Сломанный Меч

— Жасмин — прекрасный цветок, и нет, мисс Жасмин, я не делаю вам комплимент. — Я это учту, — улыбнулась мисс Жасмин. Женщина наблюдала краем глаза, как Анна и Виолетта, словно два солнечных зайчика, носились меж розовых кустов, их смех звенел в такт щебету птиц. Сам Жон стоял напротив близняшек и Лаванды, объясняя значение цветочного языка. — Жасмин означает женственность, чувственность и элегантность! — Ты забыл привлекательность, Жон, — напомнила Жасмин, на что подросток только скорчил лицо. Рановато девчонкам думать о привлекательности! — Да-да, и это тоже, — буркнул он. В глубине души ему было неловко. Ни в первой жизни, ни во второй ему не приходилось раскрывать кому-либо тайный смысл флориографии — языка цветов, полного скрытых посланий и намёков. Да и сам он познакомился с ним лишь во втором воплощении, благодаря Жанне, чьи уроки запомнились ему как странный, но увлекательный ритуал. Мать, впрочем, настаивала: её единственный сын обязан был разбираться во всех этих «девичьих хитростях» — от символики роз до танцев. — А теперь, копайте небольшую ямку. Будем сажать куст! Мелкие восприняли это не очень позитивно. Ну, подумаешь, он их поднял в шесть утра в их заслуженный выходной? Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. В случае Ремнанта — Братья. Подают. — Лей воду, не стесняйся, — советовал он, стоя рядом. Лаванда, как самая старшая, взяла всё на себя. Близняшки стояли рядом и смотрели. — А это что, Жон? — Спросила Николь, одна из близняшек. — Это Магнолия. Благородство и настойчивость. — А это, — указала пальчиком на следующий цветок. — Это базилика, — фыркнул Жон, — никогда никому не дарите этот цветок. — А что он означает? — Задали вопрос Майра и Николь одновременно. — Ненависть и отвращение. Девочки как-то странно посмотрели на цветок. Жону это не понравилось, и он предпочёл повести их дальше по городскому саду. — А это что, роза? — Удивилась Лаванда. Жон пригляделся и действительно, это была роза, красная словно кровь. Её лепестки, идеальные и хрупкие, словно пергаментные страницы старого письма. Он глубоко вдохнул, чувствуя аромат что плыл тягуче, навязчиво, будто зов с того края памяти, куда он боялся ступить. — Да, это роза. Красная. Красные Розы, Лаванда, символизируют с любовью, страстью и романтикой. Жёлтые олицетворяют радость и дружбу. — А белые розы? — Спросила Майра. — Хмм, белые розы? — Он немного почесал затылок, вспоминая уроки матери, — если не ошибаюсь, то невинность, чистоту и прощение. Он медленно повернулся, втягивая носом воздух, пропитанный ароматом спелых яблок и пыльной травы — последнее дыхание лета. На горизонте уже маячила осень, её холодные пальцы сжимали горло воспоминаний. Жёлтые листья, материнский смех, следы от когтей на стенах… Нет, это время года всегда возвращало его туда — в тот дом и в тот момент. «Нужно посетить могилы». Он слышал переливчатые трели соловьёв, иногда — отрывистые позывки дятла, будто стук крошечного молоточка по древесной коре. Шум ветра, шелест листвы и эти звуки сливались в приглушённую симфонию. Прислонившись к шершавому стволу, он впитывал слухом каждый шорох, не обращая внимания на возникшую красноту на деревьях, прислушался к лесу. Искусственному, но лесу. Стрёкот цикад, монотонное жужжание крыльев в густом воздухе. Где-то в вышине, сквозь листву, пробивалась серебристая трель иволги — словно капли воды, рассыпавшиеся по стеклу. Редкие капли влаги с ветвей падали в такт этому странному ритму, отмеряя секунды лесного времени. Пьянящий коктейль из хвойных игл, сырого мха и грибной сырости. Ароматы переплетались с едкой горчинкой перегноя, но Жон ловил носом лишь одно — терпковатый дух кедровых шишек. Тот самый, с древесной смолистостью, что цеплялся за гортань, напоминая о первом детстве: о карманах, набитых сморщенными «розочками», о смоле на пальцах и звенящей тишине тайги. Жон оторвался от дерева и остановил поток ауры в органы чувств. Успех. Он смог спокойно направить ауру в органы чувств и не захлебнуться от их обилия в первую секунду. Хейли продемонстрировал ему древний приём Вакуанских Рейнджеров — охотников, что когда-то охраняли страну Песков от Гримм до Великой Войны. Их техника была выточена веками: аурой они обостряли чувства, превращая тело в живой радар. Не зрение, не осязание — лишь слух и чувство вибрации. Дети Ночи, прячущиеся в барханах, оставляли едва уловимые следы и не пахли. Рейнджеры ловили эти намёки, как шакалы чуют кровь за милю. Мистралийцы пошли другим путём. Зачем нюхать ветер, если можно видеть? Они довели зрение до предела — различали тепловые следы в бесконечных лесах и джунглях, читали дрожь воздуха над укрытиями. — Жон, что ты делаешь? Он обернулся назад, увидев, что Сафрон смотрит на