше сделать. Ради приличия он всё же для начала постучал. Дверь не открыли, поэтому Ким вбил четырёхзначный код, не зная, совпадёт ли тот с этим миром. В коридоре прозвучал характерный писк, и Тэхён открыл дверь. В который раз удача была на его стороне. Квартира встречала кромешной тьмой. Тэхён щёлкнул выключателем и осмотрелся. Та выглядела так же, как и в реальном мире, что немного успокоило его беспокойство о том, что ночевать сегодня он будет в обезьяннике. Внутри было достаточно убрано — Чонгук всегда стремился к чистоте и порядку, видимо, в этой жизни он это стремление поддерживал. Ким не стал стоять у порога и прошёл в гостиную, совмещённую с кухонным островком. Если пыли и грязи здесь не было, то пустых бутылок из-под алкоголя, разбросанных на полу рядом с диваном и на кухонном столе, было достаточно. Порядок в квартире был лишь на первый взгляд. Не став заострять на этом внимание, Тэхён направился в спальню, в надежде найти там Чонгука. Но не судьба. Жилплощадь была пустой, но признаки жизни здесь были. Воспользовавшись ситуацией, Тэхён осмотрел каждую полку на наличие запрещённых веществ, но никаких следов обнаружено не было. СМИ часто врут, лишь бы поднять свои рейтинги, поэтому Ким относился к ним скептически, но проверить жилплощадь лишним не было. Взгляд зацепился за часы: у него оставалось пять часов до пробуждения детей. Пора бы наведать Чонгука в другом месте. Дверной звонок прорезал тишину пространства, и Ким заметно напрягся, перестав дышать. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы расслабить нервную систему, и, перестав стоять как истукан, подошёл к камере, которая должна была показать, кто пришёл. Камеру, что расположена снаружи, предусмотрительно закрыли. Не успел Тэхён ничего просчитать, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли двое полицейских, один из которых направлял на Кима дуло пистолета. «Прекрасно!» — с сарказмом пронеслось в голове. Дальше всё произошло слишком быстро: повязали, запихнули в автозак и привезли в участок. Впервые в жизни он заперт в камере. — Можете объяснить, что происходит?! — кричал на весь участок Ким. — Какого чёрта я здесь делаю? — Не ори! — гаркнул бездомный. В камере было холодно, воняло жуть, на полу спали беспризорники, а скамьи оккупировали девушки лёгкого поведения. Глядя на всю эту отвратительную и убогую картину, в голове звучал только один вопрос: «Какого чёрта он тут делает?» — Товарищ полицейский, — обратился Тэхён снова, — что я здесь делаю? Объясните мне, потому что я ничего не понимаю! У меня дети в отеле, мне нужно к ним, а не торчать в обезьяннике с проститутками и беспризорниками на пару! Мужчина в форме подошёл к решётке и провёл жезлом по металлическим прутьям. Смотрел он с долей высокомерия и насмешки. — Ты вломился в чужой дом, в курсе? — В курсе, а дальше что? — безэмоционально произнёс Тэхён. — Ты смотри, какой наглый! — обратился к напарнику служитель порядка. — Жди владельца, он сам решит, что с тобой делать. «Ждать владельца», — крутилось в голове. Чонгук был в курсе, что к нему в дом кто-то вошёл, и сейчас тот приедет разбираться. Улыбка расплылась на лице Тэхёна — эта ситуация ему на руку. Чона не нужно было больше искать, он сам шёл к нему в руки. — Вот это удача! — выкрикнул радостный Тэхён. — Заткнись! — гаркнул бездомный. Два часа пришлось ждать Чонгука в вонючей комнате в компании не особо приятных сокамерников. За это время он десятки раз прокрутил их возможный диалог, что могло произойти дальше и что уже случилось. Но реальность — коварная штука, она не соответствует нашим ожиданиям. Поэтому внезапно он перестал думать о Чонгуке — всё равно всё произойдёт иначе — и вернулся к воспоминаниям о материнских глазах, залитых