Истории и ситуации

Первая ссора у Каминари с приемными родителями случилась после ситуации, когда Бакуго похитили. Домой его тогда отвёз Мик, Айзава сказал, что приедет позже. Денки едва не плакал. Он и Киришима были в числе тех, кто остался в классе с учителем Владом, поэтому они не пострадали. А Бакуго похитили. Они не знали, в порядке ли Кацуки, какие цели у злодеев, и оставят ли они его в живых. Вдруг Лига уже расправилась с ним? Что, если герои придут слишком поздно? Его переполняли тревога и злость, причем, Каминари не понимал, на кого злился — на злодеев, на учителей, или на самого себя, за то, что не смог ничего сделать. — Если хочешь поговорить… — Хизаши сам нервничал, обстановка в машине была очень напряжённой. — Не хочу, — отрезал он и уткнулся взглядом в окно. Ямада не стал настаивать. В квартиру они тоже поднялись молча. Каминари ушел к себе, запер дверь и наконец-то позволил себе расплакаться нормально. В голове вертелись слова Айзавы, о том, что они с Киришимой должны беречь Бакуго. И что в итоге? Шота даже не выпустил их, чтобы помочь. Ещё куча его друзей пострадало, Мидория, как обычно, переломал все кости, Токоями чуть не похитили вместе с Кацуки, а на нем не было ни царапинки. Каминари злился на Айзаву, на себя, на этих тупых злодеев, которые не дают им спокойно учиться, на себя, ведь он понимал, что даже если бы его выпустили, то он бы ничего полезного не сделал. Дурацкая причуда, которой не может нормально управлять. Каминари плакал и искрился. Ток не причинял ему никакой боли, а очень хотелось почувствовать хоть что-то, кроме заполняющей его пустоты. Как в тот день, когда он узнал, что его родители погибли. В реальность его вернул стук в дверь. — Денки, это я, — это был голос Шоты. — Прошу, давай поговорим. Каминари в эту же секунду как будто прорвало. Он громко крикнул в ответ: — Не хочу! Я не хочу говорить с тем, кто не дал мне ничего сделать, чтобы хотя бы попытаться спасти дорогого мне человека! Да, я скорее всего, был бы ужасно бесполезным и только мешался, но у меня не было возможности даже попробовать! Вы оба прекрасно знаете, как я чувствую себя сейчас, так что я не хочу ничего обсуждать! Каминари слишком поздно понял, что совсем не контролирует причуду, и через секунду после этого осознания в квартире выбило пробки. Его тоже коротнуло. В таком состоянии его мозг не способен был обрабатывать сложные мысли и эмоции, поэтому уже через пять минут Денки просто вырубился от накатившей на него усталости. Хотя бы думать ни о чем перед сном не пришлось. Даже включившийся через пару минут свет не помешал. Шота тяжело вздохнул, опираясь на дверь. Каминари был чертовски прав. Он чувствовал себя виноватым перед ним, перед Бакуго, да и вообще перед всем своим классом. — Он же там в порядке после такого? — уточняет Хизаши, вернувшись с лестничной клетки. — Да, он, наверное, отключился просто. Его обычно замыкает где-то на час, когда он использует причуду на максимум. Не будем его тревожить. — Ты сам то как? Извини, что меня не было там с вами, я и подумать не мог, что… такое произойдет. Повисло молчание. Шота сел на пол и уткнулся головой в колени. Послышались всхлипы. Хизаши тут же обнял его, мягко поглаживая по растрёпанным волосам. Айзава редко позволял себе плакать, только, когда обстоятельства совсем давили, а у эмоций не было иного выхода. На сердце было отвратительное чувство вины, перед учениками и их родителями, перед общественностью, ведь уже сегодня во всех новостях говорят о нападении, и о том, какая Юэй хуевая академия, раз не может обеспечить элементарную безопасность своих студентов. А ещё к этому добавлялись мысли о том, что он отвратительный приемный отец. Видимо, последнее Шота озвучил вслух, потому что Хизаши тут же начал его успокаивать. — Как будто ты никогда не ругался с родителями. Каждый проходит этот этап. — Одно дело поругаться с родителями из-за того, что ты не хочешь ехать к какой-то там очередной тётке, а другое дело, когда твой ребенок винит тебя в том, что ты не разрешил ему спасти дорогого ему человека из рук злодеев, — пробормотал Айзава, сильнее цепляясь за футболку Ямады. — Иногда, чтобы побыть хорошим учителем, придется жертвовать образом хорошего родителя. Сам подумай, что бы было, если бы ты разрешил Денки полезть в эпицентр битвы. Что, если бы его тоже похитили? Бакуго им явно нужен живым, а вот насчёт