него. Рядом с ней стояли близняшки и Лаванда с уже сорванной кучей цветов на руках. — Ничего. Не обращай внимания на мои странные действия. — Опять его охотничьи штучки, — пробормотала Майра, а ей поддакнула Николь. Лаванда лишь равнодушно перебирала цветы, а Сафрон кивнула. — Что-то случилось? — Я нашла расписание поезда до Мистраля из Андриаполя, — она протянула ему свиток, с уже открытым сайтом расписаний и Жон впился взглядом в сухие строчки на сенсорном экране. — Лучше поехать завтра, — заметил Жон, — вступительные экзамены начнутся через три дня? Сафрон кивнула. Настал момент и старшей из семьи пора покинуть родовое гнездо на несколько лет. Свою мечту поступить в Мистралийскую Академию Искусств она не отбросила. Наоборот, Жон нередко видел, как сестра зачитывалась литературной классикой, учила прозу и даже нередко делала наброски карандашом, набивая руку. Не то чтобы при поступлении в Академию Искусств нужны всевозможные навыки — достаточно обладать базовыми знаниями в той области, которую желаешь осваивать дальше и законченную старшую школу. А ещё деньги. У Сафрон ни с чем из выше перечисленного проблем нет. За последний год Жон заработал с Хейли достаточно, чтобы и спокойно жить, и откладывать на нужные вещи, вроде оплаты образования. — Тогда отправимся завтра рано утром в Андриаполь, днём уже будем там и вечером прибудем в Мистраль, — огласила их завтрашнее расписание Сафрон. Жон мог только кивнуть. Он отправится с Сафрон, это Арк решил твёрдо. Мало ли что — Мистраль уже не так безопасен, как считалось ранее. Хейли и Жасмин будут приглядывать за остальными в их отсутствие. — Ты что-то ещё хотела? — Спросил Жон, заметив, что старшая сестра, в отличие от младших, осталась. Где-то вдалеке слышался голос Жасмин, объясняющий что-то Анне и Виолетте. — Жон, — она сомкнула руки вместе и стала перебирать пальцами. Она всегда так делает, когда нервничает или ей неловко о чём-то спрашивать, — я хотела спросить. Насчёт Адама… Он сузил глаза, мысленно скрывая улыбку. Чем-то красноволосый фавн ей приглянулся. Жон, правда, не знал в чем — женское сердце слишком таинственно, чтобы его легко понять. Может быть, он был ей симпатичен, может ей стало просто жалко парня с тяжёлой судьбой. — Что с ним не так? — Ну, месяц назад, когда он ушёл, от него не было вестей. — Ты волнуешься о нём? — Есть такое, — признала она. — Почему? — Он хороший человек, Жон. Не заслуживает такой судьбы. — Возможно, — он согласно кивнул, краем глаза заметив грибницу рыжих моховиков. Приглядевшись и даже нагнувшись, чтобы посмотреть внимательно, цыкнул. Ложные. — И мы могли бы попытаться связаться с ним. — Забудь об этом, Сафрон, — вздохнул он. Как он свяжется с террористом из Белого Клыка? Он даже не знает где конкретно искать этого рогатого засранца, — ты спасла ему жизнь, выходила его и даже настояла на том, чтобы дать ему припасов. Остальное в его руках — дальше идти по той дорожке, которую он выбрал или жить другой жизнью. Он встал в полный рост и посмотрел в глаза старшей сестры. — Ты ведь поняла кто он? Не юли, я же вижу, что поняла. Я ценю твою доброту, сестра, но ты должна осознавать, кого впустила в дом. — Я не могла поступить иначе. — Знаю и оттого переживаю, что это приведёт тебя к неприятностям. На этом тема заглохла. С испорченным настроением Жон отправился собирать вещи и строить планы на своё недолгое нахождение в Мистрале. С собой он возьмёт немного — Кроцеа Морс, пистолеты, да деньги. К счастью, с обладанием оружием в Ремнанте относились мягче по естественным причинам. В этом плане отличается только Атлас — там, имей ты ауру или даже охотничью лицензию, должен и обязан зарегистрировать своё оружие. «В некоторой степени, это помогает легко выявить ложных охотников или преступников, а с другой, бюрократический анал-карнавал!». При въезде в Мистраль ему всего лишь нужно показать, что он совершеннолетний и зарегистрированное ученичество у Хейли. И все вопросы отпадут сами собой. Как ни странно, но Жон лишь недавно узнал, что Академии — это основной, но не единственный путь к лицензии. Правда, с ученичеством такое возможно только в Мистрале или в Вакуо. «С другой стороны, Академии предоставляют немалые возможности — как минимум, обеспечение Пылью во время обучения. А Пыль дорого стоит!». К выпускникам охотничьих Академий не относятся со скептическими взглядами, в отличие от тех, кто получил лицензию, пройдя учёбу у старых охотников. Однако у Академий есть своя цена: они берут процент с вознаграждения за каждую миссию, выполненную под их патронажем. Размер его разнится — где-то меньше, где-то больше. Жон пока не решился. Но всем сердцем он уже склонялся к Хейвену, если учиться всё же придётся: Ансель близко, всё знакомо и привычно. «Если в Мистрале