Сломанный Меч

Мерно гудели уличные фонари, распространяя мягкий, желтоватый свет, который ложился на мокрый асфальт, отражаясь в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Тишина стояла в воздухе, нарушаемая лишь редким шумом машин, проезжающих по пустынным улицам. Их фары, как блуждающие огни, скользили по стенам зданий, оставляя мимолетные тени. Вейл, обычно шумный и многолюдный, теперь оцепенел, затаив дыхание. Комендантский час, введенный после Прорыва в центре города, превратил улицы в безлюдные каньоны. Лишь изредка недалеко мелькали силуэты патрулей охотников и военных, чьи шаги отдавались гулом в затишье. На некоторых окнах виднелись плотно задернутые шторы, за которыми теплился еле заметный свет — знак того, что кто-то еще бодрствует, наблюдая за происходящим из своих квартир. Тень сделала движение и прыжок. Нечто едва уловимое, быстрое и бесформенное, клубком тьмы проскользнуло вдоль стены, сливаясь с глубоким покровом, отбрасываемым массивным зданием. Оно двигалось стремительно, почти призрачно, перетекало от одной тени к другой. Каждый прыжок был бесшумным, каждый шаг — точным, ведь это существо знало каждый угол, каждый поворот этого огромного города. Это нечто, еле похожее на фигуру крупного человека, оказалось на крыше одного из высоких многоэтажных жилых домов. Ветер, гуляющий между домами, приносил с собой запах сырости и металла, а где-то внизу, в темноте, раздавался отдаленный вой сирены. Стоя на краю крыши, Тибо с горечью взирал на ночной пейзаж Вейла. Город, некогда великолепный и гордый, сегодня казался ему гигантским монстром, состоящим из стекла, стали и света. Небоскребы возвышались над всем, и их вершины терялись в низких облаках, подсвеченных сумеречным сиянием осколков луны. А в центре этого стеклянного муравейника, как насмешка над прошлым, высился бывший королевский дворец. Прежде величественные стены теперь были облеплены вывесками и залиты светом реклам, а внутри, как тараканы в щелях, кишели те, кто называл себя советниками. Они, эти словоохотливые барыги, возомнили себя избранными, прикрываясь лживыми словами о «волеизъявлении народа». Тибо усмехался, каждый раз слыша это, но в глазах не было ни капли веселья. Старый рыцарь слышал много глупостей за свою долгую жизнь, но эта — эта была особой. Она была настолько вопиющей, что даже его, видавшего виды, сердце сжималось от злобы. Злоба быстро переросла в жгучую ненависть. Место, где он остановился, было словно вырвано из глубин его памяти. Каждый камушек, каждый изгиб узких улочек, каждый дом — всё это было до боли знакомо. Он мог бы пройти здесь с закрытыми глазами, не споткнувшись ни разу. Это была часть его прошлого, его жизни, его боли... Именно здесь, на этих самых улицах, он когда-то стоял плечом к плечу с теми, кого уже давно не было. Именно здесь он поднимал меч, чтобы защитить Вейл от мантлийцев. Тогда воздух был наполнен криками, звоном стали и запахом крови. Тогда он верил, что сражается за что-то большее, за будущее, за честь, за тех, кто не мог защитить себя сам. Тибо закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он снова слышит голоса своих товарищей, звон оружия и гул сражения. Но когда он открыл их, перед ним была лишь тишина и пустота. Город изменился, и он сам изменился. Но память… память оставалась. И она была тяжелее любого меча. «Едкий и густой дым застилал глаза. Всё вокруг пылало — дома, деревья, даже воздух казался раскаленным. Мантлийцы использовали мерзкую тактику выкуривания защитников из жилищ, стремясь как можно скорее выбить упрямых амьенцев из пригорода. Где-то вдалеке грохотала пушка — гигантское, сокрушительное оружие северян. Её ядра бессильно бились в ворота и каменные глыбы стены Хьюберта. Звук выстрелов впивался в слух, повторяясь каждый час, как проклятый отсчёт времени. — Стоим насмерть! — Кинул клич Карл Амьенский, круша своим молотом и ведя одну атаку за другой, не давая бездушным солдатам Мантла подойти к другим воротам. Он сиял сапфиром, словно торнадо, но в итоге пал от рук Девы Мантла. Тибо сражался. Тибо резал. Тибо кромсал. Среди узких улочек, которые позже станут Сельскохозяйственным районом, он дрался с яростью обречённого. Его меч, уже затупленный от ударов, продолжал находить свои цели. Каждый взмах, каждый крик, каждый вздох — всё это было смешано с молитвами, которые он шептал богам, в которых ещё верил. Молился, чтобы помощь из Арквиля пришла вовремя и его сын пережил сражение. Его молитвы оказались услышаны. И Братья прокляли его за это». Фигура на крыше едва заметно качнулась, словно тень, колеблемая светом. Тибо резко встряхнул головой, отбрасывая навязчивое воспоминание, как ненужный хлам. Некогда гордый рыцарь Вейла, глава дома Рой’д, теперь был лишь призраком своего прошлого. Он больше не носил доспехов, не сиял гербом своего рода. Теперь он был частью чего-то другого — темного, безликого, безжалостного. Чёрный Список стал его новой семьёй, а прозвище «Тень» — его именем. Его боялись даже те, кто сам внушал страх. Холодные, мёртвые глаза скользнули по горизонту. Задача была ясна: добраться до места собрания. Желательно — раньше всех. Потому что опоздание сулило не просто неудачу. Оно означало гнев Старого Лорда. А гнев Старого Лорда был хуже смерти. Тибо двинулся вперёд, вновь сливаясь с ночными тенями. Ветер свистел в ушах, но мысли были тихими. Он не думал о прошлом. Он не думал о будущем. Единственное, что имело значение, — это задача. И он выполнит её. Потому что у него не было выбора. Потому что он был Тенью. А тени не знают страха. Тень замерла на мгновение, её внимание приковало странное движение в одном из узких переулков. Уши, обострённые аурой, уловили звуки — один голос, дрожащий от страха, и три других, наглых, злых, полных самоуверенности. Тибо почувствовал, как в нём вспыхнуло мелочное любопытство. Кто эти люди, осмелившиеся нарушить комендантский час? В голове уже начали выстраиваться догадки. Возможно, это мародёры, пользующиеся хаосом, чтобы грабить и терроризировать. Или, может быть, это те, кто считает себя выше закона, кто думает, что тьма скроет их грязные дела. Но что бы это ни было, Тень уже знала, что вмешается. Не из благородства — оно давно осталось в прошлом. Скорее, из холодного расчёта. В голове уже выстраивался план. Тень двинулась вперёд, бесшумно скользя по крышам. Фигура слилась с чернотой, и лишь холодный блеск глаз выдавал чужое присутствие. Она спустилась в переулок, оставаясь во тьме, наблюдая. Трое мужчин окружили испуганную фигуру, с голосами хищников, поймавших свою жертву. Они что-то требовали, угрожали, смеялись. Их самоуверенность была почти осязаемой. Тень улыбнулась в темноте. Она