других я бы не был так уверен. Им бы ничего не стоило убить несколько учеников, я в этом не сомневаюсь. — Так я и учитель хуевый, получается. Мои ученики пострадали, мой сын на меня злится. Я нихуя не справился, ни с чем, — Шота перестал плакать, но всё ещё отчаянно цеплялся за своего мужа. — Ты не виноват в том, что злодеи напали на лагерь. И ты сделал, всё, что смог. Ты разрешил студентам использовать свои причуды, и количество пострадавших от этого уменьшилось. Конечно, Мидории надо было персонально запретить, но он никогда никого не слушает, — Хизаши почувствовал, как Шота слегка улыбнулся. — Они все поправятся. Ты всё сделал правильно. Сейчас тебе нужно поспать. Пойдем, я лягу с тобой. Завтра будет очень тяжёлый день, — Хизаши встал и протянул Шоте руку, чтобы помочь тому подняться с пола. — Спасибо, — Айзава совсем на чуть-чуть успокоился. — А Денки пока оставим одного. Он достаточно ясно дал нам понять, что не хочет разговаривать. Не будем лезть, я думаю, мы правда понимаем, что он чувствует. Шота с трудом смог заснуть в эту ночь. Хоть Хизаши его и успокоил, на душе все равно скреблись кошки. За все годы, что он работал учителем, такого ещё никогда не происходило. *** Денки проснулся где-то к двенадцати дня. Прислушался к звукам — в квартире, судя по всему, никого не было. Только кошки занимались своими кошачьими делами. Он вспомнил, что вчера случайно выбил пробки своей причудой, а потом уснул. Другие воспоминания о произошедшем вчера в лагере и дома нахлынули с новой силой, и ему снова стало тошно. Каминари открыл дверь, впуская кошек в комнату, а сам отправился на кухню, параллельно проверяя телефон. У него было несколько пропущенных от Киришимы, поэтому он решил перезвонить. — Ты чего звонил так рано? — Денки увидел на столе записку от Шоты и Хизаши «Мы весь день будем не дома, если что, пиши. Пожалуйста, обязательно отпишись, если куда-то пойдешь, чтобы мы не волновались». — Я был в больнице, мне не спалось. Ты как? — Паршиво, — Каминари нашел в холодильнике приготовленный ему завтрак и поставил его в микроволновку. — Поссорились вчера с Айзавой и Миком, я случайно пробки в квартире выбил. А ты как? — Тоже хреново, но тут есть хорошие новости! Хочешь встретиться? Навестим ребят, большинство пострадавших от газа недавно очнулись. И я тебе ещё расскажу кое-что. — Да, я с удовольствием, только поем. Буду через час у больницы. — Отлично, будем ждать! Каминари отключился и сел есть. Рядом с ним тут же материализовались кошки. Юка запрыгнула на колени, а Хонока, как обычно, забралась на плечи и начала тереться о его щеку, выпрашивая что-нибудь. Денки подумал о том, что надо будет извиниться перед своими приёмными родителями. На них ведь сейчас и так много всего свалится, а тут ещё и он со своими психами: накричал, дверями похлопал, как маленький, ей богу. Будто им волноваться больше не за кого. Стало очень стыдно. Неожиданно кухня, квартира, кошки и всё остальное, что его окружало, показалось таким чужим. А что если своим поведением Каминари испортил всё хорошее отношение Шоты и Хизаши к нему? Вдруг они решат, что им не нужен такой проблемный ребёнок? Мысли, что он снова может остаться один, черной дырой начали поглощать всё остальное. Он опять всё портит. Не может помочь своему парню, не может вести себя нормально по отношению к старшим, не может причуду контролировать, что аж пробки в квартире выбивает, сплошной набор отрицательных качеств. Захотелось куда-то сбежать, спрятаться, желательно, от самого себя. Чтобы никто не нашел, чтобы все забыли, чтобы… Из этого состояния его выдернуло оглушительное мяуканье прямо над ухом. Хонока терлась о щеку и ухо, не прекращая вопить, а Юка, приподнявшись на лапках, начала лизать Каминари подбородок, урча. Угомонились они только тогда, когда Денки обратил на них внимание. У них была взъерошена шерсть — видимо он случайно ударил их током. — Блин, простите, — извинился Каминари перед кошками. Он обнял Юку, приглаживая мягкую черную шёрстку, а Хонока легла на шею, как воротник и перестала верещать. Эти два четвероногих создания очень часто напоминали Денки своих хозяев — громкого и суетливого Хизаши и спокойного Шоту. Он ещё некоторое время гладил кошек, а потом стал собираться в больницу. Каминари отписался об этом приемным родителям, в конце добавляя неловкое «извините за вчерашнее». Ему не ответили, ведь