Сломанный Меч

Весна раскрыла объятия, и затянувшаяся пауза холодов оборвалась капелью. Зима-попрыгунья растворилась в мартовской дымке, повторив судьбу осени, сгоревшей в багрянце листопада, и лета, растаявшего в знойном мареве. Жон, глядя на набухающие почки, с горечью поймал себя на мысли: будь среди снежных бурь сверкающие маяки праздников — новогодние огни или даже чуждые ему рождественские гимны — может быть, время не текло бы сквозь пальцы. Зима в Ремнанте казалась горожанам серым и безрадостным временем, лишённым того волшебства, что дарили весна и лето. Эти сезоны в Эпоху Витала почитали и любили — не столько за тёплое солнце, сколько за череду праздников, превращавших дни в калейдоскоп красок и законный отдых. Весной, когда воздух звенел от птичьих трелей, наступал День Витальского Мира: формально — Новый Год, а в действительности — символ единства, от которого тянулось нынешнее летоисчисление. Лето начиналось с Дня Любви и Дружбы. В Ремнанте эти понятия сейчас вознесли на алтарь, сделав их главными столпами общества — не то что в том забытом мире, где они терялись среди суеты. Помимо прочего, календарь пестрит Днями Оснований — Мистраля, Вейла, Вакуо, — и дата торжества напрямую зависит от того, гражданином какой страны вы являетесь. И только жители Атласа остаются в стороне от этой традиции. Хотя День Основания Мантла официально закреплён в их календаре, они намеренно его игнорируют, видя в нём лишь досадный пережиток прошлого. Помимо этих торжеств, существует бесчисленное множество локальных праздников — перечисление которых заняло бы целые тома. Однако в семье Арк немногие из них удостаивались внимания: сёстры изредка соглашались отметить пару-тройку, да и то по капризу настроения. Что до него самого, то определённые обычаи Ремнанта всегда вызывали в нём тихое отторжение. Одним из примечательных событий, ознаменовавших начало весны, стали выборы мэра Анселя. Раньше город не уделял таким мероприятиям особого внимания, но теперь всё изменилось. Раз в пять лет здесь проходило волеизъявление жителей, однако нынешняя кампания выделялась особой активностью. Ансель преобразился: улицы пестрели предвыборными плакатами, фасады домов украсили политическими лозунгами и рисунками, а на заборах и стенах горожане развесили карикатуры. Даже дорожное полотно из булыжников покрылось надписями с призывами голосовать за кандидатов. Повсюду кипели собрания, разгорались дискуссии и споры, но до открытых столкновений дело не доходило — их пресекали мгновенно. Никто не забывал о Проклятии Гримм, питающемся негативными эмоциями, и о том, как падки на них люди. Кампанию старались провести ярко, но сдержанно: акцент делали на творчестве и диалогах, избегая драк и споров. Для контроля над выборами в Ансель прибыла специальная комиссия из Мистраля. Именно её представители, считавшиеся нейтральной стороной, организовали процесс голосования. Всё напоминало систему из прошлого мира Жона: жители шли голосовать в единственную школу, где на этот день отменили занятия. Однако, в отличие от привычной ему тайной процедуры, в Мистрале практиковали открытое голосование. Жон Арк, как совершеннолетний гражданин, без колебаний воспользовался своим правом. Его голос достался Клоду Камберу — не только в благодарность за помощь, но и из-за уверенности, что тот справляется с обязанностями. Хейли, убеждённый монархист, скептически игнорировавший «суету выборов», язвительно заметил, что Жону стоило бы самому выдвинуть кандидатуру: мол, многие поддержали бы его, несмотря на юный возраст. Просто потому, что он Арк. Стоит ли говорить, что целое десятилетие мэром Анселя был Артур Арк. Шутки подозрительно оказались замаскированы под серьёзные заявления, поэтому он предпочёл их проигнорировать. Выборы, растянувшиеся на неделю, завершились победой Клода Камбера, сохранившего пост мэра на второй срок. Согласно мистралийским законам, баллотироваться в третий раз ему уже не позволят — здесь жёстко следят за сменяемостью власти. Впрочем, это не мешает многим в пограничье насмешливо замечать, что некоторые члены Совета, просидевшие там по двадцать или даже тридцать лет, явно засиделись на своих местах. На такие выпады столица отвечает молчанием. Эта система действовала во всех без исключения городах Мистраля — от столичного мегаполиса до самых скромных провинциальных городков. Исключением были лишь деревни и отдалённые поселения: там жители, в обход бюрократии и надзора комиссий, самостоятельно избирали себе правителей. Их называли ванами, старейшинами или десятками других титулов — всё зависело от традиций народа, населявшего эти земли. Особняком стояли кланы вроде Ноэда — они сохраняли автономию, внося символические налоги в казну в обмен на защиту рубежей королевства. Все остальные, кто отказывался платить и служить, приравнивались к бандитским шайкам. Например, Бранвены. Или их коллеги, Цепные Псы, орудующие на восточных и южных окраинах королевства. Стоит ли говорить, что как только выборы закончились, всё вернулось на круги своя? — Нормально всё, не жмёт? — Начал задавать наводящие вопросы Хейли, как только Жон напялил на себя поддоспешник, представляющей собой плотную куртку, штаны и… чепчик. Последнее Жон никак не хотел надевать, но старик тумаками заставил. Посмотрев на себя