Сломанный Меч

— Жон Арк, — сказала учительница на весь класс в звенящей тишине, — выходи к доске. Послышался скрипящий звук отодвигаемого стула и одиннадцатилетний мальчик встал и решительной походкой приблизился к ужасному для многих школьников месту. — Записывай, Арк, пятнадцать икс плюс десять… Арк аккуратно вывел числа на доске. Уравнение не требовало усилий — школьная программа из прошлой жизни всё ещё жила в его пальцах. Отличия были, да, но ядро оставалось тем же: логика, порядок, чёткие шаги. Когда Арк закончил, учительница внимательно посмотрела на решение и одобрительно кивнула. — Всё правильно, Жон. Кто-нибудь ещё хочет решить уравнения Озая Вакуанского? Класс застыл, казалось, в ещё большей тишине. Мисс Камилла, словно хищница, высматривающая слабость, метнула взгляд в угол класса. Там сидел Эрван — его медвежьи уши, обычно торчавшие бойко, теперь лежали плашмя, словно опавшие листья. — Эрван, выходи к доске. Жон, садись. Пока Жон возвращался на исходное место, медвежий фавн сначала сутулился, потупив глазки, а потом решительно встал. Но сразу поник, услышав: — Животное. Мисс Камилла не дрогнула. Ни морщинки на её лице, ни сужения зрачков — будто оскорбление одного из учеников растворилось в воздухе. Жон сдержал желание фыркнуть. Для него подобный расизм был… в новинку? В прошлой жизни он жил в стране, где тебя шпынять будут скорее за твою слабость, чем за принадлежность к другой расе. Может быть в других странах, вроде США, и существовали подобные проблемы, но они его не касались. Возвращаясь к своей парте, Жон «случайным» образом задел ногой расиста. Тот резко обернулся в его сторону, но тут же чуть не получил локтём по лицу. Жон с досадой цыкнул. Повезло парню. К мелким поганцам он относился с пренебрежением. Особенно к расистам. Парень не заорал и не попытался ответить. Лишь посмотрел неприязненно в спину, прекрасно зная, что Арка обижать не стоит — бессмысленно и можно получить в ответ увесистый удар. В мире, где отрицательные эмоции привлекают чудовищ, люди ничуть не изменились. Третий год в местной школе — и Жон всё ещё не привык. В Ремнанте дети идут учиться в девять, а выпускаются в семнадцать. Слишком долго. Слишком ярко: стены кричали красками, улыбки учителей напоминали глазурь на несъедобном торте. Эта нарочитая радость леденила его изнутри. Сладко? Скорее — приторно. «Где мои серые панельки, удушающая апатия и равнодушие?». Несмотря на красивую вывеску и попытку властей приобщить людей к более позитивным эмоциям, люди остаются людьми. Остаток урока прошёл незаметно. Одни дети строчили в тетрадях с преувеличенным рвением, другие смотрели в окна, словно надеясь раствориться в голубом небе. Жон же водил карандашом по краю страницы, небрежно рисуя от скуки. Вечером его ждала тренировка с отцом. «Ещё год и он откроет мне ауру». Согласно традиции, юным охотникам открывают ауру в двенадцать лет — перед поступлением в подготовительные боевые школы. Николас Арк соблюл обряд для сына, но отказался отправить его в Санктум в Аргусе или Люкс в Мистрале. Вместо этого Жону предстояло обучаться дома, у отца, а в семнадцать лет выбрать между двумя Академиями: Хейвеном и Биконом. Юный Арк давно решил, что поступит в Мистралийскую Академию. Даже будучи самым внешне совершенным представителем Горного Королевства в Мистрале, Вейл всё равно оставался для него непривлекательным. — Сапфир, всё было хорошо в школе? — Спросил Жон, шагая по вымощенным плиткой улочкам Анселя. Младшая сестра выдала мегаваттную улыбку. Ей только исполнилось девять, и с тех пор, как она пошла в первый класс, на Жона свалилась «почетная» обязанность — каждый день провожать её из школы домой. — Всё хорошо! — Жизнерадостный тон ничуть не угас, — я сегодня ходила с Хелли… Слушая бесконечные и иногда запутанные рассказы младшей сестры, Жон одновременно рассматривал родной город: охристые фасады с выцветшими ставнями цвета лаванды, редкие кремовые арки, поросшие искусственными виноградными лозами, и терракотовые черепичные крыши, будто припудренные солнцем. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, вились как ленты. Он назвал бы это место «Маленькой Францией», окружённой азиатским миром Мистраля. Бесспорно, чувствовалось влияние Арков и множества других вейловских семей, обосновавшихся здесь вместе с ними — Вот только, — неуверенно начала Сапфир, чем привлекла внимание старшего брата, — Олли, моя одноклассница сказала, что мне нельзя дружить с Берил. — Берил? Разве это не та девочка-фавн? Кажется… мышиный фавн? Сапфир кивнула. — И почему, она не сказала? — Сказала… она сказала, что Берил — животное и нормальным людям нельзя с ними общаться. Так говорит ей её папа. Жон устало вздохнул. Он не считал себя ярым защитником фавнов, но эта неприкрытая предвзятость действовала на нервы. Расизм в Ремнанте был раной, куда более гнилостной, чем шрамы Великой Войны. Если Цветная Революция хоть как-то затянула военные рубцы, то Революция Фавнов лишь разворошила их, вгоняя нож глубже. — Не слушай её. Никто не имеет права указывать с кем тебе общаться. Сапфир кивнула, выдав новую мегаваттную улыбку. Жон чуть не растаял от такой милоты, но вовремя отдёрнул себя. Он продолжил: — А если кто будет тебя обижать за общение с Берил или с другим фавном, скажи мне. Я обязательно поговорю с обидчиком. — Все знают, что тебя не стоит трогать, братик! — Хихикнула Сапфир. — Да, лучше не стоит, — пробормотал Жон, вспоминая все свои приключения в школе. Весёлые, полные боли для некоторых болванов и идиотов. Впереди показалось поместье дома Арк — двухэтажный коттедж, стоящий немного на отшибе от остального города. — Вы вернулись, — заметила Жанна Арк, с любовью взглянув на вернувшихся детей. В руках она держала сверток — полгода назад семья Арк пополнилась новым членом — Виолеттой Арк. Восьмой ребёнок и седьмая сестра Жона. «Я практически уверен, что в нашей родословной затесался кролик-фавн». — Сафрон вернётся позже, у неё ещё два урока, — сказал Жон, положив рюкзаки, свой и сестры, на диван, — где отец? — Он в подвале. — Тогда я пойду к нему. Думаю, Сапфир хочет тебе помочь и рассказать о своих школьных впечатлениях. Мелкая взглянула на него преданным взглядом, но Жон, не теряя времени даром, быстро проскочил на лестницу, в подвал. — Отец? — Тихо окликнул он, заметив, как тот сейчас внимательно осматривает своё оружие. — Да, сынок, ты что-то хотел? — Что насчёт тренировок сегодня вечером? — Они будут. — А что насчёт… после того как ты уйдёшь на задание? Николас Арк посмотрел на него: — Ты будешь тренироваться под опекой старика Хейли. Старик Хейли по праву носил титул самого старого жителя Анселя. Он видел и даже участвовал в Великой Войне семьдесят лет назад, видел, что творилось во времена Революций. Говорят, что он даже вживую лицезрел Короля-Воина Вейла и последнего императора Мистраля. Такой же изгнанник из Вейла, сохранивший повадки рыцаря, а не охотника. Брюзга каких поискать. Жон поморщился, предчувствуя весёлые месяцы времяпровождения с ним. Отец, заметив его выражение лица, лишь улыбнулся, прекрасно зная, о чём тот подумал. — Да, я знаю, старик Хейли не сахар. Но более опытного и знающего человека ты не найдёшь. Я думаю, тебе будет полезно получить от него пару уроков. — Как долго ты будешь на охоте? — Не знаю, — поморщился Николас, — боюсь, что долго. Нас направят в Великие Джунгли. Директор Хейвена очень уж просил о помощи. Жон нахмурился. Подобные выходы на охоту всегда несли в себе потаённый страх в семье Арк. Нередко бывает, что ушедшие на миссию охотники не возвращаются. Проклятая статистика. — Завтра утром я уже отправляюсь, — продолжил отец, вернув взгляд на своё копьё, — я надеюсь, что ты проводишь меня. Я дам тебе подарок на твой будущий день рождения. Он же вроде через пару месяцев, верно? Он задумчиво почесал голову. Жон улыбнулся от такой глупой шутки. — Через четыре месяца, в августе, отец. — Да, точно. Как я мог забыть? Пожалуй, наличие восьми детей несёт свои минусы. Только не говори это своей матери, Братья, она всегда плохо реагирует на мои шутки. — Если научишь работать с меха-шифтами, я буду молчать. — Ах ты, негодник! — Рассмеялся Николас, — обычно твои сёстры требуют у меня конфеты или пирожные, но ты превзошёл их всех! Но раз таковы условия нашей сделки, так и быть. После охоты покажу тебе чудеса трансформации. Рассмеявшись, отец замолчал и тяжёло вздохнул. Жон немного напрягся — подобная смена настроения у обычно весёлого Николаса Арка проявлялась редко. — Послушай, сынок, — начал он, — знаешь, я никогда не говорил ни тебе, ни Жанне. Но я рад, что ты решил стать охотником. И я рад, что ты не отбросил эту идею даже сейчас. — Это моя судьба. — Судьба, — с горькой интонацией произнёс отец, — судьба… мой