скорее всего, оба были заняты, но Денки этот факт абсолютно не помешал себя накрутить. В общем и целом, до больницы он добрался с полной уверенностью в том, что возвращаться ему будет некуда. Киришима ждал на остановке. — На тебе лица нет, — Эйджиро моментально заключил своего парня в объятия. Тут же стало спокойнее. Киришима всегда мог успокоить его своими каменными крепкими объятиями. — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — честно ответил Каминари. — Ты уже был в больнице сегодня? — Да, мы утром с Тодороки пересеклись здесь… Короче, это как раз те новости, которые я хотел рассказать. Пока наши не пришли. В общем… Пока Киришима рассказывал про их с Шото план, который они придумали утром, когда узнали, что у Яойорозу есть местоположение какого-то из убежищ злодеев, Каминари начинал чувствовать себя хуже. — Ну как тебе? Мы сможем спасти его. Мы ещё хотим подождать, пока Мидория очнётся, я думаю, он тоже согласится пойти. Но надо будет ещё послушать, что скажет врач, вдруг он слишком сильно пострадал, тогда мы не будем его просить. Ты хочешь пойти с нами? В ответ на это Эйджиро услышал всхлип. — Эй, ты чего? — Ты совсем с ума сошел? Вы решили меня одного оставить?! — он вцепился в Киришиму так, будто тот уже собрался уходить. — А если ты тоже пострадаешь? А если тебя убьют?! Они не будут вас жалеть! Я не могу тебя отпустить! Каминари опасно заискрился и задрожал. Хриплое рыдание, казалось, было слышно на весь квартал. Эйджиро обнял его покрепче и дал тому время выпустить эмоции. Ему было всё равно на электричество, поэтому он спокойно выдерживал неприятные покалывания. — Я же всё равно не смогу вас остановить? — хрипло спросил он, смотря на своего парня снизу вверх. Киришима молча ответил на его вопрос. Они оба чувствовали свою вину в том, что никак не смогли помочь Бакуго — только Денки винил себя за то, что в любом случае был бы бесполезен, а Эйджиро — что даже не попытался. Наверняка ещё перестал считать себя мужественным за это. — Только… не говори учителям, хорошо? — Как будто они смогут вас остановить. Особенно, если Мидория присоединится. Но я не скажу, не переживай, — вздохнул Каминари, выбираясь из крепких объятий. В этот момент начали подходить остальные одноклассники. Они подождали, пока все присоединятся, а потом большой толпой пошли проверять пострадавших друзей. Большинство уже очнулись, и сегодня их выписывали. А вот Мидория всё ещё не очнулся — выглядел он очень плохо, обе руки были загипсованы, всё лицо в ссадинах и синяках. В палате была его мама, которую класс 1-А, как мог, попытался успокоить. Каминари, честно, восхищался Мидорией. Ему было очень далеко до такого уровня, до его смелости и решимости, желании помогать и жертвовать собой из раза в раз. Ему и до Бакуго было далеко, и до Киришимы. Ему недоставало этих качеств, присущих настоящему герою, не хватало мастерства владения причудой. Каминари целый день переполняли отвратительные чувства. Даже когда Киришима после больницы предложил пройтись, когда они оба поделились своими переживаниями и мыслями, наполнявших их в последние два дня, когда Денки ещё минут тридцать проревел в его крепких объятиях, легче стало совсем на чуть-чуть. До дома он решил пройтись пешком, и, как назло, дождь решил пойти именно сегодня и именно сейчас. Каминари даже не попытался спрятаться или изменить свое решение — просто смирился с этой ситуацией. Отчаяние переполняло его с той же скоростью, с какой промокала его одежда. В какой-то момент захотелось просто лечь на землю и подождать, пока всё происходящее само собой не закончится. И закричать, желательно так, чтобы сорвать голос. Его пугал завтрашний день, Каминари бы вообще не хотел, чтобы он наступал. Предчувствие чего-то плохого глубоко поселилось внутри и черной дырой сжирало всё хорошее и светлое. Как будто ему снова сообщали про смерть родителей. Бессилие перед пугающим завтра добивало окончательно. Денки как будто несся на гигантской скорости прямо в пропасть, и никак не мог затормозить. До дома он дошел ещё минут через двадцать, мокрый до нитки. Пока он открывал дверь трясущимися от холода руками, под ногами скопилась небольшая лужица воды. Только попав в тепло Каминари понял, как же сильно продрог. Его потряхивало и от холода и тревоги сразу. У входа его встретили взволнованные Шота и Хизаши. На их лицах моментально отразилось