Разговор тет-а-тет

      После третьего часа у бара Чимин понятия не имел, чем себя дальше занять. Он успел попробовать каждый коктейль из списка «luxury», несколько раз вышел на танцпол, успев оттоптать лезшим к нему альфам ноги и окончательно их от себя отвадить, устал, перечитал меню, проголодался от созерцания картинок блюд, но так ничего и не заказал — если начнёт есть, уже не остановится, а ему нужно ещё выглядеть презентабельно.       Он откровенно скучал. Домой не уйти — нужно дождаться, когда вернётся Сокджин, иначе стоящие перед отелем папарацци заметят, что они ушли по отдельности, и сразу же накатают отвратительную статью в жёлтой прессе. А их отношения и так обсуждают все кому не лень, и было бы желательно больше не давать поводов для сплетен. Поэтому приходилось терпеливо ждать своего жениха, чтобы пройтись по красной дорожке с ним под ручку, а в машине рассесться как можно дальше друг от друга и разъехаться по отдельным квартирам.       Чимин выпустил трубочку изо рта и взглянул на своё кольцо. Покрутил несколько раз на пальце, остановился на россыпи крохотных диамантов. И удручённо вздохнул. Не то чтобы их отношения действительно были провальными, как считало общество и большинство престижных журналов. Просто… Чимин не знал, как их назвать. Или оправдать. Просто не понимал, что не так. В первую очередь с ним.       Чимин человек гибкий. Он легко подстраивается под любого, не капризничает, не устраивает истерик. Он спокойный и совершенно неконфликтный. Делает, что нужно, и не возражает. Всегда так было. И поэтому он так долго продержался на верхушке. Он, будучи слабым полом в отвратительном патриархальном мире, не имел много вариантов, как пробиться к сливкам общества. Только через постель. Знал это, принимал как обыденность и не возражал. Так он привык, так он жил, и так было со всеми до Сокджина.       Но не с Сокджином.       Сокджина он полюбил. Полюбил впервые, ведь до этого ни один альфа не смог разбудить в нём что-то по-настоящему тёплое и родственное. Чимин бросил своего богатого продюсера, потерял роль в многообещающем фильме (хотя без Чимина в главной роли он всё равно не стал успешным), влез в скандал, но добился своего. А потом в порыве неестественной ему радости сказал «да». Раньше бы ни за что не пошёл на такую глупость — не был уверен, что протянет с одним альфой всю оставшуюся жизнь. Но с Сокджином был готов зайти достаточно далеко, если его альфа того пожелает.       Они готовились к свадьбе. Какое-то время назад. Заказали ресторан, выбрали дизайнера костюмов, утвердили меню, стиль интерьера, список гостей, но… Забронированную дату перенесли на неопределенный срок, пошив костюмов приостановили, а приглашения так и остались лежать запечатанной стопкой в кладовой.       Чимин не жалел о своём решении. Не понимал, почему тогда заистерил, почему пошёл на конфликт и почему решил, что то, что они делают — неправильно. Однако интуиция не позволяла двигаться дальше.       Он с отвращением смотрел на предложенный крой костюма: не нравился фасон, цвет, украшения… Всё было не так, как он хотел. Но Сокджин настаивал, и Чимин неуверенно кивнул. Сокджин был счастлив, а значит, и Чимин тоже должен быть.       Чимин еле выдержал процесс выбора гостей. По неизвестной причине не хотел видеть никого на собственной свадьбе, даже родственников. Настаивал, чтобы всё прошло тихо и без пафоса. Возможно, дорого и роскошно, но без сотни гостей. Сокджин же выслушал его, а потом сам утвердил список и выбрал ресторан. Просто, чтобы не заставлять свою омегу переживать лишний раз.       Чимин был не очень доволен, но, заметив любящий взгляд Сокджина, терпеливо кивнул. Ну что ж… Его альфа просто заботился о нём, хотел сделать как лучше. Чимину на самом деле было приятно. Всё же ничего криминального в его поступке не было.       Потом они поругались. Из-за цветов, кажется. Глупый был спор, если Чимин не может вспомнить, в чем была его суть. Но тогда это была трагедия. Первая масштабная ссора. Чимин был уставшим, он еле справлялся с коллективным продюсерским бойкотом против него, который устроил ему бывший, не мог никак выбраться из финансовой дыры, в которую сам же себя и загнал, а Сокджин только наседал. Они вспылили из-за ничего, а потом разругались так, что разъехались по своим квартирам. С того момента в общую они не возвращались.       Они помирились, да. Встретились через какое-то время, извинились друг перед другом. Даже примирительный секс был. Но в каком-то отеле, на нейтральной территории, будто они вернулись в тот период, когда ещё нужно было прятаться.       И Чимин не понимал, что изменилось. Всё, вроде бы, было хорошо. Он любил. Был любимым. Но больше так не мог. Уже не хотел свадьбы, не желал денег, не мечтал о карьере. Просто существовал.       Он предполагал, что измена Сокджина повлияла на него. Поначалу думал, что пропустил эту новость через себя, успокоился и жил дальше. Он был действительно влюблён, поэтому предпочёл умолчать, когда узнал. Ну оступился человек один раз, не расходиться же после этого.       Однако в той ссоре оба зашли дальше, чем были способны выдержать. Сокджин сказал, что Чимин в последнее время охладел к нему и, учитывая его ветреное, разгульное и крайне падкое на деньги и славу прошлое, нашёл себе очередного любовника. Очевидно, альфу побогаче и повлиятельней, чем сам Сокджин, раз всё время срывает подготовку к свадьбе, ведёт себя странно и практически не подпускает к себе. Изменяет, точно трахается где-то на стороне, а дома строит из себя несчастного. Ни в какие рамки!       Чимин после таких заявлений впервые повысил голос. Кричал раньше только на съёмках, если того требовал сценарий. А дома, особенно на любимого человека, никогда бы не решился. Однако всё сказанное Сокджином в тот вечер так задело его, что омега сам сообщил, что знает об измене своего жениха, знает, что это было не единожды и даже знает, с кем. Но не бросал, потому что любил. И любит. Наверное.       — Солнышко, я не держу тебя, — выслушав тираду Чимина, спокойным тоном ответил Сокджин. — Ты не обязан мне ровным счётом ничем. Наоборот, сделал бы только одолжение, если бы ушёл раньше, и не заставлял сейчас страдать!       Чимин хлопнул дверью первым. Не в его стиле хлопать дверьми перед носом своего альфы. Особенно того, кого любит. И от кого финансово зависим, учитывая его ситуацию с отсутствием работы. Но тогда было так всё равно на будущее из-за пелены ярости перед глазами, что ни одной расчётливой меркантильной мысли не появилось. Не люби он так сильно, проглотил бы обиду и не скривился бы.       А Сокджина он любил. Поэтому расстроился, раскричался, сбежал от него, а потом со слезами на глазах принимал извинения.       Конечно, ближе они после примирения не стали. Отношения, как и подготовка к свадьбе, на паузе, про секс нет и разговоров. Из общего остались только выходы на камеру в компании друг друга. Вот как сегодня.       Сокджина пригласили на премьеру фильма. А после, как и полагалось, на закрытую афтерпати. Чимин следовал за своим альфой как украшение, приятное дополнение к образу успешного и известного актёра. Сам он уже давно работал исключительно как модель для журналов и рекламы брендов.       После официальной части, спрятавшись от папарацци, все приглашённые разбрелись по своим компаниям. Они курили и пили, сколько хотели, рассевшись перед панорамными окнами последнего этажа отеля на широких диванчиках, и творили всё, на что хватало фантазии.       Чимин даже видел, как организаторы (очевидно, проверенные люди, «свои», как их любили называть) пригласили шлюх — с десяток альф и омег разной внешности и возраста, которые также были «свои». Двоих парней Чимин уже видел раньше на похожих мероприятиях. И теперь угашенные и пьяные примеры для подражания юных фанатов закрывались с незнакомцами в номерах, сосались у всех на виду, если были в достаточной кондиции, чтобы забыть о стыде, охотно разделяли косячки между собой и подмешивали без страха за собственные жизни какие-то порошки в напитки.       Чимин старался туда не лезть — такие развлечения были не для него. Он знал, что Сокджин грешит подобным, но сегодня альфа обещал только встретиться со знакомыми из влиятельного лейбла, чтобы договориться о контракте в обстановке тет-а-тет. Чимин знал, как это работает. Вначале компания из альф займёт укромное местечко подальше от чужих глаз, разговорится о чём-то заурядном и глупом, выпьет немного, употребит что-то лёгкое «для настроения», а потом перейдёт к делу. Раскрепощённому Сокджину будет проще выпрашивать выгодные для себя условия, а довольные агенты быстрее согласятся на любые предложения.       Так было всегда, так в их мире подписывались новые контракты.       Но в этот раз как-то слишком долго. Четыре часа, чтобы напиться? Ну серьёзно? Сокджина уносит после первой бутылки.       Чимин расплатился на баре и пошёл искать своего жениха. Пора закругляться. Уже давно за полночь, завтра у Чимина несколько съёмок после обеда, на которые никак нельзя опоздать. А омега и так пьяный настолько, чтобы проспать минимум до двенадцати без задних ног.       Чимин протискивается между расплывающихся танцующих тел, задыхается от сбитого воздуха и запаха травы, но идёт дальше в самую гущу, так сказать. У бара, где сидели такие же одиночки, как Чимин, было намного свежее и спокойней.       Он огибает несколько столиков, проходит мимо своих знакомых, удачно игнорируя их, и направляется к закрытым комнатам. Но не успевает сделать и шагу, как замечает знакомую блондинистую макушку где-то сбоку, когда на очередном взрыве музыки от диджея в ритм вспыхивает свет приглушённых ламп.       Сокджин общается с одним альфой. Кажется, это был его друг по съёмкам. Приятный молодой человек, очень милый и внимательный, примерный семьянин. Таким он Чимину запомнился. Но сегодня он предстаёт в новом для омеги амплуа. Как и Сокджин, который обещал больше никогда не поступать так со своим женихом.       Пока альфы ведут еле разборчивую беседу — по их заплывшим лицам становится ясно, что они уже давно находятся не в этой реальности — двое омег пристроились у их ширинок. Чимин не видит, что именно там происходит. Но по ритмичным движениям двух растрепанных макушек, быстро догадывается.       