Тюремный подкаст

1

— …Синелист. — Тринадцать. — Опять «Т»? — Зефирион взвыл от безнадёги. — Будь по-твоему, на этот раз мы долго играли. Давай новую букву, — Абисса медитировала, скрестив ноги. — Миср. — Рай, — ухмыльнулся Зефирион. Абисса издала смешок, но не прокомментировала слово. Они играли в «Миры». — Мне на «А»? Арнир. — Рунандор. — Опять «Р»?! Ты издеваешься? — Зефирион поник, его плечи опустились. Абисса возмутилась. — Хватит! Просто признай, что игра в «Миры» не для того, кто только на балконе гулял и любовался окном. — Это неправда, — Зефирион покраснел и отвернулся. — Мои познания в картографии мультивселенной столь же широки, как в демонологии или астрономии. Твои обвинения беспочвенны. — Убедил, не спорю, — с сарказмом выдала Абисса. — Особенно тогда, когда названия твоих миров заканчиваются на одни и те же буквы и кочуют из раунда в раунд. — Прошу прощения, господа и дамы, что вмешиваюсь в вашу скудную интеллектуальную партию, — донеслось из камеры Эбардо, — но мне показалось, или я услышал цифру «Тринадцать»? Абисса растеряла концентрацию и приоткрыла сонные глаза. Зефирион переглянулся с ней и, развернувшись к Эбардо, пожал плечами. — Тебе рассказать об этом мире? — предложил он, словно продавал услуги экскурсовода. Скука лучший повод для беседы, даже если оппонентом выступал горделивый мироходец по соседству. К тому же игра в «Миры» изрядно утомила полубога, ведь Абисса, как бы он ни противился, права на его счёт: ангел едва вспоминал наименования жалких далёких вселенных. Но о мире «Тринадцать» наслышан. Эбардо против обыкновения призадумался. Казалось, он силился что-то вспомнить, но змея мысли ускользала от него. — Ты в порядке? — поинтересовалась Абисса не из вежливости, а из злости на того, кто вырвал её из рефлексии. — Я… — он запустил пальцы в тёмные волосы и склонился над полом. — Нет… Что-то не так. Зефирион смерил энергетическое поле человека с ног до головы и изумился. В Эбардо словно вселились бесы: языки пустотной магии, текущей по его венам, загорелись и пожирали его изнутри. Голова пульсировала острой болью, словно тысячи осколков впились в мозг. Абисса тоже это заметила. Она переключилась на конфиденциальный поток телепатии с Зефирионом, чтобы мироходец её не услышал. — Брат, — забеспокоилась она, — а помнишь, как недавно в Тюрьме случилось землетрясение?

2

Конечно, Зефирион помнил. Ящик Пандоры в один момент словно приоткрыл завесу — трещина прошлась по ткани обволакивающего их твёрдого, как алмаз, пространства, и стены зашлись в невротическом приступе. Неизвестно, сколько длилась лихорадка, но подобное нашумевшее событие изумило узников. Те отвыкли от того, что что-то вокруг них может происходить. Зефирион даже понадеялся на побег, но чья-то острая игла оперативно подлатала чужой плащ. Прискорбно. — Ты думаешь… — усомнился Зефирион. — Может, это он изменил ход времени? — кивнула Абисса в сторону побелевшего как мел Эбардо. Зефирион приложил руку к подбородку в глубоких раздумьях. От его оценивающего взора не скрылась та безграничная сила зеленоглазого мироходца, что заставила Смотрящего заковать его в кандалы из скинта. Этот материал сдерживает хаотические потоки всепоглощающей магии пустоты. Но с чего бы богу ставить двойную защиту? Чего он боится? Зефирион и ранее догадывался, что Эбардо — необычный узник. Тот не просто совершил преступление против жителей мультивселенной. Он угрожал ей самой, её исходному коду. Он ранил Смотрящего. Мурашки побежали по позвонкам, чего Зефирион давно не испытывал. Этот мироходец… пугает его. — Знаете, что самое смешное? — вдруг подал голос Эбардо, всё ещё стоя на коленях. — Я даже не помню всех преступлений, что я совершил, за что я здесь. Что я сделал?.. — Он поднял голову. Его глаза выражали безграничную тоску. — Кто я?.. Зефирион закусил губу, Абисса отвернулась. Эбардо продолжил: — Я желал власти. Я помню ангела смерти. Помню, как из-за него я… Он закричал в приступе нахлынувшей горячей боли, вновь схватившись за голову. Зефирион зажмурился. Так кричит только умирающий в одиночестве зверь. Полубог вновь услышал приглушённый голос Абиссы в голове. — Ты ведь понимаешь, что этот мироходец — преступник из другой временной линии?.. Он был в эпицентре, и его сознание пострадало больше всех. Зефирион еле заметно кивнул. Кого только не встретишь на белом свете! И этот человечишка, этот мироходец, обременённый мощью, сравнимой с божественной, вынужден страдать за то, чего, по сути, не совершал?

