Разговор тет-а-тет

      На утро у него ужасно болела голова. И не совсем было ясно от чего, собственно, — от алкоголя, которым он всю ночь так отчаянно пытался заглушить свои эмоции, или от самих чувств, которых было слишком много.       Сокджин разбил ему сердце.       Не впервые, конечно, но всё равно обидно.       Его жених поступал так довольно часто, систематически решая, что именно в этот вечер — или в любое другое подходящее время суток — стоит затеять очередную ссору.       Чимин терпел многие выходки. И мог бы потерпеть ещё. Если бы действительно не любил.       Но он любил. И поэтому так сильно ненавидел.       В груди в миг стало отвратительно тяжело. Словно его лёгкие наполнились густой смолой, сковывающей мышцы. Не удивительно, что в следующую минуту ему уже было нечем дышать. А потом появилось знакомое жжение в горле, после которого сразу же раздался первый всхлип.       Тихий, но, как ему казалось, такой звонкий в тишине комнаты, что становилось стыдно.       Стыдно пускать слёзы из-за такого мерзкого альфы. Он не заслуживает столь сильных проявлений эмоций в свою сторону, а теперь даже и взгляда, но… Чимин уже не мог остановиться. Ему было больно настолько, что хотелось сделать что угодно, лишь бы эта тоска оставила его. Плач — единственный вариант, который мог бы избавить его от мучений.       — Эй, всё в порядке?       Чимин подскочил на месте. Настолько резко, что сам запутался в пространстве от неожиданности.       Голова загудела снова, в глотке появился тошнотворный ком, перед глазами на мгновение всё поплыло. Чимин боялся, что реакция своего организма на ночные события — будь то похмелье или разрыв с женихом — заставит его упасть обратно на мягкие подушки, но что-то удержало его на месте.       Не что-то даже, а…       Большие и тёплые ладони оказались на его плечах. Они мягко сжали его кожу, аккуратно подхватывая.       Чимин ощутил прикосновения слишком остро. По телу пробежались мурашки, а в нос мгновенно ударил насыщенный феромон альфы. Хорошо хоть не затошнило сильнее, иначе Чимин от усилившегося головокружения не сдержался бы.       К удивлению, запах был довольно знакомым. Пусть и терпким, но приятным. Чимину нравятся ароматы, что раскрываются постепенно и оставляют послевкусие. Особенно, сладкое. А этот был именно таким.       — Тебе плохо? Что-то болит?       Тон мягкий, хотя голос отдаёт заметной хрипотцой и жесткостью. Очевидно, альфа, что был рядом с ним и так нагло распускал руки, использовал свой нежный тон достаточно редко, чтобы стальные нотки просочились в его тембр намертво.       Чимин закатил глаза. Смиренно выждал, пока пелена спадёт и он сможет сфокусироваться на мужчине. И по мере того, как его взгляд становился яснее, его щёки неумолимо краснели.       Юнги.       А точнее, Мин Юнги. Один из лучших продюсеров и промоутеров, профессионал своего дела, под его руководством неизвестные неумёхи становятся звёздами.       И он голый. Как минимум по пояс, а там, кто знает, что спрятано под одеялом. У него растрёпанные мягкие волосы, которые почему-то очень хочется пригладить пальцами, и сонный, домашний вид, от которого на душе становится уютно.       Мин Юнги. Чёрт возьми.       Они в одной комнате, в одной кровати, оба голые — а Чимин успел в этом убедиться, когда опустил взгляд на свои живот и бёдра, с которых спало одеяло, — и находятся так близко друг к другу, что даже в его случае неприлично. А Чимин совсем не тот парень, которого назовут приличным.       — Малыш, скажи что-нибудь. Всё в порядке? — губы Юнги двигаются плавно, словно целуют воздух, и Чимин засматривается на них. Подсознательно думает о том, чтобы эти губы целовали его в эту же минуту, но потом быстро заставляет себя сосредоточится.       Какого чёрта здесь происходит…? И… Стоп. Мин, мать его, Юнги только что назвал его «малышом»?       Чимин гулко сглатывает и пытается вспомнить, что же он успел упустить.       Он почти всю ночь просидел за баром. Никуда не уходил, ни с кем не общался. Мин Юнги на тот момент рядом с ним точно не было. А если бы был, Чимин ни за что не упустил бы возможность познакомиться — он слишком лакомый кусочек, который при правильных обстоятельствах и словах мог бы вытащить Чимина из финансовой бездны.       Потом Чимин устал и пошёл искать Сокджина. Тогда он и увидел, как тот трахается с какой-то шлюхой, и попытался уйти. Но врезался в невероятно красивого парня. Чонгук, так, кажется, его звали. И тогда они уединились в номере.       