Чимин наблюдает, как завороженный. Хочет уйти, поскорее сбежать отсюда и никогда не возвращаться. Однако остаётся на месте, будто его дрожащие ноги приклеили к полу, а тело обвязали тугими верёвками. В этот раз узнавать об измене, когда он получил личное обещание «больше никогда», намного больнее.       Он мог бы ,кажется, простоять так вечность. Но пьяный Сокджин каким-то шестым чувством всё же заметил присутствие постороннего и поднял на Чимина глаза. По его медленно сменяющимся эмоциям было ясно, что соображает он крайне туго. Он еле издал какой-то несвязный звук, который Чимин так и не смог расслышать в какофонии из музыки и криков, и попытался подняться. Ноги альфу не держали, руки не слушались. Сидящий с ним друг тихо смеялся, наблюдая за чужими попытками, а приглашённые омеги даже не удосужились остановиться. Наверное, им заплатили баснословные деньги.       Чужой растерянный взгляд заставил Чимина рвануть прочь. Какая теперь разница, если его увидят журналисты? Главное, чтобы Сокджин не нашёл его, не смог до него добраться. Ведь Чимин снова простит, если альфа заговорит с ним и хорошенько извинится. Может, даже позволит прикоснуться к себе. А всё потому, что любит. И потому, что нуждается в его деньгах и безупречной репутации.       Чимин пытается пробраться к выходу. Перебирает путающимися ногами так быстро, как только может. Еле различает тёмные силуэты перед собой. Теперь перед глазами всё плывёт ещё и из-за слёз.       А потом кто-то оказывается у него на пути. Будто незнакомец внезапно вырос из-под земли.       Чимин больно утыкается носом в чужую грудь, сразу же почувствовав насыщенный запах альфы, выгодно подчеркнутый дорогим одеколоном.       Он не ощущает неловкости. Это вечеринка, здесь такое часто случается. Хочет было сразу отстраниться и уйти, но в самый неподходящий момент голова кружится, и омега хватается за пиджак мужчины, перепугавшись, что сейчас свалится на колени.       — Эй, все в порядке? — голос альфы звучит где-то рядом, у самого уха. Видимо, мужчина наклонился ближе, чтобы Чимин услышал его.       На талии появляются большие ладони. Они не прижимают к крепкому телу, только помогают держать равновесие, но Чимину от чужого жеста становится только хуже.       Чёрт, а его, оказывается, уже так давно никто не касался. Даже Сокджин.       Кстати о нём. Чимин оборачивается назад, чтобы убедиться, не последовал ли альфа за ним. И испуганно вздрагивает — идёт. Слегка растрёпанный, штаны с распахнутым ремнём, но идёт. А увидев своего жениха в объятиях другого, впадает в ярость и начинает распихивать людей в стороны активней.       Чимин поднимает на альфу глаза, хочет извиниться за сей неловкий инцидент и поскорее сбежать. Но, увидев знакомое лицо, быстро передумывает. Он его видел уже. Запомнил септум в носу, хорошо уложенные чёрные волосы, проницательный взгляд бездонных глаз.       Этот альфа был в компании приглашённых на вечеринку шлюх. Заходил вместе с ними и беседовал с каким-то омегой. Чимин не хотел думать, как так вышло, что альфа сохранил себя нетронутым за четыре часа — выглядел невероятно, вряд ли хоть одна омега отказалась бы от его компании на эту ночь. Но по каким-то причинам он ещё ни с кем не спал. И Чимин тоже.       Омега оглянулся на Сокджина. Тот был настолько не в себе, что еле контролировал своё тело, поэтому время у Чимина ещё было. И он не стал его тратить зря.       — Сколько?       Альфа рядом с ним удивлённо вскинул брови.       — Что, прости?       Чимин раздражённо шикнул — цену себе набивает. Именно поэтому его никто и не взял. Но искать другого претендента было некогда.       — Сколько за ночь? — повторил Чимин. — Пять тысяч? Десять?       Цена в долларах, конечно. Чимин слышал от старого друга, ещё до своего падения с пьедестала, что на таких мероприятиях «особые гости» за бесплатно предоставляют только некоторые услуги. Составляют компанию, целуются, ублажают, трогают, позволяют трогать себя. Но за ночь выставляют свой прайс. И, насколько было известно, ничего за эти годы не изменилось.       Но альфа так удивился, будто об этом правиле не знал. Или же всё ещё пытался "продать" себя подороже. Какое-то время он молчал. Чимин раздражался ещё больше — Сокджин скоро окажется рядом. Он всё время оглядывался, а потом поднимал на альфу молящий взгляд, безмолвно прося поторопиться с ответом. Денег у него немного осталось, но хотя бы проститута для мести жениху он себе позволить может.       — А ты уверен, что потянешь меня? — наконец-то отозвался альфа. Его глаза приобрели игривую, прищуренную форму. Пухлые губы расплылись в ленивой улыбке.       Чимин закатил глаза и схватил альфу за руку.       — Да, потяну. Пошли уже.       Он потащил мужчину к выделенным для гостей номерам, но тот уперся ногами в пол. Чимин обернулся к нему, чтобы поскорее узнать, в чём дело.       — Я работаю не один, — объяснил альфа, заметив немой вопрос в округлившихся глазах омеги. — Я…       Он хотел было продолжить, но Чимин перебил:       — Хорошо, хорошо! Я согласен. Только идём скорее!       Альфа усмехнулся, показав свои удлинённые клыки, и всё же поддался.       Но было поздно. Сокджин уже догнал их и встал перед Чимином, не позволяя пройти.       Он еле стоял, говорил неразборчиво и громко, словно пытался перекричать целый оркестр.       — Ну и куда ты собрался?       Чимин скривился и попытался отвернуться. Такой перегар он стерпеть не мог.       — Я же просил меня подождать! — напомнил альфа.       Чимин хотел было ответить. Сказать, что вообще-то ждал его целых четыре часа, что доверял, хотя имел не один повод пойти за альфой и проконтролировать его поведение, а потом сразу же утащить за собой домой. А ещё, что ради него же согласился остаться и не уходить одному — Сокджин не хотел ставить под удар свою репутацию хорошего и воспитанного альфы. Для него новые слухи ничем хорошим не закончатся. Особенно, когда он вот-вот подпишет новый контракт с лейблом. В этот момент ничто не должно запятнать его идеальное лицо.       Он так же мог бы напомнить, что буквально две минуты назад никто иной, как Ким Сокджин, обкуренный и пьяный в стельку, позволял какой-то шлюхе отсасывать себе на глазах у всех.       Но незнакомец, с которым Чимин планировал провести время до рассвета, неожиданно вступился за омегу:       — Всё в порядке, Сокджин. Мы на поговорить. Тет-а-тет.       Он выставил руку вперед, чуть отталкивая Сокджина в сторону. Альфа и без того не улавливал, где верх, а где низ, так что совсем лёгкого пинка было достаточно, чтобы актер отступил в сторону, стараясь ухватиться хоть за что-то.       Чимин не хотел знать, почему, пусть и элитный, но всё же проститут позволяет себе так общаться с потенциальным клиентом. Ему даже лучше. Пусть Сокджин отстанет от него наконец, пропадёт из поля его зрения и, возможно, в наркотическом угаре забудет о своём женихе так же быстро, как и о своей шлюхе.       И Сокджин, судя по его растерянному лицу, когда он снова поднял глаза с расширенными зрачками на Чимина, всё же забыл. Или окончательно перестал понимать, что происходит или о чём они говорили до этого.       Чимина это разозлило. Блядский обкуренный идиот! Кобель, не умеющий держать свой член в штанах!       Мужчина увёл его в комнату прежде, чем Чимин успел взорваться. Хотелось высказаться, наорать ещё раз. Только теперь при всех — вывести Сокджина на первый этаж, где всё ещё оставались несколько отчаянных журналистов, и уничтожить его любимую репутацию, рассказав обо всём в откровенном интервью. А завтра под бутылочку сухого просекко наблюдать, как Сокджин сгорает под шквалом критики и ненависти тех, кто считает, что имеет право указывать, как знаменитостям жить свою жизнь. Хотя бы где-то хейтеры пригодятся.       Накопившуюся ярость Чимин выплёскивает в номере. Хватает первое, что попадается под руку — керамическую вазу, кажется, — и швыряет её в ближайшую стену. Звук разбивающегося стекла расслабляет, но недостаточно. Нужно уничтожить что-нибудь ещё.       Омега тяжело дышит, стягивает с шеи шарфик, который за вечер и ночь успел прилично так сдавить его шею, получая, наконец-то, возможность нормально вдохнуть — ему плохо. Он ещё никогда не чувствовал себя так отвратительно, как сейчас. Даже когда приходилось спать с гнилыми альфачами за место на экране, было спокойней.       — Хочешь, разнесём этот номер? — предлагает альфа, так и оставаясь стоять в сторонке. Он не подходит ближе и, судя по всему, не спешит выполнять свою работу. — Денег за помощь в мелком хулиганстве брать не буду, — хмыкает он, когда замечает, что Чимин никак не реагирует на его попытку разрядить обстановку.       И, возможно, Чимин бы посмеялся и согласился. С радостью разбил бы здесь всё вдребезги. Но не в этот раз. Сейчас ему настолько гадко, что кроме мести он ничего не хочет.       — Как тебя зовут? — спрашивает омега.       — Чонгук.       — Чонгук, ты денег хочешь?       Чимин поднимает на мужчину холодный, решительный взгляд. Сглатывает отвратительный ком в горле — помнит, как ему говорили то же самое. Только тогда именно он был на месте Чонгука. Не шлюха, но очень близко к этому. Если точнее — начинающий омега-актёр с огромным талантом и потенциалом, но без нужных знакомств и денег.       Альфа замирает от вопроса.       — Если нет, я найду того, кто захочет, — шипит Чимин, предполагая, что с первого раза до Чонгука не дошла суть его предложения.       Ком в горле становится невыносимым. Может, из-за алкоголя. А может, из-за отвратительных воспоминаний.       Чонгук не пугается. Возможно, просто не из пугливых. Или же Чимин не настолько устрашающий, каким пытается быть.       — Хорошо, если ты так хочешь, — отвечает альфа, достаёт свой телефон, что-то быстро пишет и прячет его обратно в карман. Чимин следит за его действиями с откровенным непониманием. По сценарию его уже должны были раздевать. А не отвлекаться на сообщения. Не удивительно, что с этим альфой никто не переспал до сих пор.       Уж слишком… несообразительный, как для элитного проститута.       Чимин, пусть и не был таким, быстро научился распознавать знаки, которые ему посылал партнер. Иногда одного взгляда было достаточно, чтобы понять, чего хочет альфа.       С минуту они стоят, рассматривая друг друга. Чимин понятия не имеет, что происходит. Пить нужно было меньше — может, на трезвую голову соображал бы лучше.       