слезами. Ему снова стало стыдно. Сейчас его инфантильность и желание добить отзывались мучениями совести. Только в этот момент он понял, что в какой-то степени своими словами и поступками он рушил жизнь того Тэхёна, которому эта жизнь принадлежала по праву. Он признался — закрыл внутренний гештальт. А толку? В реальности ничего не изменилось, но эта параллельная жизнь начала меняться. О важном долго думать не пришлось — дверь участка распахнулась, и Ким встретил того, кого искал. Тэхён пристально осмотрел его с ног до головы. Высокий, широкоплечий мужчина шумно ступал выполированными туфлями. Классический костюм и надменный взгляд — составляющие Чонгука в этом мире. Несмотря на то, что на дворе ночь, Чонгук вошёл в помещение, спрятав глаза за солнцезащитными очками, и снял он их, когда присел на стул рядом со столом полицейского. — Где грабитель? — протирая очки и не взирая ни на что и ни на кого, спросил спокойно Чон — для него это обыденность. — Здесь я, — не позволив ответить сотрудникам полиции, отозвался Ким. — Смело, — усмехнулся Чонгук, возвращая очки на глаза. — Слушай, — начал Тэхён, не теряя ни минуты. — Я не собирался ничего воровать или причинять тебе вред, мне всего лишь нужно с тобой поговорить. Чонгук снова усмехнулся. Артист поднялся на ноги, отряхнул пальто и неспешно подошёл к камере, в которой находился незнакомый для него мужчина. Он эту байку слушает изо дня в день от сотни других таких же «здесь я». — Я учитель литературы старшей школы в Тэгу — Ким Тэхён. Я приехал сюда с детьми, привёз их на конкурс, я не могу здесь задерживаться. У нас осталось мало времени для разговора, — быстро выпалил Ким. Чонгук объяснения не оценил, лишь рассмеялся. Вообще, с одной стороны, довольно забавно — это впервые на его практике, что кто-то из фанатов реально пробрался в квартиру, обычно просто пытались выломать дверь. С другой — это пугало. Впервые кто-то реально, практически бесшумно, пробрался в его дом. Единственное, что спасло, — охранная система, которая присылает уведомления каждый раз, когда входная дверь открывается. — Серьёзно? Учитель литературы? — недоумевал Чон. Он, конечно, разный бред слышал, но этот человек явно решил выделиться. — Привёз детей и решил не терять времени зря, а обчистить квартиру? Чонгук не верил ни единому слову. — Да нужны мне твои трусы! — А вот и сдержанность Тэхёна пропала. У него счёт на минуты, а ему здесь про воровство распинались. — Мне реально поговорить с тобой нужно, придурок, а ты моё время так нагло тратишь впустую. Чонгук даже выпал в осадок на секунду от грубой и хамской бесцеремонности. Его посреди ночи заставили покинуть студию и переться в участок, чтобы разобраться с человеком, который проник в квартиру. Вместо того чтобы работать, он занимался выяснениями. Это Чон его время тратил впустую? — Я? — Ты, ты! Достал переспрашивать. — Ты ничего не попутал? — зло процедил Чонгук. Он протянул руки в камеру и схватил преступника за грудки. — Ты хоть знаешь, кто я?! Да, этот Чонгук явно не отличался сдержанностью. — Поверь, даже больше, чем ты можешь себе представить. — Теперь настала очередь Кима усмехаться. — Пароль — твой второй день рождения, — произнёс, наблюдая, как брови Чона поползли вверх, а хватка ослабла. — Вернее сказать, день, когда ты пережил клиническую смерть. Сейчас Тэхён ткнул пальцем в небо, потому что то, что его Чонгук пережил это, не гарантировало, что и этот Чонгук прошёл те же события. Может, его в тот день собака укусила, и он решил это как напоминание оставить, или ещё что… — Ты кто такой? — уже без злости, но с явным предостережением спросил Чонгук. — А вот теперь поговорим, — с улыбкой протянул Тэхён, осознав, что его способ «ткни пальцем в небо» сработал. — Выпустите