Цепочка событий обрывается как раз в тот момент, когда альфа прижимает Чимина к себе и целует так сладко и упоительно, что подкашиваются колени. Чимин прокручивает в голове тот страстный момент и чувствует, как в животе всё скручивается в узел.       Прожить бы тот миг ещё раз… Не только ради мести Сокджину, но и потому, что безумно понравилось с новым знакомым.       Но сейчас с ним не Чонгук. Хотя Чимин определённо точно находился в том же номере, в который они вошли ночью.       В данный момент он с блядски голым Мин Юнги, и это совершенно не смешно. Вот ни капельки.       — Я… — Чимин тихо выдыхает, но как только сталкивается с чужим взглядом, сразу же замолкает. А что ему сказать?       Извините, сэр, но вы не тот парень, с которым я трахался этой ночью? Не подскажете, где он?       А трахался ли? Чимин совершенно ничего не помнит. Стоит только начать копаться в воспоминаниях, как горло снова стягивает от желания вывернуть желудок.       — Я волнуюсь, малыш, — прошептал Юнги, положив ладонь ему на щёку и стерев большим пальцем влажную от слёз дорожку. — Обычно после ночи со мной омеги не плачут. Разве что от счастья, — его губ коснулась непринуждённая улыбка, но Чимин, будучи не в лучшем своём состоянии, всё равно заметил в ней толику тревоги.       — Ночи? — повторил омега, когда до него дошла суть чужих слов. Так они всё же переспали. Чёрт, да как это вообще могло случиться? И почему он ничего не помнит?       — Ох, ну мне казалось, что нам всё понравилось… — Мин Юнги попытался снова отшутиться, но заметив в больших глазах напротив искреннее непонимание, нахмурился. — Стоп… Ты… не помнишь? — удивлённо предположил альфа, уставившись на него.              Большая и тёплая ладонь тут же соскользнула со щеки, вторая — с плеча. Чимин, лишившись согревающих прикосновений, ощутил прохладу комнаты и поспешил закутаться в одеяло.       Состояние всё ещё было отвратным, но Чимин попытался держать невозмутимый вид, насколько это было возможно после утреннего плача и нескольких минут слабости перед альфой.       — А что я должен помнить? Насколько я знаю, вчера я оставался с другим альфой. Или Вы хотите сообщить мне что-то, чем охотно полакомится жёлтая пресса, а полиция тут же примет к сведению?       На удивление, провокация Чимина не возымела успеха.       Искусанные губы Мин Юнги сначала дрогнули, а потом растянулись в улыбке. Через секунду Чимин уже слушал мурчащий, хрипловатый смех, от которого сердце сходило с ума.       — Так вот, о чём говорил Чонгук, — довольно протянул альфа. — Грубым ты мне тоже больше нравишься, щеночек.       После этих слов в голове что-то щёлкнуло. Чимин поморщился от боли, но сразу заметил, как в памяти прояснилось. Всего лишь немного, но теперь образ Юнги не казался настолько чужим. Пусть они и знали друг друга раньше, как любые известные личности, работающие в одной сфере, но всё ещё оставались непредставленными. Непосредственно они не пересекались.       Однако этой ночью… Чимин не был в курсе деталей, но такое ощущение, что больше в представлении не было смысла. Юнги и так уже знал больше, чем требовалось.       — Ну ничего, скоро всё вспомнишь, — заверил альфа, — в следующий раз просто не мешай алкоголь и стимуляторы, тогда похмелье будет не такое ужасное. Это я с высоты своего опыта говорю.       Юнги поднялся с кровати, представ перед Чимином во всей своей обнажённой красе, и заставил тем самым полностью забыть о сказанном только что. Подтянутое жилистое тело, крепкие мышцы, заметный рельеф, выпуклости в нужных местах. А какие руки… У омеги перехватило дыхание. И это он с этим трахался ночью? Матерь божья.       Чимин никогда не замечал в себе желания наброситься на альфу и немедленно сделать его своим, но Мин Юнги…       Чимин не воспринимал его как объект желания. Известный, умный, талантливый, серьёзный и грубый, но точно не альфа, на которого можно засмотреться.       — Нравлюсь? — усмехнулся мужчина, обернувшись к омеге, что застыл на кровати и не отводил взгляд.       Нравился. Просто до одури. Вот бы не одевался только в свою сексуальную белую рубашку, а остался нагим… Ещё и его запах, который поглощал сознание…       Но Чимин так просто не ведётся на подобное. Альфы могут быть привлекательными. Но хорошими — вряд ли.       — Вам так редко говорят комплименты, что вы на них напрашиваетесь сами?       — Мог бы просто сказать «да», но так даже интересней. Ты не ищешь лёгких путей, правда?       Чимин поджимает губы. Пытается сдержать смущение, но румянец всё равно появляется на его щеках.       Чёрт, так унизительно.       