уже знала, как всё это закончится. Улыбка на лице Тени замерла, а затем медленно, словно лезвие, выходящее из ножен, превратилась в злой, невыносимый оскал. Мёртвые глаза сузились, когда он заметил одну деталь на одеждах троицы. «По улицам Вейла маршировали солдаты, чьи шаги глухо стучали по булыжнику. Некогда живой и шумный город теперь напоминал тюрьму под открытым небом. Из богатого особняка, чьи стены ещё недавно говорили о роскоши и власти, четверо бравых бойцов вытаскивали избитого мужчину в дорогом, но теперь изорванном и окровавленном одеянии. Лицо человека стало бледным, глаза — потухшими. Он уже смирился со своей судьбой. — Ещё один! — Крикнул кто-то из солдат, и его голос звучал почти радостно, как будто это была игра. Минута — и очередная жертва оказалась в бронированной серой машине, которая как гроб на колёсах, увозила в неизвестность. Тибо слушал в пол уха. Он пил — до того состояния, до которого любому обладателю ауры тяжело довести себя. — Это уже пятый на неделе, — донёсся до него чей-то голос, — Амбер. Неужели... из культистов? — Скорее, не угодил кому-то из рыцарей Арквиля, — ответил другой с тоном, полной горькой иронии, — они теперь здесь хозяева. Через неделю — поход. Полк, к которому его прикрепили, был не просто посредственным — он был позором! Формальный командир — мальчишка, глава рода Винчестер, который едва ли мог отличить эфес меча от его острия. Настоящий же командир, Ансельм Де Пейн, был воплощением всего, что Тибо ненавидел. Ублюдок с бандитскими замашками, грязный арквилец, который наслаждался своей властью, как заядлый палач наслаждается казнью. Зачем он сражается? Ради чего? Очередная бутылка крепкой сивухи упала на пол, звон разнёсся по комнате, но Тибо даже не вздрогнул. Он смотрел в окно, на улицы Вейла, где маршировали солдаты. Знаменосец шёл впереди, гордо неся знамя. Оно развевалось на ветру, и Тибо не мог оторвать от него глаз. Перевёрнутая двойная луна. А над ней — золотистая корона». Он намеренно громко шагнул вперёд, выйдя из тени. Звук его размеренных шагов привлёк внимание. Трое молодых парней, до этого самоуверенных и наглых, одновременно повернулись в его сторону, молодые лица исказились от внезапного страха. Зажатый в углу фавн с кроличьими ушками, весь дрожащий и испуганный, посмотрел на него с надеждой, увидев в нём спасителя. — Добрый вечер, — вежливо, почти изысканно поздоровался Тибо. Он был одет в один цвет: серое пальто, серая шляпа, серые штаны. Костюм, который сливался с неровным светом уличных фонарей, делая его фигуру нереалистично зыбкой. Но не в одежде крылась причина тревоги этих людей. Люди без ауры, как эти трое, всегда робели перед теми, кто обладал ею. Это был древний, почти животный страх, как у овец перед волком, явившимся за добычей. Они подсознательно чувствовали, что в двух шагах стоит существо, способное разорвать их голыми руками, даже не вспотев. Тибо знал это. Он знал, что нынешних охотников учат сдерживать свою ауру, чтобы не пугать гражданских. Но он жил и воспитывался в другую эпоху — в те времена, когда чернь должна знать своё место. Рыцарь или лорд был существом высшего порядка, тем, кто защищал, но и требовал за это своё. Впрочем, этому трюку он научился в своё время, но редко им пользовался. — Вы охотник...? — Осторожно спросил один из парней, — мы увидели этого фавна, пробегающего среди домов, и выбежали, чтобы схватить его! Вдруг он замышляет что-то?! Тибо не ответил, всматриваясь в стоящих перед ним людей. — Этот герб… вы из Арквиля? — Риторически поинтересовался Рой’д. — Да! — Приосанились все трое, явственно расслабившись — мы приехали из Арквиля и состоим в Арквильской Чести! Арквильская Честь. Тибо слышал о них — провинциальная фракция, состоящая из арквильских политиков, бизнесменов и просто националистов, со всеми вытекающими моментами. — Слышал о такой, — признался старик, сдерживая внутри клокочущий комок ненависти, — неужели вы не любите фавнов? — Да кто их любит-то после всего, что случилось! — Выкрикнул один из арквильцев, бросая грязный взгляд на зажатого фавна, — и никто их в Арквиле никогда не любил! — Ложь. — Что? — Ложь, — повторил он, — последний лорд Арквиля был женат на фавне. — Ээээ, Ледяной Мясник? Крутой мужик! — Крутой? — Переспросил Тибо. — Ну конечно! — Воскликнул тот же парень с наивным восхищением в голубых глазах, — при нём мы победили всех — мантлийцев и мистралийцев! Он войну выиграл и всех предателей под нож пустил! — Уходи, — сказал он фавну, — и больше не смей нарушать комендантский час. Фавн, всё ещё дрожащий, кивнул и, не сказав ни слова, бросился прочь. Его кроличьи уши мелькали в темноте, пока он не исчез в переулке. Съёжившиеся обидчики под взглядом старика не посмели даже пошевелиться, не то что помешать. Последние крохи самоуверенности испарились, и сейчас они выглядели скорее как испуганные дети, чем как задиры. Тибо смотрел вслед фавну с отрешёнными мыслями в голове. Скорее всего, подумал он, паренёк выскочил на улицу в поисках открытых магазинов. В такое время, когда на фавнов смотрят если не как на врагов всего человеческого рода, то как на вероятных террористов точно, даже поход за хлебом мог стать смертельно опасным. Он обратил свой взор на арквильцев. Не стоит отвлекаться. Меч двинулся из ножен. Тени вокруг зашевелились, схватывая жертв. Крики ему не нужны. Через минуту всё было кончено, и Тибо равнодушно оглядел три трупа. Без всякой брезгливости он макнул пальцы в густую кровь, чтобы оставить надпись на стене. «Слава Белому Клыку! Смерть людям!» Закончив свои дела, Тибо вытер пальцы о чистые участки одежды на трупах и исчез в тени, продолжив свой путь в сторону места собрания. Приказ Старого Лорда всё ещё был в силе. Тибо нужны были хоть какие-то успехи после столь омерзительного провала. Убийца Чёрной Свиты потерял три дня, прячась у одного из приспешников Падшей Осени, зализывая раны. Он не смог убить бывших руководителей вейловской ячейки Белого Клыка, и они уже у Волшебника — это было очевидно. Он вспомнил о мальчишке с холодными голубыми глазами. Когда его имя внесли в Чёрный Список, Рой’д обратил на это внимание, как и многие другие из их числа. Но когда Старый Лорд предложил ему исполнить долг, убив потомка Ледяного Мясника, он отказался. И миссию взяла Жалость. Он ненавидел Юлиуса Арка. Ненавидел всех его приспешников. Ненавидел само слово: «Арк». Но он отказался. Тибо не знал почему. Может, это просто не имело смысла. Что он возьмёт с мальчишки, у которого ещё молоко на губах не обсохло, даже если он умудрился убить Наследника? Пока он не встретил эти холодные голубые глаза. «Холодные голубые глаза смотрели на него без единой эмоции. Это был