Между жизнью и смертью

      Разлепив сонные, заспанные глаза, Тэхён потянулся и, проведя рукой по другой половине кровати, понял, что Чонгук уже проснулся. Отбросив одеяло, Ким, не утруждаясь умыванием, неспешно побрёл на улицу.       На дворе было начало мая, несмотря на довольно ранее утро — на часах Ким заметил шесть утра — на улице было слегка прохладно. Тэхён, сложив руки на груди, пытался себя согреть от утреннего ветра, не утруждаясь накинуть на себя ветровку.       Гриндельвальд — небольшой городок в горах Швейцарии, — расцветал сейчас так же, как и их жизнь. Война закончилась, наступил мир, а за ним зиму сменила весна, позволив снова вдохнуть полной грудью и отстроить разрушенное.       С момента суда прошёл год. Год как они, собрав свои пожитки, уехали из Кореи и начали новую, спокойную жизнь. Суд признал обвинения действительными: все контракты были разорваны, моральная компенсация была выплачена, а несколько людей пошли под суд за превышение полномочий, предумышленное причинение вреда, распространение личной информации и фейков. В тот же день, сразу после суда, Тэхён с Чонгуком собрали необходимые вещи и, попрощавшись с родителями и участниками группы, улетели сначала на месяц на острова, чтобы отдохнуть и восстановиться, а следом, оформив покупку дома в небольшом городке, переехали с концами.       Следовало бы немного рассказать о взаимоотношениях Тэхёна и его семьи. Они не приняли его, узнав правду. Наверное, будь он в Сеуле, его бы ждал огромный скандал, заявись родители на порог дома, но они улетели сразу же, а куда — никто, кроме родителей Чона, не знал. Его родители связались с ним снова только спустя несколько месяцев после переезда. Они, волнуясь, поинтересовались: всё ли хорошо, здоров ли он и нужна ли какая-то помощь. Об отношениях с Чонгуком те не заикались — может, так даже лучше. Из главного, что зажгло веру в родителей, — они спросили: почему сын скрывал от них своё тяжёлое состояние. Также порадовало то, что родители не причитали о неправильном выборе. Они в целом не говорили ничего плохого.       Самая большая перемена ждала их впереди в Цюрихе. Однажды выбравшись в столицу, произошло то, что снова поспособствовало смене жизненного пути. Прогуливаясь по осеннему парку и громко смеясь над шутками Чонгука, Тэхён не замечал ничего и никого, кроме своего мужчины. Казалось, никогда раньше он не был настолько счастливым человеком. Ким осмотрелся вокруг, лишь когда Чон решил ненадолго отойти за мороженым, которое он захотел. Ничего особо интересного не было: громкий крик резвящихся детей, мельтешащие родители, влюблённые парочки — всё, как в Корее. Но, оборачиваясь вокруг своей оси, Ким взглядом зацепился за чёрную макушку ребёнка, который сидел на корточках у большого дуба, и по дрожащим плечам не было понятно: плачет тот или замёрз.       Тэхён подошёл к девочке поближе, присел на корточки рядом с ней и провёл по пушистым волосам, заставляя её поднять голову. Глаза были заплаканные: слёзы лились из глаз водопадом, как и сопли из носа. Ким, вынув из кармана пачку салфеток, вытащил одну и приложил к носу малышки, заставив её высморкаться.       Девочка была европейской внешности с очень красивыми и выразительными чертами лица. На вид ей было лет десять. Утерев её слезы и дождавшись, пока паровоз соплей остановится, Тэхён предпринял попытку заговорить с ней на английском: — Как тебя зовут? — Инима, — всхлипывая, произнесла та. — Красивое имя, — улыбнулся Тэхён, надеясь, что мягкость его голоса и улыбка помогут малышке успокоиться. — Это означает сердце. — Сердце? — переспросил Ким. — Почему же сердце плачет? — Мои родители… — начала Инима, — бросили меня, — и заплакала пуще прежнего.       