в ближайшие лет пять не произойдёт что-то чрезвычайно неприятное… например, огромная орда Гримм». Жон уже не раз обдумывал это. Последние события в бывшей империи, доносившиеся обрывочными новостями и смутными слухами, явно указывали на то, что происходит что-то неладное, что-то опасное и тёмное. Едва забрезжил рассвет, Жон и Сафрон, попрощавшись с Хейли и сёстрами, двинулись в сторону Андриаполя — один из древнейших городов Мистраля, через который шла железнодорожная сеть, ведущая в столицу. Предстоящий путь проходил по относительно безопасному участку, и Жон не слишком тревожился — даже пешком они могли добраться до города за половину дня. Но Жон не расслаблялся — где и когда появится Гримм, никогда не угадаешь. Порой они прячутся в самых неожиданных и, казалось бы, укромных местах. Например, в собственном туалете. Слышал он как-то историю об этом. И ничего смешного там не было — бедолагу разорвал Гринги, подобие летучей мыши. — Ты слишком напряжён, Жон, — заметила Сафрон. За спиной у сестры висел небольшой рюкзак, а сама она предпочла одеться в синюю футболку с короткой кепкой, не забыв завязать волчьим хвостом волосы, — ты же не думаешь, что мы здесь наткнёмся на Гримм? Вот уже лет сорок здесь не видели их. — Никогда не говори никогда, Саф. Раньше здесь регулярно проходили военные патрули, поэтому и не видели. Сейчас на границе не очень спокойно, сама знаешь. Они продолжили путь неспешным шагом. «Может сдать на права?», — возникла мысль. Иметь машину в пограничье очень выгодно, но дорого и опасно. Во-первых — Пыль. Во-вторых — Гримм. «Мысль на потом. Ближе к семнадцатилетию». Погружённые в бесцельные разговоры, они незаметно достигли Андриаполя — города-крепости, опоясанного двойным кольцом стен. Местами, выпираясь перед каменной броней, возвышался массивный стальной монолитный забор. Если Ансель походил на маленький французский городок начала-середины двадцатого века, его тихий маленький уголок счастья, то Андриаполь гремел сталью, рёвом моторов и гулом небольших заводов, как живой организм индустриальной эпохи. И что удивительно, несмотря на близость к такому крупному городу, Ансель не менялся под его гнётом. Ни пыльные вихри от колонн грузовиков, ни алчные щупальца мистралийских корпораций, ни даже любопытство чужеземцев не могли нарушить его гармонию. Городок жил в своём ритме: без рекламных вывесок, сетевых кафе и рокота асфальтовых рек. Глобальные корпорации в Ремнанте редки, как перелётные птицы в пустыне: лишь горстка гигантов, вросших в транспортные и пылевые секторы. Всё остальное — это мир крошечных царств. Каждое поселение, каждое королевство взращивает своих бизнесменов, ремесленников, владельцев лавок и кафе, будто боясь чужих корней. Они не расширяются — они цветут на родной почве, как полевые травы, не смея перешагнуть границы городских стен. Экономика Ремнанта — это лоскутное одеяло, где каждый стежок знает своё место. Они спокойно вошли в город через главные ворота, и добрались до железнодорожной станции. Уже через десяток шагов Жон зажмурился: со стен, столбов, даже крыш свисали баннеры — алые, ядовито-зелёные, ультрамариновые. Они трещали на ветру, как стая попугаев, выкрикивая слоганы о скидках на перевозки и Пыль. Глаза сами собой дергались, пытаясь избежать этого мельтешения. — Тебе до сих пор не нравятся цвета радуги, брат? — С лёгкой улыбкой спросила Сафрон, устраиваясь на своей полке в купе. Они взяли отдельное купе на двоих — наличие сбережений после недавних миссий позволяло им это позволить. Пусть и с небольшой натяжкой. Жон лишь положительно качнул головой в ответ, внутренне всё ещё привыкая к тем взглядам, которые некоторые молодые подростки и парни бросали на сестру. Они выделялись своей внешностью, даже в таком не особо мистралийском городе, как Андриаполь. — Не нравятся. Мне больше по нраву белый цвет. Или серый. Или чёрный. — Да? Я помню, в детстве ты любил носить розовые футболки? — Не было такого. Её реакция на это ребячество была точечной, как укол булавкой: едва заметное движение брови, губы, сложившиеся в полуусмешку-полуупрек. Она разглядывала Жона, будто наблюдала за котёнком, пытающимся спрятать разбитую вазу и свой "позор". Кондуктор, сутулый мужчина в форменном зелёном мундире с медными пуговицами, прервал спектакль Сафрон, проверив билеты. Какая-то группка парней хотела нагло к ним подсесть, но Жон в "конкретной" форме объяснил им, что сюда садиться не стоит, ибо это купе для двоих. Один слабенький удар по слабому месту одного, грозный взгляд и наглецов как ветром сдуло, побоявшихся сталкиваться с возможным учеником подготовительной школы. Так они и доехали до Мистраля. Лишь выйдя из поезда, Жон приметил еле заметные турели на верхушках и боках эшелонов. Что