Этот альфа слишком хорош.       Нужно уходить, пока Мин Юнги не придумал что-то ещё. Конечно, при других обстоятельствах Чимин не упустил бы его, но не в этот раз. Он абсолютно точно не любит альф, которых не может контролировать.       — Пожалуй, мне пора, — Чимин поспешил подняться, однако ноги совсем отказались двигаться. Парень тихо прошипел и ругнулся, ощутив дрожь в мышцах.       И только сейчас он заметил, как же, на самом деле, у него всё болело. За этим головокружением он практически не мог нормально проанализировать своё состояние. Но вот пелена почти спала на нет, и больше ничего не мешало ему прочувствовать себя.       А он чувствует, что ночью сношался, как дикое животное. В прямом смысле слова.       В памяти всплывает кусочек диалога с Чонгуком, где тот говорит, что «работает не один». Сколько же тогда их было?       — Не думаю, что ты сможешь дойти хотя бы до этой двери, малыш, — насмехается Юнги. Он своими длинными и большими пальцами, которыми этой ночью с огромной вероятностью мог трахать Чимина, затягивал на тазовых косточках ремень. На предплечьях выступили вены. — Так что придётся побыть здесь со мной немного. Я не настолько плох в разговорах, чтобы избегать меня.       — Это был вопрос? — парировал Пак, но всё ещё засматривался на мужчину. Невероятно красивый альфа. И почему Чимин раньше этого не замечал? Ну точнее, замечал, но не в таком смысле же…       — Сомневаюсь, — заметив на себе изучающий взгляд, Юнги ехидно усмехнулся. — Но тебе, видимо, виднее.       И специально повернулся так, чтобы Чимин смог проскользить глазами по торсу и прессу, оценить косые мышцы, что уходили под кромку штанов, и трапецию широких плеч.       Наверное, Чимин все ещё не отошёл от их секса, потому что даже после их безудержных действий, все ещё хотел этого альфу.       Он захлопнул рот, когда понял, что всё это время открыто пускал на него слюни, и отвернулся.       — Я вызову такси. Только… Где…?       — Телефон? Он в кармане штанов. А они во-о-он там, — Юнги указал пальцем на кучку тряпья в нескольких метрах от кровати.       Чимин только хотел встать, но тут же понял, что в ближайшее время не сможет этого сделать. Поясницу ужасно тянуло.       — Издеваетесь? — шикнул омега, натягивая одеяло повыше. Юнги также не сводил с него взгляда. Но, несмотря на то, что альфа не так открыто это показывал, Чимин чувствовал всё по запаху. Феромон мужчины постепенно стал заполнять комнату, стоило только Чимину напомнить им двоим о сексе.       — Почему же? — голос Юнги стал грубее, чуть понизился в регистре. Мужчина будто рокотал, не сводя глаз с изящных плеч и шеи, которые не удалось спрятать. Чимин точно знал, что альфу так интересует, — оставленные с ночи метки, которые вовремя напомнили о себе уловимым жжением. — Совсем наоборот — подсказываю.       — Ну спасибо, мне это очень помогает.       Юнги рассмеялся. Хрипло и урчаще. Словно ему на ухо только что промурлыкал зверь.       — Знаешь, что тебе на самом деле поможет? — сказал он и забрался на кровать, оказавшись совсем рядом.       — Отсутствие вашей компании?       Альфа был так близко к нему, что наверняка смог почувствовать произнесенные слова щекой.       Чимин даже не стал отстраняться. Как бы он не хотел продемонстрировать свою неприязнь, тело не собиралось слушать мозг.       Он наконец-то нашёл того, к кому его тянет с безудержной силой. Отказать такому было практически невозможно. И если Юнги сейчас попросит скинуть это чёртово одеяло и раздвинуть ноги, то Чимин так и сделает.       — Новый контракт с агентством. Моим, если быть точнее. Но раз вы так против… — и стал постепенно отклоняться назад, но Чимин, услышав заветные слова, тут же схватил мужчину за руку.       — В смысле?       Они оба скосили взгляд на крепко сжатые на предплечье пальцы. Чимину пришлось их разжать и снова спрятаться под одеялом — оно, как назло, соскользнуло и оголило почти всё тело до бёдра. Вряд ли там было хоть что-то, чего Мин Юнги не видел, но этот жест распалил их ещё больше.       — Вчера мы собирались подписать контракт с твоим женихом, — ответил Юнги, словно ничего только что не произошло. — Но остановили свой выбор на тебе.       — И что мне для этого нужно сделать?       — Поехать со мной в офис и подписать его, — тот пожал плечами.       — Я не собираюсь с вами спать.       Конечно, собирается. Ради личного удовольствия он переспит с приглянувшимся ему альфой без лишних размышлений. Особенно сейчас, когда его недоотношения наконец-то закончены.       