облегчение. — Денки! — Каминари тут же рефлекторно закрыл уши руками. — Ты в порядке? Почему трубку не берешь? — Не ори ты так, всё в порядке, — Айзава взял Ямаду за плечо, чтобы тот угомонился. — Но правда, почему ты не отвечал? Каминари залез в карман, достал свой мокрый телефон, кое-как мокрыми руками разблокировал его и проверил сообщения. Оказалось, у него было очень много пропущенных — Денки забыл выключить беззвучный режим, который включал в больнице, а вибрация у него всегда была отключена. — Извините, я… беззвучный режим забыл выключить, — он снова почувствовал себя виноватым. — Всё в порядке, я же уже дома. — Киришима сказал, что вы пару часов назад разошлись. Мы думали, ты скоро придешь, но тебя все не было, мы начали волноваться, вдруг… — Хизаши аж дернулся от произнесенной у себя в голове фразы. Действительно, за эти несколько часов он успел себя накрутить от самого простого до самого плохого. Шота с трудом справлялся с тем, чтобы успокоить и его, и себя тоже. Желание позвонить в полицию и сказать, что у него пропал ребенок росло с каждой минутой, с которой Каминари отсутствовал в его поле зрения. — Я просто решил пройтись пешком. Извините, — Денки смотрел в пол, не решаясь поднять взгляд на своих приёмных родителей. Ему было стыдно, что он заставил их так волноваться. В такое-то время. Как будто им не хватает проблем сейчас. — Переодевайся скорее, заболеешь ведь, — Шота положил руку ему на плечо, вырывая из пропасти самобичевания. — Всё в порядке, мы не злимся на тебя. Денки ушел в комнату и стянул с себя насквозь промокшую кофту, футболку и штаны. Хотелось так лечь и уснуть, но в дверь аккуратно постучали. — Не хочешь в ванную, согреться? — это был голос Хизаши. — Да, сейчас, — он взял из шкафа полотенце и молча пошел в ванную, запираясь там. Денки просидел в до ужаса горячей воде по меньшей мере минут двадцать, наконец-то согреваясь. Он не мог прятаться в ванной вечно, поэтому, спустя ещё десять минут, пришлось вылезти. На кухне его ждала тарелка с горячей едой и чашка чая. — Садись ужинать, ты наверняка голодный. Повисла неприятная тишина, нарушаемая только гулом холодильника. У Денки в голове был какой-то диссонанс. Ему казалось, что его должны наругать, или что-то ещё, но этого не происходило. Может, ему стоит извиниться ещё раз? Он вгляделся в выражения лиц Хизаши и Шоты, но те не выражали ничего негативного: никакой злости, разочарования или ещё чего похуже, только беспокойство. — Извините, что заставил вас волноваться. И за вчерашнее, — выдавил он, стараясь не терять самообладания. — Денки, всё в порядке, — Хизаши вздохнул, присаживаясь рядом. — Мы действительно понимаем твои чувства, так что ничего страшного в твоем поведении нет. Просто, сейчас такое время, что мы правда волновались, сам понимаешь… Что ты там уже успел себе напридумывать? И Каминари рассказал почти всё, что переполняло его сегодня весь день. Про то, что от него одни проблемы, что до смерти переживает за Бакуго и злится на себя за то, что ничего не может сделать. Что ему ужасно страшно от того, что будет завтра. В процессе своего монолога он всё-таки разревелся, хотя думал, что за сегодня уже все слёзы выплакал. Успокаивался он уже в теплых объятиях своих приёмных родителей. Удивительно, что причуда не вышла из-под контроля, видимо, у него уже не было сил сегодня пользоваться ею. — Честно сказать, мне тоже страшно от того, что будет завтра, — признался Шота. Он знал, что завтра, пока он и директор Незу будут разговаривать с прессой, профессиональные герои в это время будут спасать Бакуго. — Но я верю, что всё будет хорошо. Ваш класс будто кто-то охраняет. А Бакуго себя в обиду точно не даст. Я уверен, Лига уже жалеет, что похитила именно его. Нам нужно верить в него. Каминари резко представил, как Бакуго подорвал всё тайное убежище злодеев, связал их и уже сутки извергает на них поток нескончаемой ругани и усмехнулся. Да, на месте Лиги, он бы уже вернул его туда, откуда взял. Черта с два он сдастся какой-то кучке придурков с манией величия. Не того взяли. После этого осознания стало чуточку легче. Тревога перед завтрашним днём совсем немного отступила, но даже этого было достаточно, чтобы Каминари почувствовал себя чуточку лучше. Уверенность Айзавы в своих учениках, в том числе, и в нём самом, убедила Денки в том, что всё будет хорошо, как бы плохо ситуация не выглядела.

