Уходить надо на пике

      Антон стоит перед зеркалом, поправляя чистую кудрявую шевелюру. Хоть он еще и болеет, но два дня назад все-таки сходил в душ, дабы смыть с себя все неприятные запахи.       Прошла ровно неделя с его появления в этом клубе и за все эти дни Арсений здесь больше ни разу не появился. Причина отсутствия второго хозяина была не ясна никому, хотя, скорее всего Сергей знал, но делиться со своими подопечными этой информацией он не желал, да и не спрашивал никто.       Радовало одно: еще ни один клиент не приходил по душу этого зеленоглазого парня. Он догадывался, что это скорее связано с его болезнью, но не знал об этом наверняка.       За это время он успел познакомиться с милой девушкой по имени Аня, которая живет этажом выше, а так же попытался войти в диалог с парнем Тимуром, который по-прежнему был все так же молчалив. Юноша жил от Антона через две комнаты, но все никак не хотел выходить на контакт. Всеми способами, избегая зеленоглазого соседа, тот проносился тенью по клубу, даже не здороваясь.       Сейчас же Антон снова собирается пойти к Ане, которая пригласила его к себе вечером на чай. Вообще строгий хозяин Сергей такого рода посиделки пресекал на корню, следя за тем, чтобы все сидели на своих этажах не пересекаясь, но любую систему можно при желании наебать.       На худощавом длинном теле была надета однотонная синяя рубашка, которая не заправлена в серые брюки. Он знал куда идет, а потому решил принарядиться, но все же старался не быть прилизанным маменькиным сынком.       В шкафу, где висело немало одежды, купленной Матвиенко лично, он взял первое попавшее, что обычно люди надевают, когда идут к кому-то в гости. Можно ли это было назвать походом в гости, Антон не знал, но для него это было хоть каким-то развлечением в эти монотонные серые будни.       Если не нарушать правила, то и жизнь будет скучна. Поэтому Шастун вышел из свой комнаты и рванул по коридору к лестнице, поднимаясь на этаж выше.       — Тук-тук, можно? — галантно спросил Антон, приоткрыв дверь комнаты Ани, предварительно в нее постучав.       — Да, конечно, заходи, — ответила девушка, подходя к только что выключившемуся электрическому чайнику. — Ты как раз вовремя. Вода только вскипела.       Парень вошел внутрь, закрыв за собой дверь. Остановившись на пороге, он внимательно оглядел милую комнату, в которой царила чистота и уют. Все стояло на своих местах, гармонично вписываясь в интерьер. Посреди комнаты находился стол, на котором уже все накрыто для чаепития, рядом располагалась тумба с милой вазочкой, в которой стояла одинокая алая роза. Чуть дальше находилась кровать, точно такая же, как в комнате Антона. Справа от нее располагался шкаф-купе и полка с книгами. По Ане было заметно, что она — девушка начитанная.       От всей этой гармонии сердце билось спокойнее, а внутри разливалось приятное чувство, похожее на то, когда за столом собирается вся семья. Правда, для Антона это что-то далекое и неизведанное. Что-то, что осталось в далеком детстве на полочке между книжкой "Сказки" и плюшевым мишкой.       — Проходи, садись, — девушка указала рукой на пустующий стул, видя смущение Антона, жмущегося в дверях.       Шастун сорвался с места и постарался как можно скорее сесть за стол, чтобы не казаться нерасторопным, но как назло сделал только хуже. Из-за резких движений он был неуклюжим, задел все, что только мог задеть, но слава Богу ничего не уронил и не разбил.       — Извини, — немного краснея от своего поведения, произнес Антон, опуская глаза на пустующую тарелку.       — Все хорошо, перестань, — Аня мило улыбнулась и разлила кипяток по чашкам. — Тебе какой?       Парнишка поднял глаза и увидел в женских ручках два разных пакетика с чаем, один — с зеленым, другой — с черным.       — Мне любой, — улыбнулся в ответ юнец, скрывая за этой улыбкой все свои странные ощущения.       За последнее время кроме отрицательных эмоций он мало что получает, сегодня он сидит за столом с милой девушкой, которая вежливо его обслуживает. Несколько дней назад она лично зашла к нему в комнату и принесла какие-то таблетки от кашля, от которых Антону сразу же стало легче. Так и произошло их знакомство. Правда, тогда он лежал в кровати слабый и бледный, а теперь держится бодрячком, да и выглядит гораздо здоровее.       — Давай тарелку, я положу тебе кусочек, — вновь обратилась Аня к нему.       Зеленые глаза оглядели стол и обнаружили красивый кремовый торт, который так сильно захотелось попробовать. Руки подцепили тарелку и передали ее хозяйке.       — Откуда у тебя здесь торт? — удивился Антон.       — Да вот, иногда мы можем у кое-кого попросить то, что мы хотим. Но исполнение нашего желания зависит от многих факторов, — Аня передала тарелку обратно, но уже с куском манящего торта.       — От каких?       — От многих. То, как мы работаем, наше поведение, да и запрос должен быть не дорогостоящий.       Немного помолчав, Антон решил задать давно мучающий его вопрос:       — И давно ты тут?       — Не так давно. Примерно полтора месяца.       — Как ты здесь оказалась?       В глазах красивой девушки Шастун резко заметил грусть и в эту же секунду он успел проклясть себя за такой неудобный вопрос.       — Прости, я не должен был...       — Нет, все в порядке. Ты всего десять минут у меня в гостях, а извинился уже два раза, так что перестань, — перебила его Аня, не дав договорить. — Это хоть и в прошлом, но все же навсегда останется в моей памяти. Все девушки, живущие здесь, находятся тут не по своей воле. Нас выкупили, точно так же, как и тебя. Только нашим хозяином является Сергей Матвиенко.       — А откуда ты знаешь, что меня выкупили?       — Потому что сюда другим способом никто не попадает. Не придет сюда никто даже от самой плохой и безденежной жизни. Это рабство, Антон, — так же грустно разъясняла девушка, ковыряя вилкой свой кусок торта.       Антон притих. Он не знал что говорить и о чем спрашивать. Боясь затронуть еще одну неудобную тему, он предпочел молчать от греха подальше.       — Расскажи о себе. Кто ты? Откуда? — внезапно заговорила эскортница через минутное молчание.       — Я парень, приехавший учиться в Питер. Поступил в универ, познакомился с новыми друзьями, весело проводил время. Из родных у меня осталась только бабушка. Папу посадили, когда я был еще ребенком. Он маму убил, — произнеся последнее слово, Антон сглотнул слюну и ненадолго остановился, понимая, что сам напомнил себе о страшных детских воспоминаниях.       Аня с болью в глазах смотрела на юношу, который на первый взгляд казался слабее, чем есть на самом деле. С каждым новым его словом она лишь сильнее убеждалась в своей теории.       — В один поздний вечер я спускался в подъезде, торопясь быстрее прийти на встречу с друзьями. Мы договорились погулять по вечернему Питеру, пофоткаться, может попить немного,— Антон поджал губы, прокручивая в голове тот роковой для него день. — Спускаясь, я чуть ли лбом не наткнулся на приоткрытую дверь. Оттуда доносились странные звуки. Я рефлекторно поднял глаза, чтобы посмотреть, что там происходит и увидел, как моего соседа убивает какой-то мужик. Он прижал его к стене и держал у виска пистолет, считая до трех. Ну, а потом... — дыхание юнца участилось, он опустил глаза на свои руки, отковыривая сухую кожу от пальцев.       — Антон, если тебе эти воспоминания приносят боль, то давай не будем об этом говорить? — нежно сказала девушка, держа слезы жалости в себе.       — Нет, я должен рассказать это хоть кому-то. Я устал держать это в своей голове и думать о случившемся днями и ночами, — ненадолго замолчав, он ждал реакции от новой знакомой, но в ответ услышал лишь тишину, заставившую его продолжить. — Потом он выстрелил, и я это увидел. Попятившись назад, что-то щелкнуло под моим ботинком, и убийца это услышал. Он резко обернулся и рванул за мной. Я бежал, как мог, перескакивал через ступеньки, но не успел. Меня схватили за капюшон и одернули назад. Я упал и ударился головой. А потом тишина, темнота и боль. Этим мужчиной является Арсений Попов — второй хозяин этого клуба, а частности тот, кто меня выкупил на аукционе. Это получилось случайно, но и я и он до сих пор не знаем, как это могло произойти.       — А где ты жил до аукциона?       — У Павла Евграфовича. Знаешь его?       — Знаю. Один из богатых придурков, зарабатывающих на секс-индустрии, — кивнула девушка.       — Желая избавиться от живой улики, Попов привез меня к нему и продал. Правда, как я узнал позже, он меня просто там оставил, а деньги не взял. По его словам он людей не продает. Зато видимо покупает, раз выкупил меня.       