Но снова подставлять задницу ради работы… Ну уж нет. Судя по его горькому опыту, это никогда ничем хорошим не заканчивается. Так что, если Мин Юнги сейчас просит именно об этом…       — Малыш, никто не говорит о сексе, — его губы скрасила улыбка. — Тебя никто и пальцем не коснется, будь в этом уверен.       Слышать это было приятно. Даже слишком заманчиво. Однако Чимин не настолько глуп, чтобы повестись на такое.       — Тогда почему я, а не он? — Чимин задал тот вопрос, который уже какое-то время волновал его больше всего. При всех его заслугах, конечно, он никогда не будет настолько же уважаем и известен, как Сокджин. Его бывший жених выгоден с точки зрения маркетинга. А для агентств это всегда важно — проще вкладываться в то, что легче воспримет аудитория. — Я знаю, как это работает в нашей индустрии. Без постели омега не подпишет ни один контракт. Даже самый ужасный. И у меня два варианта: либо вы берёте авансом, или же не хотите признаваться в том, чем же именно вам не понравился Сокджин.       Юнги не стал возражать. Хотя и было видно, что ему хочется. Очевидно, мужчина был против многих пунктов в его утверждении — его губы часто стягивались в тонкую недовольную линию. Но ответил он совсем другое.       — Он показал себя не с лучшей стороны, да и профессионал из него такой себе. Поэтому я захотел предложить его условия тебе.       Это было правдой. Сокджин был проблемным. Мог себе позволить. Он не всегда старался на съёмках, из-за чего приходилось делать много дублей, у него не было настроения приходить вовремя, особенно, когда съёмки планировались на утро, он являлся пьяным, обкуренным, сразу после вечеринок, на которых успел употребить и то, и другое. Он делал всё, что хотел. И этим не нравился своему агентству.       Но он всё ещё приносил деньги, потому что отлично работал со своей фан-базой, на публике хорошо держался, умел располагать к себе и в целом считался обаятельным в широких кругах.       Как ни крути, он был выгодным вложением.       А вот Чимин… Убитая репутация, разорванные связи и клеймо «шлюхи». Из такого не выбраться.       Юнги и сам должен был это понимать.       — То, что между нами было, повлияло на решение?       Мужчина покачал головой.       — Не буду отрицать — в какой-то мере. Но для меня постель — не показатель. Я присматривал за тобой, ещё когда ты трахался за гроши со своим режиссёром. Ты хорошо играл. Но получал такие роли, с которыми было невозможно пробиться на вершину.       Чёрт, всё это действительно звучало нереально сладко. Таких совпадений не бывает. Таких действительно хороших людей не бывает. Альфы не предлагают выгодные условия, пока их личные желания не будут удовлетворены.       Тем не менее Чимин обычно подмечал подобные сигналы. Эта «чуйка» часто спасала, когда кто-то пытался затянуть его на дно. Сейчас же Чимин не чувствовал ничего. И тут было только два варианта — либо его радар сломался из-за желания трахнуть этого альфу, или же этот самый альфа — отличный актёр и лжец.       — Допустим. Я хочу ознакомиться с условиями.       — Конечно. Поедешь со мной в офис?       — Сейчас? — удивился омега.       — Когда угодно, — спокойно ответил Юнги.       — Это хорошо.       — А что? Устал, малыш? Болит что-то? — его взгляд опустился именно туда, где точно болело.       Пак заёрзал, колени сами стянулись друг к другу от томного ощущения внизу живота. Запах альфы снова вскружил голову. Хотелось, чтобы его уже трахнули наконец, без этих прелюдий. Но с другой стороны… Как же было сладко играться с ним.       — Если вас это успокоит, то да — болит. Задница особенно.       Юнги глубоко вздохнул. Чёрные зрачки вмиг расширились от желания и сладкого аромата омеги, который усиливался в ответ на феромоны альфы.       — Не удивительно, после двух членов то.       Чимин чуть не подавился воздухом.       — Чего? Двух?       Перед глазами сразу же всплыл образы ночи.       Чимин, зажатый сразу тремя мужчинами со всех сторон, наполненный их членами в каждой своей дырке. В нём было столько их спермы, что в животе появилось тянуще тяжёлое ощущение наполненности. Но оно ему нравилось. Поэтому Чимин с каким-то остервенением только больше насаживается на огромные члены альф.       От воспоминаний он начинает течь. Глаза сами находят натянутую ширинку. Желание вставить этот член в свою ноющую задницу растёт пропорционально твердеющему органу альфы.       Юнги наклоняется к нему. Его губы не касаются кожи, они замирают совсем рядом в жалком миллиметре. А потом он шепчет совсем тихо.       — Малыш, вчера ты так в нас нуждался, был таким хорошим щеночком, что тебе было слишком сложно отказать хоть в чём-то. Три альфы на одного маленького развязного омежку. Мы хорошо о тебе позаботились. И будь уверен, ты остался удовлетворённым.       — Что-то я не припоминаю, — сказал, будто плюнул в лицо. Юнги явно не был в восторге от такого заявления.       — Мне напомнить? — руки мужчины, до этого послушно державшиеся подальше от тела омеги, неожиданно быстро обняли и уложили на подушки. Чимин тихо ахнул, но всё ещё отказывался так просто сдаваться.       Он поднял глаза, полные вызова, на Юнги, что нависал над ним, опираясь по обе стороны от его головы руками, и жадно улыбнулся. Находиться под таким альфой одно удовольствие.       — И каким же это образом?       — Могу пересказать всё в мельчайших подробностях, — Юнги шепнул ему прямо на ухо, приблизившись так близко, что Чимин смог уткнуться носом ему в шею. Хотелось дышать им вечность. Поэтому парень непроизвольно потянулся выше, чтобы вдохнуть как можно больше феромона. От Юнги это движение точно не укрылось.       Чимин и сам вспомнил, как после мощного и даже болезненного второго оргазма Юнги поцеловал его, а потом позволил уткнуться в шею и обнюхать себя. Тогда мужчина был крайне доволен происходящим и охотно подбадривал омегу к подобным действиям.       — А могу сразу приступить к делу. Наверное, есть небольшой дискомфорт, правда? Я помогу тебе.       — Поможете? — Чимин знал, к чему тот клонит, но хотел, чтобы альфа сказал это в голос.       — А как тебе больше нравится, малыш? Хочешь пальцами? Или лучше языком?       Юнги, наверное, считал, что такие слова смутят омегу. Или хотя бы заставят его замешкаться. Но парень только широко усмехнулся, довольный тем, что всё сработало именно так, как он планировал, и обвил руками крепкую шею.       — Хочу ваш язык в себе. — И притянул мужчину за поцелуем. Не стал церемониться и перешёл сразу же к глубоким ласкам.       Юнги шумно вздохнул, издал звук, похожий на рык, и с жадностью ответил на поцелуй. Как и ночью, он был кусачий и сладкий, такой, от которого не хотелось отрываться.       Чимин позволил себе больше и спустился пальцами к плечам и ключицам, остановился на груди и уделил особое внимание бусинкам сосков, чтобы наконец-то добраться до кубиков пресса и провести по ним. Литые мышцы ощущались твёрдым и гладким мрамором, словно мужчина над ним был воплощением греческой божественной статуи.       Полный удовольствия вздох в его губы послужил сигналом, что он делает всё правильно. Юнги ощутимо млел от прикосновений, его тело тяжелело, становилось неуклюжим. Чимину было знакомо это ощущение — когда думаешь только об одном, и от этого конечности перестают слушаться.       Наверняка Мин сейчас думал только о том, чтобы вставить по самые яйца.       Чимин хотел было оказаться ещё ниже, чтобы стянуть штаны и освободить горящий от возбуждения член альфы, как тот резко остановил его.       Чимин разорвал поцелуй и поднял на него удивлённый и встревоженный взгляд.       — Нет, малыш, — мягко проворковал Юнги, — сегодня ты отдыхаешь.       После ночных экспериментов это было, наверное, правильным решением, но Чимину в последнюю очередь хотелось оставить Юнги неудовлетворённым.       — Но…       — Всё хорошо, щеночек. Я хочу этого. Для меня важно, чтобы ты остался довольным и забыл о дискомфорте. Поэтому сейчас только ты, договорились?       Кожа омеги покрылась мелкой рябью мурашек. Только он. Вау. Такое у него было впервые.       То есть, ничего действительно не нужно сделать взамен?       Чимин не мог сообразить, то ли это умелая уловка, то ли ему снится, потому что иначе такого быть просто не могло. Чтобы альфа и предложил омеге удовольствие безвозмездно… Бред какой-то.       Но в тот момент эта мысль так взбудоражила его, что отказаться не было сил. Чимину пришлось кивнуть.       Юнги, действительно обрадовавшись такому ответу, наклонился за мелким поцелуем в уголок губ.       — Вот и отлично. А теперь давай снимем с тебя это одеяло.       Чимин кивнул ещё раз и стал с томными вздохами наблюдать, как ткань, что всё это время скрывала его наготу, медленно сползала вниз. Юнги специально оттягивал момент, оголяя каждый сантиметр нарочито медленно и со вкусом. Сам альфа параллельно спускался по торсу Чимина влажной дорожкой из поцелуев, засосов и ласк языком, иногда останавливаясь на интересных участках. Новые метки контрастировали со старыми, совершенно не оставляя чистых от пятен мест.       Чимин зарылся пальцами в мягкие пепельные пряди и прижал Юнги к себе ближе.       