Сломанный Меч

— Выше удар, бестолочь. — Я ударил, так же, как и ты, старик! — Нет, я видел, ты слегка опустил меч при ударе. Это ошибка, ты, маленький головастик! Жон проворчал, но повторил простой вертикальный удар по манекену. Старик Хейли что-то пробубнил под нос, но уже не так пренебрежительно. — Лучше, лучше, мальчишка. А теперь, бери щит и покажи, на что ты способен с ним. С щитом Жон не ладил от слова совсем. — И это всё, что ты можешь? Ты точно Арк, а не приблудный щенок? Подросток промолчал. К насмешкам старика он привык. Реагировать на них было опасно — старый ветеран всегда любил показать, почему не стоит реагировать на чужие слова в пылу битвы. — Молчишь? Жалко. Ну что же, смотри внимательно, мальчик. Сейчас я тебе покажу, как сражались рыцари против Гримм в старину! — Мы пойдём и убьём парочку Беовульфов? — Нет! Хотя тебе давно пора! Но нет. Это решает твой отец. А теперь лучше смотри, а не отвлекайся, паршивец. Хейли показал парочку простых выпадов. Жон уже их видел — это были базовые движения для каждого уважающего себя мечника. Но что-то было не так. — Увидел? — Усмехнулся старик, — а теперь, смотри ещё раз. Я сделаю это помедленнее. Он сделал помедленнее. Для своего восприятия. Для Жона это все ещё было достаточно быстро, но парень успел заметить кое-что. — Ты странно поворачиваешь кисть при ударе, — отметил Жон. — Верно, сынок. Но секрет не в этом — это лишь видимая часть. Весь секрет внутри, в твоем контроле ауры. Ты уже освоился с ней? Страницы отцовского пособия пестрели многочисленными терминами: медитации мистралийских монахов, изнурительные тренировки по атласианскому кодексу, вейловские техники освоения ауры. Жон едва освоил первое. — Пока осваиваюсь. — Пока, — пробормотал Хейли, — в традиционных охотничьих семьях вакуанцы детей не балуют писульками. Там «основы» осваивают к младым годам — с утра до ночи, под рёв ветра и песка. Поверь, мальчик, тебе бы не хотелось испытать на себе их методы. Теперь стало понятно, почему в пособии ни слова о Вакуо. — Ну что же, секрета особого нет — приём стар как Мистраль. Накачиваешь мышцы на руке аурой, не забывая про кисть, и делаешь удар с таким вот разворотом, — он повторил прием, — очень удобно, просто и, самое главное, смертоносно для любого ублюдка, который позарится на твою жизнь. — Цель охотника — убийство Гримм и защита гражданского населения. Но иногда приходится замарать руки в человеческой крови. Например, вычищая бандитские племена и отлавливая террористов. Жон был склонен согласиться со стариком, но не мог не отметить, что в последнее время террористы стали прочно ассоциироваться с фавнами. — Я ещё не особо опытен в подобном, — признался Жон, — не хочу себе случайно что-то повредить. — Осторожность это хорошо, юный Арк. Ну что же, сейчас тебе старина Хейли покажет как нужно — уж к приезду Николаса я научу тебя подобному дерьму! Улыбка старика стала уж слишком злобной. Жон даже немного вздрогнул от такой кровожадности. — Может не надо? Я и сам справлюсь… — О, юный и глупый Арк, тут нужна чуткость, внимательность и помощь учителя! Так что, давай сюда руку, малец! Жон тяжело вздохнул, но подчинился. Вернулся домой он только ближе к ночи — Хейли мучил его ещё четыре часа, показывая, что он делает неправильно. По крайней мере, Жон научился фокусировать ауру на мышцах и кистях, чтобы повторить один из рыцарских приёмов Вейла. Прошло четырнадцать дней с тех пор, как отец скрылся за горизонтом, оставив за спиной тишину, что повисла в доме Арков тяжёлым покрывалом. Каждое утро семья собиралась за массивным дубовым столом, чья поверхность, исцарапанная годами хранила следы давних споров, радостных эмоций, сдержанных слёз и детских проделок. Жон замечал всё. Особенно — как пальцы матери судорожно сжимались вокруг края фартука, когда он покидал дом после школы. Её улыбка, натянутая, дрожала, едва он упоминал старика Хейли. «Опять к нему?», — будто