Зато выдаётся момент рассмотреть интерьер. Атмосфера как нельзя подходящая. Чимин бывал в похожих местах, где буквально каждая деталь намекает на постыдное, помогает настроиться и расслабиться. Приглушённый розовый свет от светодиодных лент, простой интерьер и огромная кровать. А запах… Сладкий, концентрированный. Похожий на тот, что источают ароматические свечи, но ни одной в номере не видно. Возможно, какие-то распылители, чтобы усилить погружение. Дверь всё время оставалась закрытой, поэтому запах собрался в номере плотной пеленой, прицепился к каждому предмету. Даже успел вскружить Чимину голову своей сладостью.       И в добавок ко всему высокий, широкоплечий альфа с длинными волосами, завязанными в небольшой пучок, пирсингом и татуировками, что виднеются из-под рукавов его рубашки. На такого не грех заглядываться даже без пяти минут замужнему парню.       — Ну и? — хмыкает омега, складывая руки на груди. Его колючий взгляд проходится от носков начищенных, отполированных туфель до макушки. — Это какая-то новомодная техника бесконтактного секса? Ты хотя бы подскажи, когда начать стонать.       Губы альфы касается лёгкая ухмылка, но становится очевидно, что комментарий Чимина задел его. Оу, какой ранимый малыш-альфа. Стоит спровоцировать ещё.       — Ой, погоди, — ахает Чимин, — кажется, чувствую что-то… — тихо вздыхает ещё раз, изображает вожделение, приподнимая брови и приоткрывая губы в беззвучном стоне. — Хм, знаешь, что напоминает? Уменьшающийся гонорар. Как же невероятно! Тебе нравится?       Альфа поджимает губы, опуская взгляд.       — Я же говорил, что один не работаю.       Чимин вспоминает, что Чонгук и правда говорил что-то такое, но омега тогда не захотел выслушать. Он спешил, был зол, не мог нормально мыслить. Наверное, тогда ему стоило вначале разбить что-нибудь, а уже потом бросаться на проститутов. Ну да ладно, хороший секс ему не помешает. Немного приведёт в чувство, так сказать, освежит. Позволит наконец-то почувствовать себя желанной омегой, а не просто любимой.       Так что если для этого нужен ещё один альфа, Чимин не против. Главное, чтобы он остался довольным.       — Ну и сколько ждать второго? — нетерпеливо бубнит Чимин. В комнате душновато. Жар, охвативший его, вынуждает поскорее раздеться — хороший маркетинговый ход.       — Кхм… Ещё двоих, — поправляет мужчина, хищно облизывая клыки. В темноте что-то поблёскивает. Крохотный шарик на кончике языка.       Чимин сглатывает. Надо было всё-таки сперва его послушать.       Втроем у него однажды было. Как-то попался один замужний режиссёр, который безумно любил свою омегу. И разделял с ним все свои увлечения. А Чимин просто хотел больше экранного времени.       Но вчетвером… Он же не в блядском порно снимается… В конце-концов, должен же быть предел!       Заметив в глазах омеги намек на испуг, альфа расслабленно опустил плечи и преодолел между ними расстояние вальяжной походкой. Он приобнял омегу за талию, проскользнул рукой на поясницу. Чимин резко вдохнул, надеясь, что этим он не выдал своего восхищения. От альфы так и веяло аурой власти и контроля, необузданной силой, что вырывалась из него, когда тот двигал своим литым телом. Чимин в его руках был совсем крохотным и утончённым, даже слабым.       Рядом с Сокджином он не любил таким быть. Не хотел того расстраивать, показывать, что он тоже может чувствовать себя плохо.       Но с Чонгуком было не страшно. Он, в отличие от Сокджина, казалось, мог защитить Чимина от всего мира.       — Не бойся, маленький, — рыкнул мужчина и склонился, чтобы укусить задрожавшую омегу за ушко. Чимин издал крохотный звук, позволил прижать себя ближе. — Я проконтролирую, чтобы ты испытал только удовольствие. Ты заслуживаешь этого.       Его слова ударили в самое сердце. Чимин знал, что проституты умеют говорить красиво: их языки годятся не только для физических ласк, но и хорошо подвешены. Однако не догадывался, что они умеют быть настолько проницательными.       Рядом с альфой горячо. В его объятиях невыносимо жарко. Тем не менее, Чимин не пытается отстраниться. Он льнёт ближе, ластится под прикосновения. Ему нравится запах альфы, мускусные и тягучие нотки в нём, чистый голос, которым мужчина так умело переходит на шёпот, вызывая по коже мурашки. Что-то незнакомое раньше заставляет забыть об обиде — не портить таким горьким чувством будущее удовольствие — и поддаться появившемуся из ниоткуда желанию. Ощущение довольно необычное, резкое, словно сбивающее с ног высокой волной.       Альфа, кажется, тоже чувствует что-то подобное, и, несмотря на слова, что «сам не работает», прислоняется сильнее, опаляет горячим дыханием подставленную шею и тянется к тонкой коже клыками. Чимин хнычет, напрашивается на ласку, вставая на носочки.       Дверь открывается. Чимин испуганно распахивает глаза, которые до этого прикрыл от неги.       Альфы — определенно они, учитывая рост и телосложение, — медленно входят в номер, на мгновение впуская в комнату шум с танцпола. Чимин уже и забыл, как там громко. В отеле отлично постарались над шумоизоляцией.       Один из них входит первым, второй же — Чимин мельком успел разглядеть за чужой спиной — совершенно спокойно усадил возмущенного Сокджина на свободный диванчик, по-дружески похлопав актера по плечу. Ким тоже успел рассмотреть Чимина в объятиях другого и уже хотел было броситься к ним, но второй альфа повесил на ручку с той стороны табличку «Не беспокоить», захлопнул перед ним дверь и закрыл её на замок. Чимин чётко слышал щелчок.       — Вау, кто у нас тут! — выдыхает первый, бесцеремонно подходя к Чимину и Чонгуку. Бледноватый, с выбеленными до платины волосами. Ещё один красавчик, на которого не стыдно пускать слюни. Он стаскивает с себя пиджак, бросает его себе под ноги, будто это какая-то дешманская тряпка, а не от кутюр, и закатывает рукава белой рубашки по локоть. — А ты не предупреждал, что это будет Пак Чимин, — альфа берёт Чимина за подбородок и разворачивает к себе, его тяжёлый взгляд пригвождает омегу к полу. Этот совсем не такой, как Чонгук. Он чуть ниже его, не такой крупный, но от него явно исходит дух лидера. Настоящего альфы. Сильный, не терпящий отказа. Перед ним не поиграешь в кошки-мышки, как можно было с Чонгуком.       У Чимина дрожат коленки. Этого он хочет первым.       — А что? Не нравится? — где-то со спины слышится голос Чонгука; его руки сразу же обнимают Чимина за талию и притягивают обратно к себе, будто бы этим жестом он говорил своему другу: «не хочешь — мне больше достанется».       — Смеёшься? Этот малыш настоящий секс-символ, — мурлычет первый, подходя ещё ближе. Они зажимают омегу между собой, не позволяя даже вдохнуть чем-то другим, кроме собственных запахов. У Чимина кружится голова. О Господи… — И как же ты его достал?       — Оказался в нужном месте и в нужное время, — довольно хмыкает Чонгук. Его широкие ладони переплывают на бёдра омеги, сжимают и, пробравшись ко внутренней стороне, разводят в стороны.       — Долго упрашивал это сокровище? — с нескрываемым интересом спрашивает мужчина.       Чимин чувствует себя вещью. В том, как они о нём говорят, хотя он стоит прямо между ними, как они трогают его тело, как властно и жадно облизывают взглядом. Прямо маленькой, жалкой вещью.       Но ему это безумно нравится. Хочется ещё.       — Скорее он упрашивал меня, да, маленький?       — Врёшь!       — Учитывая, какой Сокджин идиот, может и не врать.       Чимин резко бросает взгляд в сторону — заговорил второй. Самый высокий из них троих. Красивый безбожно. Большой и… Боже, какой же огромный. Чимину приходится поднять голову, чтобы рассмотреть его лицо.       Он тоже оказывается рядом. Но не прикасается, а наблюдает. И смотрит так голодно, будто набросится на омегу, стоит тому издать хотя бы один стон.       — Действительно, — соглашается первый. Он стягивает с Чимина пиджак с каким-то детским трепетом, специально скользя пальцами за тканью, пока та съезжает по опущенным рукам. Чимин следит за его манипуляциями помутневшим взглядом. Как же это горячо, сколько в альфе восхищения им.       Чонгук же припадает губами к открывшейся шее, поглаживая изгибы округлых ножек у промежности. Своими острыми клыками и пирсингом на языке он заставляет омегу окончательно обмякнуть. Это так приятно, так необычно. Чимин не верит, что от одних засосов, которые никогда не откликались в нём, можно так сильно течь. Ему уже неудобно в брюках, которые за короткое время успели прилипнуть к заднице из-за смазки.       Чимин кладёт ладонь на его затылок, прижимается к его губам сильнее. Он ещё никогда не чувствовал ласки от альфы так же остро, как сейчас. Казалось, если Чонгук сейчас коснётся его члена, Чимин с позором спустит себе в трусы. А возможно, уже спустил — Пак практически задыхается, не контролируя своего тела.       — Чёрт, да он же накаченный! — первый альфа берёт его за щёки, поворачивая голову совершенно не сопротивляющегося омеги из стороны в сторону. Наоборот — Чимин только сильнее стонет. Хочется, чтобы альфы не нежничали с ним, а вели себя как можно похабней. — Посмотрите, какой податливый!       — У меня наркоты не было, — сразу же отмахивается Чонгук, поднимая руки. Он ведь точно ничего подобного не делал, да и Чимин ещё пять минут назад вёл себя абсолютно адекватно. Ну, как для омеги, чей альфа изменил с первым встречным.       Чимин, которого перестали держать, валится к чужим ногам. Он, как ума лишенный, даже не замечает этого, только утыкается носом в чужие ботинки и ластится, трётся щекой о край штанины и поскуливает, как нуждающийся щенок.       — Я слышал, что в номерах распыляют афродизиаки для омег, но думал, это только слухи, — слышится голос второго где-то сверху.       — Я ничего не чувствую, — Чонгук принюхивается.       — Но ты же альфа, — хмыкает первый.       На мгновение они замолкают — Чимин чувствует их тяжёлые сосредоточенные взгляды спиной. Наверное, размышляют — стоит ли? Всё же, никому не нужны проблемы.       Потом слышатся шаги. Слегка торопливые, быстрые. А потом — щелчок и голос Чонгука:       — Скоро ему полегчает. Мне он грубым нравился больше.       Отключили распылитель — догадался Чимин где-то на периферии сознания и недовольно захныкал. Ну зачем? Ему ведь только-только стало всё равно на Сокджина.       — А сейчас что нам с ним делать? Он же не соображает.       