забавно, они все были «замаскированы» под радужные плакаты рекламы. «Ну и народу!». За столько то лет он привык к тихому Анселю. На границе народу не так много, на самом деле. Большая часть населений королевств живёт именно в столицах этих самых королевств. — Поезд отправляется до станции Алкид… — Будьте осторожны, не забывайте свои вещи! « — В связи с террористической опасностью, просьба гражданам не подходить к…». Вещал женский автоматизированный голос. Уже наступал вечерний сумрак, и они с Сафрон еле протиснулись сквозь толпу, вырвавшись на большие улицы Мистраля. Их приветствовал шум машин, анимированные баннеры на небоскрёбах, что голосами уверенных мужчин и милых девушек предлагали и зазывали покупать продукты только их компании, ароматные запахи многочисленных закусочных и красивые виды ресторанов. — Думаю, нам стоит сначала поесть, — предложила Сафрон и Жон с этим полностью согласился. Особенно как услышал предательское урчание своего живота. Они зашли в первую попавшуюся забегаловку, даже не взглянув в сторону более приличных ресторанов — и дорого, и одеты они были по-дорожному. Сафрон, сжавшись от вечернего холода, натянула поверх футболки тёплый свитер — Мистраль после захода солнца оказался местом до неприличия холодным. Сделав заказ, Жон вдруг учуял знакомый, въедливый запах... сигарет. И почувствовал резкое желание закурить — не было бы удивительно, если это отголоски прошлой жизни. Иногда привычки переносятся вместе с людьми и в следующую жизнь. «Нет, к этой гадости я не вернусь». Дородный мужчина в деловом костюме, ничуть не стесняясь, потушил сигару и ушёл восвояси через главный выход. Чтобы после него вошла парочка фавнов: девушка и парень. Один с волчьими ушами, а другая - с тигриным хвостом. — Вы что, знака на входе не видели? — Резко окликнул их один из официантов, преградив путь, — фавнам вход воспрещён! Немедленно покиньте заведение! Парень-фавн растерянно проблеял что-то невнятное, но его спутница резко шагнула вперёд с возмущением в голосе. Она горячо доказывала, что никакой таблички они не видели, да и вообще, это чистой воды расизм! В ответ официант, под одобрительные взгляды нескольких посетителей, с вызывающей театральностью пришлёпнул на дверь свежую табличку: «Животным вход запрещён!». Жон наблюдавший за всей этой абсурдной ситуацией уже хотел было встать, но тут его остановила женская рука. — Нет, Жон. Не в этот раз. — Сафрон, — недовольно буркнул он, — мне хочется начистить лицо этому официанту. «Всё-таки расисты мне не нравятся, как и вся эта тема чистокровности…». — Думаешь, ты что-то изменишь? — Увещевала она, — я уверена, такие ситуации в Мистрале происходят ежедневно. Жон немного подумав, присел обратно. К Братьям. Сегодня он спокойно поест. Конфликт закончился на том, что парочка просто ушла, и ничего экстремального не случилось. Правда, настроение у него подпортилось, и желание закурить усилилось. Они покинули заведение, быстро найдя обычный отель третьей степени. По мнению Жона, это был бы вполне себе сносный четырёхзвёздочный отель, если не вся пятёрка. — С вас сто тридцать семь лиен. Оплатите картой или наличкой? — Вежливо уточнил администратор. — Наличкой, — тихим, слегка недовольным голосом отозвался Жон, отдавая крупную купюру. Получив сдачу и ключи, они заселились в двухкомнатный номер. — Это комната моя! — Сразу заявила Сафрон и исчезла в левой стороне номера. Сам Жон раскладывать вещи и обустраиваться не спешил, с интересом разглядывая интерьер и заметив пачку журналов на небольшом стеклянном столике. «Что тут у нас… местный Плейбой, парочка новостных, Ремнант-Географик, о, и даже отдельный журнал новостей ПКШ. Вот уж популярная и сверхбогатая компания». Он предпочёл зарыться в новостной журнал под названием "Мистралийский Вестник". Ему была в некоторой степени интересна одна вещь — что пишут столичные газетёнки о ситуации на фронтире королевства. Первое что ему попалось — это биография некоторых популярных команд Хейвена, только в этом году закончивших своё обучение, потом о некой победительнице турнира молодых охотников Пирре Никос, благотворительные выезды членов Мистралийского Совета. Пролистав весь новостной журнал, он так и не нашёл ничего о пограничье. Ни одной новости. Из интереса, он просмотрел второй журнал — "Мистраль-Тайм", но и там он нашёл лишь что-то незначительное. Ни о частых смертях охотников, ни о том, что за последние годы пало немало поселений. «Всё страннее и страннее!». Но его мысли прервала вернувшаяся сестра. Сафрон успела привести себя в порядок и разложить нехитрые пожитки. — Думала, ты уже дрыхнешь, — улыбнулась она, опускаясь рядом на диван, — а ты тут журналы листаешь. Там мало чего интересного, в свитке информации куда больше. Здесь столица, интернет