со стороны с помощью одной из зеркал, он хотел умереть от стыда. Чепчик так смешно смотрелся на его голове… Что, не услышать смех Сапфир и Лаванды было просто невозможно. — Неужели это так обязательно с чепчиком? — С горечью расспрашивал он Хейли, на что тот утвердительно кивнул, — что-то я не заметил, чтобы ты надевал этот чепчик. — А я и шлем редко беру с собой, мальчик. А теперь, скажи мне, акетон не жмёт? — Не жмёт, — он прислушался к своим ощущениям, подвигался, сделал несколько шагов в разные стороны, но не ощутил ничего неприятного. — Это хорошо, — довольно кивнул Хейли, — а теперь, приступим к самому сложному моменту в нашем ритуале! — Ритуале? — Ритуале! Старик начал с кольчуги, которую стал, с помощью кольчужных чулков и ремней, крепить к акетону крепкими узлами. Жон старался запоминать все действия старика. — Можно ли нацепить на себя доспех самому? — Уточнил он, на что старик утвердительно кивнул. — Да, только времени это у тебя займёт больше и нужен опыт, сноровка. Впрочем, приноровишься, уверяю тебя. Зловещее «уверяю тебя» не понравилось Жону, но он промолчал. Сам согласился и посчитал, что доспехи для него будут хорошим преимуществом. Подросток оставался при своём мнении, несмотря на устойчивые традиции среди охотников. Листая хроники и сухие сводки сражений, он то и дело натыкался на строки, которые будто подчёркивали его правоту: «Потерял ауру — выжил. Спасение: доспехи»; «Окружён Беовульфами. Прорвался к своим лишь благодаря ауре и стали». И это не единичные случаи. Закончив с кольчугой, Хейли стал надевать на него, точно манекен или куклу, нагрудник и переднюю часть поножей и наручей. Убедившись, что всё порядке, он продолжил: перчатки, сапоги… Закончив, Хейли придирчиво осмотрел его со всех сторон и остался доволен. Сам Жон сделал несколько шагов и удивился. Будучи человеком двадцатого и "немного" двадцать первого века, он всегда считал доспехи… тяжёлыми. Что же, сейчас пройдясь в них, он почувствовал лишь лёгкую тяжёсть, сравнимую… он даже не знал, с чем это сравнить. Двигался подросток без проблем и даже мог спокойно забраться по лестнице или подпрыгнуть. — Ещё бы сюрко и коня тебе, и считай передо мной стоит настоящий рыцарь из семьи Арк, а не охотник в доспехах, — с чувством гордости и немного сожаления сказал Хейли. — Конь дорогое удовольствие, а сюрко мне без надобности, — проворчал Жон, продолжая проверять пределы своей ловкости и подвижности в доспехах. — Да, в Мистрале с этим действительно проблема, — вздохнул Хейли, — я и сам своего коня похоронил много лет назад. Славная была скотина, столько битв с ним пережили… а уж его Подобие! Мы с ним пробивали самые крепкие ряды мантлийцев! Как известно, ауру можно открыть и животному. Потому здешние рыцари, кочевники и просто всадники с древних времён незамедлительно этим воспользовались, открывая ауры своим коням. Рыцарский каток, сметающий всё на пути, был здесь настоящим кошмаром. Только представьте: воин в сияющих доспехах, окутанный аурой, — а затем наделите его коня той же неуязвимой броней и аурной защитой. Но если такой скакун обладал пробуждённым Подобием… Обычно эти способности у лошадей сводились к бешеной скорости, сверхъестественной живучести или умению пробивать любые преграды. Враги Вейла успевали лишь ощутить леденящий душу ужас — и в следующий миг сталкивались с лезвием копья, вонзающегося в их ряды словно раскалённый клинок в снег. Сами доспехи не отличались ни изяществом, ни сложностью — простая учебная броня, предназначенная лишь для того, чтобы привыкнуть к весу и давлению металла на плечах. Однако в голове Жона уже роились мысли о том, как их можно улучшить. Мелькнула очевидная идея: выковать настоящие доспехи для себя самостоятельно, а не заказывать у другого мастера из какого-нибудь Минекратоса. Но на это уйдет столько времени... — А теперь, — старик схватился за свой меч, и Арк ощутил, что сейчас будет больно, — пора привыкать к доспехам в нужной нам обстановке — бою! Следующий месяц Хейли гонял его, не ограничившись спаррингами. Он заставлял его висеть на крепкой верёвке несколько часов, залезать на крыши, делать многочисленные кульбиты. Всё это, конечно, в доспехах. Аура подстраивалась под новые условия, и с каждым днём ему становилось легче. Как-то раз, он, нацепив свои «прыгательные» ботинки, решил попробовать сделать свой трюк с высоким прыжком в них. Повезло, что он приземлился в кучу песка, а не собственный дом. А как заразительно смеялся Хейли — такое он видел в первый раз за всё время. — Теперь пришло время испытать это на Гримм. Ты уже двигаешься хорошо, но это против человека. — Очередная вылазка? — Да, но это не заказ. Лучше где-нибудь недалеко от Анселя. Думаю, Гримм мы быстро найдём. Жон согласился. Миссии вещь непредсказуемая. Тебе говорят, что в округе завелись Барбатаски, таранящие грибников и лесников (храбрые люди!) насмерть, а в итоге натыкаешься на целую стаю бредущих по своим Гриммовым делам Голиафов! К недолгому походу Жон по своей привычке предпочёл взять всё что может, и ничего лишнего. В его арсенале появилось пополнение — пистолет-пулемёт, небольшой и компактный. Достаточно, чтобы пробить череп Беовульфу или даже перестрелять стаю молодых Берингелей-горилл. Относительно лёгкий, прикрепляющийся магнитными застёжками