Но Чимин соображал. Отлично слышал их приглушенные и будоражащие голоса, чувствовал запахи, наслаждался прикосновениями. Просто его тело и разум настолько расслабились, что желания концентрировать своё внимание хоть на чём-то постороннем, кроме собственного возбуждения, не было от слова совсем.       Кто-то присел перед ним на колени. Чимин сразу же приподнялся, положил голову на чужие бёдра и издал звук, похожий на урчание. Альфа зарылся пальцами в аккуратно уложенные стилистом волосы и погладил ластящегося под прикосновения омегу.       — Я бы не бросал этого крохотного щеночка одного, — умилённо пробормотал первый альфа. — Только посмотрите, какой нуждающийся мальчик. Намджун, ты правда готов от него отказаться?       Намджун, второй альфа, тоже присел рядом. Чимин полузакрытыми глазами увидел, как ещё одна пара рук тянется к нему, дарит новую порцию желанной ласки. Намджун погладил его щёку, провёл большим пальцем по пухлым губам, слегка надавив на нижнюю. Чимин подался вперёд и обхватил его палец, принялся медленно посасывать. Обвёл языком, втянул щёки, создавая приятное давление, — намекал, на что способен, если с ним решат остаться. А он очень на это надеется. Сам точно себя удовлетворить не сможет.       — Чёрт, — восхищенно выдохнул Намджун. — Юнги, может, ты и прав.       Чимин услышал смех всех троих, а потом понял, что его поднимают. Он даже не попытался ухватиться за кого-то. Просто поддался — неважно, что с ним сделают, главное быстрее.       Ему уже не терпится. Если до действия афродизиака ему казалось, что трое альф это слишком, то сейчас ему мало их. Ему определённо нужно больше. Он хочет всё и сразу.       Его уложили на кровать. Такого послушного, расслабленного, позволяющего всё, что только придёт альфам в головы. Чимин сразу же потянулся к ним. К кому-нибудь, только бы не мучиться без прикосновений.       Первым, кто откликнулся на скулёж, был Чонгук. Он припал к покрасневшим искусанным губам омеги, целуя и трахая приоткрытый рот языком. Чимин стонал, выгнувшись в пояснице, чтобы прижаться к альфе набухшими сосками. Так хотелось, чтобы на них поскорее обратили внимание, ведь у Чимина они были такими чувствительными.       Но кто-то надавил на его грудь и прижал к кровати. Это был Юнги. Именно его руки блуждали по подтянутому спортивному животу омеги, пока где-то на груди по напряжённым соскам скользила атласная ткань наполовину распахнутой блузы. Она уже ничего и не скрывала, но Чонгуку так не хотелось отрываться от губ омеги, что он не позволял снять её.       Намджун же устроился между разведённых в стороны ног и стал расстёгивать ширинку на брюках. Конечно, до этого он ещё успел поиздеваться, оттягивая самое сладкое. Альфа потёрся носом о вставший член через мокрую ткань, несколько раз глубоко вдохнув, не веря, что нетечная омега может так сильно пахнуть, и немного помял ладонями бёдра. Испачканные брюки и трусы сняли практически сразу. Чимин заёрзал голой задницей по шёлковым простыням, пачкая и их прозрачной жидкостью. Но ему было так хорошо, когда прижавшийся к животу член скользил головкой по коже, что остановиться было невозможно. Поэтому это сделал Намджун.       Альфа подхватил омегу под колени и согнул стройные ножки, разводя их пошире для себя. Острыми укусами, боль от которых колючими волнами разливалась по телу, и мягкими поцелуями Намджун прошёлся по внутренней стороне бёдер. Чимин хныкал под Чонгуком от контраста ощущений.       Медленно, но напористо, собирая губами выступившую смазку, мужчина подбирался всё ближе к промежности.       — Сладкий щеночек, так сильно течёшь, — шептал мужчина. — Ты ведь только для нас такой прелестный, правда?       Намджун замахнулся и с силой шлёпнул по мягкой части бедра. Чимина выгнуло, он вскрикнул в рот Чонгуку, ухватившись обеими руками за плечи альфы. Чёрт… Это было так горячо.       Намджун, довольный реакцией омеги, ударил ещё. Сильно, кажется, будто кожа растечётся горячей лавой. Но на самом деле, Намджун только аккуратно похлопывал, а разгорячённому Чимину каждое его прикосновение казалось фурором чувств. Он только и успевал, что дёргаться и издавать громкие нуждающиеся звуки.       — Вот так, сладенький, постони для нас, — промурлыкал Юнги куда-то в шею и сжал кожу на сгибе плеча клыками. Чимин послушно выполнял его просьбу, практически не отвечая на поцелуй Чонгука. Он только плавился от кусачего и грубого рта, подставляясь под боль с остервенением. — У тебя такой прекрасный голос. Так и хочется поскорее вставить тебе.       Чимин второй рукой потянулся к Юнги, уткнулся пальцами в его рубашку на прессе и жадно пригладил его тело сквозь ткань. Крепкое, сильное, мышцы ощущались непробиваемой сталью. Он спустился ладонью к штанам, провёл по напряженному бедру и нащупал твёрдый бугорок. От альфы послышался довольный вздох.       — Какой нетерпеливый малыш, — ворковал Юнги, оставляя красные следы на тонкой шейке. — Такой хорошенький. Правда хочешь член альфы?       Чимин отозвался приглушённым стоном. Попытался привлечь к себе внимание ёрзаньем по кровати. Особенно к своему сочащемуся смазкой члену и заднице, которые так не вовремя игнорировали.       Чонгук тихо хихикнул, разорвав поцелуй. Губы после него горели, приятно покалывали. Хотелось ещё.       — Кого из нас ты хочешь первым? — спросил Чонгук, поглаживая тонущего в удовольствии омегу по голове. — Кто тебе понравился?       Наверное, он спрашивал просто так — не рассчитывал, что Чимин вообще поймёт суть его слов в таком состоянии. Но Чимин понимал. И крупно задрожал — первым. А это значит, что его дырочка сегодня будет трудиться сразу для троих шикарных членов.       Чимин первым делом поднял затуманенный взгляд на Юнги. О нём он подумал в первую очередь, как о настоящем альфе, лидере этой троицы. Именно его решениям следуют, как будто безмолвно подчиняются его воле.       Но потом он понял, что нет. Юнги он хочет на десерт, последним. Хочет быть затраханным и разморённым настолько двумя другими альфами, чтобы Юнги чувствовался как можно ярче, даже болезненно. Этим альфой он хочет быть разрушенным окончательно.       Поэтому он вытягивает руку вправо от себя и обхватывает бицепс Чонгука. Он тихо поскуливает ему в накачанное бедро, подползает к нему ближе и отчаянно цепляется за мужчину. Чонгука он сегодня встретил первым. И именно его он посчитал лучшим партнёром для себя.       — Оу, у кого-то есть фаворит, — задорно хихикает Намджун, отрываясь от полюбившихся бёдер.       Но Юнги молчит. Видел, как Чимин смотрел на него, какими молящими были его глаза, с какой преданностью они ждали его. И именно поэтому принимает правила игры. Ему тоже не помешает немного закипеть, довести себя до настоящего неудержимого голода.       Чонгук наклоняется для крохотного поцелуйчика в уголок губ.       — Я не разочарую тебя, маленький.       И отстраняется, чтобы слезть с кровати и стянуть с себя сковывающую движения одежду. Чимин не успевает понаблюдать за этим возбуждающим процессом — Намджун занимает место Чонгука и затягивает омегу в долгий жаркий поцелуй. Его испачканные в смазке губы двигаются ещё грубее, не позволяют даже участвовать в нём. Чимину ничего не остается, как только позволить альфе трахать и вылизывать его рот.       Матрас прогибается у его ног, а потом разведённых в стороны бёдер касаются горячие ладони Чонгука. Они скользят вверх по пятнистой коже и собирают несколько капель смазки с подтянутых ягодиц, чтобы потом быть очищенными юрким язычком.       — Сладкий, как мёд, — довольно выдыхает альфа. Чимин наблюдает за ним приоткрытыми глазами, и его маленький член позорно дёргается у пупка.       Кончить хочется нереально.       Чонгук подползает ближе, прижимает ножки Чимина коленями к груди, чтобы упростить доступ к розовой дырочке. Чимину нравится эта поза. Открытая, постыдная. Когда у него даже нет шансов сбежать или спрятаться от мужчины. Сейчас он такой беззащитный перед ним, такой слабый и молящий, что вряд ли Чонгук сумеет сдержать свою сущность. Жадный взгляд Чонгука заставляет кровь кипеть ещё сильнее. Пока двое других альф отвлекаются на собственную одежду, Чонгук обхватывает ладонями упругие половинки и проводит большим пальцем по сжимающейся дырочке. Тело Чимина полностью расслабленное, податливое, оно чутко реагирует на любые манипуляции с ним, и поэтому сладкая дырка легко пропускает палец внутрь, словно до этого была растянута.       Чимин шипит, хватается за подушку над головой не слушающимися пальчиками. Если вставит полностью, Чимин спустит с позором от забытого чувства наполненности.       — Такой влажный, такой горячий внутри, — низко тянет Чонгук, довольно урча от представленного зрелища. Он оттягивает нежную стеночку, неторопливо двигая пальцем и толкаясь с пошлыми звуками.       У Чимина яйца поджимаются от удовольствия. С его члена уже во всю капает на грудь.       Когда Чонгук с хлюпаньем достает палец, истекающий и нуждающийся проход остаётся приоткрытым, словно Чимина до этого долго и старательно растягивали. Но под афродизиаком омега слишком бессильный, чтобы контролировать собственное тело. Вид раскрытой дырки вызывает в Чонгуке утробный рык, который резонирует в Чимине.       — Не издевайся над ним, — просит Намджун, стягивая с Чимина последний элемент одежды. — Только посмотри, как его задница просится на член.       Чонгук тихо смеётся, его глаза с горящим огоньком наблюдают, как новая порция смазки вытекает из омежьей попки. Должен войти как по маслу.       Чонгук приставляет головку ко входу, вначале водит по кругу, шлёпает несколько раз стволом по расселине, а потом настойчиво толкается. Губы Чимина округляются в сорвавшемся стоне; омежье тело привычно реагирует на проникновение — напряжённо замирает, сжимается, все внутренности скручиваются в тугой узел. Разгорячённому Чимину же ещё хуже. Его сознание воспринимает всё настолько ярко и оглушающе, что почти невозможно удержаться.       Когда член оказывается внутри на половину, Чимин замирает с резким визгом и много кончает на себя. Его маленький член извергает тягучую сперму, дёргаясь в оргазменных судорогах, а дырочка жадно сжимается вокруг ствола альфы, надеясь выдоить и себе побольше семени.       Чимин распахивает глаза, его бёдра привычно двигаются навстречу члену, пытаясь получить желанное трение о стеночки.       