Мужчина абсолютно точно уже всё видел, наверное, даже ознакомился с эрогенными зонами, но наслаждался телом омеги, будто впервые его касался. Чимина это заводило ещё больше. Приятно было снова стать предметом чьего-то восхищения и — особенно — вожделения.       Большими ладонями альфа огибал подтянутые бока, по мере продвижения вниз цеплял одеяло и тянул дальше, пока не остановил край ткани под пупком. Чимин задержал дыхание. Ему хотелось уже окунуться в удовольствие с головой, но Юнги нарочно игрался с ним. Наверное, выводил на скулёж и мольбу. Чимин надеялся, что не поддастся на столь очевидную провокацию.       Мужчина стал водить кончиком носа по плоскому животу, приближался к выступающим тазовым косточкам и, покусывая, оттягивал зубами кожу. Чимин заходился в тихих вздохах, когда Юнги пробирался кончиками пальцев под одеяло и проводил непозволительно близко к месту, где лежал уже давно твёрдый член.       В голове только и крутилось: «коснись, ну коснись же!», но Юнги убирал руки, так и не притронувшись к горящему возбуждению.       — Я не буду трогать твой член, — заявил альфа, словно был профессиональным переводчиком со скулежа на корейский. Ну или он читал мысли — Чимин пока не знал всех его способностей. — Ты кончишь без рук, малыш.       — Я так не смогу, — запротестовал омега. На его памяти у него ни разу так не получалось. Ни с альфами, ни с омегами. С некоторыми он даже не мог возбудиться без предварительной дрочки.       Но в ответ услышал ехидный смешок.       — Да что ты? А ты случайно не знаешь одного восхитительного омежку, который ночью кончил трижды. Ни разу не прикоснувшись к члену, — Юнги смотрит на него так самодовольно, целует под пупком и проводит языком по разгорячённой коже так сладко, что Чимин почему-то начинает ему верить — скорее всего, мужчина не врёт и не преувеличивает.       Пусть Чимин и помнит всё смутно, в способностях этого альфы сводить податливых омежек с ума он ни капли не сомневается.       — А знаешь, я предлагаю продемонстрировать тебе это на практике, — вдруг говорит Юнги. Его улыбка становится ещё шире, словно оскал голодного хищника. — Давай освежим твою память?       У Чимина перехватывает дыхание. Юнги сейчас действительно хочет… О, чёрт…       Пак успевает только пискнуть — по его телу расходиться волна жара, стоит только допустить мысль, что с ним такое сотворят, — когда Юнги окончательно срывает с него одеяло и отбрасывает к ногам, чтобы не мешалось. Чимин еле дышит — не считая ночного опыта, у него никогда такого не было. И он, довольно-таки продвинутый в сексуальном плане парень, совсем не знает, чего ему стоит ожидать.       От Мин Юнги, как он уже понял, можно ожидать чего угодно.       Жаркие, палящие теперь губы оказываются на бёдрах, оставляют крохотные влажные следы до самих коленей. Юнги поднимает его ножку и закидывает лодыжку себе на плечо. Сначала левую, потом проделывает всю ту же процедуру с правой.       Чимин вздрагивает. Он любит, когда уделяют внимание его ногам. Бёдрам особенно. Обычно альфы их игнорируют. Действуют по стандарту: сперва целуют, слюнявя, как бульдоги, весь рот и подбородок, могут мазнуть губами по шее, оставить засос, считая, что для глупых омег этого вполне достаточно, а потом засаживают по самые яйца. И их не особо волнует, возбудился ли партнер в меру, чтобы проникновение было приятным. Если дырка есть, то и так сойдет.       Но Юнги оказался хорошим партнером. Он не просто раскидывается словами — он делает всё, как нужно. Как Чимин хочет. И Чимину даже необязательно подсказывать — мужчина знает всё наперед. Словно читает все желания Пака по затуманенному взгляду.       Юнги обхватывает ладонями бёдра, накрывает их своими огромными руками, и Чимин чувствует себя крохотным рядом с ним. Пальцы сжимают, мнут бархатную кожу. Губы прижимаются к внутренней стороне, где особенно чувствительное место, и оставляют там нежные метки.       Чимин отзывается на каждое прикосновение тихим вздохом, радуя альфу своей реакцией. Он чуть приподнимает таз, пытается намекнуть, что пора приступать к самому сладкому, но Юнги тут же пресекает все попытки на корню: прижимает к кровати и издаёт недовольное урчание — предупреждает.       От происходящего Пак заводится больше. Член твердеет, истекает смазкой, пачкая живот, меж ягодиц уже давным-давно мокро. Вытерпеть такое откровенное издевательство оказывается невыносимо. Ещё и под пристальным взглядом альфы, который внимательно следит за ним.       