меня! — крикнул он работникам, снимая с себя руки Чона. Артист мотнул головой, чтобы полиция сделала то, что им сказали, но на всякий случай решил предупредить: — Имей в виду, если что-то попытаешься сделать, вернёшься сюда мигом. И поверь, жизнь перестанет быть сладкой, — пригрозил Чонгук. — Успокойся, — хмыкнул Ким, покинув камеру. — Мне твои угрозы до одного места. Самостоятельно идти к выходу Чон ему не позволил: Тэхёна схватили за манжет рубашки и поволокли на улицу. — Тебе не стоит меня бояться. — Да ладно? — наигранно произнёс Чонгук. — А клинической смертью ты просто пальцем в небо ткнул? — Отчасти, да, — признался Ким. Холодный воздух ударил в лицо, и Тэхёна пробрала дрожь. На улице март, а он в одной хлопковой рубашке, так как его куртку благополучно оставили дома у Чона. Порыв ветра заставил встрепенуться и, высвободив край рубашки из захвата, Ким обхватил себя руками, быстро растирая ладонями плечи, чтобы разогнать кровь и согреться. — Начинай, — не обращая внимания на чужую дрожь, строго проговорил Чонгук. — Что случилось, что твоя жизнь превратилась в кучу скандальных новостей? — глядя в тёмные стекла, что не позволяли увидеть глаза, спросил Ким. Чонгук сначала недоуменно вскинул брови, а следом рассмеялся. — А что не так с моей жизнью? — приняв серьёзное выражение лица и сложив руки на груди, поинтересовался тот. — Я известный, богатый, успешный, красивый… — Чонгук на минуту запнулся. — Почему я вообще разговариваю с тобой? — снова задался вопросом. — Ты какой-то богатый фанат, который нарыл на меня информацию и решил подобраться поближе? — Нет, — устало выдохнул Ким. — В какой-то степени да, я твой фанат, но я здесь, чтобы спросить. — Сделав глубокий вдох, Тэхён продолжил: — Насколько информация, освещаемая в СМИ, правдива? Неужели ты счастлив от того, что тебя не позиционируют как одарённого, талантливого человека, а выставляют обездоленным наркоманом с кучей приводов в полицию? Это то, что делает тебя счастливым? — Ты реально думаешь, что я выложу тебе всё как на духу? Чонгука и раздражал этот разговор, и забавлял одновременно. Он, безусловно, разных людей встречал, но этот Тэхён — эксклюзивный кадр. — Тебе деньги нужны? Пиар? Информация для жёлтой газетёнки? Фото? — Мне от тебя ничего не нужно, кроме ответа на вопрос: реально ли ты, как человек, настолько низко пал, что прибег к саморазрушению? Настолько ты счастлив от славы и успеха, что всё, чем ты прославился, — это не голос и музыка, а наркотики и пьяные разборки? Тэхён сделал шаг ближе и, сняв очки с Чонгука, накрыл ледяными ладонями его щёки. Словив взгляд больших чёрных глаз, Ким продолжил: — Ты же не был таким. — Ты меня не знаешь. Ты не можешь утверждать, что знаешь, каким я был. — Ты прав, я не знаю тебя, — согласился Тэхён. — Но я знаю, каким ты можешь быть, если не будешь скатываться в пропасть. Лёгким, почти невесомым касанием пальцев Ким провёл по нежной коже лица и опустил руки. Он отступил на шаг назад. — Ты не тот Чонгук, которого я ищу. Не тот, кто мне нужен. Ты — не он. Странное ощущение пронзило Тэхёна насквозь. Казалось, он мгновенно сильно опьянел: голова закружилась, в висках неприятно запульсировало, а ноги слегка подкосились. Чонгук, совсем не понимая происходящего, вмиг схватил почти что свалившееся тело, предотвратив падение на холодный асфальт. Он принялся несильно бить по щекам, чтобы привести незнакомца в чувство, но никакого эффекта это не возымело. Происходящее до дрожи пугало Чонгука. Мало того, что кто-то вломился в его дом, знал о нём то, что никто никогда от него не слышал, говорил какую-то несуразную ерунду о нём и в то же время о каком-то другом человеке, а потом, словно мешок, свалился на запорошенный снегом асфальт. Вроде в полицию нужно отвести и выбить всю правду с этого незнакомца, который так нагло его потревожил и заварил кашу в голове, а вроде и скорую нужно вызвать. — Не закончи в клубе двадцать семь… — тихо выдавил из себя Тэхён. — Ты достоин счастливой жизни, а не жалкого её подобия, — из последних сил произнёс и отключился.***
