Родная

       — Даш, ты точно решила? Несколько месяцев учиться осталось, а там же и экзамены! Подумай о будущем.       Классная руководительница внимательно перечитывала документы о переводе Поцелуевой в другую школу и передачу ребенка родной матери. Блондинка молча кивнула головой в знак согласия и застегнула рюкзак с собственными вещами.       Решила.       Учительница поджав губы, подписала нужные бумажки и передала их директору.        — Ну, до свидания.       Даша, в сопровождении матери, вышла из кабинета и направилась на выход.       Время было раннее, никого в коридорах не было. Но так даже и лучше. Девушке не хотелось никого видеть.       Молча везя за собой чемодан Поцелуевы вышли из здания, сели в такси и уехали в дом матери. Даша печально смотрела в окно машины, наблюдая как проезжает детский дом, в котором провела прошлые несколько лет. Но на то оно и прошлое. Никому о своем уходе Дарья не сказала, только написала Лизе холодное и короткое сообщение.       Вернулась в дом матери, перешла в новую школу и попыталась забыть все, что было.

***

       — Маш, ты глупо поступаешь, — Света сидела возле кровати Макаровой, на которой сейчас лежала Романова. — Ты второй день ничего не ешь, так нельзя! Вернется твоя Поцелуева еще, не переживай!        — Не могу я, Свет. Мне кусок в горло не лезет. Я не знаю где она, — начала Романова, руками вытирая неостанавливающиеся слезы. — На сообщения, звонки не отвечает. Да и как, она меня заблокировала!        — Ну, успокойся ты… Завтра школа, она не будет же ее пропускать, наверное. Завтра встретитесь, поговорите, помиритесь.       В комнату вошла Лиза Макарова. Увидев происходящую картину, закатила глаза и серьезно произнесла:        — Не встретятся. И не поговорят. Мать забрала Дашу, перевела в другую школу.       Маша повернула голову в сторону одноклассницы, резко села и обреченно прошептала:        — Зачем ты врешь? Ты этим совсем не помогаешь!       Лиза поджав губы, разблокировала телефон, открыла нужный чат и показала последнее сообщение от Поцелуевой, в котором говорилось об уезде и переводе девушки. Романова даже не вникая в текст, подскочила и попыталась отобрать чужой телефон.        — Дай мне ей написать! Нам нужно поговорить… — уже переходя на крик произнесла Маша.        — Маш, не надо. Если бы она хотела говорить с тобой, она бы тебя не блокировала… Да и вообще, хватит эту тоску по комнате распространять, что, никогда ни с кем не расставалась что-ли… Пошлите поедим?       Маша ничего не ответив, упала лицом в подушку, продолжая плакать. А может в словах Лизы есть доля правды?       Токарова, окинув Макарову злым взглядом, вернулась к успокаиванию подруги. Лиза, пожав плечами вышла.

***

       — Маша, ты видела который час?!       Оел склонилась над только что пришедшей и кое-как забравшейся на свою кровать Романовой. Девушка не посмотрев на Макарову, лишь махнула рукой в сторону подруги.        — Ооо, Машка, а че это ты выпила и даже меня не позвала? — Лиза рассмеялась. Не то, чтобы ее смешили чужие страдания, просто она считала подобное поведение глупым, даже детским.        — Лиз, ты можешь хоть раз промолчать… — Оелана начала повышать голос на одноклассницу, а после вернулась к Маше. — Ты где была целый день? Ты рано ушла, я подумала ты уже на учебу, а в итоге… Зачем ты напилась вообще?       Но Маша уже не слышала ее, у нее голова была забита совсем другим. Разговаривать ни с кем не хотелось. Хотелось избавиться от навязчивых мыслей и старых воспоминаний.       Макарова разочаровано выдохнула, оставляя попытки поговорить с подругой.        Похожая картина происходила день за днем. Поведение русоволосой очень напрягало Свету и Оелану. Маша стала неразговорчивой и закрытой. В глазах потухли яркие огоньки, которые светились от счастья рядом с любимым человеком. Теперь в глазах были лишь пустота и холод.       Девушка выпивала каждый день, после ухода Поцелуевой. Таким образом русоволосая пыталась забыться. Романова начала пропускать учебу, за счет чего ее успеваемость ухудшалась. Государственные экзамены приближались, а подготовка к ним стояла на месте. Девушка потеряла смысл продолжать жить.        Романова пыталась забыться в алкоголе, и сначала у нее это даже получалось, но буквально через несколько недель и это перестало помогать, а только усугубляло ситуацию.       В опьяненной голове начали появляться воспоминания, и как бы Маша не пыталась от них избавится, ничего не получалось.