***

Конечно же Мидория согласился на план Киришимы и Тодороки. Теперь уговорить их остановиться стало действительно невозможной задачей. Каминари было слегка спокойнее за счёт того, что Иида и Яойорозу пойдут с ними, а ещё они пообещали не лезть в гущу событий и уйти, если они увидят, что ситуация под контролем профессиональных героев, но… как будто он не знал своих одноклассников. Киришима пообещал держать его в курсе всех событий, поэтому Денки проверял телефон каждые пять минут. Они с Хизаши сидели на диване и смотрели пресс-конференцию, на которой выступал Шота. Ямада нервничал так, будто смотрел какой-то ужастик, и всё комментировал. — Я бы на месте Шоты уже навалял всем этим журналистам, — выкрикнул он на очередном провокационном вопросе. — Хорошо, что меня там нет. Репутация Юэй была бы окончательно испорчена. — Он хорошо держится, — Каминари опять проверил телефон. Молчание. По расчётам, спасательная операция уже должна была начаться. Значит, и его одноклассники уже были на месте. Вот бы они просто убедились, что спасательная операция идёт нормально и ушли… Программа резко сменилась на экстренный выпуск новостей — показывали кадры с вертолета. На них Всемогущий сражался с каким-то злодеем. — Что это там происходит? — Хизаши сделал звук погромче, а Каминари уткнулся взглядом в телевизор. Так, Всемогущий же должен был спасти Бакуго. Значит, если его там нет, то… Может, Кацуки уже в безопасности? Телефон по-прежнему молчал. Напряжение от происходящего по телевизору росло с каждой минутой. Денки даже не заметил, как сжал руку Хизаши. Они молча смотрели за тем, как Всемогущий побеждает с таким трудом, будто он враз растерял все свои силы. Битва, конечно, закончилась в пользу Символа Мира, но почему-то Каминари чувствовал, что после этого уже ничего не будет прежним. Особенно, когда по телевизору показали не того Всемогущего, которого он привык видеть, а ослабленного и еле живого мужчину, который только волосами напоминал того супергероя, на которого Денки равнялся всю жизнь. От тревожных мыслей его отвлёк звонок. Киришима. — Эйджиро! Вы в порядке? — ещё никогда до этого он не был так рад услышать рингтон своего телефона. — Да, да, всё в порядке! У нас всё получилось, никто не пострадал! — на заднем фоне послышалось «дай мне трубку» от человека, второго Каминари боялся уже никогда не услышать. — Денки, ты придурок! Почему ты не рассказал никому, что эти олухи собираются сделать?! Вы там всем классом ёбнулись?! Судя по старосте рядом со мной, надежды не осталось. — в телефоне послышался голос Ииды «я пытался их отговорить!» — Кацуки! — Каминари облегчённо выдохнул, чувствуя, как слёзы стекают по щекам. Они в порядке. Всё хорошо, они в безопасности, злодеи их больше не достанут. — Я так рад тебя слышать… я… — Ну, не плачь, идиот. Всё хорошо закончилось, и это главное, — голос Бакуго на мгновение стал мягким и успокаивающим. — Но, мне кажется, тебе сейчас прилетит. Да нам всем прилетит, но попозже. — Почему? — Потому что Айзава-сенсей уже в курсе произошедшего, а с ним живешь ты, а не мы, — Кацуки слегка засмеялся, а потом Киришима забрал у него телефон со словами «умеешь ты поддержать конечно, в такой то ситуации». — Мы пойдем, давай, действительно удачи тебе. Если что, все остальные тоже в порядке, разве что, немного в шоке с происшествия со Всемогущим, особенно Мидория. Киришима повесил трубку. Каминари с трудом заставил себя повернуть голову на сидящего рядом Хизаши, который отвлекся от происходящего в телевизоре и наблюдал за всем этим разговором. — Вы что-то натворили, я прав? — он глянул на часы, потом на дверь, потом проверил сообщения — Шота уже отписался ему о произошедшем. Он с ошалевшим выражением лица несколько раз пробежался взглядом по тексту, а потом