отлично ловит. — Да я так, просто посмотреть. Может чего интересное попадётся, — меланхолично протянул Жон, всё глубже погружаясь в мягкую обивку. — Чем планируешь заняться завтра? — Поинтересовалась Сафрон и начала прижимать Жона к себе. От такого он лишь что-то пробурчал, но против не был. Никакой мистралийской анимешной глупости, просто обычное близкое родственное объятье. — Сходить в местные библиотеки и приобрести парочку… десятков книг. — Неужели в свитках так мало информации по твоей теме? — Удивилась Сафрон. — На удивление, да, — согласился Жон, удобнее устраиваясь, — я думаю, что правительству не особо хочется, чтобы простое население как можно больше знало о возможностях ауры. — И ты думаешь, в библиотеках знаний больше? С учётом, что они государственные, — с иронией заметила Сафрон. — Кто сказал, что я собираюсь идти в простые государственные библиотеки? — Улыбнулся Жон, — нет-нет, меня интересуют только частные заведения, чьи владельцы напрямую или косвенно связаны с профессией охотников. — И ты такие уже нашёл? — Да, нашёл парочку. Завтра загляну, как только ты пойдёшь сдавать экзамены. Разговаривая с сестрой, и чувствуя ласковые поглаживания по волосам, он не заметил, как уснул. А следующим днём, проводив сестру до Академии Искусств, отправился по своим немаловажным делам. Путь его лежал до Красного района, одной из многочисленных частей города-столицы. Там же и находились нужные ему заведения. «Книги Манженты». Что интересно, несмотря на название, хозяин данной книжной оказался мужчиной. «Похож», — Жон сравнил лицо, показанное на фотографии и лицо, представшее перед ним. — Если ты не обучаешься в Академии или подготовительной школе охотников, то делать тебе тут нечего, парень. Жон спокойным шагом дошёл до стойки, ничего не сказав и просто шлёпнув об стол своё подтверждение ученичества. — Как интересно, — улыбнулся мужчина перед ним. Очки его блеснули и впились в пластмассовую карточку, — и даже не липовая. Давненько не видел юных охотников такой породы. — Сколько стоят книги на вынос? — Мы не продаём книги, — улыбнулся Флориан Пинк. Чужеродные для его глаз розовые волосы, чистое, холёное лицо, очки с тонкой оправой и лисья улыбка. С виду не скажешь, что перед тобой стоит бывший профессор Хейвена и опытный охотник. — Только чтение? — Разочарованно произнёс он, оглядывая помещение, сплошь забитое полками с книгами. — Все книги здесь — внесены в список запрещённых для не обладающих аурой, а также ограничены в эксплуатации. Боюсь, если вы выйдите с одной из моих книг отсюда, через неделю ко мне наведаются люди из полиции и лишат лицензии. — Очень странно, — заметил Жон. О подобном он не слышал, и был не уверен — не врёт ли человек перед ним. Но судя по всему, нет, не врёт, — сколько за час? — У нас не производится почасовая оплата, — иронично улыбнулся мистер Флориан. Он поправил свой странный, цилиндрический и высокий колпак чёрного цвета и добавил: — Вы можете оплатить пропуск на целый день вперёд. Либо на неделю. А может и на целый месяц. — На следующие три дня пойдёт? — Пятнадцать лиен. Чувствуя, что его наглым образом грабят, он выложил означенную сумму и в ответ получил пропуск в виде ещё одной пластмассовой пластинки. Первой книгой, которая попала ему в руки, оказалось: «Соприкосновение с Пылью». И Жон исчез для внешнего мира. Шаги за спиной, обрывки чужих разговоров — всё это терялось на фоне страниц, поглотивших его внимание. Свернувшись в углу за журнальным столиком, подросток жадно впитывал строки: автор рассказывал о видах Пыли, её применении в быту и на охоте, а главное — о том, где её искать. Огненная и земляная Пыль обычно прятались в недрах земли, электрическая — у подножия потухших вулканов. Воздушную находили в разреженных высотах гор, водную — у кромки прибоя. «Нужно немедленно раздобыть гравитационную Пыль!», — вспыхнул идеей Жон. Смастерить специальные ботинки и вместить туда гравитационную Пыль для высоких прыжков. Как он не догадался до такого? Нужно только додумать, какие материалы использовать для этого и как удобнее расположить вместилища для Пыли. Он огляделся и заметил часы над входом. И внезапно понял, что просидел целых семь часов в библиотеке. Заурчал живот, напоминая о себе и пришло осознание, что как раз таки, через полчаса-час Сафрон выйдет из Академии, закончив с одним из первых своих экзаменов. Жон потянулся, кивнул на прощание мистеру Флориану и выскользнул за дверь. Город встретил его ранними сумерками — в Мистрале ночь наступала стремительно. Стрелки часов едва перевалили за пять, а улицы Красного района уже тонули в темноте. «Нужно поторопиться», — Жон ускорил шаг, идя по малолюдным улочкам Красного района. Закрывшись шарфом из шерсти с ярко-золотой окраской