***

      Маша не могла находиться в комнате. В голову лезли все прожитые моменты в этой комнате, особенно с Дашей. Где бы русоволосая не прошла, все напоминает о Даше.        — Свет, набери ей еще раз. — шепотом, сквозь слезы, заплетающимся языком произнесла Маша. Девушки сидели на лестничной клетке. Той самой лестничной клетке.        — Маш. Она не ответит. — Света понимала, что Даша добавила ее в черный список и пыталась донести это до Романовой.        — Я хочу услышать ее голос. Может в последний раз. Понимаешь? — у русоволосой вот-вот случится нервный срыв. Она тоскует по Даше, очень тяжело справится.       Света понимает состояние Романовой. Девушка понимающе кивает и решается набрать Поцелуевой.       Токарова нажимает на кнопку вызова и кидает грустный взгляд в стороны Маши. Та нервно сидела, подогнув колени и смотря куда-то в пустоту. Маше тяжело принять эту ситуацию психологически. Именно поэтому она пытается забыться в алкоголе, но результата никакого.       В трубке телефона пошли гудки.       Раз гудок.       Два гудок.       Три гудок.       Казалось, что эти протяжные гудки продолжались целую вечность. Но нет, в трубке телефона послышался голос автоответчика. Абонент не доступен. Это было ожидаемо.       Повисла тишина. Света смотрела на Машу и не могла подобрать нужных слов. Романова молча встала и направилась к выходу. Токарова не стала останавливать русоволосую, ведь прекрасно понимала, что ей нужно сейчас побыть одной.

***

      Время шло. Ничего не менялось. Романова так же пыталась дозвониться до Даши. Так же утопала в алкоголе и слезах. Так же забавила на учебу и экзамены. Казалось, она была зависима от одного человека, который оставил ее одну.       Но вскоре Маша нашла другой выход, который начал помогать везде и во всем. Не простой, но рабочий для девушки.       Найдя какое-то отдаленное место, девушка достает из кармана маленький пакетик и выстраивает дорожку из белого порошка, а после вникает в нее носом.       В начале ее поддергивает, бросает то в жар, то в холод, ведь организм не может спокойно выносить подобного. Маша впадает в желанные ощущения, медленно растворяясь в пространстве и забывая о всех переживаниях и проблемах. Мозг будто перестает работать, осознавать, а главное вспоминать.