хотели спросить её губы, но вместо этого она кивала, провожая взглядом к двери. Она так и не приняла его тренировки. Но смирилась. Остальные дети не стремились к опасной профессии. Сафрон грезила двойным призванием — стать художницей и писательницей. Холсты, мольберты, исписанные черновики — вот её оружие. Поступление в Мистралийскую Академию Искусств, этот Эверест творческого мира Ремнанта, стало навязчивой идеей. И не зря — в эпоху хрупкого затишья художники и поэты поднялись в глазах общества до уровня героев-охотников. Удивительно. Или нет? Сапфир уже высказала желание стать механиком, а близнецы, Майра и Николь, увлеклись, в последнее время, музыкой. Насчёт остальных Жон либо не знал, либо они были слишком малы, чтобы желать чего-то конкретного. Именно Жон оказался белой вороной в потомственной семье охотников. Иронично. Когда он готовился ко сну, к нему пришла Сапфир. — Что случилось? — Осторожно спросил Жон, — ты что-то хотела? Светловолосая, как и все в семье Арк, девятилетняя девочка сначала потупилась, а потом тихо произнесла: — Помнишь, братик, я говорила тебе о Берил… Жон, конечно, помнил о девочке-фавне. И предчувствие подсказывало парню — то, что он услышит дальше ему очень не понравится. — Нуу… я с ней подружилась, вот! Мне с ней нравится играть и учиться! Она такая умная! — Это прекрасно, что ты нашла себе подружку в школе, — улыбнулся Жон, — но это ведь не всё? Мысли Жона подтвердились. — Олли сказала, что если я дружу с животными, значит я ничем не лучше них! — Затараторила Сапфир, — а потом пришёл её старший брат и сказал… сказал... — Что сказал? — Подтолкнул её Жон, сузив глаза. — Сказал… что если я буду дальше разговаривать с Берил, то он… заставит пожалеть об этом. Жон откинулся на спинку кровати, попутно обняв заплакавшую сестрёнку. «Нехорошо обижать маленьких… очень нехорошо». Успокоив сестру и уложив её в свою постель, пообещав, что разберётся с этим, Жон и сам уснул. А следующим утром вместо того, чтобы сразу направиться в класс, завернул в туалет, прекрасно зная, кого он там встретит. Искомого объекта там не оказалось, но Жон не унывал, прекрасно зная привычки Алона, старшего брата той самой мелкой расистки и, одновременно, его ровесника. «Хорошо что мать не узнала — боюсь, могло дойти до скандала». Громкие скандалы никогда не бывают приятными для детей. Особенно если ты пострадавшая сторона. Жон не был любителем всё решать в подворотне, но иногда лучше так, чем громко, среди кучи народу. А свою мать маленький Арк прекрасно знал — та в обиду своих детей никогда не даст. — Жон? — Неуверенно сказал один из вбежавших в общественное место подростков, — не думал, что ты тусуешься в туалете перед уроками. — Я по делу. Серьёзному. Следом за ним потянулись и остальные — одним из них и оказался нужный Жону парнишка. — Чё надо, Арк? — Поговорить. Дверь прикрой, чтоб преподы не видели. Один из пацанов быстро захлопнул дверь. — Алон, сюда иди. Тот подошел, скорчив рожу. — Слышал, ты моей младшей сестре угрожал? Как будешь оправдываться, мудила? — Кому я ещё должен тут… чё ты...? — Вякнул пацан, но тут же получил пощёчину. Не сильную, но хлёсткую. — Мне повторить? — Да не угрожал я ей! — Врёшь, пиздабол, — улыбнулся Жон, — врёшь. Пощёчина повторилась, но уже по другой щеке. Вокруг стояла тишина. Подростки застыли. Никто не выбегал и никого не звал. Алон считался в школе задирой и, естественно, одним из сильнейших, а тут такая ситуация. Впрочем, все знали, что Жон тренировался на охотника — он об этом заявил на первом уроке, когда преподаватель спрашивал типичный вопрос: «А кем вы хотите стать в будущем?». — Да нех с животными дружить! — От обиды завопил Алон. — Тебя ебать с кем дружит моя сестра не должно! — Разозлился Жон, — ещё раз подойдёшь к Сапфир, сломаю лицо. Алон от такого посягательства на свой авторитет не выдержал и попытался ударить. Медленный и слабый для Жона удар, от