Глаза открылись — Тэхён увидел перед собой длинный коридор, состоящий из высоких стеллажей, забитых видеокассетами. Ким накрыл ладонями лицо, потёр его и шумно выдохнул. Та жизнь не для него. Дело не в профессии, месте жительства, достатке и прочем — всё это не имело значения. Ему просто не нужна жизнь, в которой не будет его света, его надежды, его веры, его любви, его Грааля. Тот Чонгук совершенно чужой ему человек — он не его. — Écoutez votre coeur, — донеслось до слуха. Тэхён подошёл к видеомагнитофону и вынул кассету, которая закончила свою историю. Он покрутил её в руках, пристально рассматривая, и увидел едва заметное слово «Clé». — Что это значит? — спросил бабушку, демонстрируя ей выведенное слово. — Это ты должен знать, а не я, — женщина слегка улыбнулась. — Это слово появилось из-за тебя. Тэхён-а, это ты её так назвал. Разгадай собственную загадку, и это направит тебя в нужном направлении. Ким присел на пол и провёл подушечками пальцев по выведенному слову. В голове что-то крутилось, но Тэхён никак не успевал ухватить мысль за хвост и развить её. Ворох дум не позволял услышать подсказку. — Это французский, — помогла бабушка. Его осенило. — Ключ? — спросил, желая убедиться, и обескураженно взглянул на самого близкого человека. Бабушка кивнула в ответ, подтверждая догадку. — Ключ… — протянул многозначительно. — Écoutez votre coeur, — прозвучало снова. — Ай, бабушка, — завозмущался Тэхён, чем напомнил женщине себя маленького и капризного. — Можно на понятном мне языке? Мой французский не настолько хорош. Я не понимаю, что я должен понять, — обречённо простонал. — Слушай своё сердце, — тепло произнесла женщина. — Не думай о том, что значит отдельно слово «ключ». Посмотри на него как на шахматную игру. Не смотри на одну фигуру, смотри на доску. Анализируй картину, а не слово. Тэхён прокручивал в голове слова бабушки, а в руках вертел кассету. Что-то усиленно формировалось в мыслях, но что именно — понять было сложно. Если анализировать общую картину, то понятно лишь одно. — Чонгук — это ключ? — прозвучал новый вопрос. — Тэхён, пойми, ты не можешь искать в параллельной жизни Чонгука и менять его жизнь под себя. Любой Чонгук — это не тот человек, которого ты знаешь, и им он никогда не станет. Чон Чонгук в этой жизни, — женщина указала на кассету, — счастлив без тебя, счастлив в своём разрушенном мире. Ты не можешь менять порядок вещей. Запомни это. — Но в этой жизни, — Ким тоже указал на кассету, — я изменил порядок вещей знакомством с Чонгуком… — Именно поэтому там и появилось слово «ключ». Ты должен выбирать себе жизнь не исходя из наличия Чонгука в ней, а исходя из чувства собственного счастья в том порядке вещей и событий. Écoutez votre coeur, — повторила бабушка. — Но без Чонгука моя жизнь не имеет значения, — обречённо произнёс Тэхён, глядя в родные глаза. Женщина лишь развела руками. — Слушать сердце… — вторил тише Тэхён. Как бы там ни было и что бы ни говорила бабушка, он будет искать Чонгука в каждой жизни. Он будет искать свой Грааль. — Сыграешь в шахматы? — поинтересовалась бабушка, желая переключить внимание внука. — С удовольствием, — Тэхён постарался улыбнуться в ответ на тёплую и родную улыбку его семьи. Женщина подхватила одну из парящих видеокассет и протянула её. Тэхён пристально осмотрел прямоугольник на наличие символичных слов и, не отыскав никакой надписи, вставил её в видеопроигрыватель.