и облачившись в лёгкую куртку, он с интересом наблюдал за городской жизнью мегаполиса. Даже после прошлой жизни Мистраль казался ему сном, где всё знакомо и чуждо одновременно. В тот момент Жон осознал: Ремнант не просто сравнялся с Землёй в технологическом развитии. Скорее, он её превзошёл. Причина крылась не в конкуренции, как у землян, а в ином двигателе прогресса — первобытном инстинкте выживания. Этот импульс, подобный гонке вооружений времён Холодной Войны, заставлял цивилизации стремительно эволюционировать, стирая границы возможного. Он забрёл в какой-то переулок с желанием скоротать путь. Аура пассивно защищала от холода, и даже помогала двигаться быстрее. И вдруг — резкий звук, будто ветка сломанная пополам. Женский вскрик. Первый раз он почти не различил его сквозь шум в ушах, уже собрался идти дальше... Но тут крик повторился, громче, отчаяннее, а следом — глухой стук, шарканье, борьба. Кто-то активно сопротивлялся. Привыкшие к темноте глаза сканировали пространство зигзагами — искали эпицентр шума и хоть что-то, способное стать оружием. Пальцы рефлекторно сжали пустоту у пояса. Кроцеа Морс остался в номере, завернутый в плащ. Жон оставил клинок, предполагая и опасаясь, что его просто не пропустят с оружием. Теперь он безоружный в неприятной ситуации. Как обычно, в принципе. В первый раз? Особенно с Хейли. Он взял камень у помойки. Холодный, скользкий от грязи, «снаряд» впился в ладонь. Жон рванул в сторону звуков, к чёрному провалу между домами, где клубилась тьма. Женские всхлипы резали воздух острым стеклом, но вокруг — ни шагов, ни ругательств. «Как бы не оказалось западнёй для идиотов. И этим идиотом могу быть я». Быстро промчавшись через весь переулок и завернув через парочку поворотов, он увидел перед собой картину типичного ограбления. Девушка, зажатая в углу, парень, вырубленный и валяющийся у ещё одной мусорки и тройка крепких мужиков, двое из которых оказались фавнами, а один обычный человек. «Хоть где-то работают сообща и без расистских предрассудков!», — со злой мыслью, Жон приметив красную точку на голове одного из грабителей, пустил камень в ход. — Ай, тварь, кто кинулся?! — Взъярился один из фавнов. Камень попал в место прямо над ухом, не вырубив, но нанеся неприятный и зудящий ущерб. Недолго думая и не заводя глупый разговор перед дракой, он стремительно подбежал и всадил одному из развернувшихся ублюдков удар в грудь. Широкий, сиплый вдох и тело падает на землю. Подвернувшаяся под руку крышка одного из мусорных баков полетела ровно во второго, выбив из того дух. — Слыш, ты, хуйло, ты на кого полез! — Заорал третий и достал ствол. И Жон мог бы отдать свои трусы на продажу, но этот дурак направил его не на него, а на девушку. Чем думал стоящий перед ним шокированный уличный грабитель, он даже не старался понять. Просто перегородил собой испуганную девушку и получил целую обойму в упор. Оглушительные, шальные выстрелы и ещё более шокированный ублюдок уставился, как пули падают на землю, стекая об его видимую ауру. — Гримм! Повезло же наткнуться на охотника! — Рыкнул он и попытался дать дёру. Но следующая крышка полетела в него и врезалась прямо в голову, вырубив. — Ты в порядке? — Спросил он у девушки, и стал осматривать её вырубленного парня. Одновременно, он вслушался в себя. Тело помнило каждый выстрел — шесть горячих игл, вонзившихся в невидимый панцирь. Он пытался «пощупать» сколько выстрелы в упор отняли у него ауры. «Примерно восемь-десять процентов». Девушка застыла с полуоткрытым ртом, не успев вымолвить ни слова. В тот же миг Жон вздрогнул от пронзительной боли — подлый удар в спину настиг его внезапно. Мощный толчок швырнул тело вперед с такой силой, что он на мгновение оказался в воздухе, беспомощно кувыркаясь, как подброшенная монета. Земля встретила его жестоко: сначала лязг металла, потом оглушительный грохот — его отбросило в ржавый мусорный бак, отчего пластиковые пакеты и обрывки бумаги взметнулись вверх смерчем. — Прекрасная леди, вы в порядке? — Врезался в его сознание молодой голос. — Да, всё х-хорошо… — пролепетала она. Она хотела сказать что-то ещё, важное для этого парня, совершившего ошибку. Но не успела — Жон, очень злой и пышущий желанием убить ещё одного идиота, рывком взметнулся из мусорки и вдарил в красную точку, алевшую у парня, слегка выше таза. Аура защитила его, но парень скорчил лицо. — Маленький ублюдок, да как ты… — следующий удар, прямо челюсть. От которого он увернулся и попытался взять Жона в захват. Тут уже он предпочёл разорвать расстояние. — Остановись, паца… — крышка мусорки полетела в неприятеля. Следующая. Ещё одна. Отбивающийся от снарядов парень мог только взмахивать руками, отбивая их или принимая аурой. Ещё одно приближение, удар ногой в