отец… твой дед, Артур сказал мне то же самое. Его судьбой было умереть на Горе Гленн. Так он мне твердил, отправляясь на зов помощи Совета Вейла. Тогда, много кто отправился, сын. — Но никто не вернулся, — мрачно закончил Жон. — Да. Такова наша ноша — умереть в тени, пока остальное человечество процветает. И не смотри на пижонов из королевских столиц — яркие имена и краски этого не изменят. — Но разве охотники не были созданы изначально, для того чтобы дать людям надежду? Эмблемы, яркие и индивидуальные одежды — не это ли даёт людям уверенность в своих защитниках? Николас лишь улыбнулся. — Да, да, сынок. И это тоже. Мне нравится твоё мышление — иногда мне кажется, что я разговариваю с двадцатилетним парнем, а не со своим одиннадцатилетним сыном. Жон подавил кривую улыбку. — Но охотник это не лидер. Не оратор и не политик. Охотник это защитник. Его задача защищать, Жон. И умереть если понадобится. — Да, кажется, я понимаю, — неуверенно сказал он. Подобное с ним было впервые за последние года, но слова отца кое-что в нём зародили. Какую-то неуловимую мысль, которая не может сформироваться во что-то более понятное. — Нет, ещё нет, Жон. Но ты поймёшь. Я в этом уверен. Николас Арк ещё некоторое время вглядывался в него, будто пытаясь что-то найти. Но решил перевести тему. В своём стиле. — Скажи, Жон, а тебе никакая девочка не нравится в школе? — Зубасто улыбнулся он. — Нет, — уверенно ответил он. — Точно? Может, ты боишься подойти к ней и признаться? Я никогда не рассказывал, как познакомился с твоей мамой? Это была забавная и очень увлекательная история! Я… — Мне кажется надо идти… — пробормотал Жон, — там маме помочь… надо. — Ооо, мой вечно спокойный сын что-то скрывает от меня! Может, скажешь хотя бы её имя, а? Поделись с отцом, а он поделится с тобой советом. — Нет, пап, мне никто не нравится. — Что же, если мой сын не хочет признаваться, тогда я всё же дам ему свой отцовский совет на века! Помни Жон, всё дело в уверенности! Если тебе понравилась девушка, то ты должен незамедлительно подойти к ней и… Николас Арк «не заметил», как его сын быстро выбежал из подвала. — Помни, Жон, всё дело в уверенности! — Крикнул он вдогонку убегающему мальчику. Ранним утром Жон провожал отца. У ворот Анселя их встретила небольшая толпа — остальные охотники уже собрались и дожидались, по сути, командира их отряда. — Николас, мы уже заждались! Отец перебросился парой фраз и, убедившись, что все остальные собрались, повернулся к сыну. — Это мой подарок тебе на твоё двенадцатилетие. Надеюсь, к моему возвращению ты хорошо освоишься с ним. Мозолистая рука оказалась на его груди, а с уст мужчины сорвались слова активации: — Ибо именно мимоходом мы достигаем бессмертия… через это Мы становимся образцом добродетели и славы, чтобы подняться над всем этим. Он почувствовал нечто странное внутри себя… будто приливная волна, смывающая все преграды и рвущая вперёд, на свободу! Чуть не дёрнувшись от неожиданности, он еле устоял на месте. Отец продолжил, заканчивая активацию последними словами: — Бесконечный и не связанный смертью, Я освобождаю твою душу, защищая тебя! Николас отстранился на несколько шагов, слегка пошатнувшись. — А у тебя много ауры, сынок… — пробормотал он. Ослепительное сияние, словно живая материя, сомкнулось вокруг него. Волна неведомой силы прокатилась по телу, заставив кожу покрыться мурашками, а дыхание прерваться. Жон вскинул руки, пытаясь ухватиться за что-то незримое — так путник в шторм хватается за ветер. Каждая клеточка тела звенела, будто наполненная расплавленным светом. Он не был готов к этому: внезапная мощь жгла изнутри, смешивая восторг с животным страхом. Ни одна эмоция или ощущение не могло сравниться с этим. — Я бы даже сказал — аномально много, — заметил один из охотников, — Братья, она даже больше чем у тренированных студентов Академий. А что будет дальше, представили? Из пацана выйдет сильный боец. Николас гордо улыбнулся, скрывая усталость. Конечно, стоило раскрыть ауру вчера, чтобы не чувствовать себя выжатым, но это стоило того. — Думаю, нам пора идти, Жон. Постарайся освоиться с аурой к моему приходу. Жанна должна дать тебе парочку учебных пособий по этой теме. — Я постараюсь, отец, — пробормотал Жон, все ещё находившийся в эйфории. Он не заметил ухода отца. Когда мальчик пришёл в себя, то увидел лишь удаляющиеся силуэты людей.