сбоку. Окрашенный в каштановый цвет, этот малыш способен выпустить до шестисот выстрелов в минуту. Такой агрегат он давно собирался приобрести. И приобрёл, заказав с помощью Терри Котта в Мистрале. Увы, в Анселе с этим было туговато, а сам Жон подобное собирать не мог. Ему и с пистолетами до сих пор тяжко… Они предпочли выйти за город поздним утром, как можно ближе к обеду. В доспехи он облачился ещё дома (ему шутливо помогали близняшки и Сапфир), даже не забыв про округлый шлем, закрывающий только заднюю часть и боковины, с отсутствующим забралом. Чтобы не мешало его обзору. Как только они вышли на улицу, люди стали глазеть на него с любопытством. На охотников всегда смотрят, где бы они не были — кто с опаской, но многие с благоволением. Но на охотника, который спокойно носит на себе двадцать пять килограмм стали, жители Анселя смотрели с ещё большим интересом. Особенно, когда узнали, кто идёт. «На старика так не глазеют… возможно, уже привыкли». — Считай это тоже своего рода тренировкой, — сказал ему Хейли, — ходить в доспехах на людях. В это время, ты будешь сильно отличаться от остальных охотников в плане снаряжения. — Я видел охотников, которые спокойно надевали на себя защитную экипировку. — И как много ты таких видел? Да и то, большинство предпочитают частичную защиту, а не полностью покрываться добротной сталью. В моё время на таких бы посмотрели, как на умалишённых… теперь глупыми считают латников. Его мало интересовала причина, почему истребители Гримм массово отказались от доспехов. Все причины имеют под собой основание, будь оно нелепым или логичным. «Вот и узнаем, в чём же минусы лат, на своей шкуре». Малая подвижность? Вздор. Если конечно, весь упор в бою охотник не делает на ловкость и скорость. Или дороговизна и тяжесть? Трансформирующиеся оружия стоят на порядок дороже любого доспеха, как и любая редкая Пыль. А тяжесть… может всё дело в ней, но особых проблем носить на себе доспехи и сражаться в них, Арк не заметил и не почувствовал. Когда они вышли за пределы Анселя, то перед ними предстала расцветающая после зимней спячки природа, а в нос ударил свежий воздух ранней весны. — Пойдём на север, — сказал Хейли. Они сразу двинулись вперёд. Первые километры оба охотника даже не встретили животных — только птиц. Пройдя ещё полчаса, они наткнулись на стаю настоящих волков. Последние предпочли не связываться с ними, лишь провожали настороженными и умными жёлтыми глазами. — Что-то не видно никого, — с сожалением пробормотал Хейли, с сомнением косясь на Жона. Они прошли несколько небольших полян и лесов, и Арк умудрился запачкать сапоги и поножи. — Не смей, — вспыхнул раздражением Жон, прекрасно зная, что хочет сделать старый негодяй. Внезапно дать в лицо старик очень любил, с целью вызвать негативные эмоции и привлечь таким образом Гримм. — Да я уже не буду, — хмыкнул старик, — по роже твоей видно, что щас сюда слетятся. Десять минут хватило, чтобы понять, что никто сюда слетаться не торопился. — Вакуанцы поработали, — вздохнул Хейли, — эти хорошо выполняют свои обязанности. — Тогда пошли дальше? — Пошли… Ещё несколько часов ходьбы, при которых Жон окончательно запачкал всё что только можно, а ворчливость Хейли стала расти в геометрической прогрессии. Жон остановился, заметив довольно крупное передвигающиеся нечто, так и пышущее жирными красными линиями. Двигался Гримм довольно быстро и громко. Хейли незамедлительно вытащил свой клинок, а Жон достав из ножен Кроцеа Морс, трансформировал щит. Роняя деревья, и целенаправленно идя в их сторону двумя задними лапами, он вскоре показался и издал громкий, угрожающий рык. Лицо-маска уставилась на них — красные глаза смотрели одновременно с хладнокровностью и желанием разорвать на части. На них смотрел Гримм, похожий на гребанного динозавра. Если точнее, то, тираннозавра. В простонародье — Дрейк. «Откуда тут вообще Гримм-динозавры?!». — Поздравляю мальчик, мы нашли идеального спарринг партнёра для испытания твоих доспехов! — Возвестил его Хейли, незамедлительно приняв на себя взмахнувшийся хвост Дрейка. Зелёный плащ спокойно принял удар, что не сдвинул того ни на шаг. Арк мгновенно рванул под брюхо Дрейка, и со всей силы рубанул по ногам, точно в красную линию. Защищённая наростами нога не выдержала удара в слабое, уже избитое место и подкосилась. Жон в последний момент успел отойти в сторону. Гримм, упав на бок, не стал дожидаться смерти от их рук — словно в насмешку, он, падая, попытался подцепить челюстью Жона, но промахнулся. На каждую попытку приближения, тварь оперевшись на одну ногу, стремительно двигала шеей и даже делала короткие рывки в попытке кого-нибудь, да зацепить. Передняя часть Дрейка практически не имела слабых мест — кроме шеи, к которой Жону было не добраться. Мечом. Он достал один из пистолетов и стал прицельно стрелять по ней, пока Хейли, будучи позади, не умудрился подрезать вторую ногу, окончательно свалив Гримм. Дальше всё пошло по делу техники — рубануть и отойти, что они и делали, за несколько минут порубив тварь. Крупные Гримм всегда отличались большой живучестью. — Вроде всё, — заключил Хейли, увидев, как Дрейк начал рассеиваться. Он внимательно осмотрел остатки Гримм и сделал вывод: — Он с кем-то сражался до нас. Ты же заметил? — Зазубрины на маске и ногах? Хейли