колено. Не увернулся и не защитился — был слишком занят. Доведённый до крайности парень, явно старше Жона на пару лет и с открытой аурой выдохнул от боли. И ответным ударом вмазал Жону в лицо, вновь его откидывая. — Хорошее начало, — улыбнулся Жон, чувствуя адреналин в крови. Может быть, парень перед ним и простой дурак, не разобравшийся в ситуации, но драться он умеет и явно состоит в подготовительной школе. Вот и получится оценить уровень! — Да ты больной, ты что, ученик из Флэшинга? Или из другой школы охотников? — Я? — Хмыкнул подросток, — не-не, я не оттуда. Я так, проездом… И завертелось. Пришёл в себя Жон, когда оказался в местном отделение полиции. Скула болела, а под левым глазом цвёл синяк. Болела нога, а на животе расцветёт парочка синяков, в этом он был уверен. Дрались они долго по меркам охотников — целых восемь минут. За это время оба умудрились израсходовать собственные запасы ауры, причём одновременно, и потеряв возможность видеть слабые места, Жон слегка растерялся. Отчего, теперь наслаждается алеющим синяком под глазом, ведь потерять концентрацию даже на секунду — глупо. Но целый год похождений с Хейли по разным поселениям и миссиям многое дали в плане опыта, отчего и его оппонент умудрился пострадать, несмотря на старшинство. Он повернулся и посмотрел на сидящего рядом с ним парня в анти-аурных наручниках. Он побряцал своими наручниками и, поймав взгляд засранца, довольно улыбнулся. Да, в подобных схватках есть свой кайф. Почему он так расстроен? Ещё и фыркнул презрительно. Он пригляделся внимательно. Теперь он мог в нормальной обстановке осмотреть своего оппонента. С короткой причёской чёрных волос, аристократическое лицо с присущей бледностью. Равнодушное ко всему, сейчас это лицо могло похвастаться синяками и ссадинами. — Директор Фенг, — услышал он голос сзади. Обернуться Арк не успел — перед ним предстал тот самый директор Фенг и один из полицейских в зелёной полицейской форме. Директор Фенг представлял собою типичного китайца из прошлой жизни Жона — невысокий, черноволосый, уже седеющий мужчина с узким прорезом глаз. Тот внимательно осмотрел своего ученика, попавшего в передрягу, от чего тот весь стал неловко двигать конечностями и отводить глаза. Взгляд Фенга упал на него и тот удивлённо поднял бровь. — Вы сказали, что подрались два моих ученика. Но я узнаю только одного. — У обоих открыта аура, — заметил полицейский, — правда, ещё не опрашивали. Думали, очередной случай потасовки. — Как тебя зовут парень? Он немного помолчал, разглядывая директора. — Жон Арк. — Арк? — Ещё больше удивился директор и отхлебнул из своей большой кружки. Жон принюхался и учуял запах… пива? Да, этот отчётливый, хмельной запашок... вызывающий омерзение. — Да, Арк. — Значит, ты один из детей покойного Николаса, — вздохнул директор Фенг и снова присосался к кружке. Полицейский раздражённо посмотрел на старого охотника. Видимо, не первый раз. Как оказалось, человек перед ним это директор подготовительной школы охотников — Люкс. А парень оказался учеником этой самой школы, некий Терри. Сначала опросили Терри, как старшего по возрасту. Выяснилась следующая история: парень проходил мимо и услышал выстрелы. Он мгновенно среагировал — прибежал на звук и увидел четыре тела, лежащих на земле. Были ли это трупы или просто вырубленные люди, он сходу определить не мог. Над одним из них склонялся подросток с открытой аурой. Реакция парня, пышущего справедливостью, была предсказуемой и последовала немедленно. Но когда очередь дошла до Жона, лицо полицейского вытянулось и стало кислым от всей этой странной ситуации. Зато директор Фенг, напротив, явно развеселился. — Что, действительно загородил собою девушку от пуль? Парень, да ты герой! — Похвалил его директор, — так ещё и умудрился надавать по лицу чуть ли не выпускнику моей школы! — Здесь нет ничего весёлого, директор Фенг, — процедил полицейский, имени которого Жон так и не узнал, — парень, а у тебя есть чем подтвердить свою версию событий? Он достал единственное, что у него не забрали — пропуск в книжную Флориана. Там как раз напечатана сегодняшняя дата регистрации. Полицейский покрутил её так и эдак, но по уверениям директора Фенга, отдал обратно. — Мне жаль дурака, что будет подделывать пропуск у Флориана. Да и мальчику Арку я склонен верить. Ведь тех троих вы тоже уже опросили? — Они в больнице, — поморщился полицейский, — но один уже проснулся и у него сейчас берут показания. — А что говорит девушка? И что с тем парнем, что был с ней? — Парень тоже в больнице. А девушка дала показания. Всё сходится с показаниями Арка. — Так чего же мы строим представления? — Поморщился уже директор Фенг, — опять игры Лютериуса? Полицейский ничего не ответил на этот выпад. Он взглянул на Арка