Умолять он не станет. Нет. Юнги будет слишком много чести, пусть он и восхитителен.       Ладони перемещаются ближе к промежности, пальцы пачкаются в вязкой жидкости, размазывают больше.       — Ты пахнешь просто невероятно, — мурлычет мужчина и слизывает с пальцев прозрачную смазку. — И на вкус такой же. Ночью мне не удалось тебя как следует распробовать. Пожалуй, приступлю сейчас.       Чёрт, чёрт, чёрт…       Чимин чувствует, как немеют его пальцы. Стискивать простыню становится сложно, но так хотелось высвободить эмоции, которые копились в нём, что тело само искало хоть какой-то способ. Не через стоны — нет. Исключительно через напряжение в мышцах и судорожное дыхание. Жаль только, что мозг теперь совсем не контролировал тело.       Юнги спускается к нему ниже, ложится меж его разведённых в стороны ног. Просовывает руки к ягодицам, обхватывает половинки, сжимает и притягивает к своему лицу ближе одним резким рывком, тем самым выбивая из лёгких омеги весь воздух.       Зрачки расширяются. Чимин не может оторвать взгляда от Юнги, который встречается с ним глазами, выдерживает этот ментальный поединок своей наглой самоуверенностью, и показательно опускает взгляд на открывающийся перед ним вид. Омега прикусывает губу. От столь искусных игр его член позорно подрагивает.       Первое столь интимное и развязное прикосновение прокатывается по бархатной коже на правой половинке. Слышится глубокий вздох — альфа откровенно наслаждается феромоном. Юнги целует, позволяя губам собрать смазку, а потом отстраняется и всё так же показательно облизывается, чтобы подразнить Чимина. А Чимину большего и не требуется. Он уже и так весь извёлся.       Второе уже совершается языком. И теперь намного ближе к расселине.       Чимина трясёт. Его ноги судорожно дёргаются.       Нет, ну это уже ни в какие рамки…       — Приподними свои ножки, маленький, — просит Юнги севшим голосом. Это урчание вибрирует внизу живота спазмом удовольствия. Чимин подчиняется. В такой позе ему всегда было стыдно. Но очень приятно. — Умничка.       Откуда этот наглец знает о его слабости?       От Юнги не укрылось, как Чимин среагировал на похвалу. Наверное, ток, что в этот момент пробежал от макушки до пят по телу омеги, задел и его.       Когда мужчина наконец-то сжалился над ним и всё же лизнул там, где уже просилось, Чимин застонал в голос. После ночных экспериментов дырочка всё ещё была слишком податливой и чувствительной — Чимин ощущал даже горячее дыхание чересчур остро.       Он чуть отодвинулся в сторону — стимуляция была интенсивной. Чимину нравилось это болезненное удовольствие, хоть оно всегда сопровождалось покалыванием и чрезмерным напряжением. Однако вынести его… Ох, это было выше его сил.       Юнги снова удержал его на месте. И тоже всё понимал без слов. Знал, что Чимин теряет от такого голову, но получит настоящее наслаждение только с его помощью.       Широкие мазки языком и еле уловимые касания самым кончиком заставили быстро забыться. Круговые движения и линии из стороны в сторону. Чимин какое-то время ещё держался: приглушал свой голос, извивался, цеплялся за смятую простынь под собой. Но Юнги был слишком жесток с ним.       — Давай же, малыш, я хочу слушать тебя, — прошептал альфа и вновь прижался ртом к отверстию. Чимин захныкал.       Господи, это и вправду слишком…       — Ты ещё такой податливый после нас, так будет легко войти в тебя сейчас.       Точно, вчера в нём было сразу три члена. В голове не укладывается.       Но теперь… Чимин стал только чувствительней. Его дырочка под ласками умелого рта всё ещё казалась натруженной и хорошо использованной, поэтому прикосновения стали лечебным бальзамом.       Юнги решил не оттягивать сладостный момент. Обхватил Чимина сильнее за бёдра и насадил на свой язык, проникая внутрь. И сразу задвигал им, не дав даже передохнуть.       — М-м…блять!       Где-то снизу послышалось довольное хмыканье.       Чимин весь горел. Он уже не мог себя контролировать: стонал, открыто двигался навстречу языку и губам, буквально ёрзая на лице альфы, стискивал до побелевших костяшек изголовье кровати и простыни. Он весь истекал смазкой, словно был готов снова принять двоих. Ему было жарко. Бёдра несдержанно вздрагивали, когда Юнги надавливал особенно сильно, вызывая всплески удовольствия, что лавой растекались по телу.       Чимину плохо. Но и хорошо тоже. И он не знает, как с этим справится.       Его рука непроизвольно тянется к члену. Покрасневшая головка жгла от недостатка стимуляции, вся покрытая смазкой. Ему нужно кончить сейчас. Иначе он не вынесет продолжения.       