которого он легко увернулся. В итоге вся сила ушла в дверь кабинки. Вместе с телом — Арк не забыл поставить подножку. На грохот, наконец, отреагировали — в туалет ворвался один из преподавателей. — Что случилось?! Кто дерётся?! — Алон упал, мистер Илан. Поскользнулся! — Да-да, кто-то разлил тут что-то, вот Алон и упал! — Поддакнул один из подпевал Алона, заметив взгляд Жона на них, — ему бы к медсестре! Сам мальчик кряхтел и стонал от боли. Вскоре подростка увели под нравоучительный тон преподавателя: «идти на урок, а то скоро звонок!» — Все мои слова, надеюсь, поняли? — Спросил Жон, расслабившись и оглядев всех весёлым взглядом, — узнаю, что пристаёте к Сапфир, устрою вам такое же. — Поняли, поняли, Жон! — Примирительно поднял руки один из парней, — ты только не злись, братан! Не знали, что Алон твою мелкую пресанул! — Всё, ухожу, Алону привет и напомните, что я предупредил. И ещё, — остановился Жон, — как там её? Берил? Мышиный фавн. Её тоже не трогайте. — Да мы фавнов не трогаем, — пробормотал кто-то из толпы. — Ага, конечно, а то месяц назад скандала не было с вашим участием. Смотрите, доиграетесь, ребят. Бывайте! В класс Жон вошёл задумчивым. Подобного срыва он не ожидал — хотел просто припугнуть подростка, а тут вот как получилось. «Значит, не стал ещё чёрствым сухариком». Он, как ауро-пользователь, в определённой степени рисковал. Будь Алон сообразительнее, он бы побежал жаловаться родителям, а те, без сомнения, сразу подняли бы тревогу у директрисы. И тогда уж ему точно не поздоровилось бы. Но на этот раз пронесло — удача любит дураков. Ему оставалось только насладиться выполненным братским долгом и ловить на себе опасливые взгляды одноклассников, хотя не стоило терять бдительности — гормональные подростки есть гормональные подростки. А Алона не зря дубом назвали. Вечером, после школы, Жон вернулся в дом старика Хейли у городской стены. Тот встретил его привычным, брезгливым: «опять припёрся, сосунок, давай, переодевайся и бери меч». — Повторишь тот удар? — Ухмыльнулся старик во всю ширь, показывая удивительно здоровые, белые зубы, — или мне ещё раз показать? Но знай, показывать буду на тебе… — Повторю, — угрюмо ответил Жон. Медленная, осторожная напитка аурой кисти и мышц руки, державшей меч, и хлёсткий удар с еле заметным разворотом! — Хорошо, но медленно, маленький Арк, — отметил Хейли, — в бою у тебя не будет времени напитывать свою руку аурой — ты должен это делать рефлекторно и мгновенно. Жон кивнул, принимая замечание. — Напитка аурой — сложно, старик. Есть ли способ… увеличить контроль? Старый рыцарь рассмеялся. — Мальчик, я боюсь, многие после таких слов ударили бы тебе по зубам. Знаешь, у тебя очень много ауры — такие объёмы характерны для молодых, окончивших Академию охотников, а не для таких сосунков, как ты. — Но ведь как-то профессиональные охотники вырабатывают контроль своей силы, по мере её роста? — Да. Но происходит это естественно, планомерно, вместе с ростом количества твоей ауры и постоянными тренировками. Твой случай, парень, не уникальный, но всё равно необычный. Слишком много ауры в начале и контролировать её тебе тяжеловато, ведь раскрыли её недавно. Так что тебе остается только тренироваться, тренироваться! Потный и уставший, он вернулся поздно вечером, когда большая часть семьи спала. Встретила его только мать яркой, материнской улыбкой. — Я дома, — произнёс Жон и, превозмогая боль в мышцах, с трудом разулся. — Ужин разогрет, сынок, садись кушать. — Я не голоден, мам. Я лучше пойду, посплю. Поднявшись на второй этаж, он краем глаза уловил движение. Из полутьмы за приоткрытой дверью на него смотрела маленькая фигурка. — Сапфир? — Спасибо, Жон… — Всегда пожалуйста. Старшие должны заботиться о младших. Перед сном на губах Жона застыла улыбка — та самая, редкая и искренняя, которую он позволял себе лишь в одиночестве. Как же приятно порой чувствовать себя желанным и нужным…