Антон отломил вилкой от кусочка торта небольшую часть и положил себе в рот, наслаждаясь вкусом. Внутри пылала буря чувств и эмоций, которые он не мог проявить возле новой знакомой.       — Павел помимо меня держит еще пять парней. Среди них был Тёма, с которым я успел сдружиться и пообещать, что спасу его, как только выберусь на свободу.       — Никогда никому ничего не обещай, Антон. Мы заложники своей тяжелой судьбы и никогда никому ничем помочь не сможем, а это обещание навсегда будет висеть в твоей памяти, заставляя чувствовать себя обязанным.       Шастун даже не стал спорить со словами Ани. Это обещание действительно постоянно крутилось в его голове.       — Ты чай пей, а то остывает уже, — резко перевела тему девушка, понимая, что парень начал угасать.       Взяв в руки чашку чая, Антон сделал несколько приятных глотков, смачивающих все внутри.       — А почему Павел выставил тебя на продажу? Ты же, по сути, его пассия, а они с ней так обычно не поступают, — вновь аккуратно начала расспрашивать Аня, понимая, что Антону все-таки надо выговориться, даже через боль.       — Я был не такой пассией, какая ему была нужна. Он хотел видеть мягко парня, которого сломают и он поплачет в углу, после чего будет отдаваться сам. А я не стал играть в его игру. Сбегал, кричал, матерился. Я не давал подступить к себе.       — Ты оказался сильнее его, Антон. Вот он и не тронул тебя. Ему, по всей видимости, поступила выгодное предложение о продаже, вот он и решил не мучиться с тобой. Он же не маньяк, получающий удовольствие от взятия силой. Ему просто нужен секс с парнем, вот и все.       — Возможно, — вновь в себя ушел Шастун. — Только... Я почему-то почувствовал облегчение, когда увидел Арсения. Каждый день, пока я находился у Павла, то не переставал думать о нем, хоть он и сломал мне жизнь. Я долго думал о том, почему Попов меня не убил, почему не взял деньги. Неужели у киллера могут быть какие-то свои убеждения и принципы. То есть он может убить, но только тех, кого надо и на то есть веская причина. А меня он пожалел. Теперь мучается, не зная, что со мной делать.       — А что бы сделал ты, оказавшись на его месте? — серьезно спросила Аня, смотря на Антона своими болотистыми глазами.       — Я часто об этом думаю... Отпустить — это сумасшествие. Тебя же сдать могут. А каждый о своей заднице очень сильно печется. Кому за решетку хочется? Это как приговор себе подписать. А убить... Это взять грех на душу. Хотя... Если ты до этого уже убивал, переходя эту человеческую грань, то, наверное... логичнее было бы...       — Убить, — твердо произнесла Аня, договаривая за Антона. — А он нашел выход. Не самый лучший, но зато ты жив.       — Ужасная жизнь хуже смерти, — обиженно произнес парень, вспоминая все, что с ним делали.       — Ты действительно так считаешь?       На этот вопрос по телу Шастуна невольно пробежались мурашки. Вся обида куда-то тут же улетучилась, а он почувствовал себя куда спокойнее. Зеленые глаза взглянули на девушку, такую же неопытную в жизни, как и он, но уже такую мудрую и рассудительную. С ней ему было хорошо. Ее голос успокаивал, а кудряшки радовали глаз. Он не испытывал к ней любовного влечения, в его сердце отзывалась лишь дружеская симпатия, которая помогала ему быстрее оправиться после тяжелой болезни.

***

      Арсений вдыхал запах любимых волос, обнимая хрупкую талию. Под страстное дыхание он терялся во времени, в мире и в пространстве.       Вечера, проведенные с любимой женой, он не забудет никогда. Это как глоток свежего воздуха в этом задымленном продажном мире, куда ему приходится постоянно выходить.       — Алён... — шептал он ей на ушко.       — М? — целуя щетинистую щеку, девушка таяла в ласке любимого.       — Я очень тебя люблю.       — Я тоже...       — Я боюсь за вас. Очень, — выцеловывая нежные женские губы, Арсений переходил к шее, носом вырисовывая на ней круги.       — Все будет хорошо.       — Я знаю. Я купил вам с Кьярой два билета на самолет до Карелии. Полетите к маме, там будет спокойнее и тебе, и мне. Послезавтра вылет, все вопросы я уладил. Потом я возьму паузу и прилечу к вам на время, пока ты не родишь. Когда все утихнет, тогда переберемся сюда вместе. А так я еще полетаю туда-сюда года два.       — Арсений, я никуда без тебя не полечу, — Алёна резко оторвалась от сладких поцелуев и тревожно посмотрела в голубые глаза, в которых она увидела твердость и решительность.       — Полетишь. Алён, у нас теперь уже двое детей. Нельзя так рисковать. О себе не думаешь, так подумай о них. Я свернул однажды не туда, больше подобного случиться не должно.       Голос мужа был строгим, но вовсе не оттого, что он злой, а потому что он любит. Любит не просто на словах, а по-настоящему.       — Я каждый день виню себя за то, что втянул вас в эту криминальную жизнь. Вы всегда ходите под прицелом, и мне от этого хочется застрелиться, — Арсений сел в кровати, оставив Алёну лежать на подушке одну.       — Я знала, на что иду. В тот день это тяжелое решение принимал не только ты. Любви нельзя сказать: "Опасно". Это глупость. Мы живем лишь раз, и я никогда бы не стала сидеть в покое, лишая себя любимого человека.       Алёна оторвалась от подушки и обняла широкие плечи мужчины, запах которого сводит ее сума до сих пор. Это не запах дорого парфюма, это его запах, запах любимого человека.       — Я все думаю о том парне. Антоне, кажется... — тихо сказала девушка. — Расскажи, что ты с ним сделал, кому отдал, продал?       — Зачем это тебе? — нахмурился брюнет, не понимая такого выраженного интереса.       — Душа не спокойна...       — Если я расскажу, то она сразу успокоится? — усмехнулся мужчина, вновь укладываясь в объятиях на подушку, целуя родной лоб.       — Да.       — С ним произошла интересная история. Серега нашел мужчину, который согласился выкупить Антона. Они обговорили какую-то сумму, и мы поехали. Продавать этого парня я не хотел, сама понимаешь почему, поэтому просто оставил его там. А тут, несколько дней назад проходил аукцион. Мы набираем парней в клуб Сереги, и решили побывать на этом мероприятии. Вот уж я не думал, что собственноручно выкуплю этого паренька обратно. Все юноши были одеты в одинаковую одежду, а лица были спрятаны под льняными мешками, так что это просто дело случая. Смешно, конечно...       — Он снова у тебя? — Алёна напряглась, ее дыхание участилось, а сердце испуганно забилось.       — Ну как у меня. Он сейчас у Матвиенко в клубе. Там, где ему и положено быть, по сути, он и был для этого куплен. Раз уж так сложись карты, то пускай будет так, — как-то слишком легко ответил Попов, даже нисколечко не сочувствуя этому бедолаге.       — А как же тот, кому он был продан? То есть, оставлен, — быстро поправила себя Алёна.       — Этот мужчина ни разу его не тронул, по словам Антона. Если этот пацан не стесняется признаться мне в этом, то это очень странно, — Арсений задумчиво прикусил нижнюю губу.       — А ты бы рассказал, если бы тебя?...       Эта фраза содрогнула внутри мужчины все, что только могла. Она действительно заставила его усомниться в подлинности слов, которые ему сказал Антон.       — Впрочем, даже если это так. Это уже неважно. Скоро сдадим анализы, проверим парнишку и пустим в оборот.       — Ты будешь торговать его телом?       — Да, — твердо ответил брюнет.       Этот ответ смутил девушку. Ей плохо верилось в то, что Арсений действительно займется этим делом. Безусловно, она всегда верила в его начинания, даже самые безумные, но этот бизнес ей казался не тем морем, где будет плавать ее муж. И все же она промолчала. Это была ее черта характера, за которое Попов ее очень ценил. Она давала людям дойти до сути самостоятельно, не убеждая их в чем-то, что плавает на поверхности.

***

      Антон шел по коридору, желая как можно быстрее закрыться в своей комнате от лишних глаз. Приятные посиделки с Аней легли ему бальзамом на душу, и его настроение было уже куда лучше, чем утром.       — Антон! — крикнул строгий голос в спину, как только юная рука легла на дверную ручку.       Шастун оглянулся, смотря в самый конец коридора, где стоял хмурый армянин.       — Сюда подойди! — в приказном тоне прокричал хозяин, засовывая руки в карманы.       Пересекаться с Сергеем Антон очень не любит. Все их встречи обычно заканчивались болью, либо душевной, либо физической в плане лечебных мероприятий по спасению его жизни.       Как бы ни хотелось идти навстречу к этому грозному мужику, все же пришлось оторваться от примагничивающего пола.       — Живее! Че как умирающий плетешься?! — еще строже буркнул хвостатый.       Антон ускорился и уже через пару секунд стоял напротив хозяина, смотря ему прямо в глаза.       — Хоть бы взгляд опустил, а то пялишься на меня, как голодный волк. Ты же вроде не волк, да и не голодный, так ведь? Наедаешься тут? М? Я тебя спрашиваю, — немного спокойнее, но все так же давя своим строгим видом, спросил армянин.       — Наедаюсь, — коротко ответил Шаст.       — Чего тебе на этаже своем не сидится? Зачем наверх бегал?       — Я не бегал.       — Антон, я конечно за каждым здесь не слежу, но твою спину, спускающуюся с третьего этажа, заприметил еще на лестнице. К кому ходил и зачем? Отвечай, пока спрашиваю по-хорошему.       — Я гулял. Обстановку разведывал.       — Ах обстановку разведывал, — рука Сергея коброй выбросилась вперед, хватая юнца за воротник. — Значит так, сукин сын, слушай меня сейчас очень внимательно. Здесь есть правила, которые я тебе огласил, так что вопросов быть не должно. Если ты будешь заниматься хуйней и пытаться наебывать меня, то я не посмотрю, кто тебя выкупил. Я такой же хозяин для тебя, как и Попов, а, следовательно, оставлю на твоей ровной спинке несколько шрамов на память, ты понял?       Антон пытался разжать хватку злого человека, но его руки постоянно убирали, не давая высвободиться из капкана. В этом невысоком человеке силы было столько, сколько хватило бы, чтобы переломить это юное тело пополам.       — Я не слышу положительного ответа. Ты меня понял? — Антона встряхнули, заставляя быстрее сказать то, что так хочет услышать Матвиенко.       — Да понял я! Понял! — выкрикнул Шаст, все еще пытаясь высвободиться.       Рука тут же отпустила сопротивляющееся тело, толкая его в рядом стоящую стену, окончательно ставя точку. Воспитывать своих послушников Сергею приходится самому. По мнению Матвиенко никто лучше его за порядком следить не станет.       — Вот и славно, Антон, — смягчился Сергей. — А теперь иди к себе и не забудь принять лекарство. Перед сном обязательно сделай ингаляцию, я проверю. И еще...       Когда парень развернулся, чтобы, наконец, пойти в свою комнату, Матвиенко решил предупредить его о завтрашнем вмешательстве.       — Утром приедет Позов. Думаю, ты его помнишь. Тот самый добрый врач, — с издевкой произнес Сергей. — Он должен будет собрать у тебя кое-какой анализ, так что готовься, не любитель игл.       — Какой анализ? Для чего? — Антон округлил глаза и почувствовал, как сердце, предвкушая что-то страшное, забилось быстрее, заставляя свет в глазах понемногу пропадать.       — Кровь из вены у тебя возьмут. А для чего, думаю, догадаться не сложно. Я должен знать с кем буду класть своих клиентов. Кто знает, с кем ты спал и чем болен. Мне еще венерички здесь не хватало.       — Я здоров. Я ни с кем еще...       — Хватит! — остановил Матвиенко эту дрожащую речь. — Можешь даже не продолжать эти бессмысленные отговорки. Я ставлю тебя перед фактом. А теперь иди и голову мне не морочь.       Не дожидаясь, когда юноша сдвинется с места, Сергей развернулся и пошел наверх, собираясь прочитать такую же нотацию своим цыпочкам, которые, по всей видимости, подзабыли правила этого заведения.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Пытаясь дышать ровно, Антон старался не нагонять на себя панику, но дикая фобия, преследующая его с самого детства, делала все за него. Он приземлился на свою кровать, прижимая к груди мягкую подушку. Стыдно... Стыдно признаться самому себе в собственном страхе.       "Чш, Антон, спокойно", — говорил он про себя, пытаясь унять панику. — "Это всего лишь один прокол. Мы просто не будем смотреть".       Ничего не помогало. Зачем Сергей ему это сказал? Лучше бы молчал. Лучше бы ничего не говорил. Лучше бы все сделали неожиданно.       Теперь его впереди ожидает бессонная ночь, наполненная тревогой и слезами. Пересилить этот страх Шастун не может до сих пор.       Он понимает, что те два укола, сделанные во время болезни, были поставлены только потому что ему было плохо. При первом он вообще практически был в отключке, а при втором его выжигал жар, который чуть ли не судорогами сводил все тело.       "Все будет хорошо, Антон. Все будет хорошо", — про себя повторял Шастун, чувствуя, как слезы неизбежности льются по его щекам ручьями, обжигая кожу.