не человек — это было чудовище страшнее любого мантлийского воина, полностью принявшего Пакт. — Отказано, — произнёс Юлиус Арк приговор, вбивающий в землю последнюю надежду, — ваш сын не будет помилован. — Милорд! — Отчаянный крик Тибо разнёсся по всему королевскому залу, эхом отражаясь от высоких стен, — прошу! Он мой единственный сын, мой наследник, моя кровь! Но холодные глаза Юлиуса Арка оставались непоколебимыми. В них не было ни капли сострадания. — Ваш сын запятнал себя, — продолжил лорд Арквиля, — суд не подлежит обжалованию. Уведите сира Рой’да! — Нет, прошу, милорд! Милорд! — Голос Тибо дрожал, но в нём уже не было надежды. Только отчаяние. Крепкие руки сира Камбера, прозванного «Грозным Ветром», схватили его за плечи и повели прочь. Тибо не сопротивлялся. Он даже не пытался вырваться. Его взгляд был прикован к тем холодным, бездушным голубым глазам, которые смотрели на него, словно на пустое место». На секунду когда они столкнулись в бою в книжном магазинчике, где скрывались недобитые фавны, он принял его за Юлиуса. «За моего сына!» Он покинул Сельскохозяйственный район, перебравшись через ограждающие его стены. Новые, построенные после Великой Войны, они были ни в какое сравнение со стенами Хьюберта — теми, что когда-то выдерживали ядра мантлийских пушек и удары пылевых осадных орудий. Эти же стены казались ему хрупкими, почти игрушечными — символ того, как изменился мир. Тибо продолжил своё движение, скользя по улицам Нового Пригорода. Этот район, некогда бывший окраиной, теперь был заполнен новыми домами, широкими дорогами и яркими вывесками. Но за этим фасадом процветания скрывалась та же грязь, те же тени, что и в старых кварталах. Тень остановилась у одного из домов. Здание, перед которым она замерла, было достаточно большим, чтобы с первого взгляда его можно было принять за местный торговый центр. Широкие окна, часть которых была заклеена плакатами, массивная дверь с облупленной от времени краской — всё это создавало впечатление очередного места, где люди бегали за покупками и скидками как полоумные дураки. Но огромная оранжевая вывеска с синими буквами, ярко подсвеченная даже в этот поздний час, развеивала все сомнения: «Компьютерный Клуб Серая Чайка!». Буквы слегка мигали, сигнализируя знающим о том, что это место всё ещё живо, несмотря на позднее время и комендантский час. Тень задержалась на мгновение, осмотрев вывеску в поиске зашифрованных намёков, затем здание. Окна на втором этаже были затемнены. Входная дверь заперта, охраны не было. Он прошёл внутрь через один из потайных входов, врываясь в один из огромных залов, заставленных игровыми столами и техникой. Давно привычное зрелище, хотя Тибо не признавал необычные веяния новой Эпохи. Он на секунду посмотрел на множество цветных, красочных плакатов. [Золотая Битва! Скоро! Двадцать третье июля!] [Новый турнир по Warsongs The Frozen War!] [Скоро выйдет Frontline: Assault: Critical Mission 2!] Его шаги были достаточно тихи, чтобы подобраться незаметно к одному из охотников. Но недостаточно, чтобы их не услышал Крысиный Повар. — Ты опоздал, Тень. Я пришёл раньше! Из угла зала вышла фигура и её чёрные глаза с багряным отливом холодно смотрели на Тибо. Уродливое лицо исказилось фальшивой насмешкой. Тибо не ответил, продолжая идти вперёд, сбавив ход. Шаги снова стали размеренными, и он старался не обращать внимание на своего «коллегу». — Что сегодня ты ел на обед? — Луковый суп с Нисуазом. — Твой ответ не меняется, — фыркнул Повар. Уродливая фигура снова растворилась в тени огромного зала. Его глаза, однако, заметили мелькнувший в углу крысиный хвост, и он едва сдержал омерзение. Он ненавидел крыс. Ещё с детства они пугали его — эти мелкие, шустрые грызуны с блестящими глазками-бусинками. В более зрелом возрасте страх сменился презрением и брезгливостью. Чёрный Список ценил Крысиного Повара за его таланты. Культ ценил Повара за преданность. Старый Лорд ценил Повара за его Подобие. Но никто не любил Повара. Его ядовитые яства, которые он с таким удовольствием подносил своим «гостям», оставляли после себя не только физическую боль, но и глубокое, почти животное отвращение. И отказаться от его «угощений» было невозможно — каждый полноценный член Культа, особенно агент Чёрного Списка, обязан был доказать свою способность выдержать многие яды. Это был ритуал и испытание, которое нельзя избежать. Тибо испытал это на себе. Крысиный Повар любил кормить его луковым супом с салатом Нисуаз, и однажды он подсунул ему особенно неприятный яд. Остановившись у двери, выводящей в другой зал, он спросил: — Старый Лорд прибыл? — Спроси у теней, — отозвался Повар, и когда Тибо вышел, крысиный фавн не последовал за ним. Остался, чтобы встретить других и задать свой любимый вопрос. Он миновал череду игровых залов и тёмных коридоров, пока не оказался в месте сбора. У Чёрного Списка были десятки таких убежищ, но это значило для них больше остальных, и собраться здесь могли только по самой крайней нужде. Войдя в самый маленький административный зал, Тибо сразу почувствовал, как воздух отяжелел. Старый рыцарь замедлился, когда наткнулся на светящийся в полутьме, мигающий красным глаз. Тварь зарычала на него, гниющее тело дёрнулось, пытаясь вырваться из невидимых оков. Половина лица давно сгнила, почти слившись с чёрной массой, которая, при внимательном рассмотрении, двигалась сама по себе, хотя Тибо не был уверен, что там осталась хоть одна мышца. Это дёргалось Дитя Ночи, заменившее всё, что когда-то делало это тело живым. — Тише, тише, Сет! Тень плохой, Тень плохой, у Тени нет нужного, чтобы считаться за своего! Женский, сладкий голосок раздался из темноты, и тварь мгновенно успокоилась. Она сидела подле него на цыпочках, ничуть не страшась его уродливой формы, и даже ласково поглаживала по голове как безобидного пса, а не уродливого порождения Тёмного Брата из почти забытых мифов и легенд. Тибо равнодушно посмотрел в остатки лица несчастного мертвеца, захваченного Лицожуем. Взгляд прошёлся по искажённым чертам, по сгнившей плоти, по тому, что когда-то было человеком. Он уже давно привык к виду этой мифической твари. Гримм, о котором ходили легенды, ничуть не меньше, чем о Погибели Королевств или К'талхуне. Червеобразное Дитя Ночи, существо, которое захватывало мёртвые тела и использовало их, чтобы убивать тех, кто был дорог погибшему. Оно питалось воспоминаниями, болью и привязанностями, оставшимися в остатках памяти упокоенного. Тибо отвернулся и подошёл к единственному окну. Что будет с телом и Лицожуем, когда он исполнит свою цель, убьёт всех, кого помнил и знал человек? Ответ стоял позади него. — Давно ты тут? — Уже целый ча-а-а-с! — Ответила