равнодушно кивнул, продолжая исследовать тело, пока оно окончательно не превратилось в чёрный ихор и не развеялось. — Идём дальше, старик? — Идём. Мы только начали. Надеюсь, мы больше не нарвёмся на очередного Дрейка или ещё кого похуже. Из них двоих только Хейли немного потерял ауры и то, процент этот, по его словам, был ничтожным. Жону даже стало интересно, из чего сделан этот загадочный плащ, который не брало ничто — ни клинок, ни клыки, ни когти. Пройдясь чуть дальше, они наткнулись на большую стаю Беовульфов, явно появившуюся здесь недавно и чем-то привлечённую. Они насторожились. Сначала, быстро перебив изрядную часть стаи издалека пистолетами, они добили её остатки сталью. И после недолгого обследования, обнаружили следы — человеческие. — Четверо. Все взрослые, судя по глубине и размерам, — Хейли пригляделся к отпечаткам, — сапоги, ага. Причём не гражданские, а военные. — Либо это наши друзья вакуанцы, либо случайно забрёдшая команда охотников, — понял Жон. — Самый вероятный вариант, — согласился Хейли, — только вот, мне не нравится хаотичность следов. Они вели бой. Резкий треск сороки разорвал тишину — насмешливый стук крыльев. Зашелестела трава от слабого ветра. Арк огляделся вокруг, не подкрался ли к ним Гримм, но всё было привычно-спокойно в его понимании. Никаких лишних красных линий и точек. Ведомые любопытством и желанием встретить этих неизвестных, они продолжили идти по следам, ведущие в сторону небольшой рощи. Чем дальше они шли, тем отчётливее видели вместе с человеческими следами более крупные отпечатки лап. — Урсы, — заключил старик, — только они так ходят и только у них такие следы. Все кого встретили эти охотники, оказались перебиты. Они прошли небольшую рощу, чтобы наткнуться на молодого Джекалопа, кролика-Гримм с огромными ветвистыми рогами бело-красных цветов. Арк уверен — он тоже привлечён негативными эмоциями. Старик мгновенно лишил Дитя Ночи жизни одним движением и незамедлительно продолжил идти по следу. Он же старался оглядываться по сторонам. Больше они не встретили ни одного Гримм — но вышли на скалистый холм, достаточно высокий, чтобы с его высоты увидеть всю округу. Здесь, на его вершине, отчётливо сформировалась картина недавнего поля боя. Остатки чёрного ихора, совсем немного и с их приходом, окончательно пропавшего. Мятая трава, вырытые куски земли и гильзы. Самым примечательным из найденного оказалась винтовка с обрывками одежды. Очевидно, мужской. — Куда они могли подеваться? — Спросил сам себя Жон, задумчиво идя за следами. Здесь их оказалось много — битва была напряжённой, а Гримм приличное количество. Но раз последних здесь нет, куда делись охотники? Выстрелов они не слышали, а значит бой произошёл как минимум минут пятнадцать назад... Хейли проследовал дальше и дошёл до края обрыва. Взгляд старика становился всё мрачнее и тяжелее. Он что-то понял, но не торопился делиться своими мыслями с учеником. Арк подошёл к нему. — Следы, мальчик. Ты видишь следы? Он пригляделся. Именно здесь странным образом обрывались человеческие следы и начинались другие — их было так много! Детские, словно у младенца, неглубокие. Десятки… нет сотни. Еле заметные, Арк бы не обратил на них внимания, не укажи ему Хейли. Жон взглянул со скалистого обрыва на всю представшую перед ним округу. Зелёные леса, рощи, бесконечные поля и даже виднеющиеся вдалеке холмы и горы. Пейзаж перед ним был столь прекрасен, что на мгновение захотелось достать свиток и сделать снимок. Желание быстро испарилось с действием Хейли — тот без всякого страха подошёл к самому краю, лёг и посмотрел вниз головой. — Как я и предполагал, — мрачно отозвался старик, вернув прежнее положение и отойдя от края как можно дальше, — Жон, кто бы тут не сражался, их утащили. Там внизу, на полой части скалы столько пещер… Арк предпочёл и сам посмотреть, повторив за Хейли. Его взгляду предстало множество дыр, разных размеров и форм. Круглые, овальные, в рост ребёнка или взрослого человека. Их было десятки, и иногда, мгновениями, Подобие Жона вылавливало красные линии, мелькавшие в них. — Братья, — пробормотал он, увидев возможный главный вход в эти лабиринты — огромная, зияющая дыра в самом низу скалы. Он не сразу её увидел, но как только увидел… Это не могло быть построено руками человека. «И это находится не так далеко от Анселя!», — ужаснулся он. Подросток сразу отошёл от края и пригляделся к найденной винтовке. Её очертания и цвет ему знакомы, даже слишком. — Вакуанцы, старик. Это винтовка, она принадлежала одной из вакуанских охотниц. Старик сжал зубы. — Их утащили вниз, в пещеры, совсем недавно. — Опытную команду охотников? — С неверием вопросил Жон. — В жизни может быть всё. Бывало, что гибли целые отряды из опытных и сильных убийц Гримм от казалось бы, слабой твари. Я догадываюсь, что за чудовища унесли их в пещеры. — Они ещё могут быть живы? — Спросил Жон, внимательно посмотрев на старого рыцаря. Тот посмотрел ему в глаза. Редкое явление он мог увидеть в движениях и взгляде Хейли — неуверенность. Нежелание. — Старик, скажи, не томи. — Могут, — признался он, и Жон уже знал, что нужно делать. — Мы спустимся вниз и войдём туда, — смотря прямо старику в глаза, твёрдо произнёс Жон. Он сощурился, поглядел по сторонам и пожевал губу, раздумывая. — Мальчик, это