Однако не успел он приблизиться, как Юнги хлестнул его по пальцам.       — Нет, — твёрдо приказал альфа.       — Но я уже не могу… Мне нужно, ах… Юнги, пожалуйста…       Чимин не хотел умолять. Его голос был таким жалким и сорванным сейчас, после столь громких стонов. Да и в целом на своей памяти он умолял только для виду, чтобы помочь своему партнеру кончить быстрее. Но с Юнги не получалось так, как он планировал.       — М-м, как же мне этого не хватало, — проворковал Юнги. Довольный — получил то, чего так усердно добивался. — Но нет, малыш. Не трогай себя.       Чимин жалобно заскулил.       — Я так не смогу… Я… Очень хочу кончить.       — Ты всё можешь, маленький, — успокоил альфа, поглаживая его влажные от смазки и испарины бёдра. — Просто позволь этому случиться.       — Это так просто не сработает, — настаивал на своем омега, надеясь, что над ним сжалятся. — Юнги, пожалуйста…       — Я помогу, — пообещал мужчина, тем самым вызвав новую волну мурашек. — А ты расслабься.       Чимин не был уверен, сможет ли расслабиться. Юнги делал всё возможное, только бы держать его в постоянном напряжении. Но другого выбора у него всё равно не было — мужчина не позволит.       Юнги оставил ещё несколько поцелуев на бёдрах и вернулся к своему прежнему занятию.       — Ох, чёрт… — выдохнул омега, когда всё началось заново. Внизу живота всё скрутилось в тугой узел, заныло сильнее.       Юнги то ускорялся, то замедлялся, проникал внутрь и вылизывал, кусал, целовал и сжимал кожу вокруг промежности и обласканной дырочки.       Там уже всё горело огнём. Он был близко. Так близко, что оставалось только отпустить, и он упадёт в пропасть на огромной скорости. Но пока он ещё держался. На тоненькой паутинке, но всё же.       Чимин больше не боялся стонать. Его голос наполнил комнату. Такой прекрасный, совершенный. Юнги слушал его с упоением.       А потом всё случилось.       Неожиданно и очень внезапно. Чимин не почувствовал привычного прилива сокрушающего удовольствия, которое вот-вот разрушит его. В один момент внутри всё взорвалось - столь разрушительную реакцию предсказать было невозможно.       Это было невероятно. Оргазм накрыл так сильно, что Юнги пришлось держать его, ибо его бёдра, которые в очередной раз охватила судорога, не справлялись со своей задачей. Он замер, перестал дышать — просто не мог позволить себе хотя бы крохотный вдох. Его тело только безудержно дрожало.       Юнги, в свою очередь, делал ещё хуже. Затягивал на самое дно, окончательно выбивал остатки рассудка и заставлял уставшие от постоянного напряжения мышцы всё сокращаться и сокращаться. Мужчина припал губами к поджавшимся яичкам, целуя и обхватывая, чтобы усилить и продлить удовольствие.       Юнги нашёл его руку своей, переплёл их пальцы и позволил сжать. Чимин схватился за неё, как за спасательный круг, который не позволил бы ему окончательно потонуть в сокрушающем удовольствии.       Чимин не был уверен, сколько продлилось его забвение и как громко он кричал чужое имя. Но когда он приоткрыл влажные от слёз глаза, чтобы взглянуть на альфу, Юнги гладил и целовал его ножки, продолжая слизывать смазку.       — А говорил, что не сможешь, — с откровенной насмешкой протянул Мин.       — Больше… — шумно сглотнул — во рту было слишком сухо, чтобы нормально выговаривать слова. — Больше так не делай…       — Хм, как жаль. А я так хотел довести тебя пальцами до ещё одного оргазма.       Чимин на мгновение представил, как после первого оргазма будут ощущаться в его попке пальцы Юнги, что массируют ему простату… Перед глазами потемнело, а член запульсировал, словно не изливался только что.       Добило его ещё и то, как Юнги приподнялся на локтях и потянулся к его животу, где маленькими каплями лежала полупрозрачная сперма. Мужчина с громким чавканьем слизывал белые бусинки и не брезговал их проглотить.       Его губы были завораживающими. Чуть покрасневшие, опухшие, их хотелось втянуть в томный поцелуй. Отблагодарить за старания.       Юнги, словно прочитав его мысли, навис над омегой и поцеловал. Чимин чувствует его вкус на языке и довольно вздыхает. От них невозможно оторваться.       — Ты прекрасен, малыш. Без тебя невозможно дышать.       Юнги, кажется, чувствует то же самое. По нему видно, как он старается сдерживать себя. Воздух без запаха омеги больше ему не нужен.       А когда он всё же находит силы отстраниться на мгновение, только тихо шепчет:       — Так что? Мне продолжить?       Губы Чимина растягиваются в улыбке:       — Да...