***

      Ранним утром Арсений уже на ногах. Он приехал в клуб, чувствуя, что сегодня там понадобится его помощь. Вчера был поздний телефонный разговор с Серегой, из которого до него донесли, что Антона сегодня будут мучить.       Ну, конечно, понятие "мучить" достаточно растяжимое. Это для Антона его будут сегодня мучить, а для всех остальных, его окружающих, это обычный забор анализа.       Не предупредив никого о своем приезде, брюнет спешно поднимался по лестнице на второй этаж, ловя взгляды эскортниц с третьего этажа, которые будто змеи готовы были шипеть в обсуждении появления второго хозяина.       Расстегнув пальто, он спешно стянул его с себя и повесил на руку, без стука врываясь в комнату младшего.       — Арс? — послышался удивленный голос друга, который стоял рядом с Позовым. — Тебя то сюда каким ветром занесло?       — Северо-Западным, — невдумчиво ответил Попов, выискивая за спинами юнца.       Сделав несколько шагов вбок, он увидел Антона, сидящего в дальнем углу за кроватью. Его лицо было мокрое от слез и опухшее от их продолжительности. Он прижимал к себе руки, надеясь, что это поможет в схватке с двумя, а теперь уже и тремя мужчинами.       — Арсений, ты пришел очень кстати. Не дается твой парнишка. Бегает от нас, кричит, чуть ли не кусается. У меня уже все готово, но уговорить не получается, — держа в одной руке вакутейнер , а в другой жгут, вещал Димка.       — Вы можете нас ненадолго оставить? — спокойно попросил Арс, видя эти испуганные зеленые изумруды.       — И снова эта песня. Из взрослого пацана ребенка делаешь. Ладно, фиг с вами. Как готовы будете, зовите, мы на первом этаже будем сидеть. Думаю, это долгий процесс будет. Ты не спешишь, Дим? — обратился к Позову Матвиенко.       — Нет, часа два у меня есть, — тяжело вздыхая, ответил Поз.       — Ну, вот и славно, — для Сергея чем меньше нервов, тем лучше, поэтому появление Арсения он сочел за счастье, подкинутое небесами.       Все медицинское положили обратно на стол и двое людей покинули комнату, что-то обсуждая между собой.       Как только дверь закрылась, Попов в тишине услышал тихие всхлипывания.       Пальто бережно повесили на спинку ближайшего стула, и мужчина не спеша стал обходить кровать, желая увидеть этот испуганный сверточек поближе.       — Привет, Антон, — тихо начал он, видя, что малец даже не смотрит на него.       Зеленые глаза прижаты к коленям, и видно было только дергающуюся от плача спину.       — Давно не виделись. Соскучиться успел? — продолжил брюнет, замечая, что ответа не следует.       Он сделал несколько шагов, становясь к парню впритык. Голубые глаза нежно смотрели на кудрявую макушку, находящуюся возле его колен. Этот парень вызывал в его груди теплоту, а в настоящее время мало что заставляет Попова чувствовать себя уютно.       Холодная рука медленно потянулась к макушке, заводя пальцы в пышную шевелюру.       Истерика стихла. Антон явно не ожидал от Арсения такого действия. Он притих, и казалось, что юное тело даже не дышит.       Мужские пальцы игрались с непослушными волосами, будто успокаивая свои нервишки, а не нервишки парня. Арсений улыбался, сам не понимая чему, но ему нравилось, что слезы, наконец, прекратились.       — Ты хоть жив там? А то даже не дышишь.       — Жив, — в колени ответил Шаст, из-за чего Попов еле расслышал ответ.       — Это радует. Рассказывай, как ты тут прожил неделю?       — Тебе это зачем знать? — шмыгая, спросил младший.       — Да хотя бы потому что я твой хозяин, если ты не забыл, — продолжая играться с кудряшками, ответил Арсений.       — Я-то не забыл. Хорошо, что ты об этом помнишь. Неплохо тебе было бы здесь появляться чаще.       — Значит, соскучился, — улыбаясь, произнес мужчина.       С приходом в эту комнату Арсения, на душе Антона стало немного спокойнее. Необъяснимое доверие, которое, казалось, ничем не подкреплено, давало юноше возможность дышать ровнее и глубже.       — А ты молодец, — гордо сказал Попов.       — Интересно знать, почему же? — все так же в колени спросил Антон.       — Обычно, когда люди встречаются со страхом, то глаза свои не прячут. Например, я боюсь высоты, а потому и на самолетах редко летаю. Никогда бы не согласился закрыть глаза, летя по небу.       Приоткрытие души киллера заставило юнца оторвать прилипшие глаза от ткани штанов и посмотреть на того, кто до сих пор продолжает крутить его кудряшки, наматывая их на палец.       Изумруды с полопавшимися сосудами щурясь смотрели на старшего, который придавал какой-то уверенности.       — Не сиди на полу, вставай давай, — Попов спокойно развернулся, выпуская шелковистую кудряшку из своих рук, и подошел к столу, на котором помимо всего того, что нужно для взятия крови, все еще лежали коробочки с лекарствами.       Антон послушно поднялся, замирая у стены. Ему было стыдно, что киллер все-таки увидел его слабым. Увидел его слезы и страх. Хотелось выбежать в коридор и спрятаться там, где никто не найдет, но там сидят два надзирателя, в руки к которым попасть совсем не хочется.       — Скажи мне, ты лечишься? — перекладывая препараты с места на место, Арсений вчитывался в названия.       — Лечусь.       — И чем ты лечишься?       — Всем тем, что лежит на столе.       — Ну, перечисляй. Ты уже неделю принимаешь эти лекарства, так что наверняка запомнил их названия.       — Запомнил. Полощу горло Фурацилином.       — Так.       — Делаю ингаляции.       — Мгм.       А дальше последовала тишина, под которую мужчина открыл первую попавшуюся коробочку и увидел полный комплект таблеток.       — Антон, вот ответь мне на один единственный вопрос. Я понимаю, можно бояться уколов, но не пить таблетки — это как? — голубоглазый посмотрел в сторону Антона, показывая ему полную пластинку таблеток.       — Я не люблю, — снова коротко ответил юноша.       — А ты их любить должен? Есть ли на свете люди, которые любят таблетки? Разве что бабушки на остановке, которым просто психологически легче от этого становится.       Замечая, что Антон снова начинает сжиматься, старший решил отложить воспитательную беседу на потом. Сейчас у них немного другая проблема.       — Как ты себя чувствуешь? — брюнет облокотился об стол, скрещивая руки на груди.       — Уже лучше, — ответил юнец, после чего последовал удушающий кашель, который он не смог больше в себе подавлять.       — Я вижу, — с пониманием для себя произнес Арсений. — Полагаю, ты уже понял, для чего пришел Дима?       — Мгм, — грустно и немного напряженно согласился Антон.       — Знаешь для чего этот анализ? — рука Попова взяла со стола одну из пробирок и повертев перед собой, протянул ее парню. — На, здесь иголки нет, это просто пробирка.       Шаст немного помялся, не желая даже прикасаться к этим пугающим штукам, которые в скором времени будут участвовать в его пытках, но все же нерешительно подошел и взял стекляшку из рук киллера.       Голубые глаза смотрели на младшего с добром и не желали напугать его еще сильнее. В принципе, он приехал сюда не для того, чтобы силой скрутить и заставить. Это могли бы сделать и Дима с Сережей. Ночью он долго не мог заснуть, понимая, что хочет приехать и хочет помочь.       Антон трясущимися руками держал пробирку, разглядывая на ней этикетку. Сердце бешенно колотилось в груди и хотелось как можно быстрее вернуть ее на место.       — Так ты мне ответишь? Знаешь, для чего у тебя хотят взять кровь?       — Знаю. Сергей боится, что я болен венеричкой. Вот и весь мой ответ.       — Отчасти ты прав, но это не только для этого. Ты серьезно болел и еще даже не поправился. Анализ поможет узнать в каком состоянии твой организм, — Арсений бережно забрал пробирку, ставя ее на положенное место. — Таких колбочек здесь несколько, но прокол, Антон, только один. Тебе кровь в последний раз когда брали?       — В детстве, — испуганно ответил Шаст, видя перед собой три пробирки.       — Ясно. Значит объясню. Ты сядешь на стул и положишь одну руку на стол. Тебе наложат жгут, это вот этот синий ремень, — Попов взял со стола жгут и показал его парню. — Затем в локтевом сгибе протрут спиртовой салфеткой, помнишь, как я тебе протирал, когда от температуры укол делал? Возьмут специальную штуку, которая называется вакутейнер. Это как шприц, только без поршня. Им сделают прокол и будут подсоединять пробирки, которые постепенно наполнятся кровью. Внутри них вакуум, поэтому кровь наберется быстро. Всего три пробирки и ты свободен. Неприятно будет только во время прокола. Напугал? — напрягся брюнет, видя эти растерянные зеленые глаза и бледного парнишку, который скоро потеряет сознание.       Лицо Антона белело, а губы синели, что заставило мужчину резко подорваться с места и подлететь к нему. Подхватив того под руку, он аккуратно усадил его на кровать, подавая стакан с водой.       Шум в ушах парня продолжался до тех пор, пока он не сделал несколько глотков, от которых потом появилось неприятное чувство подташнивания.       — Все? Отошел? — Арсений придерживал юнца за спину, контролируя длинное тело, которое несколько секунд назад чуть не рухнуло на пол.       — Да, — ответил Антон, медленно отталкивая стакан воды от себя, давая понять, что напился.       — Впечатлительный ты, — Попов поставил стакан на стол. — Чем дольше мы будем тянуть, тем сильнее ты себя накрутишь. Садись за стол, а я позвоню Димке.       — Нет! Пожалуйста! — Шаст вскочил с кровати и попятился назад, снова прижимая руки к груди.       — Антон, успокойся, — Арсений достал смартфон и набрал друга. — Мы готовы, — коротко ответил он, как только услышал голос Димы по ту сторону телефона.       — Нет-нет-нет... — юноша заметался в углу, не зная, куда себя деть, он не готов, он совсем не готов к происходящему.       — Антон, послушай меня, — Попов сделал несколько шагов навстречу, а затем остановился. — Ты сам сядешь и сам дашь все тебе сделать. Никто не будет тебя заламывать. Я за этим прослежу. Буду рядом стоять, хочешь, даже подержу за руку. Только сядь и не дергайся, — Арсений сам не верил в то, что говорит.       Брюнет не ожидал, что произнесет то, что произнес. Неужели он уговаривает свою жертву? Неужели не проще было заломить и сделать все гораздо быстрее? Видимо сейчас так надо.

╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸╸

      Когда Дима открыл дверь и вошел в комнату, следом за ним зашел и Серега. Пока армянин стоял в недоумении и пытался понять, как Арсению удалось уговорить Антона сесть за стол, Позов же уже надевал перчатки, понимая, что уговоры действуют слишком недолго.       — Серег, мы справимся, иди, — Попов глянул на друга, взглядом прося того выйти и не нагнетать обстановку.       Матвиенко без лишних слов вышел, про себя матерясь на весь этот концерт, посетителями которого они стали совершенно бесплатно.       — Арс, а если он дернется? — Позов указал носом на снова плачущего Антона, рука которого пока что послушно лежала на столе с закатанным рукавом.       — Не дернется, — уверенно ответил Попов, протягивая дрожащему парню свою руку, как и обещал.       Зеленые глаза на секунду посмотрели на брюнета, считая, что данный жест слишком детский и браться за ручку в его возрасте — стыдно, но страх был куда сильнее, чем все эти убеждения. Трясущаяся ледяная от паники рука легла на уже теплую ладонь, которая бережно сжала трусливую руку.       — Антош, на меня смотри, а я тебе кое-что расскажу, — отвлекал Арс.       Шастун недоверчиво отвернулся, иногда поглядывая на то, как врач затягивает у него на руке жгут.       — Не смотри туда. Знаешь, я понял, что лечиться сам ты не будешь. Таблетки не принимаешь, а ингаляции, я уверен, делаешь через раз. Так что сейчас у тебя все возьмут и поедем ко мне. Пока не вылечишься, поживешь в моей квартире, — говорил Попов, держа Антона за руку.       — Ай! — громко вскрикнул парень, когда почувствовал, что игла проколола кожу.       Слезы хлынули с новой силой, толком непонятно почему. То ли от несильной боли, пекущей вену, то ли от новости, которую до него только что донесли.       Длинные худые ноги поджались под стул, и Антон запрыгал на месте как ребенок, пытаясь ускорить процесс своим дерганьем.       — Антон, дыши, все хорошо. Один прокол и три пробирки, помнишь? Больно уже не будет. Чуточку подожди и не скачи, а то иголка выскочит и перекалывать придется, — Попов чувствовал, как его руку сжимают все сильнее, но его весомый аргумент все же заставил непоседу сидеть спокойно.       Стараясь отвлечься от процесса, Антон пытался понять причину такой резкой заботы от киллера. Он неделю о нем даже не вспоминал, а тут приехал, успокаивает, за руку держит, так еще и к себе повезет.       — Осталась еще одна, — предупредил Арсений, чувствуя, что напряжение в руке Антона не падает, и он по-прежнему крепко держится за него, смотря куда-то в сторону.       — Почему-у, — сквозь зубы произнес Шаст, терпеливо мирясь с неприятным ощущением в руке.       — Что почему? — спросил брюнет.       — Почему ты резко начал проявлять заботу, хотя за всю неделю даже ни разу обо мне не вспомнил?       — С чего ты взял? То, что я не приезжал — ничего не значит. Здесь работает Сережа, и я все узнавал через него. Думаешь, это он по своей воле проверял, делаешь ли ты ингаляции или нет?       — Ай! Ай! — вскрикнул парень, чувствуя, как иголку резко вытащили из его руки.       — Все-все-все, — Позов приложил спиртовую салфетку на место инъекции и согнул руку парня в локте.       — Ну вот и все, Антон, твои мучения закончились, — брюнет медленно разжал ладонь, ожидая момента, когда Шастун сам заберет свою руку.       Оглядев стол, зеленоглазый начал приходить в себя, прижимая "раненую" руку к своей груди. Вспомнив о второй руке, он резко забрал ее с ладони Арсения и тоже прижал к себе.       — Думаю, собирать тебе здесь нечего, так что даю тебе пять минут прийти в себя и собрать все лекарства, после чего я приду, проверю все ли ты взял и мы поедем домой. А пока пойду, поговорю с Сергеем о твоем отъезде.       Позов собрал все свои вещи и удалился вместе с Арсением, про себя удивляясь произошедшей ситуации. Для врача было странно все: и слишком легкое взятие крови у этого парня, и решение друга о принятии болеющего подопечного под свой надзор.       Попов понял, что без лечения Антону придется нелегко, а сидеть с ним здесь круглосуточно он не имеет никакого желания. Завтра Кьяра с Алёной улетают в Калининград, поэтому теперь можно заняться своей головной болью, которая все выздороветь никак не может.