верная смерть. Я не боюсь сгинуть в лапах Цутигумо, но ты... Я пойду один. — Нет, старик. Моё Подобие — наш козырь, и ты это знаешь. Даже не пытайся оставить меня здесь. Одному там не справиться. Ещё минуту Жон выслушивал возражения старика, но, поняв, что споры бесполезны и отнимают время, просто начал спускаться, не дожидаясь согласия. Каждая секунда промедления могла стоить жизни тем охотникам — даже если они уже мертвы, его совесть будет чиста: он хотя бы попытался. Хейли последовал за ним. Спустившись вниз, они быстро соорудили факелы из подручных материалов — палок и тряпок. — Хейли, у меня нет проблем со зрением. Поэтому факел будешь держать ты, — старик согласно кивнул. Сам Жон предпочёл схватить одной рукой автомат, а другой: Кроцеа Морс. — Я иду спереди, ты позади. Если увидишь кого своим Подобием — стреляй. Или руби. Без сомнений, Жон. Он согласился, крепче сжав рукоять Кроцеа Морс. На душе было погано. И страшно. Арк как можно сильнее заглушал в себе страх, уверяя себя, что это долг — пойти и попробовать спасти тех несчастных. — Если мы найдём их, сразу уходим. Там могут быть сотни Гримм, если не больше, — дал последнюю команду Хейли, не уточнив в каком состоянии они найдут вакуанцев — живыми или мёртвыми. Они немедленно двинулись через предполагаемый главный вход этого пещерного лабиринта. Холод и сырость — первое, что пришло ему на ум, как только они вошли. Их бронированные шаги эхом отзывались в пещере. Что бы за Гримм тут не обитали, Цутигумо или нет, твари наверняка уже знают об их приходе. Чем дальше двое углублялись внутрь, чем больше те начинали замечать сталагмиты, опутанные неизвестной слизью и… паутиной. Дотрагиваться до них он не посмел. Они переглянулись с Хейли. Старческими глазами, проглядывающими сквозь отверстия в забрале, старик дал понять, что его мысли подтвердились, и они должны молчать, и ничего не трогать. Чем глубже они продвигались, тем невероятнее преображалась пещера. Своды вздымались ввысь, расширяясь подобно пасти исполинского зева, будто сама природа здесь издевалась над законами мироздания. Под ногами Жона вместо ровного пола теперь зияли трещины, торчали острые выступы. Каждый шаг превращался в испытание: то ботинок цеплялся за скользкие кочки, напоминающие окаменелые пузыри, то острые каменные зубы впивались в подошвы. Неожиданно туннель распался на десятки лазов. Одни были узкими, как щели, — не пролезть даже котёнку. Другие взмывали вверх, затмевая высотой ворота Анселя. Жон замер, вглядываясь в чёрные провалы, когда тишину разрезал странный шорох — будто сотни крошечных когтей скреблись о камень. Он резко обернулся, рука сама потянулась к мечу, но во мраке не было ни движения, ни намёка на знакомые силуэты Гриммов. Только холодный ветерок, струящийся из глубин, шептал что-то на языке забытых страхов. Несколько жестов со стороны старика. Арк не сразу понял, что хотел сказать учитель. «Все. В Один. Место». Хейли повторил несколько раз, пока до него не дошло, что все эти ходы ведут в одно место. Они вдвоём отправились по одной из самых высоких развилок. Теперь, Жон оказался вынужден смотреть и назад. Чем дальше они шли, тем больше сырости, ошмётков чего-то непонятного и склизкого им попадалось. Паутина, клочьями свисавшая со сводов, не вызвала у них ничего, кроме привычной брезгливости. Но то, что открылось за пеленой серых нитей, заставило сжаться сердце. Стены пещеры дышали смертью — каждый сантиметр был инкрустирован костями. Черепа с пустыми глазницами, застрявшими в вечном крике. Ребристые клетки, сплетённые паутиной в жуткие коконы. Тазовые кости, торчащие из камня словно искорёженные ветви. Даже клочья одежды — истлевшее сукно, обрывки кожи — висели на липких нитях, будто последний стыд жертв, выставленный на потеху. Гримм превратили пещеру в свою сокровищницу трофеев. Они не просто убивали — они творили костяную мозаику. Под рёбра взрослого скелета прилеплен миниатюрный череп ребёнка, словно плод в утробе. Там, где должна быть кисть, росли фаланги десятка разных рук, собранные в цветок из пальцев. Жон почувствовал, как кислота подступает к горлу. Воздух гудел от тишины, пропитанной запахом тления и пыли. Он наклонился, схватившись за колени, и заметил крошечный башмачок, замурованный в паутине рядом с берцовой костью... Он не знал кто все эти несчастные - в Анселе никто не пропадал за последние годы. Значит ли, что Цутигумо таскают все это «сокровище» за собой, когда обосновались здесь? Что-то грохнуло, и глаза Жона выловили движущую тень сверху, исполосованную красными линиями. Громом ударила короткая очередь и паучье тело грохнулось вниз, прямо перед ними. — Теперь можно уже не стесняться говорить, — сухо сказал Хейли, — все, кто хотел, нас услышал. Поторопимся, я уверен, их унесли либо в конец пещеры, либо в середину. Пока они ускорили шаг, чуть не бегом, Жон спросил: «Почему?». — Обычно Цутигумо именно в таком положении обстраивают свои трапезные в пещере. Больше Арк ничего не спросил и выловил ещё парочку теней, активно шелестящих лапками в их сторону. Эхом отозвалась автоматная очередь по всей пещере. — Дальше, дальше! — Торопил Хейли, светя самодельным факелом во тьме. Бег, остановка, стрельба, бег, остановка, стрельба. Им попадались только одиночные цели, но ужасный, пронизывающий