***

      Даша сидела за столом в кафе и ждала важного для нее человека. Девушка безумно волновалась, сама особо не понимая почему. Вообще, согласилась блондинка на это переступая через себя.       Вроде клялась себе не поддерживать связь ни с кем из прошлого, ведь через каждого можно было выйти на Романову. Но почему-то не стала добавлять в черный список Лизу.       И это позволило ей написать и назначить встречу. Договорились они встретиться в уже знакомом кафе, в котором они отмечали не один праздник.       Макарова пришла вовремя, почти не опоздав. Сразу увидев подругу, она прошла к нужному столику. Вид у нее был очень серьезный. А для Лизы даже слишком серьезный.       Даша неловко улыбнулась пришедшей. Она очень скучала. Скучала не только по Лизе. Но Макарова решила времени зря не терять и сразу начала:        — Так, Даша, ты возвращаться не собираешься? — девушка говорила серьезным голосом.        — С чего бы это? — Даша нахмурила брови, но ухмыльнулась услышанному. У блондинки уже наладилась жизнь, не до конца конечно, ведь иногда всплывают воспоминания о прошлом.        — Маше совсем плохо без тебя… Эти все ваши обидки, это конечно, очень мило, но по-моему слишком далеко зашло, и…        — Лиз, — перебила ту Даша. — Я же не просто так ушла… Я никак не могу вернуться. И Машу видеть не хочу. Мне было больно, так пусть и ей… Поплачет еще чуть и успокоиться.       Лиза грустно вздохнула и потирая переносицу сказала:        — Ну, первые дни она то и плакала… Потом начала пить, — Поцелуева не моргая вслушивалась и обдумывала каждое сказанное слово. — А теперь и вовсе торчать стала, кажется… Хотя это и с виду понятно.       А ведь правда. Маша очень похудела. Скулы стали более выраженными. Под глазами появились темные синяки, которые нельзя было не заметить.        — Наркотики? Где она их взяла? Почему вы не уследили? — Даша по настоящему за переживала за Романову.        — Это, конечно не точно… Да и что значит «Не уследили?». Мы что как няньки должны за ней бегать? Да она без тебя совсем с ума сошла. Она днями дома не появляется, а если и приходит, то реально обдолбанная… Взрослым похуй, им наоборот не выгодно разносить это дело, тем более выпускаемся через полгода все…       Даша впала в ступор. Ей не верилось в то, что ей говорила подруга. Неужели Романова действительно пустилась во все тяжкие после ухода блондинки.       Поцелуева не понимала почему. Она же первая предала ее, поцеловав другую. Она же разлюбила ее, из-за чего тогда начала убивать себя и свой организм.        — Даш, ну встретьтесь серьезно, поговорите, обсудите там, туда-сюда и вытащишь ее из этой ямы.        — Лиз, я не знаю, что и сказать на это…        — Ну, ты же любишь ее еще, да?        — Люблю. Вроде… Не знаю. Маша же типа с этой Адаменко опять тогда…        — А, ну ты с Дианой переговори сначала, спроси как все было. — девушка встала и похлопав подругу по плечу собиралась уходить. — Я, короче, пошла. Я ж на пару минут хотела всего… Пока.       Даша кивнула головой в знак прощания, и стала переваривать полученную информацию. Взвесив все «за» и «против», рванула с места.       Поехала к детскому дому, точно зная, что Адаменко там. Дорога занимала немного времени и через пару десятков минут девушка стояла уже на пороге. Конечно, очень боялась, что ее заметит кто-то из бывших одноклассников, но все равно зашла в помещение.       Накинув на голову капюшон черной кофты, Даша прошмыгнула мимо безразличного охранника и направилась на второй этаж. Быстро дойдя до нужной комнаты, не стучась открыла дверь. В комнате сидели три девушки. Все перевели взгляд на вошедшую, не особо понимая кто это.        — Адаменко, пошли.       Диана за секунду поняла кому принадлежал этот голос, ничего не объясняя соседкам вышла. Снимая с Поцелуевой капюшон, прошептала:        — Ты что здесь делаешь, идиотка?        — Молчи, — вновь пряча лицо.       Схватила девушку за руку и повела на лестничную клетку. Диана как обычно покорно шла за блондинкой. Дойдя до места где бы их никто не увидел и не услышал, развернула младшую к себе лицом и крепко прижала к стене. И сквозь зубы сказала:        — А ну быстро рассказала мне о вашем последнем поцелуе с Романовой. Тогда, когда я уезжала на выходные. Помнишь?        — Допустим помню. Отпусти меня, дура. Мне больно.        — Пока не расскажешь, не отпущу.        — Ну, раз уж ромашка нариком стала, так уж и быть. Ну я к ней полезла, она меня почти сразу оттолкнула, а ты просто не во время пришла, Дашунь. Любит она тебя, да и не изменяла никогда тебе… Реально дура ты.       Тихо сматерившись про себя, Даша отпустила Диану и побежала на выход. До светловолосой начало доходить осознание. В голове начала винить себя за то, что не выслушала тогда. Блондинка понимала, что если бы Маша объяснила все, этого бы не было. А Поцелуева просто исчезла, делая Романовой намного хуже.       Быстро вызвав такси, она поехала к матери домой. По дороге решила зайти в чат с Машей и посмотреть, что та писала ей. Больше тысячи сообщений, не считая звонков, та написала ей, пока была в черном списке.       Поцелуева увидела множество объяснений и извинений, по факту ни за что. Даша понимала, что из-за нее Маша уже итак настрадалась вполне. Блондинка не хотела делать девушке еще хуже. Нужно было срочно увидеться с Романовой.