Чонгук издаёт поражённый вздох от неожиданности, мышцы его живота напрягаются до острой боли в попытке не кончить вместе с омегой.       Где-то со стороны раздаётся хриплый смех Юнги:       — Ещё чувствительней, чем в течку, — альфа водит пальчиками по влажным губам, не сводя глаз с потерявшегося в удовольствии парня, — сколько же раз ты кончишь за сегодня?       — Да ты посмотри на него — к утру он будет весь в своей сперме, — усмехается Намджун. Чимин переводит на него заворожённый взгляд: без одежды альфа выглядит намного внушительней, чем в ней. Теперь ничего не скрывает его широкую трапецию плеч и татуированную грудь. В сосках блестит пирсинг. — Маленький, ты же сможешь поработать ртом? Сделаешь альфе приятно?       Чимин задорно кивает, совсем не замечая усталости после первого оргазма — только окрыляющее чувство удовлетворения, и послушно высовывает язык, желая поскорее почувствовать на нём тяжесть крупной головки.       У Намджуна член просто огромный. Он упругий, украшенный венами. Чимин уже представляет, как его головка в форме шапочки будет скользить в его горло и попку. А пока альфа хлопает возбуждённым стволом по губам и языку, медленно толкается за щёку, чтобы растянуть её собой и получить незабываемые ощущения.       Чимин хочет помочь себе руками, но Юнги быстро перехватывает их: одну заламывает над головой, а вторую направляет к своему члену. Чимин принимает правила его игры и обхватывает толстое основание, начиная надрачивать.       Чимин млеет от максимальной наполненности, разгорячённый чужими феромонами, которые теперь полностью вытеснили своей насыщенностью афродизиак и заставили омежью сущность пищать от восторга. Их члены такие разные, но все идеальные, ровные, с большой розовой головкой, хорошей длиной и толщиной. Хочется побыстрее вставить их в себя по самые яйца.       И Чимин думает об этом уже без такого плотного тумана в голове. Его всё ещё мутит, но после первого оргазма становится намного легче контролировать свои конечности. Его душа будто вернулась в тело, мозг перестал воспринимать происходящее, будто всё случилось с кем-то другим. И так даже приятнее.       Чонгук проникает глубже, когда понимает, что омега полностью отошёл от оргазма и ему точно не будет больно. Он, не отрываясь от растянувшихся вокруг его ствола покрасневших краев, входит до основания. Слушать при этом сладкие стоны Чимина сродни божественной симфонии. Бёдра омеги подрагивают от удовольствия, его натруженная дырочка быстро-быстро сжимается, будто засасывает член альфы глубже в себя. Чонгук хрипло выдыхает. Как же хорошо… Жарко, мокро, запах омеги забивается в лёгкие и не даёт спокойно надышаться.       — Какой ты… Блять… Тугой… — шипит мужчина, но останавливаться или замедляться не собирается. Он только сильнее заводится и увеличивает амплитуду и силу толчка, пока припухшая дырочка не начинает непривычно пульсировать и покалывать от грубых действий альфы.       Омегу пробирает судорогой и воздух застревает в горле; однако альфы не жалеют его, даже заметив брызжущие из глаз слёзы, оставляя синяки и белые полосы от ногтей, засосы и отметины зубов, будто пытаются откусить себе кусочек.       Член Чонгука входит в растянутое отверстие с громкими шлепками, Чимин охотно насаживается на него, будто только этого и ждал всё это время; его покрасневшие от шлепков сочные ягодицы привлекают взгляд альф, у которых уже слюнки текут — так они хотят смять их в ладонях.       — Тебя Сокджин совсем не балует, а, щеночек? — хихикает Намджун, продолжая натягивать рот Чимина на себя. В такой позе Чимин не может не только заглотить полностью, даже нормально двигать головой, и очень жалеет, что не может почувствовать разрывающее давление в глотке. — Соскучился по хорошему члену в заднице?       — Не жалей его, — подначивает Юнги, обращаясь к Чонгуку. — Разве не видно, что он хочет быть разрушенным? Я угадал, Чимин, ты ведь хочешь, чтобы твоя сладкая дырка была растрахана и использована? — и, дождавшись удовлетворительного кивка и протяжного стона, обхватывает пальцами снова вставший член. Чимин вскрикивает от неожиданной ласки и бьётся в неудобной позе, пытаясь толкнуться в кулак. Не держи Чонгук его за бёдра, он бы смог подмахивать задницей сразу двум альфам. — Какой хороший мальчик, послушный, такой милый омега. Мы хорошо о тебе позаботимся.       — Чёрт, я сейчас кончу…!       Чимин, услышав чужой довольный вздох, активней мычит. Ему не терпится получить хорошую порцию спермы в задницу. К утру его животик должен быть наполнен до отказа.       — Видишь, как просится. Давай, не сдерживайся.       Получив от Юнги разрешение, Чонгук ускоряется, чуть меняет угол проникновения и начинает вдалбливаться в омегу. Головка ударяется точно о простату, часто и сильно, выбивая из Чимина хрупкие, жалостливые стоны. Он хотел бы молить альфу не останавливаться, кричать его имя, но Намджун не отпускает его, проталкиваясь к нёбу.       — Давай, Чимини, кончи для своих альф ещё раз, — нашептывает Юнги, чуть склоняясь к парню. — Порадуй нас, покажи, какой ты красивый на пике удовольствия. Ты был таким невероятным, таким громким… Ты стонешь, как настоящая маленькая сучка, которая никак не может слезть с члена альфы. Нравится, когда в тебя долбятся, как в собственность, как в маленькую вещь?       Чимин мог только стонать в ответ, принимая огромный член в себя. В заднице все горело, член был готов излиться уже совсем скоро, с каждым новым попаданием по простате прижимаясь к напряженному животику омеги вместе с яичками.       Чонгук толкается особенно сильно и глубоко и замирает внутри, изливаясь в парня с тихими вздохами. Чимин, чувствуя, как вязкая сперма стекает дальше, оставаясь глубоко-глубоко в нём, бьётся в оглушающем его удовольствии. Его глаза широко раскрыты, грудь быстро вздымается на мелких, сбитых с ритма вдохах, налитый кровью маленький член двигается вверх-вниз от спазмов, выталкивая собственное семя. Он весь мокрый, вспотевший, на коже не осталось чистого от отметин и полос места, его подтянутый животик уже второй раз оказывается испачканным. Ещё один оргазм отзывается в теле болезненными волнами, но он всё такой же насыщенный и желанный. Чимин не хочет, чтобы на этом всё закончилось.       — Чёрт, ты просто невероятен, — восхищённо шепчет Намджун и отстраняется от омеги. Он подходит к Чонгуку и с предвкушением наблюдает, как член выскальзывает из натруженной дырочки. Она сжимается, закрывается от возникшей пустоты, словно желает поскорее быть наполненной снова. Альфа довольно присвистывает и сплевывает на проход, после размазывая по тонкой чувствительной коже пальцем слюну. — Я хочу быть следующим.       И он не ждёт ничьего разрешения. Помогает омеге перевернуться на живот и заставляет уставшее и безвольное тело подняться на колени. Чимин прижимается к Намджуну спиной, жарко выдыхает от ласковых поцелуев в шею и нежится в крепких руках, что обвили его талию. Ох, как же приятно быть крохотным рядом с ним. Юнги подходит к нему спереди, наклоняется и страстно целует, пока длинные пальцы скользят по груди, собирая белые капельки. Его запах самый полный, цельный и многогранный из всех троих. В нём так много разных оттенков, которые кружат голову, которыми хочется дышать вечность, что Пак преждевременно разрывает поцелуй и утыкается носом под скулу альфы. Жарко вдыхает, ведёт холодным кончиком носа за ухо и пьяно ласкает языком, будто дорвался до настоящего наркотика. Юнги остаётся только вздрагивать от опаляющего его кожу дыхания.       Юнги льстит такое внимание. Он довольно урчит, поглаживая омегу по загривку.       — Нравится, как пахнет альфа, который может тебя удовлетворить?       — Да, да… — отзывается Чимин севшим и слабым голосом. — Пожалуйста, пожалуйста… Мне так нужно ещё…       — Намджун, ты слышал его? — мужчина обращается к другому альфе не так мягко, своим свирепым и лидерским рокотанием вызывая у Намджуна и Чонгука чувство подавленности, превосходства другого альфы, а у Чимина сдавленный восхищённый писк. — Займись делом.       Намджун повинуется, кивая. Чимина ведёт сильнее от их разговоров. В голове проскальзывает совершенно невыполнимая фантазия: Намджун и Чонгук ублажают его, используя, как дырку для траха, а Юнги сидит в сторонке и наблюдает. Старший альфа не участвует лично. Но своими редкими приказами управляет процессом, создавая для себя желанное и прекрасное зрелище. Предложи эта тройка проститутов ему подобный опыт, Чимин точно не отказался бы.       Намджун, удерживая омегу за кисти обеих рук, входит одним рывком. Чимин ахает Юнги в шею, прячет покрасневшее лицо от взглядов альф. Пусть от наблюдающего у спинки кровати Чонгука его удовольствие скрыть не получается, и мужчина довольно прикусывает губу, поглаживая себя. Член Намджуна толще, он кажется тяжелее внутри, но после первого раза принимать его намного проще. И приятнее.       Использованная, наполненная спермой и смазкой дырка охотно растягивается, хлюпает и истекает. Ствол альфы блестит, когда тот выходит, чтобы загнать по самое основание снова. Края прохода краснеют, покалывают от ритмичных фрикций, но Чимин не против. Намджун выбрал идеальную позу, чтобы вытрахать из него душу.       Чимин подмахивает задницей в ритм движений чужого таза, лопатки сводит от напряжения, но удовольствие от скользящего внутри члена затмевает любые болезненные ощущения. Чимин даже не замечает, как твердеет снова. Мышцы в паху неприятно ноют. Третий раз за такое короткое время — слишком для него. Но противиться ощущениям он не может. Особенно, когда Намджун в очередной раз изменяет угол проникновения и попадает точно по простате.       Юнги обхватывает искажённое возбуждением лицо Чимина и приподнимает, чтобы посмотреть в его заплаканные глаза.       — Сладкий щеночек, так мило стонешь, — шепчет альфа в самые губы. Чимин выгибается в спине, пытается насадиться ещё глубже. — И у тебя снова стоит. Какая же ты развратная, маленькая омежка. Нравится, когда тебя имеют так грубо?       — Д-да…       — И как далеко ты сегодня хочешь зайти? На сколько тебя хватит?       Юнги аккуратно скользит пальцами по влажному от слёз и слюны лицу, поправляет растрёпанные волосы. Чимин тащится от неожиданной нежности, что так контрастирует с грубой долбёжкой от Намджуна.       — Ты такой хрупкий и маленький, так приятно разрушать тебя, наблюдать, как ты ломаешься и кончаешь от этого, — Юнги собирает сперму с живота Чимина и проталкивает испачканный палец между его губ, заставляя облизать их. — Ты такой развязный… Блудливой омежке хочется больше спермы в ротике?       Чимин угукает сквозь стоны. Спину уже начинает ломить от постоянного напряжения, но Чимин не попросит остановиться. Ему так больше нравится.       Юнги повторяет манипуляцию с прозрачной жидкостью, пачкая в ней опухшие губы.       — Сделай мне приятно, щеночек, и тогда я заполню тебя ею.       Чимин нетерпеливо кивает, закрывая глаза. В такой позе Юнги сможет войти полностью, наполнив бедного омежку со всех сторон.       Юнги хрипло урчит и давит на затылок, опуская парня к своему члену. Чимин высовывает язычок, лакает им выступившую природную смазку с головки и расслабляет челюсть, передавая весь контроль Юнги. Альфа размазывает сперму по губам парня перед тем, как толкнуться ему в рот, надавливая на затылок, пока не входит до конца. Медленно, позволяя привыкать понемногу, но без остановок.       Чимин хотел бы помочь себе руками, но Намджун не отпускает его, продолжая тянуть на себя, пока Юнги прижимает к себе — в другую сторону. Он чувствует, что разрывается надвое между такими жадными до его тела альфами.       Омега глухо дышит, утыкаясь носом в лобок. Во рту быстро собирается слюна, проталкиваясь в горло вместе с головкой, и Чимин непроизвольно сглатывает, чтобы не подавиться. Но для перевозбужденного и обделённого лаской альфы это становится слишком — мужчина неожиданно рычит и хватает Чимина за волосы, натягивая парня на свой член грубее. О свободе действий можно полностью забыть: зафиксировав голову в одном положении, Юнги вбивается в узкое горло с фанатизмом и слетевшими тормозами. Чимин давится, кашляет, сдерживает непослушный рвотный рефлекс как может. Конечно, он желал этого и даже не собирался возражать — кто в здравом уме откажется быть использованным таким невероятным мужчиной?       — Только посмотри, как хорошо ты принимаешь, — сладко тянет Юнги. — Твой блядский рот только для этого и создан. Чтобы отсасывать члены, а, щеночек? Ты же течёшь, как настоящая шлюха, когда тебя берут двое. Что же будет, если нас будет сразу трое?       Чимин прикрывает глаза и хнычет. О Господи… Они ведь действительно могут…       — Такой помешанный, горячий… А ведь афродизиак уже не действует…       Да, не действует. Чимин больше не чувствует себя так, будто плавает в бездонном океане. Но от запахов, особенно запаха Юнги, его ведёт не меньше.       Юнги надавливает на затылок и входит так глубоко, что у Чимина перед глазами загораются звезды. Омега давится его членом, и Намджун чувствует, как напрягается всё тело парня, сжимаясь вокруг него. Он полностью обмякает в сильных руках, когда густая сперма катится вниз по его горлу. Хочется сделать вдох — хотя бы один — но мужчина держит его крепко, пока Чимин не сглатывает всё до последней капли. Всё кружится, когда при очередной попытке наполнить лёгкие воздухом, его горло сжимается вокруг пульсирующего члена.       Чимин слабо кончает, и жидкость стекает по его небольшому члену, пачкая бёдра омеги и Намджуна, капая на простынь от того, как быстро и грубо его трахают. Третий оргазм выбивают из него силой, доводя практически до сухого оргазма — спермы выделяется только несколько капель.       Намджун следует за ним. Прижимается тазом к ягодицам с сильным шлепком и изливается с протяжным стоном. Низким и бархатным голосом альфы. Юнги отпускает его, и они вдвоём с Чонгуком наблюдают, как Чимин не может устоять на дрожащих коленках.       Со спермой Намджуна внутри кажется, что больше в него не влезет. Он такой наполненный, такой кругленький, сытый. И его альфам это тоже нравится.       — Какой же ты прекрасный… Такой красивый… Кончаешь только от того, что тебя кормят сладкой спермой…       Чимин слышит их отдалённые голоса, но не может разобрать, кто говорит. Их слова троятся у него в голове.       Он упал лицом на простыни, как только Намджун отпустил его. После третьего оргазма и новой порции семени он чувствовал и пустоту, и насыщение одновременно.       — Только посмотрите, какой он заполненный… — восхищенно выдыхает Намджун, разводя красные и горящие ягодицы в стороны. — Вся не вмещается уже.       Намджун не преувеличивает. Чимин инстинктивно сжимается и сразу же чувствует, как по бедру скатывается несколько капель. Но альфа не позволяет им упасть на кровать — подбирает пальцем и возвращает на место, проталкивая фаланги по самые костяшки.       — Ну что же ты не стараешься, щеночек? Так всю и растеряешь.       Чимин скулит. От таких разговоров узел внизу живота снова начинает затягиваться.       — Хм, думаю, ты больше не сможешь принять меня, — раздосадовано рассуждает Юнги, расхаживая по кровати где-то сверху. Чимин чувствует его ладонь на своём бедре, сжимающую и оставляющую следы. — Намджун и Чонгук не оставили мне места.       — Нет… — Чимин мотает головой, словно в бреду. — Нет… Пожалуйста…       Чимин именно этого и добивался. Именно так всё и должно было быть. Он хочет, чтобы после Юнги он вообще не смог соображать.       — Прям так просишь? А мне будет приятно, когда твоя дырка уже настолько расстрахана? Я хоть почувствую что-то, кроме чужой спермы?       — Да… Я постараюсь… Я буду очень хорошим… — мямлит Чимин, чуть покачиваясь в пояснице, чтобы подвигаться на пальцах Намджуна.       — А ты, оказывается, ещё та шлюшка, — насмехается Чонгук, приподнимая измученного омегу за подбородок. — Такой развязный и грязный малыш… С виду и не скажешь, что ты такая давалка.       Чимину не обидно. Но он на самом деле не ожидал от себя такого. Его просто ведёт от них, ему хочется ещё. И то ли это странный афродизиак для омег всё ещё так сильно действует на него, то ли он не выносит запахов альф. Парень крутит задницей, хнычет и ёрзает. В его попке так отвратительно пусто без члена. Особенно без члена Юнги.       — Чимини, я знаю, как ты можешь порадовать меня после такого, — горячо шепчет Юнги, склонившись к его ушку. Омега ждёт предложения с нетерпением. — Ты будешь хорошим мальчиком и постараешься для нас?       — Да, да, я буду. Пожалуйста, я очень хочу….       — Ты же примешь двоих одновременно?       Юнги спрашивает с надеждой. Звучит так, будто заранее готов к отказу, ведь для многих это было бы слишком — даже очень слишком — но этот отказ определённо расстроит его.       Чимин поражается сам себе — всерьёз думает над предложением. В трезвом уме ни за что бы не согласился. Это опасно и в такой спешке не делается. Тем более без должной подготовки и с незнакомыми людьми. Проститутами. Конечно, что для них как плюс на весах принятия решения — наверняка, они разбираются в подобных вещах.       Он не знает, почему думает об этом. Может, потому что пьян. Или потому, что на него действует так много восхитительных запахов.       Намджун что-то шепчет Юнги. Чимин слышит еле разборчивое «не перегибай».       — Не слушай его, маленький, — воркует Чонгук, склонившись к его лицу. — Откажись, если не хочешь, не бойся…       Но когда Чимин поднимает на альфу глаза, мужчина понимает — не боится. И отказываться не хочет. В его заплаканных глазах со слипшимися ресницами пляшут бесы.       — Я… — Чимин сглатывает вязкую слюну в горящее после траха горло. — Я не уверен… — омега не скрывает своих сомнений, надеясь, что так альфы не будут слишком требовательны к нему. А потом всё же смущённо шепчет: — Я не против.       И отводит блестящие глазки в сторону, чтобы не видеть реакции Чонгука на свои слова.       Рядом оказываются они все, нежно мурлыча комплименты между довольными хихиканьями.       — Я позабочусь о тебе, щеночек, — обещает Юнги, проводя носом по скуле и втягивая омегу в долгий поцелуй. Парень впивается во влажные уста, позволяет проникнуть в себя языком и сплетается с ним в страстном танце.       Его касаются очень мягко, три пары рук и губы творят с его телом невероятные вещи, окружая буквально со всех сторон. Слишком невероятно и трепетно. Но растраханному и чувствительному омежке этого мало. И мужчины это прекрасно понимают.       Поэтому Чонгук первым ложится на кровать и приглашает Чимина устроиться у него на бёдрах. Пак поднимается с болезненным поскуливанием, даже не представляя, как долго он сможет продержаться в такой позе, ведь его ноги уже давно не слушаются хозяина. Но Чонгук помогает ему и медленно входит в хлюпающую дырочку, придерживая за талию. Чимин довольно выдыхает, когда в проходе снова появляется приятное ощущение наполненности. Он даже крутит тазом немного, чтобы как следует распробовать это давление.       Юнги же слезает с кровати и встаёт позади Чимина. Он мягко поглаживает ровную спинку, сжимает клыками загривок, чуть не прикусывая тонкую кожу в свободном от метки местечке. Чимин ложится на грудь альфы, отвечает на ещё один поцелуй, когда мужчина разворачивает его за подбородок к себе. Целоваться с Юнги особенно приятно. Он сразу чувствует, кто хозяин положения.       Юнги тоже замечает изменения в парне. Ему нравится, каким мягким и разнеженным становится Чимин, стоит альфе только прикоснуться к нему, совсем легонько надавив на него, чтобы прогнуть под себя. Чимин поддаётся, будто сделанный не из твёрдой плоти, а из мягкого и гибкого мёда, который растекается под пальцами, стоит только разогреть.       Юнги надавливает на плечи омеги, заставляя того лечь на грудь Чонгука. Второй альфа перетягивает всё внимание на себя, обнимая и целуя, срывая с пухлых губ крохотные стоны. Но ненадолго.       Юнги касается покрасневшего входа, обводит огибающие ствол края, размазывая смесь смазки и спермы вокруг. Её так много, и палец так легко скользит по коже, что у Юнги не остаётся сомнений — будет не так уж и сложно. Мужчина ещё какое-то время ласкает припухшее отверстие, а после аккуратно добавляет к члену один палец, заставляя Чонгука и Чимина прошипеть сквозь стиснутые зубы.       Чимин справляется легко — замечает увеличившееся натяжение, но совсем не чувствует дискомфорта. Поэтому подаёт Юнги знак, чтобы продолжал.       — Умничка, молодец, сладкий малыш, — повторяет альфа, чтобы отвлечь его. — Посмотри, как ты хорошо справляешься. Ты же такой утончённый, изысканный… Но так прелестно принимаешь сразу и пальцы, и член… Ты такой невероятный щеночек.       