посмотрел на Каминари. — Киришима, Мидория, Тодороки, Иида и Яойорозу пошли спасать Бакуго прямо под носом у Лиги Злодеев и Все-За-Одного? — Я так понимаю, притворяться, что я не в курсе, смысла нет? — осторожно уточнил Денки. В этот момент в замке зазвенел ключ и через несколько мгновений на пороге появился Айзава. — Этот класс, — Шота сделал многозначительную паузу, — сведёт меня в могилу. Каминари думал, стоит ли ему делать тактическое отступление в свою комнату, или прятаться уже нет смысла. Шота молча прошел на кухню, залез в шкаф и достал оттуда запрятаную в дальний угол бутылку крепкого алкоголя. — Иди к себе, — шепнул Хизаши. — Я побуду с ним. Каминари кивнул и очень тихо и быстро исчез в комнате. Ямада вздохнул и пошел за своим мужем на кухню. — Ты как себя чувствуешь после всего? — спросил он, мягко обнимая Айзаву со спины. Тот сначала не ответил, потом залпом допил налитый в стакан коньяк, затем тяжело вздохнул и повернулся к Хизаши. — Когда я услышал про то, что произошло, я чуть с ума не сошел. Опять эти трое ввязались в хрен пойми что, так ещё и Киришиму с Яойорозу прихватили. Хотя, я подозреваю, что зачинщиком всего этого был Киришима. Я их всех исключу. Хизаши не знал, что и сказать. С одной стороны, Шота был прав, ведь его ученики действительно устроили очень опасную авантюру, и как учитель, он должен был стого наказать их. С другой… он очень сильно понимал то, почему Киришима это затеял. И Айзава тоже должен был понимать. Ямада, казалось, мог услышать мысли своего мужа. — Я не могу сказать, что не понимаю его, но, как учитель, не одобряю, конечно же, — вздохнул Хизаши. — Ты же понимаешь, что они не должны совершать такое, — Шота налил себе ещё. — Я должен учить их именно этому. Да, одно из качеств хорошего героя, это желание рискнуть своей жизнью ради других, но это не значит, что надо умереть за это. Я не хочу, чтобы они повторяли судьбу Оборо. — Разве желание спасти близкого человека — это такой уж и неоправданный риск? — вздохнул Хизаши, забирая из рук Айзавы почти пустой стакан с коньяком, чтобы допить. — Тем более, они придумали план, который сработал, всё обдумали и у них всё получилось. Даже законов не нарушили. Можно сказать, что они поступили так же, как поступают профессиональные герои. Шота тяжело вздохнул. — Ясно, в кого они у меня такие. Прекрати это оправдывать. А затем, после небольшой паузы, добавил: — Эти дети… они не заслуживают всего того, что чёрт возьми с ними происходит. Они сейчас должны учиться, и параллельно заниматься своими подростковыми делами. Знаешь, встречаться друг с другом, мечтать о том, как они станут крутыми героями и не переживать за то, что их друг оказался в смертельной опасности, и уж тем более не лезть спасать его из этой смертельной опасности, — Шота уткнулся Хизаши в плечо и обнял его в ответ. — Я правда, понимаю их. Особенно Киришиму и Каминари. Это чувство бессилия… оно сжирает изнутри. Мы оба были на их месте. Но я должен их отругать. И эти два чувства во мне борятся, и я не знаю, что делать. — Это уже точно сегодня. Пойдём, нам нужно отдохнуть, — Ямада повел Айзаву в сторону спальни. — Если бы меня в школьные годы похитили злодеи… ты бы полез меня спасать? — спросил внезапно Шота, вешая рубашку в шкаф. — Естественно. Я бы не пережил… ещё одной потери, — Айзава лег рядом и Хизаши обнял его, мягко поглаживая по волосам. — Я бы и сейчас полез. В любом возрасте. Знаешь, — задумался он, — я бы хотел, чтобы мы умерли в один день. Я бы не вынес ни минуты жизни в том мире, где нет тебя. — Не забывай про то, что мы пообещали службе опеки, — слегка улыбнулся Шота, засыпая. — Хорошо, значит, умрём в один день от старости в девяносто лет, чтобы у неё не возникло вопросов. Согласен? — Согласен. Я тоже без тебя не проживу.