3

Тюрьма должна внушать чувство справедливости и желание реабилитироваться, но пока что Зефирион видит одно лицемерие. Даже боги не в состоянии прибрать за собой мусор, что оставили. Нынешняя мультивселенная сродни разбитой чашке — осколок подходит осколку, но меж ними просачиваются следы клея. Последствия необратимы, особенно если это касается игр со временем. — Я никогда не приглядывалась к нему, но теперь я вижу… — Абисса прищурилась. — Остатки следов магии Ави. — Снова он постарался? — Зефирион скривился. — Немудрено. Дай годовалому ребёнку куклу, и он оторвет ей руки и ноги. Дай годовалому богу власть над временем, и он расчленит циферблат. Абисса судорожно выдохнула. Полубогиня Края, конечно, садистка, но даже она не допускала святотатства по отношению ко времени. Плащ Смотрящего — шахматная доска, без которой нет игры. — Ужасно. Так недавняя взбучка его рук дело? То-то Смотрящий приглядывал за ним пуще, чем за другими заключенными. К смертнику, как видно, особое отношение. Зефирион подошёл к барьеру, окинул взглядом притихшего Эбардо и покачал головой. Полубог закрыл глаза и сосредоточился на пустотной энергии, исходящей от узника в цепях. — В его воспоминаниях темно и… больно. Очень больно, — Зефирион аккуратно пробирался сквозь психологические барьеры Эбардо, как сквозь извилистые, шипастые дебри. Смазанные картинки на обратной стороне век и лавовый поток чёрной ненависти проплывали мимо него косяком рыб, огибая и сопротивляясь внешнему вмешательству. — Здесь какая-то… женщина. Седая. Мироходец. Педантичная. Из тех, кто продвигает в массы высокую мораль. Все получают по заслугам. Абисса с интересом наблюдала за ангелом. — Что-то ещё? — Много людей. Кажется, такие же, как и мы, преступники. Воры, убийцы, контрабандисты, пряники… — Пряники? Зефирион нахмурился. — Сладкого захотелось. — Не отвлекайся! — воскликнула Абисса. — Хорошо-хорошо, — Зефирион вернулся к омуту, куда окунулся на половину мизинца. — Я вижу… Жёлтые глаза. Люди, лишённые дома. Страдание. Большое строение, похоже на высокую башню… Много этажей. Он выше всех. — Ангел указал на Эбардо. — Он горд, что вознёсся над другими, но чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Ему плохо. Очень… Чёрт возьми. Абисса склонила голову. — Что такое? — Почему я вижу с двух ракурсов одновременно?.. Полубогиня Края пожала плечами. Сейчас она под руку с Зефирионом глядела на мир, который никогда не существовал, который не созерцал никто из её подданных… Это настоящий глоток свежего воздуха для её ума и окаменевшего сердца. — Продолжай, пожалуйста. Я вся внимание. — Джодах, — Зефирион сцепил зубы. — Ну и павлин. А с ним… — Кто? Кто же? Резко Зефирион ощутил мощь гравитации — его с силой откинуло от решётки барьера. Тиара съехала набекрень, растрепав блондинистые волосы. Воздух вышибло из лёгких; полубог сполз по стене и схватился за сердце. Абисса вскочила на ноги и прильнула лицом к ограждению. — Зефирка! Ты как? — Я… — Зефирион отдышался. Эбардо напротив не издал ни звука — молчаливая статуя, скованная и одинокая, переживала боль снова и снова. — Ещё один мироходец. Очень сильный. Он… тоже играет со временем. Или играл… А может, этого уже не происходило… Я сбит с толку. Абисса сжала кулаки. — Не делай так больше! — пригрозила она. — Иначе привлечёшь его внимание. Он явно не хочет, чтобы швы разошлись снова. Зефирион посмотрел на свои руки. Он весь дрожал — не от острых ощущений или переизбытка магии, а от страха. — Абисса… Я не хочу знать, что творится снаружи. Абисса вздохнула. Она полностью разделяла чувства ангела. — Я тоже. — И я. Абисса и Зефирион от испуга резко вскинули головы и чуть не подорвались с места. До них долетел звучный мужской голос из камеры по соседству с Эбардо… — Ровоам Кэлхун?!