Чимин срывает голос с каждым новым пальцем. Он не боится, что ему навредят — Юнги должен знать, как всё сделать так, чтобы Чимин остался в безопасности. И так и происходит. Но новые ощущения такие непривычные, особенные — мощные. Чимин переживает, что второй член не просто разрушит его. После такого от омеги ничего не останется.       Четвертый палец оказывается самым болезненным. Чимин глубоко выдыхает в ключицу Чонгука и ёрзает, пытаясь отстраниться. Из груди вырывается тихий скулёж. Юнги слушается — вытаскивает сразу все пальцы, позволяя омеге небольшой перерыв. Чимин сразу сжимается от возникшей пустоты. Теперь члена Чонгука становится мало, хотя ещё минуту назад было вполне достаточно, чтобы изнывать на нём от удовольствия.       — Нет, нет… — хнычет парень, — верни…       Губы Юнги растягиваются в ехидной улыбке. Ладони Чонгука на его талии сжимаются сильнее. Пальцы проскальзывают вдоль основания члена Чонгука и медленно входят. Три сразу. Чимин хрипит, плаксиво надувает губки и сам дёргает бёдрами. Ему уже не терпится.       — Хочешь попробовать снова?       — Да… Да… Давай…       Юнги слушается. Добавляет четвёртый палец и чуть оттягивает стеночку вверх. Для Чимина это слишком. Он мычит от смеси непонятных ощущений и вцепляется в плечи Чонгука. Запах альфы помогает не сойти с ума.       Чонгук заботливо приглаживает растрёпанные волосы на затылке и тарахтит на ушко:       — Ты такой молодец, так отлично принимаешь…       Убедившись, что омега хорошо растянут, Юнги сплёвывает себе на ладонь и тщательно размазывает все жидкости по стволу испачканной рукой. Чимин слегка приподнимается, чтобы проследить за тем, как Юнги будет проникать в него, но как только головка касается дырочки, Намджун обхватывает его щёки двумя руками и влажно целует.       Чимин взвизгивает в ласкающие его губы, стоит головке протолкнуться внутрь к члену Чонгука. Юнги сам шипит от давления и замирает, приходя в себя. От такого уже можно кончить.       — Расслабься, маленький, — улыбается Чонгук, успокаивая омегу. Он скользит по напряжённым бёдрам, изгибу талии и останавливается у стоячих сосков. — Тебе не больно?       Чимин мотает головой. Не больно. Но так много.       Увидев, что с Чимином всё в порядке, Юнги двигается глубже. Его член входит медленно, пока Чонгук гладит бёдра и ягодицы омеги, а Намджун занимает его рот своим языком.       Они замирают все вместе, когда это происходит. Чимин отстраняется от Намджуна и опускает поражённый взгляд вниз на свой маленький и слегка округлившийся от спермы животик. Теперь он замечает что-то ещё. И касается. Чонгук сразу же отзывается гулким вздохом, тоже не отрывая глаз от столь невообразимого зрелища. Чимин дышит чаще. Ему не верится, что всё это происходит с ним, а не с кем-то другим. Он чуть надавливает пальцами на выпирающую головку, обводит её и забито стонет.       Господи…       Это так хорошо. Он не жалеет ни секунды, что согласился на подобное. Его животик переполнен. Такой тяжёлый, сытый. Внутри же всё горит, покалывает от липкого и сочного удовольствия. Такого у него ещё никогда не было.       — Блять, крошка… — тянет Юнги за его спиной и утыкается влажным от испарины лбом в загривок омеги. — Ты такой… Как же в тебе хорошо… Блядство…       Юнги двигает бёдрами. Легонько, на пробу. Надеясь сделать всё очень аккуратно и безболезненно. Чимин отзывается новым стоном. Давление и так распирало его изнутри, а тут уже толчки… Да он же сойдёт с ума…       — Юнги, давай уже… — не выдерживает Чонгук, потонув в безумии первым.       После этих слов Чимин следует за ним. Ведь Юнги действительно начинает двигаться. Омега скулит, когда они долго и мучительно заполняют его до отказа. Это так хорошо, так чертовски правильно и нужно, что нельзя было вообразить что-то лучше.       Когда же к ним присоединяется Намджун, приставляя к приоткрытым от удовольствия губам снова горячий и упругий член, Чимин забывается окончательно. Он дёргается и скулит, не зная, в чью сторону двигаться.       Его натруженная дырочка хлюпает и истекает смазкой и каплями спермы, маленький вставший в четвёртый раз член трётся о пресс Чонгука, придавая процессу невероятных ощущений.       — В тебе так горячо, маленький. Ты так стараешься для нас, — шепчет Юнги в маниакальном бреду. Чонгук и Намджун вторят ему, тихо поддакивая и осыпая запутавшегося между реальностью и вымыслом Чимина комплиментами. Парень царапает бёдра Намджуна, пока давится его толстым членом, и одновременно с этим пытается дышать и стонать.       Он был так хорошо и качественно заполнен во все дырки, так грубо и умело использован, что остатки разума оставили его. Движение внутри интенсивное, оно выбивает весь воздух из лёгких, оставляя их гореть от пустоты. Животик начинает побаливать от чрезмерной наполненности, член Чонгука с каждой фрикцией натягивает взмокшую кожу. Он течёт от их грубых толчков и пошлых слов, задыхается, судорожно сжимается сразу вокруг двух членов, хотя растраханная и уничтоженная дырочка почти не справляется с этим. Он даже думать не хочет о том, какой она будет, когда альфы выйдут из него.       Чимин начинает скулить жалобней, как только понимает, что больше не может терпеть. В висках пульсирует, член требует к себе внимания, но если он сам попытается довести дело до конца, Намджун проткнёт его горло насквозь своим размером. Это невыносимо приятно. Он хотел кончить, но после стольких оргазмов вряд ли сможет сделать это без рук. Ему нужно хоть немного. Особенно, когда по яйцам уже стекает смазка, а сама головка начинает пульсировать.       — Умница, маленькая хорошенькая омежка, — продолжает Юнги. — Сегодня ты заслуживаешь награды. Что ты хочешь? Что мы должны сделать, чтобы тебе было ещё лучше?       Намджун на минуту отстраняется от него, чтобы дать возможность ответить. Чимин еле разбирает смысл чужих слов и севшим, сиплым голосом шепчет:       — Я хочу, чтобы вы наполнили меня своей спермой. Втроём. Все вместе. Хочу вас в себе. Глубоко. А потом, чтобы вы заткнули меня пробкой, чтобы ничего не вытекло до утра.       Они переглянулись. Довольные, возбуждённые, жадные к такому разврату. Им нравилось, что они делают с омежкой, до чего доводят его, что у милого и послушного Пак Чимина, известного своим ангельским характером, появляются такие похабные желания.       — А ты сможешь? В тебе уже столько нашей спермы… Вся не влезет, — Намджун цокает языком, перебирая меж пальцев влажные волосы на затылке омеги.       — Влезет… Я смогу… Пожалуйста…       Они переглянулись снова. Более чем довольные таким ответом.       — Твоё желание — закон, маленький наш, — соглашается Юнги. — А теперь постарайся расслабиться: у тебя ещё много работы.       — Да, щеночек, постарайся не кончить сразу.       — Да — только, когда мы позволим.       Чимин недовольно дует горящие губы:       — Но… Я уже хочу…       Чонгук опускает взгляд на истекающий член омеги и недовольно цокает языком:       — Нет уж. Если кончишь, всё закончится, и мы будем играть с теми, кто соблюдает правила. Как тебе такое?       — Я соблюдаю! — возражает парень. — Я всегда играю честно.       — Тогда будь хорошим мальчиком — раскрой себя, — просит Юнги, замедляясь в толчках. Чимин повинуется: заводит руки за спину и разводит половинки в сторону, показывая альфе чудом растянутую вокруг двух огромных членов альф натруженную сладкую дырку. — Ох, крошка, это прекрасно. Ты просто нечто. Я так хочу тебя.       — Мы все хотим тебя. Хотим наполнить тебя со всех сторон.       — Вот так, маленький, — Чонгук не выдерживает паузы, начинает толкаться сам, добавляя нового трения и давления на простату. Чимин дрожит, вскрикивая от удовольствия. — Ты такой хороший мальчик, так хорошо держишься для нас.       — Чонгук, я… Я не могу больше… — хнычет тот, по красным щекам скатываются несколько капель слёз. — Пожалуйста! Позвольте мне…       — Нет, — твердо возражает Чонгук.       — Хотя бы немного, — снова молит Чимин, теперь оборачиваясь к старшему. — Юнги, прошу!       — Ты хорошо справляешься, щеночек, — улыбается тот и поглаживает парня вдоль позвоночника.       — Намджун? — с мольбой в глазах зовёт омега.       — Нет, Чим, — хмыкает мужчина и притягивает его голову обратно к члену. — Лучше займись делом, а?       Всё начинается сначала. Чимин умирает в их руках, крупно дрожит и извивается от оглушающего удовольствия, но кончить всё никак не может. И эта безысходность заставляет его гореть, кончаться как личность и оставаться безвольной игрушкой, которую так удобно нанизывать до самого основания. Его собственный член, обделённый лаской, набухший от возбуждения, красный от прилившей крови, шлёпает по мягкому животу. Руки так и просятся всё же коснуться его, но безуспешно — Юнги перехватывает их и заводит за спину, удерживая одной рукой в тугом замке.       Юнги замирает первым. Он прижимает Чимина к себе за талию, загоняя член по самые яйца и долго выплёскивает густое семя. Чимин распахивает глаза, скулит и стонет, пытаясь отстраниться. Нет… Это так много… Это слишком…       Но за ним следует Чонгук, когда чувствует, как омежья попка сладко сжимает их члены в себе, окончательно выдаивая. Намджун кончает тоже, прижав омегу к своему лобку носом, надавив на затылок, как только Чимин начинает стонать громче и сглатывать чаще. Омега давится от неожиданности, белая сперма выплескивается наружу, стекая по подбородку и шее вместе со слюной. А внутри у него уже её столько, что не успевают альфы вытащить, как из задницы уже вовсю течёт.       — Глотай, крошка, не халтурь, — приказывает Намджун, толкаясь в горло ещё раз.              Чимина скручивает в спазме, всё его тело сжимается, и альфы, что всё ещё пульсируют внутри него, стонут в унисон.       Чонгук несколько раз проводит по горячему члену омеги и тот сухо кончает, только извиваясь и поскуливая от болезненного оргазма.       Отдышавшись и придя в себя, альфы медленно отпускают Чимина, позволяя ему окончательно обмякнуть и упасть на Чонгука. Мужчина прижимает его, такого запыхавшегося и уставшего, к себе и аккуратно поглаживает по коже, где, кажется, не осталось живого от отметин места.       — Ты такой молодец, был таким хорошим малышом, — шепчет Чонгук и нежно целует в макушку.       