неприятным взглядом. — Насчёт вашего ученика у меня нет вопросов, директор Фенг. Но мистеру Арку придётся остаться — нам нужно подтверждение его ученичества у мистера Хейли. Как странно, что фамилии у него нет. — Можете считать его тоже Арком, — хмыкнул Фенг, — чтобы вы знали, мы сейчас говорим о древнем реликте старой эпохи. Посвящённый рыцарь Вейла, видевший Короля-Воина между прочем! Вы смотрели на дату регистрации этого охотника? — Нет. — Вот лучше и не смотрите. Глаза на лоб вылезут, — и мужчина издал короткий хохот, — а что насчёт парня, позвольте мне с ним поговорить лично, без свидетелей. Полицейский ушёл, забрал с собою паренька Терри. Комната оказалась пуста от лишних свидетелей, а директор присел напротив Жона. Звякнув наручниками, он устроился поудобнее, чем вызвал морщины на лице директора. — Ах, забыл попросить снять с тебя наручники. — Речь о моём освобождении не заходила, директор, — заметил Жон. — Не беспокойся, молодой человек. Я за тебя поручусь. Мне знаете, не очень приятно, чтобы сын моего бывшего сокомандника сидел в местном отделении, когда я могу помочь. — Вы учились с моим отцом? — Да. Сначала подготовительная школа, а потом уже Хейвен, — мужчина отхлебнул из своей кружки с пивом. Жон даже захотел привстать и посмотреть — у него что, она с нескончаемым дном? — Когда то мы хотели даже быть в одной команде до конца, но не срослось, — он вздохнул, — а вот теперь твой отец мёртв. Соболезную. — Не стоит. Лучше скажите, о чём вы хотите со мной поговорить? — Сразу к делу, да? Хорошо, парень. Во-первых, я хотел узнать как там дела у старика Хейли? Всё ещё бурчит, кашляет и даёт пинков при малейшей ошибке? Они улыбнулись друг другу одновременно. — Всё так, как вы описали. — Я рад, что с ним всё в порядке. И ты у него значит, учеником? И как, много заказов выполнили? Жон немного напрягся. Всё-таки, может Хейли и имел право выполнять заказы, а вот Жон нет. И бывало, что Жон в одиночку принимал несколько заказов от отчаявшихся жителей соседних поселений. Им было плевать, есть ли у тебя лицензия, выглядишь ты как подросток — главное для них умение убивать Гримм. Да и как ни странно, но ученикам даже с охотниками тоже нельзя участвовать в подобных сделках. Уж правила и законы Мистраля он вызубрил хорошо. Директор Фенг это заметил, но не подал виду. — Брось парень. Тут нет камер или прослушки. И за нами точно никто не наблюдает сейчас. — Откуда мне знать? — Значит, заказы выполняешь. Впрочем, не вижу в этом ничего незаконного. На границе говорят, всё совсем плохо. — Зато в Мистрале об этом ни сном, ни духом. — Заметил, да? — Кислым тоном сказал директор Фенг. Мужчину не стесняло иметь в собеседниках тринадцатилетнего парня. Что Жона немного покоробило — не от унижения, нет. Просто странно. Может, если у тебя в графе написано, что считаешься совершеннолетним, это всё меняет? — Так чего вы от меня хотите, директор Фенг? — Всего лишь номер твоего свитка, парень. — И зачем? — Неужели я не могу поддерживать связь с сыном моего бывшего сокомандника? — Я думаю, вы просите номер не для этого. — Знаешь, Жон. Я же могу тебя так называть? — Получив молчаливый кивок, он продолжил, — ты мне напоминаешь своего деда. Жону это сравнение не понравилось. Это раздражало. — Вы так и не ответили на мой вопрос. — Иногда мои ученики выходят на охоту. Особенно на последних курсах. Тренироваться то надо и опыта получать перед Академией. Мне бы не помешала связь с Анселем, ибо… — он нахмурился, — скажем так, не я выбираю территории и места. Жон от такого удивился. Серьёзно? Это же насколько среди охотников Мистраля всё централизовано? — Что вам помешает связаться с Хейли или с нашим мэром? — А я и собирался. Только вот неожиданно, наткнулся на тебя. — И зачем вам связь с охотниками Анселя? — На всякий случай. Считай, это услугой в обмен. Ведь я же обещал, что тебя выпустят сегодня и без всяких обвинений в твою сторону. Жон мог только вздохнуть и продиктовать свой номер. — Благодарю, Жон. Передавай привет Хейли. И прощу прощения. За моего ученика. Я уверен, мы ещё встретимся. На этом директор покинул его, а через пять минут с Жона сняли наручники, отдали все вещи и выпустили наружу. Смысла встречать Сафрон у Академии Искусств не было — она наверняка уже дома, вся переволновалась. Поэтому Арк потопал в сторону отеля. Администратор лишь посмотрел на него выразительным взглядом, но больше ничего не сказал. — Ты где пропадал, Жон? Она пригляделась и обомлела. — Нужно срочно обработать лицо! — Не надо, Саф. Утром уже всё уйдёт. Если не через пару часов. Аура всё излечит. Ты лучше скажи, ты прошла первый экзамен? — Прошла, Жон. Там ничего такого сложного, — смутилась Сафрон. — Это хорошо. А сейчас, мне надо прилечь. Денёк выдался знатный.