звук шелеста лапок и клёкота паучьих жвал только усиливался, впивался в уши. Они вырвались в огромный грот, весь испещренный сталагмитами, покрытыми толстыми слоями паутины. Ужасный и сладковатый запах впился в нос — крови и плоти. Все вокруг блестело движущими красными линиями скрытых в темноте Гримм, и он дал безостановочную очередь по всему, что двигалось. Сбоку, клацнув жвалами, на него бросился один из чёрных пауков, покрытых шерстью. Блеснув синевой, Кроцеа Морс впился ему в маску, прорезая сквозь кость и лишая твари зрения. Не успел он отреагировать, как сверху на них стали спрыгивать чудовища. Несколько жвал бессильно клацнулись об ауру, один из Гримм пытался его толкнуть, но он устоял и прорезал твари брюхо. — АРК! — Заорал он, — АРК! Короткие огненные вспышки от выстрелов моментами освещали пещеру. Жон видел — Гримм слишком много и возможно, ошибкой было сюда идти… Сквозь многочисленный шелест паучьих ног, он услышал истошный и оглушительный женский крик и звук разрываемой плоти. Мгновенно обернувшись, он сквозь темноту и колышущийся сонм чёрных фигур, увидел очертания лежащего тела, окружённого паучьими тенями. Громыхнула взятая на вершине винтовка. Хейли перестав безумно рубить мечом, попытался отогнать тварей, но те упорно продолжали накатывать волной. Весь напор Гримм старик взял на себя, безо всякой паузы прорубая целые просеки в рядах Детей Ночи. — АРК! — Снова заорал Жон, чтобы привлечь внимание выживших и те подали любой возможный знак, — старик, там кто-то есть! Он указал мечом, и старику нужно было только мгновение, чтобы осознать направление. Меч Хейли взметнулся и опустился, располовинив очередного Гримм. Без паузы охотник перешёл в наступление, оттесняя Цутигумо шквалом огня и стали. Паучьи Гримм, храня древний страх перед пламенем своих природных оригиналов, дрогнули и начали отступать. Арк сделав ещё несколько выстрелов, быстрым движением прикрепил автомат к магнитам и достал осветительный заряд выжившего. И запустил ровно в том направлении, где сейчас рвали чьё-то тело на части. Красной вспышкой заряд пролетел через весь грот, на короткое мгновение осветив всё вокруг. Старик использовал это с пользой и вырвался вперёд, игнорируя укусы и попытки повалить. Зелёный плащ взметнулся и Жон заметил, как десятки тварей бессильно бились об ткань, оставляя её неповреждённой. Они прорвались к женщине, разрубив всех, кто окружал её. Патроны кончились, и Жон ткнув стволом в одного из Гримм прямо ему в ротовую полость, протолкнул, а после, оставив оружие, мощным, усиленным аурой, бронированным ударом раскроил пауку голову с маской. Перезаряжаться времени не было. А латная перчатка оказалась удобным инструментом для убийства. Девушка ещё была жива. Будучи окружённой Цутигумо, те не спешили разрывать её на части, наслаждаясь пиром медленно и со вкусом. Один из тех редких видов Гримм, что предпочитают жрать людей, а не просто убивать их. Не успел он в коротких вспышках факельного пламени разглядеть её, как его повалили вниз. Кроцеа Морс стукнулся об землю, а облачённое в сталь тело Арка больно ударилось об камень. Вспыхнула аура, защищая своего владельца от огромных жвал, так и тянущихся к его лицу. Не думая, не понимая, что происходит, он обременёнными сталью пальцами схватил рот паука и резко дёрнул в разные стороны, разрывая пасть. Чёрный ихор полился на него, щедро поливая всё лицо. Субстанция мгновенно превратилась в пыль и развеялась. Быстрым движением он рванул к клинку и почувствовал, как его поднимает одной рукой Хейли, другой отгоняя тварей факелом. — Хватай девчонку и валим! — Хейли, здесь есть ещё выжившая! — Он махнул рукой в сторону стены, где находился… кокон. Незаконченный и благодаря небольшому свету факела, в коконе виднелось очертание человеческого тела. Путь к нему был безопасен — все Гримм собрались за ними, на несколько секунд отошедшие в разные стороны. Не слушая отмашки старика, он рванул в сторону кокона. Ноги врезались в неизвестное препятствие, и Арк поскользнулся на чём-то жидком. Сверху, вереща и клацая, на него сразу прыгнул один из Гримм, но он мгновенно среагировал, и тело Цутигумо нанизалось на заранее поставленный клинок, прямо сквозь красную точку… Только по запаху он понял, что это была кровь, а неизвестное препятствие — разорванное и погрызенное тело. Встав, он добрался до кокона и латными перчатками разорвал паутину, усиливая каждое движение аурой. Которой с каждым мгновением становилось всё меньше и меньше, очень скоро показывая дно… Телом в коконе оказалась очередная девушка, что пребывала в сознании. Она что-то неслышно бормотала и крепкой хваткой вцепилась в подставившего руки Жона. С грузом на руках он рванул назад, молясь, чтобы на них не запрыгнул очередной Цутигумо. По дороге он почувствовал лёгкое головокружение… и ощущение, словно земля стала трястись. Сверху, за сталагмитами, показались лица, уродливые и невообразимые, продолговатые и покрытые паутиной, смотрящие со злобой, что своими скрипучими голосами требовали: «Отдай! Отдай! Отдай!». На секунду он остановился, чтобы рвануть вперёд ещё быстрее. «Галлюцинации!». Воссоединившись, они стали прорываться к выходу. На руках старика покоилось хнычущее и извивающее от боли тело второй девушки. Что не мешало старику махать своим