Чимин прикрывает глаза от ласки, после таких грубых действий поцелуи Чонгука кажутся мимолетными прикосновениями цветочных лепестков. Он тычется носом куда-то в шею, выискивая, где феромоны будут чувствоваться ярче, тем самым вызывая легкую щекотку в чужом теле.       Юнги и Намджун тоже находятся где-то рядом. Чимин чувствует их успокаивающие поглаживая и трепетные поцелуи, но сморенный омега совсем не может на них сосредоточиться.       Чимин чувствует себя таким податливым и беспомощным, что даже двинуть пальцем не получается. Он медленно отходит от всего случившегося, переваривает то, что натворил.       И в целом, если закрыть глаза на моральную сторону вопроса, он весьма доволен собой.       Чонгук поднимает его на руки через какое-то время. Чимин жмётся к его груди, даже не пытаясь разглядеть, куда его несут. Пусть и не очень хотелось оказаться в таком виде перед гостями вечеринки, на сопротивление сил не было. Только желание поскорее провалиться в сон.       Его опускают в горячую ванну. Вода плавными и гладкими потоками окружает его, позволяя задубевшим мышцам наконец-то расслабиться. Чимин чуть шипит, когда полосы от ногтей неприятно пекут, но это временный дискомфорт, который очень скоро проходит.       — Чимин, не засыпай пока, — просит его Чонгук, будто прочитав мысли омеги, — позволь мне поухаживать за тобой немного.       Чимин довольно мычит и кивает. А потом сонно бубнит:       — У меня нет столько денег…       — Ты о чём, маленький?       Чимин шепчет, не открывая глаз:       — Это ведь не входит в основной прайс, да?       — О чём это он? — слышится удивлённый голос Юнги где-то рядом, а потом хриплый и урчащий смех Чонгука.       — Расскажу потом.       После ванны его укладывают на чистую кровать и окружают заботой, позволяя уснуть. Чимин сейчас такой чистенький и свежий, будто последние несколько часов нежился в спа. Но приятная тяжесть и боль в каждой клеточке, горящая задница и полный животик напоминают об обратном.       Чимин только хотел было узнать, каково это — изменять тому, кого любишь. И это оказалось божественно.

***

      Спустя какое-то время Чонгук и Намджун выходят из номера, направляясь к бару, чтобы взять что-нибудь перекусить.       В пять утра музыка уже не играла, многие бедолаги, что остались, валялись по углам в отрубе, а работники отеля лениво кружили по помещению, приступив к уборке.       Чонгук вяло зевал, тёр сонные глаза и пытался пригладить распустившиеся после «развлечений» волосы, но всё было тщетно — больше он не выглядел таким же сногсшибательным, как после умелой руки стилиста. Намджун, грубо говоря, тоже. Они оставили такому же уставшему и сонному бармену небольшой заказ и, даже не успев присесть за стойку, заметили уже знакомую мордашку на диванчиках.       — О, глянь на это. Муженёк нашёлся, — с язвительной ухмылкой пробубнил Намджун. Альфы переглянулись. По задорным взглядах друг друга они поняли, что разговор предстоит весёлый.       Они подошли к нему и разбудили:       — Эй, Сокджини… Просыпайся!       Сокджин, развалившийся на спинке в крайне неудобной позе, по очереди разлепил глаза, словно они у него открывались по одному, как у рептилии. Наблюдать за этим было бы весьма забавно, если бы мужчина не решился болезненно выдохнуть и одарить двоих альф невероятным перегаром.       — Что? А? Где? — он покрутил головой и схватился за виски — Чонгук практически ощутил на себе эту адскую боль.       — Доброе утро, — шикнул на него Намджун и для лучшего эффекта пнул чужой ботинок своим.       — Который час?       Сокджин завозился, его ослабевшие конечности смешно задёргались, пытаясь ухватиться за диван.       — Почти шесть. Тебе пора домой, — посоветовал Чонгук, помогая мужчине подняться.       — Да-да… — Сокджин неохотно поддался и закивал. Он был очевидно не рад, что его разбудили только ради этого. А потом в прокуренной голове что-то зашевелилось — Чонгук точно заметил в заплывших глазах проблески сознания — и альфа растерянно выдал: — А где Чимин? Вы не видели его?       И огляделся, словно омега должен был быть где-то под его ногами. Но, на огромное удивление, не найдя там своего жениха, занервничал и стал осматриваться активней.       — Видели, — хмыкнул Намджун.       — Он просил передать тебе это, — Чонгук достал из кармана золотое кольцо, украшенное диамантами, и вручил ошарашенному мужчине прямо в руки. Тот смотрел на украшение очень долго, словно понятия не имел, что держит. Соображал крайне туго, слегка пошатываясь на неустойчивых ногах.       А потом его глаза округлились, словно он наконец-таки узнал кольцо. Сокджин будто бы проснулся и заговорил осознанней:       — Откуда это у вас? Что происходит?       Чонгук, ещё при первой встрече, заметив на пальчике Чимина это кольцо, не мог стерпеть мысли, что такой отвратительный козёл как Сокджин может называться женихом такого прекрасного омеги. А как только Пак уснул, аккуратно снял его и закинул себе в карман. Думал, встретиться с Сокджином в более приватной обстановке и подправить ему парадный макияж, но всё случилось не совсем так, как бы ему хотелось.       — Хей, успокойся. Полегче, — Намджун выставил руки вперёд, чтобы в нужный момент остановить альфу от глупостей. А они уже зарождались в чужой голове — Чонгук был в этом уверен. — Мы просто немного поговорили с ним и договорились о новом контракте. Пока на пять лет, а потом посмотрим, как пойдут дела.       — Ну, это же отличная новость, — альфа пожал плечам, но пока не складывал «два и два».       Намджун решил ему помочь.       — Да, он тоже так считает. Ты выбил для него отличный контракт, поздравляем!       — Чего? Что это значит?       — Мы подпишем с ним твой контракт. Со всеми правками и повышенным гонораром, — простыми словами объяснил Чонгук.       Сокджину этого было достаточно, чтобы взорваться. Его лицо залилось красным от злости.       — Вы с ума сошли? С кем вы собрались подписывать контракт? Да он неуравновешенный кретин! Он алкоголик и наркоман! С ним одни проблемы! Где бы он ни оказался, постоянно разгораются скандалы! Вы разве не знаете, какой он шлюха? Да он скакал на каждом члене этого шоу-бизнеса…       — То есть, такой же, как и ты? — не выдержал Намджун, перебив альфу. Он закатил глаза и недовольно цокнул языком. — Послушай, Джини. Ты всё равно нам не подходишь. Мы ищем профессионала, а не аматора, с отличным послужным списком и хорошими отзывами. В отличии от тебя, на Чимина никогда не поступало жалоб в профессиональном плане. На съёмки он не опаздывает, не появляется пьяным или накуренным, при наличии стабильного дохода проблем не создаёт. А у тебя крыша протекает, даже когда кошелёк ломится от денег. Так что советуем искать другое агентство, пока не оказался на улице.       Сокджин, кажется, не совсем слушал его. Кивал, да. Но не переваривал суть. Словно думал о своём, совершенно о других вещах. Чонгук было подумал, что мужчина после наркоты совсем не соображает, но тот брезгливо усмехнулся и протянул догадливое «а-а».       — Он и с вами трахался… — прошипел Сокджин. Его кулаки сжались сильнее, под пальцами что-то хрустнуло и посыпалось на пол. Чонгук запоздало понял, что кольцо. Золотое. С чёртовыми диамантами. Рассыпалось, как песок.       Сокджин так быстро рванул с места, будто и не отходил от алкоголя и травы. Намджун с Чонгуком даже моргнуть не успели, как Сокджин направился к двери, пытаясь войти в номер.       — Чёртова сука, — кричал он, будто бы мог одними словами достать Чимина. — Ну я ему устрою! Надо было раньше показать ему, где его место. Шваль, он будет у меня такой синий, что о других альфах и не подумает!       Стоило мужчине коснуться ручки двери, как из номера вышел Юнги.       Юнги, в сравнении с высоким и широкоплечим Сокджином, не казался таким уж и устрашающим. Но это только на первый взгляд. Если наблюдать за ситуацией издалека. На самом же деле, стоило только встретиться с ним лицом к лицу, как все сомнения сразу же пропадали.       — Может, повторишь? — ровно сказал Юнги, но с таким ледяным лицом, что не только у Сокджина затряслись коленки. Даже бармен поскорее ретировался, хотя очень хотел забрать деньги за готовый заказ. — Я не расслышал. Ну, чего же ты? Язык проглотил?       Чонгук было подумал, что Сокджин от первозданного ужаса и оцепенения просто кивнёт, признавая чужое превосходство. Ведь альфа совсем растерял былой запал, замерев перед Юнги.       — Значит слушай сюда. Если я увижу тебя хотя бы в радиусе ста метров от Чимина, я не то, что уничтожу тебя. Я сделаю так, что ты больше никогда не попадёшь на камеры. Ни одна вшивая собака на тебя не посмотрит, ни один журнал не напишет, даже если ты пройдёшься голым и обкуренным по центру Сеула. О твоём существовании забудут все. Ты меня понял?       Сокджин гулко сглотнул. Он какое-то время молча тупился в пол, пока Юнги не рыкнул на него, и тот отскочил в сторону, выставляя руки вперёд в защитном жесте. Чонгук точно слышал щенячий скулёж.       — Какой трусливый маленький альфа, — захихикал Намджун, подходя к Сокджину со спины. Его огромные ладони легли на напряжённые плечи. Намджун наклонился к чужому уху и прошептал: — Может, ты хочешь искупить свою вину? Мы натурой извинения тоже принимаем.       Сокджину хватило секунды, чтобы вырваться из чужой хватки и скрыться за дверьми лифта. Чонгук с нескрываемым удовольствием наблюдал, как в глазах альфы виднелся ужас — поверил, что его могут пустить по кругу.       — Последнее было лишним, он ведь теперь спать не будет.       — Думаешь?       Они рассмеялись и дали друг другу пять.       — Заткнитесь оба, — шикнул на них Юнги, чуть прикрывая дверь в номер, — ещё разбудите.       Альфы склонили головы.       — Прости, хён.       Юнги закатил глаза.       — Я побуду с ним. Как проснётся, отвезу домой.       — Так нечестно! Почему только ты остаёшься?       Но Мин не слушал их возмущения. Он уже возвращался в номер к спящему омеге, желая поскорее оказаться рядом с ним в тёплой кровати.       — А вы — отсыпаться. В понедельник готовим текст контракта к подписанию, — скомандовал Юнги и сделал характерный жест кистью, который значил «поскорее выметайтесь».       Намджун и Чонгук недовольно побухтели, но против лидера не пошли, поэтому покорно протянули:       — Есть, шеф.       И направились к выходу.       А Юнги поправил слетевшую с ручки двери табличку «Не беспокоить» и с лёгкой улыбкой закрылся в номере.