Тэхён, не выдерживая надрывного плача ребёнка, притянул её к себе и обнял. Что говорить в такой ситуации и как успокаивать её, Ким не знал. Но в мыслях размышлял о том, что нужно делать в такой ситуации: пойти в полицию — самый верный вариант. Нужно, чтобы её родителей нашли и, как минимум, что-то решили с этим. Как вообще взрослый человек мог бросить ребёнка одного в парке в огромном городе? Как у человека даже мысль такая проскочила? Пусть Ким не знал ни причин, ни родителей ребёнка, злость к ним ярко ощущалась внутри. В голове не укладывалось и никогда не уложится: как можно бросить своего ребёнка… — А в детском доме надо мной издеваются.       Она заплакала ещё сильнее.       Тэхён ничего не говорил ей, лишь обнимал и ждал, когда Инима перестанет лить слёзы. Чувство сострадания заполнило — ему было безумно жаль, что малышке в столь раннем возрасте пришлось проходить через подобные издевательства жизни. В этом возрасте дети должны познавать мир, радоваться каждому дню, искать себя, пробовать новое, а не надрывно плакать в парке, будучи брошенной родителями. — Ты чего у дуба сидишь? — спросил Чонгук, вернувшись с двумя рожками.       Малышку тот сначала не заметил — резко подорвавшийся Тэхён закрыл ребёнка собой, не позволяя увидеть. — Грааль… — глаза Тэхёна глядели на него с долей надежды. — Давай удочерим ребёнка.       Взгляд Чонгука с радостного резко сменился на обескураженный. Слишком внезапно был задан вопрос. Раньше эта тема поднималась, но они решили, что вернутся к обсуждениям после того, как полностью освоятся.       Тэхён сделал шаг в сторону, не дожидаясь ответа Чона, и дал ему увидеть малышку с красными глазами, всю в слезах и соплях. Ким снова опустился рядом, выхватил чистую салфетку и приложил к носу Инимы, чтобы девочка смогла дышать. Чонгук опустился следом и, протянув ей мороженое, улыбнулся. Услышав благодарность на английском, он протянул ей руку для знакомства: — Я Чон Чонгук. — Инима, — произнесла та, всхлипывая и поедая мороженое. — Интересное имя, — подметил Чонгук. — Сердце в переводе, — добавил Тэхён. — Сейчас, наверное, прозвучит странный вопрос для тебя, — начал Чонгук, привлекая к себе внимание малышки.       Если Тэхён задал ему вопрос об удочерении, значит, он этого хотел — Чонгук не мог ему отказать. Он не стал тратить время на тщательное обдумывание плана по удочерению и на размышления о готовности к отцовству, он быстро принял решение, а дальше будь, что будет. — Ты бы хотела стать нашей дочерью?       Тэхён дышать перестал, ожидая ответа ребёнка. Всё-таки ситуация и происходящее выглядели очень странно со стороны. — Если вы обещаете меня не обижать и не бросать — согласна. — Обещаем, — произнесли они в один голос.       Чонгук, услышав, как шумно выдохнул Тэхён, слегка улыбнулся. Тэхён немного волновался из-за скорости, с которой менялась его жизнь в последнее время. Хорошо, что все изменения происходили в хорошем ключе. Он достаточно настрадался… — Но тебе нужно будет учить корейский, — предупредил Тэхён. — Хорошо, — кивнула Инима.       Кто бы что ни говорил про отсутствие коррупции в Европе — деньги по-прежнему решают всё. Заплатив круглую сумму и поставив нужные подписи, девочка направилась собирать свои вещи, пока Ким перечитывал строку: «Ким Тэхён официально стал отцом Ким Инимы». — Что ж, — улыбнулся Чонгук, — довольно неожиданный поворот событий. Кто бы знал, что обычная прогулка в парке закончится оформлением опеки. Теперь мы родители. — Поверить не могу, — тихо произнёс Тэхён, впившись взглядом в Чонгука.