клинком одной рукой, выбросив факел. Теперь, оставшись без света, они полностью полагались только на свои чувства и специфическое Подобие Жона. Гримм, прекрасно понимая, что их добычу уносят, стали наседать вдвойне и Арк чувствовал, что ещё несколько минут, и их сомнут. С огромными неудобствами он зашёл за спину старику, крепче перехватил одной рукой неизвестную, и положил клинок в ножны. И стал доставать гранаты, которые опасался использовать в пещере. Рванула первая пылевая граната, на короткое мгновение осветив бесконечные лица-маски тварей. Осколки зацепили всех, кто находился поблизости от радиуса взрыва, и даже одна из них ударила по ауре Жона. Вторая, третья… Пещера задрожала и Арк уверен, это не галлюцинация или иллюзия, это реальность. Но путь был свободен, и они немедленно побежали в сторону развилки, вырвавшись из окружения. Оказавшись в том самом проходе, через который они прошли в грот, охотники ускорились. Жон чувствовал, что его аура вот-вот рассеется, и онемеют руки, но он бежал. Бежал. Бежал, обхватив двумя руками свой груз. Сквозь темноту, игнорируя многочисленный топот паучьих лап позади. Они увидели свет в конце туннеля. Освободив одну руку от девушки и услышав истеричное: «Нет, не отпускай!», он достал последние три пылевые гранаты в связке и активировав одну из них, бросил назад, прямо в толпу алчущих их плоти ублюдков. Как только они вырвались наружу, пещеру сотряс мощный, оглушительный взрыв и в бесконечной темноте на несколько секунд показалась волна пламени, краешком задев даже их. Следом в уши впился характерный, трескающий звук обваливающего каменного грота. Не останавливаясь, желая уйти от рухнувшего лабиринта как можно дальше, они бежали и бежали. Хейли остановился, чтобы перевязать раны одной из девушек, дабы та по дороге не умерла от кровопотери. Тем временем, Жон прижимал к себе тело второй, красноволосой девушки, все ещё вцепившейся в него и бесконечно бормотающей: «Не отпускай!». — Не отпущу, не отпущу, — сквозь усталость и боль, он взглянул в её обезумевшие изумрудные глаза, широко раскрытые, с лопнувшими сосудами. Та взглянула в ответ и только сильнее прижалась, дрожа всем телом. Он осмотрел её — вся её экипировка оказалась порвана, в остатках паутины, слизи, крови. Ран не было — лишь царапины и небольшие укусы. Гримм обошлись только ломанием ауры и предпочли оставить её на закуску. Жон достал свой треснувший свиток и коротким сообщением написал Жасмин, чтобы та немедленно бежала и сообщила стражам ворот о том, что они несут в город смертельно раненых охотников. Хейли закончив с перевязкой и дав девушке обезболивающие в виде таблетки, аккуратно взял на руки и дал команду идти дальше. Они спешили, как могли. Иногда натыкаясь на небольшие стаи Гримм, которыми пришлось заняться Жону с помощью оставшихся пистолетов, убивая тварей издалека. От каждого выстрела спасённая Райхан Грей, лидер вакуанской команды охотников, вздрагивала и хотя Жону хотелось бы сделать как можно меньше залпов, но ситуация не располагала к такой экономии. С той скоростью, что они бежали, оба со своим грузом добрались до Анселя за час и оказались встречены охранниками ворот, увидевшими двоих издалека. Уже были подготовлены специальные оборудованные каталки. Когда укладывали девушек на них, возникла проблема — Райхан Грей никак не хотела отцепляться от него, молчаливо и с пронзительным ужасом таращившись на всё вокруг. Жон гладил её по спине, волосам, шептал успокаивающие слова, но ничего не подействовало. — К Братьям, я донесу её до больницы так! — Взъярился Жон, не желая попусту терять времени. Врачи и дозорные молча согласились. Им пришлось двигаться до больницы без машины — их просто не было в маленьком Анселе. Уже через пять минут обе девушки были насильно введены в наркоз и подключены к местной системе жизнеобеспечения. Если Райхан Грей отделалась шоковым состоянием и лёгкими ранами, то вот её сокомандница… оторванная ступня, отсутствие руки до локтя и множество вырванных кусков плоти. «После такого не выживают», — подумал Жон, лишь мельком взглянув на неё. Ещё тогда, по пути в Ансель, он боялся, что та умрёт на руках Хейли, но нет. Выжила, и сейчас её только-только восстановившаяся аура начала исцеление. Им пришлось пересказать произошедшее сначала дозорным, потом полицейским, а после другой вакуанской команде, сразу прибывшей в больницу, как только они узнали о случившимся. Выходя из больницы, он смог упасть на одну из скамеек. Частично избавившись от своих доспехов в виде шлема и нагрудника с перчатками, телом Жон понимал, что сейчас сдохнет от такого марафона и пережитого дерьма. Хейли куда-то пропал — как он мельком промолвил, отправился писать сообщение в Мистраль, в Гильдию охотников. Сообщить о произошедшем и найденном логове Цутигумо вблизи населённого пункта. А там, возможно рейд, либо огнемётное выжигание. Уж то, что твари точно выжили, в этом Жон уверен полностью. Они завалили только самый большой из входов. Подросток чувствовал апатию и смертельную усталость. Захотелось закурить, чтобы забыть тот факт, что они спасали людей, одновременно бегая по разорванным остаткам их друзей и возможно, любимых. Одновременно, рискуя присоединится к пиршеству в качестве дополнительной закуски. Сильно он отвык от такого дерьма. — Не