Кровавая Заря с детской интонацией и одновременно нотками, выдающими настоящий возраст. Она была чудовищем, скрывающимся под личиной подростка. Её Подобие не только усиливало её собственные силы и возможности, но и давало ей власть над способностями других. И чем больше крови она получала, тем моложе и сильнее становилась, — я вошла через другой вход! Не хо-о-о-чу отвечать на тупой вопрос Крысы... — И выпустила его тоже ты, — упрекнул её Тибо, имея в виду Сета. Тварь держали внизу здания, в самом нижнем из подвалов, скрепляя цепями давно мёртвого Чёрного Кузнеца. Всё, что ей оставалось это питаться негативными эмоциями посетителей клуба. А их, судя по всему, было много, и Лицожуя это устраивало. Хорошо, что она не разбудила и не выпустила другого… человека. Его бы не удержали никакие цепи, даже если они были созданы его старым другом. — Бо-о-о-ишься? — Хихикнула Заря, — боишься, что он сорвётся и раздерёт тебя? А может, боишься, что он захватит твоё тело после убийства? — Он уже не сможет захватить никакое тело, — спокойно заметил Рой’д, — это тело теперь его навсегда, и попытайся он это сделать, растворится. Единственный красный глаз на половинчатой маске согласно моргнул. Иногда в редкие встречи с этим одержимым телом, ему казалось, что за их собраниями наблюдает кто-то другой. Кто-то более древний, злобный и жестокий, чем все они вместе взятые. Старый Лорд на его подозрения сказал, что это наблюдает их Богиня и считал это редким знаком благословения с её стороны. Тибо знал, что есть кто-то выше Старого Лорда, Безумного Скорпиона и даже Милорда. Их коллеги из Мистраля называли её Тёмной Госпожой. Вакуанцы бормотали о Чёрном Солнце, а фанатики из Мантла и многие из долинников величали Богиней или Ведьмой. Спасительница рода Человеческого, та, кто должна отвернуть людей от Тысячеликого, что ведёт цивилизации, одну за другой, к жертвенному алтарю к своим беспощадным богам, словно овец на закланье. Тибо не знал, правда это или нет. Его мало интересовало спасение человечества в последние шестьдесят лет. Всё, что его интересовало, это кровь Волшебника на его клинке. Гримм продолжал смотреть на него недобро, красный глаз учащённо мигал в темноте. Это не удивительно. Тибо был чёрной овцой в Чёрном Списке. Единственным, кто отказался принять Дитя Ночи — оружие спасения, дар Богини, — внутрь себя и стать действительно полноценным воином Богини. Есть вещи, которые Тибо не совершит никогда. И всовывать внутрь себя мерзкую тварь — одна из них. Старый Лорд, однако, согласился с его условием. Он относился к Тибо мягче, чем к другим, и это было заметно всем. Их связывало не просто общее дело — их связывало родство. Один дом, один предок, одна кровь. И хотя Тибо давно отошёл от своего знатного прошлого, он знал, что для Лорда это всё ещё имело значение. Несколько минут спокойствия и пустых размышлений были прерваны прибывшим новым посетителем. — Жёлтый Король! — Деланно обрадовалась Заря, а Лицожуй, наоборот, отодвинулся дальше. Однажды тварь не выдержала на собрании и попыталась выбраться наружу, но вошедший сейчас человек заставил её образумиться… очень быстрым способом. Он выпотрошил мозги Гримм. Жёлтый Король вошёл в зал, и длинный, пятнистый соломенный плащ скрывал всё тело, а глубокий капюшон полностью закрывал лицо. Никто никогда не видел настоящего облика Короля — кроме, возможно, главы Списка, Тириона. Движения были быстрыми и дёргаными, будто он был в постоянном волнении. Но те, кто знал его, понимали: это было внешним проявлением его безумия — вихрей, которые бушевали внутри разума, подпитываемых его Подобием. Он не ответил, и это не было чем-то необычным. Жёлтый Король никогда не говорил в их присутствии. — Опя-я-я-ть фокусничал на улице? — Сладким ядом в голосе спросила Заря, — кого-нибудь свёл с ума? Король только стукнул своим обычным деревянным посохом о землю и встал у двери. У всех было своё прикрытие — Крысиный Повар подрабатывал в ресторанах и в разных забегаловках, постоянно меняя работы. Кровавая Заря работала модельером, а Жёлтый Король изображал из себя фокусника на улицах многих городов королевства, постоянно перемещаясь из одного места в другое. В помещение следом за Жёлтым Королём вошёл Крысиный Повар. — Ты не встретил Жалость? — Поинтересовалась Заря. — Она придёт со Старым Лордом. Она наказана. — Наказана, наказана! — Захлопала в ладошки Заря, тряхнув своими светлыми длинными волосами, — Тибо тоже будет наказан! Он не отреагировал на очередную подначку. Лицо оставалось непроницаемым, а взгляд устремился в сторону улицы за окном, словно он не замечал ни дурной девчонки, ни остальных. Ощущая на себе взгляды всех собравшихся — Кровавой Зари, Жёлтого Короля, даже Лицожуя, который всё ещё косился на него из тени, — старый рыцарь стоял непоколебимой, равнодушной ко всему скалой. Тибо понимал, что это была игра. Очередная бесплодная попытка вывести его из себя, заставить показать слабость. Но он не был тем, кто поддаётся на такие уловки. Иногда он размышлял, в пустые моменты своей жизни, что же держит всех этих людей под одной крышей от попытки убить друг друга. Может, крепкая хватка Старого Лорда? Или же неизбежное наказание от Безумного Скорпиона, что был редким гостем в Вейле. Или нечто большее, что-то неуловимое? Дверь снова раскрылась. Все вокруг напряглись от резкого зловония, заполнившего зал. Внутрь, под давлением женских рук, въехала инвалидная коляска. — Спасибо, милочка, — пронёсся характерный старческий голос, — можешь отдохнуть. Небось, тяжёла была моя коляска? — Сожалею, — только и произнесла женская фигура, обмотанная в тёмные, непроницаемые и закрывающие всё тело, обноски, — сожалею, — повторила она, уже более дрожащим тоном, в котором скрывался отголосок испытанной боли. Жалость последовала команде Старого Лорда, встав рядом с Тибо. Рыцарь непроизвольно напрягся, а после расслабился. Стоять рядом с бывшей убийцей Холодных Рук было… опасно. Даже для него. — Дедушка-Лорд! — Закричала радостно Заря. И сейчас все услышали уже истинную эмоцию Зари — искренность. — Рад вас всех видеть. Живыми и полезными, — старое, изрезанное многочисленными морщинами лицо не улыбнулось. Клемент Рой редко улыбался, и сегодня не стал исключением. Последний лорд Ла-Тюрби был стар. Он был старше Рой’да на несколько десятилетий и принадлежал к основной ветви властителей северо-западной части Вейла. Их связывал один предок — легендарный авантюрист, от чьего имени идёт их фамилия — Рой. — Остальные не придут? — Нет, Заря, остальные заняты… важными делами в пограничье. — Зачем ты нас собрал здесь? — Задал свой вопрос Тибо, — по какому поводу? «Кровь текла рекой, превращая землю в кровавое