Back to line

— Ты чего в пижаме одной выскочил? — заметив Тэхёна на крыльце дома, обратился к нему Чонгук.       Чон раз в несколько дней утром наведывается к старушке Стефании, та всегда отдаёт им свежие молочные продукты, что главное — домашние. Вот и сейчас с набитыми руками продуктов — молоком, сыром, творогом, яйцами — Чонгук направлялся к Тэхёну. Поцеловав сонного мужчину, он спросил: — Хорошо спалось? — Очень, — растянулся в улыбке Ким. — Пошли завтрак готовить.       Их «когда» превратились в «есть». В прошлой жизни они часто представляли, как бы жили, закончив карьеру и став обычными людьми. Теперь они живут в Гриндельвальде, в небольшом, но уютном доме. У них есть маленькое хозяйство, главным украшением которого стали кролики — давняя мечта Тэхёна. По вечерам он часто приходит к ним в вольер, сидит с кролями на коленях, поглаживает их и размышляет о своём. Это его ритуал, который никто не нарушает и который позволяет находиться в одиночестве столько, сколько ему нужно. Инима с Чонгуком в это время зачастую разносят кухню, пытаясь приготовить что-то необычное к ужину.       Собаку с кошкой они тоже завели. Маленький шпиц постоянно мельтешит под ногами, а кошка всегда вальяжно и аристократично лежит на диване, ни на кого не обращая своего драгоценного внимания.       Грядки тоже сделали, теперь они всем семейством занимаются выращиванием фруктов и овощей. Также Чонгук посадил несколько яблонь и вишен, которые, скорее всего, принесут плоды только в следующем году. Пруд решили не делать, заменив его на бассейн, чтобы было где плавать летом в тёплую погоду.       Всё, о чём они когда-то мечтали, — реализовалось благодаря Чонгуку. Если бы он не прибежал тогда и не спас его, не вернул к жизни, то Тэхёна бы уже не существовало как человека — только как призрак в воспоминаниях он жил бы. Только благодаря Граалю, он продолжает жить и радоваться каждому новому дню.       И всё-таки иногда в нашей суровой реальности есть место чуду, как в переписанных сказках. Главное — найти в этой жизни надёжного человека, который всегда будет на твоей стороне, будет твоей опорой и поддержкой, который будет с тобой и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. — Не понял, — недовольно произнёс Чонгук, вызвав улыбку у Тэхёна. — Кто разрешал есть конфеты до завтрака?       Инима, пойманная с поличным, быстро потянулась к конфетам, схватила несколько и, под свой громкий смех, унеслась прочь из кухни. — Има, — прокричал вдогонку Чонгук, — будет живот болеть, не плачь потом. — Хорошо, — послышалось в ответ. — Нужно спрятать сладости, — сделал заметку Ким.       Жизнь наконец-то стала освещать будни Тэхёна солнцем, позволяя наслаждаться каждым днём. У него есть прекрасный мужчина, который является его поддержкой, опорой и его святым Граалем, и у них есть прекрасная дочь, которая приносит в их жизнь много нового, но самое главное — дарит им ещё больше любви.

***

      В жизни каждого наступает период, когда всё рушится, ломает построенную жизнь, заставляет опускать руки и сдаваться. Такое случается далеко не раз на протяжении жизни. Часто кажется, что мир застилает тьма, и никакого проблеска надежды на лучшее будущее не предвидится. В такие моменты главное осознать, что, как бы жизнь тебя ни ломала, всё временно.       Зачастую мы начинаем ценить жизнь, именно находясь ближе к смерти. Только тогда мы понимаем и начинаем сожалеть о том, что многое не успели сделать, не успели сказать, не успели пожить, что можно было поступить иначе…       Смерть неизбежна: рано или поздно мы уйдём, мы ведь не вечны. Но жизнь минуема: мы можем сами наложить на себя руки, не видя проблеска света в кромешной темноте будней; можем попасть в роковое стечение обстоятельств, которое прервёт нашу жизнь; а может, кто-то возомнит себя господом-богом, придёт к тебе в дом с ружьём и убьёт тебя; а может, ракета, упавшая на дом, отнимет шанс на жизнь…       Я бы хотел, чтобы эта работа донесла одну мысль, которую я закладывал в её создание: как бы жизнь ни била тебя и ни ломала — не сдавайся, не накладывай на себя руки. Вечного, кроме вечного сна, в этой природе не существует. Пока мы живы, у нас есть шанс бороться, создавать для себя лучшее будущее. Если чувствуешь, что руки опускаются, а жизнь уходит — не сдавайся. Дай себе передышку, как поезд — остановись, обнаружь поломку. Неспешно и кропотливо почини её — и снова, пусть и на маленькой скорости, но начни движение. Пока мы живы, мы можем всё исправить, после смерти ты уже ничего не сделаешь.       Важно помнить, что лишая себя жизни, мы лишаем себя и того лучшего будущего, которое поджидает нас за углом. «Всё проходит, и это пройдёт» — следует повторять себе в такие моменты. Это помогает понять, что вечного нет и, надеюсь, придаст хоть немного сил в моменты отчаянья.       Умереть ты всегда сможешь, а ты попробуй жить!