помешаю? — Раздался вкрадчивый и спокойный голос рядом. Он оглянулся. Перед ним стоял представительного вида мужчина. Высокий, подтянутый, с мягким лицом и добрыми серыми глазами. — Здравствуйте, мистер Камбер, — поприветствовал он мэра города, ничуть не сдвинувшись с места или показав своего благоволения. Не до того, — извините, что не могу выразить своего почтения вам. — Не стоит. Я вижу, вы пережили нечто ужасное, судя по вашему взгляду. Жон помнил Клода Камбера смутно — он видел его слишком редко за последние года. Отец поддерживал с ним дружеские отношения и частенько засиживался в его особняке. Это всё, что он мог вспомнить про этого человека сейчас. Разве что сейчас, глядя на человека перед собой, Жон отметил: несколько лет назад тот не остался в стороне, решительно поддержав его эмансипацию. Этот жест тогда многое изменил. Мэр присел на соседнюю скамейку. — Простите, уважаемый мэр, а вы курите? — Спросил Жон, — просто с собой не захватил, а идти до дома нет сил. Камбер приподнял брови в удивлении. Ничуть не осудив, тот молча достал пачку дорогих сигарет и вытащил парочку. — Благодарю, — принял он сигареты вместе с металлической зажигалкой. Вернув зажигалку, он вопросительно посмотрел на главу всего Анселя. Тот не заставил себя ждать, игнорируя волны дыма испускаемые Жоном. Скорее наоборот, и сам закурил, ничуть не стесняясь. — Вы спасли людей, — сказал он, — ринувшись туда, куда побоятся пойти многие опытные команды без поддержки. — Мы сделали это, — согласился Арк. — Пережить такое в пятнадцать. Это многое говорит о вас, Жон Арк. Вы сделали доброе дело и мой долг предупредить вас, что на это обратят внимание. Он насторожился. Лишнего внимания к своей персоне Жон не хотел. — Цутигумо редкий вид Гримм и опасный, если дать им расплодиться. Вы вытащили целых двух людей из их лап, причём охотников. Хоть и вакуанских, но имеющих договор с Мистралем и Анселем в частности. Подобное точно попадёт на доклад к Главнокомандующему всеми охотниками Мистраля и главе Гильдии. — Надеюсь, там будет написано только хорошее, — пошутил Жон. Клод не засмеялся. — Верно, только хорошее. Вас могут представить к награде, мистер Арк. — Отказаться можно? — Думаю, вашу скромность не поймут. Тем более, вашего учителя тоже не обойдёт награда. Я уверен, старик Хейли спокойно может похвастаться целой коллекцией награждений любого толка за свою охотничью жизнь. — Что же, если так, то хорошо. «Награды принимать мне не впервой… только всегда подобные награждения ничего не стоят — ни крови, ни слёз». — Вы не особо рады, мистер Арк, — заметил очевидное Камбер. — Просто ещё не пришёл в себя, — он затушил сигарету и мэр повторил за ним. Оба окурка одновременно упали в городскую мусорку, — скажите, что будет с теми двумя охотницами? — Главный врач сообщил мне, что они в стабильном состоянии и сейчас медленно, но верно восстанавливаются. Но боюсь, одной из них окончательно закрыта дорога в охотники. У второй, Райхан Грей, если она сможет пройти все необходимые психологические тесты после выздоровления, все ещё впереди, но после потери команды… — Многие либо уходят из профессии и спиваются, либо бегут на самоубийственные миссии, — мрачно закончил Жон, — статистика, будь она проклята. — Статистика, — устало повторил мистер Камбер. — Хочу также предупредить вас, — вновь напомнил о себе Клод после недолго тягостного молчания, — на вас обратят внимание не только в Мистрале. Скажем так, Грей — известная фамилия в Вакуо. И я уверен, что очень скоро свяжусь с отцом Райхан, которому будет интересно, кто спас её дочь из смертельных лап Цутигумо. — Можете, пожалуйста, не говорить, либо скинуть всё на Хейли? — Устало пробормотал Жон, желающий уже как можно скорее добраться до дома, — и почему вы говорите об этом со мной, а не с моим учителем? — Вы, как его ученик, должны знать характер вашего прекрасного учителя. Который сейчас слишком занят отправкой доклада в Мистраль, впрочем, мне всё равно предстоит провести с ним не самый приятный разговор, хочу признаться. — Действительно, — признал Жон. Клод Камбер посмотрел на свои карманные часы и немедленно встал. — Прошу простить, но мне уже пора! — Сообщил он, — и да, хочу ещё раз признаться — я изначально собирался сообщить об этом вашему учителю, но увидев вас, не удержался поговорить с сыном Николаса. И скажу честно, я уверен, ваш отец гордился бы вами, кроме привычки к курению, конечно! Он развернулся, потом резко остановился и посмотрел на Жона уже не таким добрым взглядом… скорее понимающим и сожалеющим, с частичкой усталости. — Не вините себя в том, что произошло, мистер Арк. Вы сделали то, что должно. Подавив вспышку гнева, подросток продолжал смотреть мэру в глаза. «Он знает». Жон не ответил, и мэр размеренным шагом покинул его. Люди вокруг глазели на них, но не приближались. Все видели, как он тащил на себе одну из спасённых охотниц и слухи уже успели разлететься. «Думаю, к вечеру официально всех обо всём оповестят, но сделают это так, чтобы не вызвать много негатива». Вернувшись домой, Жон немедленно скинул с себя остатки грязной и окровавленной брони, которую он так и не отмыл. Первой ему на встречу вышла Сапфир с горящими от решимости голубыми глазами. У него сразу появилось дурное предчувствие. — Жон, я хочу стать охотницей!