месиво. Плоть рвалась под напором когтей единственного воителя, который, казалось, был машиной для умерщвления в человеческом обличье. Они заманили его в долину — восемьдесят восемь храбрецов против одного. Это должна была быть победа, но это стало резнёй. Они недооценили бывшего мантлийского ветерана, чья ярость и мастерство не знали равных. Тибо пал после того, как полсотни уже мёртвых бывших рыцарей остались лежать на земле искалеченными и обезображенными телами. Чёрный Глаз разорвал вдребезги его ауру своим безумным Подобием. Когти пронзили сталь и шерсть, словно они не существовали, и вонзились в живот Тибо. Тогда, истекая кровью, чувствуя жар, слабость и холод одновременно, Тибо лежал на камнях, отсчитывая свои последние секунды. Дыхание стало прерывистым, а сердце билось так медленно, что каждый удар казался последним. В его сознании всплывали образы, давно похороненные в недрах памяти. Он вспоминал о покойной жене, лицо которой стёрлось из его памяти, оставив лишь смутный силуэт и чувство тепла, которое он больше никогда не ощущал. Он думал о своём единственном сыне, которого не смог спасти. Не смог уберечь от глупости, от ошибок, которые привели к его гибели. Тибо Рой’д умирал. — Он ушёл? — Раздался чей-то голос, далёкий и приглушённый, словно доносящийся из другого мира. — Да, господин, — ответил другой голос, более мягкий, почти шёпот. Перед его мутным зрением предстало чьё-то лицо. Оно было размытым, как будто сквозь туман, но в нём чувствовалась власть, которая даже сейчас, на пороге смерти, заставила Тибо напрячься. — Излечи его, — произнёс тот же спокойный голос, не терпящий возражений. — Как прикажете, господин, — ответил второй голос, и в нём послышалась лёгкая дрожь. Тибо почувствовал, как что-то холодное коснулось раны. Сначала это было как лёд, проникающий в плоть, но затем тепло начало растекаться по его телу. Жизнь возвращалась к нему. И тогда он узнал своего спасителя, что должен был покоиться на глубине двух с половиной метров под землёй. — Лорд Рой…? — Тихо, родственник. Не нужно громкости — тайные дела любят тишину. А твоё спасение не должно стать общедоступным достоянием. — Почему? — Потому что кровь важна, Тибо. Ты сильно сдал, ты сломался. Настало время привести себя в порядок, ведь люди, убившие твоего сына, ещё живы. Он ничего не понимал. Ледяной Мясник уже давно мёртв. — Какая твоя любимая сказка, Тибо?» Старый Лорд посмотрел на него. В его взгляде не было теплоты. — Обсудить наши следующие задачи, цели и… провалы. Тибо не шелохнулся, и все вокруг затаились в ожидании представления. — И начнём мы… с провалов. Ты размяк, Тибо. Ты не смог убить недобитков-фавнов. Падшая Осень, эта молодая сука, насмехалась надо мной. Эта блудливая поросль, чернь, сказала мне в лицо, что Чёрный Список перестал справляться со своей ролью. В комнате похолодало — явный признак гнева и непроизвольно выпущенной ледяной Пыли из… коляски, на которой разъезжал знатный лорд. — Эта пылевая недоучка устроила Прорыв, из-за которого возникнет слишком много проблем для культа. Весь состав Белого Клыка в Вейле потерян, туннель, который наши братья копали десятилетиями, оказался обнаружен и использован недостаточно… эффективно! Тупая сука... она даже раскрыла несколько разработок! Речь шла о наркотике, разработанном их братьями из Мистраля. Они планировали использовать его в своих целях, но не успели — Культ Тёмной Госпожи оказался на грани уничтожения. Всё изменилось, когда появился Милорд. Он обнаружил разработку и счёл найденные препараты… чрезвычайно полезными. После своей мнимой смерти Тибо узнал слишком многое. Слишком много, чтобы осознать всё за один день, неделю или даже месяц. Годами старый Рой’д пытался понять масштаб Вечной Войны, которая велась за человечество. Войны, о которой простые люди даже не подозревали. « — Арки — это лишь инструмент, — говорил ему Старый Лорд, — они были использованы и уже отброшены в сторону. До следующего раза... Они поплатятся, настанет час, и эта семья исчезнет!» Арки, некогда могущественные, стали пешками в чужой игре. Но рука, которая держала этот меч, оставалась невредимой. Она исполнила свой план — разрушила монархии, изменила мир до неузнаваемости, а затем просто поменяла личину. — Мне помешали. — Мальчишка. Тебе помешал мальчишка. — Ты знаешь, кто он. — Мальчишке даже двадцати не исполнилось, он ещё не вошёл в свою полную силу. — Он убил Наследника. — Мальчишка сделал это не один. — Нет, ты знаешь, что он сделал это один. Мантлийцы рассказали нам детали. Старый Лорд подкатился к нему ближе уже без чужой помощи. — И что? Тибо Рой’д, ветеран Великой Войны, слабее, чем студент-охотник первого курса? Я правильно тебя услышал? — Нет. Я бы убил мальчика, убил бы фавнов, но мне помешали. — Да, Пугало что-то разнюхивал в Вейле. Тупорылые пустынники обгадились, но решили вывести ложный след к нам, чтобы спрятать свои грязные портки. Взгляд Клемента упал на Жалость, и та снова произнесла своё любимое: «Сожалею!». Она говорила эти слова всегда — когда принимала заказ, когда устраняла свою жертву, или же общалась с другими. Старый Лорд не стал наказывать его своим излюбленным методом. Вместо этого он лишь пренебрежительно крутанулся на своей коляске, чтобы укатиться обратно… но невзначай бросил одну новость. — В Вейле видели последнего из Дюрфоров. Тибо застыл. Дюрфоры. Это фамилия, которую он не слышал годами. — Он пробыл в городе недолго и был не один, — продолжил Клемент Рой с почти равнодушным тоном, но в каждом слове чувствовалось разочарование, — с ним был блондинистый выводок. Жаль, что они уехали, жаль. Прорыв стал бы хорошим прикрытием… чтобы окончательно избавиться от голубоглазых выблядков Мясника. Старый Лорд укатился на своё место — главы Чёрного Списка. Его массивная и мрачная коляска встала в центре зала. Там должен был стоять Безумный Скорпион, но придурошный фавн редко появлялся на собраниях, предпочитая неизведанные земли Гриммленда. Он был отличным убийцей, но никудышным руководителем, отчего всем заправлял Старый Лорд. — Но не будем о неприятном. Время обсудить наши успехи. Жёлтый Король, ты выполнил свою задачу? Жёлтый Король не ответил, а просто посмотрел на Старого Лорда, и между ними возник ментальный контакт. Минута — и контакт прервался. Старый Лорд довольно кивнул. Тибо был уверен, что очередной сотрудник Короны был сведён с ума и повесился. Возможно, это был один из завербованных, чтобы зачистить следы. В последние годы, Жёлтый Король занимается только ими. — Повар? — Жертва мертва. Умерла от колик в животе, врачи поставили смерть от кишечной болезни. — Твоей следующей целью станет Фиакр Грис. Его имя недавно внесли в Чёрный Список. На выполнение у тебя полгода и не меньше! Сворачивай своё нынешнее прикрытие. — Уже, Старый Лорд, — сказал Крысиный Повар, — после Прорыва меня уволили, из-за того, что я фавн. Даже моя прекрасная готовка не смогла победить расизм директора забегаловки… — Он ещё жив? — Со смехом спросила Заря. — Пока жив. — Тогда ещё лучше. Устроить поваром в Университет тебя не получится, так что действуй внешними методами. Изучи цель и действуй. Не подведи меня, Повар. Этот человек должен умереть как можно скорее! Крысиный Повар только кивнул. Подобие превратить любой продукт в яд — страшное оружие. — Заря, ты уходишь в спячку. Твои услуги пока не требуются. — Ну почему! — С негодованием застонала Заря, — я хочу кого-нибудь убить! — Сейчас нам нужно залечь на дно после Прорыва. Пешки Волшебника уже рыщут вокруг, и кое-кого они даже поймали… Изменяющему Путь пришлось бежать из Вейла. Я отправил его к Старухе, за новым… материалом. Половина членов Чёрного Списка вздрогнули при упоминании этого прозвища. Не все сказки являются сказками. И сказка о Злой Старухе, путешествующей на Бродячем Доме среди Великих Болот, тоже не оказалась вымыслом. Иногда эта тварь заходила на территорию Вейла, ища новых жертв, новую еду, новую плоть для своих безумных экспериментов. Старый Лорд встречался с ней несколько раз, и его впечатления о ней оставались слишком пугающими для остальных. Что могло ошарашить старого лорда, видевшего слишком многое? Только что-то ещё более древнее и страшнее его. «Возможно, она жила во времена ещё Тёмного Лорда», — подумал Тибо, встречаясь глазами с Клементом, — «возможно, она видела даже моего первопредка». — Так что, запас наших бездарно растраченных пуль будет восстановлен. Если Изменяющий Путь выживет, конечно. — Даже не хочу думать, из чего она их делает. — И не думай, Заря. Сон будет крепче. Старый Лорд снова крутанулся на своей коляске, поворачиваясь в сторону одного из компьютеров. Тибо скривился. Он ничего не понимал в современных технологиях. Для него они были дикостью, хотя он признавал, что дикостью сверхполезной. А вот Клемент Рой умудрился в них разобраться. — Тибо, ты тоже заляжешь на дно, но не здесь. Ты отправишься в Атлас. Милорд хочет видеть тебя. « — Так это ты, Тибо? — Безмятежный и располагающий голос застал его врасплох, когда он вошёл в библиотеку культа. Тибо остановился. Тело напряглось, как будто ударили током. Он узнал этот голос. Это был голос того, кто стал новым Владыкой угасающей древней организации. Того, кто пришёл из ниоткуда, убил прежних руководителей культа и взял власть в свои руки. — Да, господин, — ответил он, преклонив колено, как того требовало положение. Видеть живого потомка Тёмного Лорда… было в некоторой степени и волнительно, и смешно, учитывая, кем он стал сам. Старый Лорд мгновенно признал его, даже слез со своей любимой коляски, и за ним последовал весь Чёрный Список. Но сейчас, в этой тихой библиотеке, Милорд казался почти обычным человеком. Почти. — Недавно я узнал, что ты отказался принять дар моей Госпожи, — произнёс Владыка спокойным голосом, но в нём чувствовался интерес. — Да. — Почему? — Это… я не могу этого сделать. Это противоречит остаткам моей чести. Милорд посмотрел на него как на экзотическую зверушку. В руках он держал книгу, ценность которой сопоставима лишь с Реликвией. — Ты держишься за прошлое? — Гримм убили мою жену, Милорд. Всю жизнь я убивал Гримм и защищал границы. Я не фанатик, я не слуга. Меня держит в культе только месть. — Необычно честно. Тибо промолчал. Глаза Милорда упали на книгу. — Ты читал эту книгу? Предсказания Харлока Судьбоносного. — Нет, Милорд. — Король Харлок предсказал многое. Войну Принцев, Великую Войну, Революции Фавнов. А ещё он предсказывал Четыре Бедствия, что обрушатся на Ремнант, прервав Золотую Эпоху. Он даже дал им имена — Голодная Чума, Мёртвый Разум, Тень Зла и… Предатель. Тибо снова не ответил. — Я разгадал три из них, но четвёртое до сих пор вызывает у меня вопросы. Как думаешь, что может скрываться за таким интересным прозвищем? — Предательство, Милорд. Кто-то предаст и это станет Бедствием. — Да. Но кто? Кого предадут? И что же за этим последует? Безумно интересно, не правда ли, сир? Он дёрнулся от последнего слова. Сиром его не называли давно. Милорд вздохнул, захлопнув книгу. — На самом деле, Харлок описал всё более точно, честный Тибо. Просто один негодяй выкрал книгу, и многое в ней переписал. Никто из ныне живущих не знает точной трактовки, даже Волшебник, загляни он в неё. — Кто же способен на это? — Его звали Гийомом. Он был странным человеком. Но не будем о мертвецах. У меня есть для тебя поручение». Тогда его отправили на Расколотые Холмы, что находились на юге Вейла. Милорд заинтересовался местными байками о Безголовом Всаднике. Местные жители не раз вызывали охотников, утверждая, что по ночам слышали громкий цокот копыт и лошадиное ржание, предполагая, что в округе завёлся редкий Гримм. Кто-то даже клялся, что видел очертания одинокой фигуры всадника, скачущего по холмам в лунном свете. Слухи только множились, становясь всё более безумными и сказочными. Одни говорили, что Всадник ищет свою потерянную голову, другие — что он собирает души тех, кто осмеливается выйти ночью. Тибо, привыкший к рациональному подходу, решил сам разобраться в этом деле. Он остался ночью на Холмах, затаившись в тени и ожидая появления загадочного всадника. Ночь была тихой, лишь ветер шелестел травой, да расколотая луна освещала пустынные холмы. Тибо чувствовал чьё-то внимание на себе, ощущал, как кто-то наблюдает за ним из темноты. Но никто не вышел. Ни цокота копыт, ни лошадиного ржания, ни одинокой фигуры всадника. Только тишина и холодный лунный свет. Когда рассвет окрасил небо в розовые тона, Тибо понял: старого рыцаря сочли недостойным. Безголовый Всадник, если он действительно существовал, не посчитал его достойным встречи. Другие культисты, отправленные на поиски Всадника, не возвращались. — Милорд? Сам Милорд призывает Тибо к себе? За какие заслуги?! — Вопросила Заря, и остальным тоже было интересно, с чего такая почесть. — Вас это не должно касаться! — Резко осадил всех Старый Лорд, заставляя присутствующих замолчать, — несмотря на последний провал, Тибо верно служит культу дольше, чем многие из вас. В зале воцарилась тишина. — Что вас должно интересовать, — продолжил он, — так это наш следующий масштабный проект. Падшая Осень хочет взломать старый особняк Дюрфоров. — Это большая глупость лезть туда, — заметил Тибо. Только он и Старый Лорд прекрасно знали, почему это место запечатали, — лучшие рыцари Аргонавта вошли туда и сгинули. — Я знаю, Тибо, я был одним из тех, кто запечатывал его. Но возможно, Милорд нашёл ключик к секрету Дюрфоров. Приказ исходит от него. Тибо не знал, что именно обитает в старом особняке Дюрфоров. Диана Арк, перед своей смертью ставшая одной из самых загадочных и опасных фигур в культе, что-то вызвала — что-то из-за Грани. И теперь проклятый старый дом превратился в ловушку для любого, кто осмелится войти туда. Всё, что знал Тибо, так это то, что в этом замешана магия, а не аура. — Думаю, Милорд поведает тебе. Он благосклонен к тебе. Они уставились друг на друга, и в этот момент время словно остановилось. Старый Лорд смотрел на Тибо с неожиданной теплотой, словно в его глазах он видел кого-то другого. Кого-то, кто давно ушёл, но чья тень всё ещё витала в этом зале. Тибо догадывался, о ком думал Лорд, но никогда не произносил это имя в его присутствии. Это имя было запретным, как и всё, что связывало их с прошлым. Тибо смотрел в ответ равнодушно. Лицо стало каменным, но внутри сердце сжалось в комке ненависти. «Думаешь, я не знаю, кто вовлёк моего сына в культ?», — пронеслась в голове ядовитая мысль, которую он годами держал в себе. Он не был так слеп, не был глуп. Придёт время, и Клемент Рой заплатит своей жизнью. Их что-то отвлекло. Какое-то шуршание, но необычное, словно некто хотел напомнить им о своём существовании. Скрип маленьких когтей по столу. Взгляды всех упали на самый дальний компьютерный стол и внезапно все осознали, что в зале они были не одни. На них насмешливо смотрел ворон с алыми глазами. Тибо неверяще обратился к своему Подобию, но оно молчало. Все тени вокруг него были пусты, ничего не говорило о присутствии этой птицы в помещении! Жёлтый Король нервно дёрнулся, Заря удивлённо заморгала, рядом с ней Сет непонимающе уставился, а после зарычал, как будто рядом был большой источник негативных эмоций. — Какая неожиданная встреча, — спокойно сказал Лорд, повернувшись на своей коляске в сторону птицы, — кто к нам зашёл! «Магия!», — осознал старый рыцарь причину своего просчёта, — «проклятая магия!» Мгновение и перед ними оказался человек, на корточках расположившийся на столе. Красные глаза впились в каждого из них, перебирая, и уставились на Жалость, что напряглась от внимания одного из опаснейших агентов Озлюминати. — Ты стреляла? — Сожалею, — ответила своим любимым словом неудачливая убийца. — Кроу, — назвал имя нежданного гостя Лорд, — с тех пор, как ты убил Чёрного Кузнеца, мы за тобой давно охотимся. И много раз терпели неудачу. А теперь... ты пришёл к нам сам! Хочешь отомстить за… одну Розу? Только какую — старшую или младшую? — За всех, — без всякого страха ответил охотник, окружённый Чёрным Списком, что уже совместно начал подумывать, как быстрее прикончить «птичку», — время платить по счетам. Моя изначальная задача выполнена — вы отвлеклись. Что-то схватило Тибо, чьё-то очень знакомое ему Подобие резко ворвалось в него, заставляя застыть. Остальные замерли, и зал охватила многоцветная вспышка аур. Но было поздно. Треск камня, дерева и бетона. Прорвав крышу, вниз прямо на них устремился призрачный, созданный Подобием, огромный меч, отдающий синевой. Падающий прямо на Старого Лорда. Вспышка чёрной ауры. Мановение старческой руки и поверх него образовалась каменная плоскость, созданная под идеальным углом, заставив конструкцию соскользнуть и врезаться в пол, дырявя его огромными пластами. Но он уже не смотрел, вырвавшись из захвата чужого Подобия. Прямо на Жалость нёсся Кроу Бранвен. За ним, усиляя его и так невероятную скорость, виднелась белоснежная глифа. Но коса не ударила по телу все ещё застывшей Жалости. Сталь ударилась о сталь, и Тибо столкнулся взглядом с Кроу. Грохот и призрачный огромный меч мгновенно рассеялся, оставив огромную дыру, ведущую в подвал. А после битва началась по-настоящему. Из-за всех щелей полезли охотники — десятки. Краем глаза Рой’д заметил сквозь дыру как сверху их накрывал купол. Они в ловушке! Плотные пучки сена связали колёса коляски Лорда. Сверху на него прыгнул невысокий черноволосый мужчина, в коем он узнал Фенга из Мистраля, директора Хейвена. Шест в его руках столкнулся с каменной рукой. Заря, выпустив свои длинные когти из перчаток, столкнулась сразу с тремя спаянными командами. Сет поддержал её, но оказался прижат фиолетовой дымкой к полу. Добрая Ведьма, Глинда Гудвич, зажала тварь своим телекинезом к полу, но Лицожуй активно стал сопротивляться, отнимая у неё силы. Жёлтый Король и Повар немедленно покинули зал, оттянув на себя часть ликвидаторов. Тибо и Кроу стали давить друг на друга. Рыцарь знал, чего ждёт ублюдок-воронёнок, убивший его старого друга. Случая. Он стал собирать тени вокруг себя, пока неожиданно на его плече не оказалось дуло винтовки, уставившее прямо на лицо Бранвена. Выстрел. Жалость сделала выстрел, использовав анти-аурную пулю, но следуя своей интуиции, Озлюминати вмиг превратился в ворона, улетел наверх, распустив вокруг чёрные перья. Враг не собирался давать им ни секунду на осмысление, продолжая давление. Как только Кроу взлетел наверх, на них навалилась четвёрка бойцов. На Тибо и Жалость упал ещё один меч. Огромная теневая стена стала ей преградой, пока Тибо одновременно сражался сразу с четырьмя. Тень и Синева столкнулись, создав оглушающий скрежет, и Синева уступила, рассеявшись. Подгадав момент, старый рыцарь дёрнул тень под ногой одного из охотников, и тот начал падать. Резкий удар усиленного частью его души меча и сталь с лёгкостью прошила чужую ауру, такую слабую под напором настоящей могучей силы. Не погиб, но серьёзно ранен. — Ублюдок! — Услышал он, но ему плевать. Он продолжал сражаться с оставшимися тремя, пока Жалость предпочла убежать в один из других залов на помощь Королю и Повару. Что-то огромное, облачённое в доспехи, набросилось на него сверху. Резко, быстро и он вновь почувствовал знакомое Подобие, что попыталось сковать его, но в этот раз рыцарь не уступил. — Наставник... — сказал гулкий голос из-под шлема, — почему?! На него смотрел Питер. Он так постарел… « — Твой отец был храбрым воином, и он спас мне жизнь. Он отдал подростку клинок его отца, как обещал. Разбитый, сломанный. — Как он умер? — Спросил мальчик, сдерживая слёзы. — Он умер от рук одного из мантлийских офицеров при фронтовых стычках. — Я… Он молчал, не зная, что сказать. Что он мог? Война закончилась, но он не чувствовал победы. Только горесть. И желание выпить. Снова. — Я… возьмите меня в оруженосцы, сир! Он удивился. Он не хотел. — Хорошо, — сказал он, смотря в храбрые глаза мальчика и не смея им отказать, — ты должен пройти испытание, чтобы стать моим оруженосцем. Ты должен убить Грифона. Он не хотел его брать и надеялся, что мальчик провалится. Но он справился». — Мальчишка! — Рыкнул Тибо, испытавший редкую эмоцию волнения, — кажется, это испытание тебе не по плечу! — Последнее ваше испытание я прошёл очень давно, сир. Они сцепились — боевой топор с длинным мечом искрились от вложенной силы в них. Здесь Тибо пришлось столкнуться уже с настоящим испытанием — враг знал все его финты и выпады, как и он, знал все приёмы своего противника. Над ним снова появились призрачные мечи, к ним присоединились копья, алебарды и ножи, всем своим массивом нацелившись на него. Это Подобие он тоже знал и совсем не ожидал его увидеть сегодня здесь. Бывший оруженосец и чашник сира Камбера, первый королевский гвардеец-фавн, Вульф Скарлатина присоединился к битве, выпрыгнув с крыши. Он увернулся от многих атак сверху, лишь часть приняв на свою ауру, больше сосредоточённый на том, чтобы не дать Питеру задеть себя и не дать его Подобию захватить тело. Меч прочертил дугу, отбивая другой клинок, уже настоящий. Кроличий фавн посмотрел на него с ненавистью. Тройка вновь вернулась в бой, поддерживая Питера и Вульфа. Тени ответили его зову. Острые колья возникли вокруг него. Вверх взметнулись теневые сгустки, создавая фигуры. Теперь Тибо был не один. С ним были его Тени. Смеялась Кровавая Заря, запихивая гранату в рот одному из застывших охотников. Его друзья могли только с ужасом наблюдать, как тело сокомандника разлетается на куски кровавыми ошмётками, но даже им не дали спокойно упасть на пол, превратившись в оружие для убийцы из Чёрного Списка. Где-то на периферии слышались вой и рычание Сета, вырвавшегося из захвата Гудвич. Гримм набросился на неё в своей бессмысленной ненависти и ярости, желая вырвать сердце Доброй Ведьмы из её груди. Сбоку внезапно рухнула часть стены, сметённая одним из Озлюминати, что попал в кошмарные сети Жёлтого Короля. Его прикрывали Повар и Жалость, в то время как сзади доносились ещё более ужасные крики. Старый Лорд отбивался сразу от двенадцати Озлюминати, возможно, сильнейших из всех них. Пыль — ледяная, огненная, древесная — становилась в его руках смертоносным оружием, ведь он был одним из последних, кто помнил, что значит быть настоящим Пылевым Магом. Это были времена, когда артиллерийские орудия и буллхеды ещё не правили полем боя, а огнестрел не был всемогущим. Тогда королями войны были те, кто владел Пылью, и единственной их слабостью был ограниченный запас, который они могли унести с собой. Но у Лорда такой проблемы не существовало. Его запас всегда был с ним, спрятанный в коляске, запечатанный редкой пространственной Пылью. Она была его сокровищем, его тайной и его величайшим преимуществом. И пока другие считали песчинки, он творил из них бури. — Тибо! — Крикнул он, щёлкнув пальцами и создавая каменную фигуру саблезубого тигра, объятого электричеством, — Ярость! Тибо всё прекрасно понял. Он превратился в тень, устремившуюся вниз и увернувшуюся от топора Порта. Они хотели последовать за ним, но созданные големы Лорда и его тени отвлекли их, пока рыцарь стремительным вихрем унёсся сквозь широкую расселину, созданную мечом Скарлатины. Тень скользнула сквозь узкие коридоры, спустилась вниз, миновала скрытый каменный грот и оказалась в огромном подземном зале. Пространство было заполнено железными трубами, что паутиной оплетали стены и потолок. Повсюду стояли механизированные станки — причудливые, сложные, каждый из которых казался произведением искусства инженерной мысли. Но самым впечатляющим был механизм в центре зала. Скованный великан был опутан цепями, а многочисленные трубки соединялись с его телом, питая жизнью. Ушедший в Долгий Сон гигант, чья мощь ощущалась в каждом звене, в каждом шипении пара и мерцании света. Высотой в пять метров, его квадратный корпус был покрыт толстой, «особой» бронёй, укреплённой самим Кузнецом. Боевая машина не имела головы — это было не к чему для обрубка, заточенного внутри. Угловатая и внушительная фигура застыла в своём Долгом Сне, ожидая неизбежного пробуждения. Он услышал позади шаги, следующие за ним по пятам. Торопясь, Тибо стремительно стал запускать систему жизнеобеспечения, пробуждая человека, заточённого внутри стального саркофага. Все рычаги одёрнуты, все кнопки нажаты — осталось только ждать мгновения. Секунда. Вторая. И сир Аргилак Яростная Буря проснулся. — Тибо! — Резонирующий голос пронёсся по залу. Слово, вырвавшееся из голосового модуля было протяжным и долгим, ведь говоривший уже давно не произносил речь из своей глотки, — сир Тибо! Я видел твоё лицо так давно и так недавно! — Что последнее ты помнишь? — Схватка… ранение… наверное смерть! Я помню лицо Фабриса… лорда Клемента… твоё! Я слышу грохот. Сражение? Каменное Сердце снова у Вейла? Тибо смотрел на когда-то великого человека, заточённого в механическом гробу. Кажется, память стала подводить или ещё не пришла в норму после долгой спячки. — Может, щенок Артур пришёл за реваншем, — продолжал рассуждать Аргилак, медленно избавляясь от десятков стальных трубок, впившихся в его стальное тело. Гигант пришёл в движение, — может, на этот раз я убью его и Паразита. Может, я доберусь даже до ублюдка Дюрфора. Он не сказал ему ни о том, что Артур Арк давно мёртв, погиб на Горе Гленн, ни о том, что Фабрис, Чёрный Кузнец, тоже давно мёртв, убит Кроу. — Нас атаковали Озлюминати. Нам нужна твоя помощь, сир Аргилак. В помещение ворвалась тройка охотников, с которыми Тибо сражался ранее. Ни Питера, ни Вульфа с ними не было, и это было их худшей ошибкой, которую они совершили за всю свою жизнь. Последней ошибкой. Одна из них, девушка, рванула вперёд, отстреливая винтовкой по нему. Тибо с лёгкостью уклонился, тенью взлетев наверх. Стальной гигант резко вырвался вперёд, обрывая остатки тросов, цепей и трубок. Пол, состоящий из прочнейших камней, укреплённый Пылью, треснул под напором трехпалых манипуляторов — подобий механических ног. Подиум, на котором стоял передвижной доспех-саркофаг, перестал светиться, больше не удерживая Аргилака мощным магнитным оковом. Длинные, неуловимо похожие на человеческие руки, конструкции взметнулись вперёд, желая схватить охотницу. Она увернулась, с лёгкостью. Для неё движения гиганта казались медленными, но это было обманом. Движения несуразного на вид стального рыцаря резко стали быстрее, и вторая рука уже с лёгкостью схватила девушку. Она извивалась, пытаясь высвободиться, но стальные пальцы лишь глубже впивались в её плоть. Её крик, полный боли и отчаяния, разорвал секундное затишье. Аура, которая обычно защищала её, вспыхнула ярким светом, пытаясь противостоять давлению, но её хватило ненадолго. Словно стекло под ударом молота, она рассыпалась на тысячи искр, исчезнув в пустоте. На землю упало уже изломанное куклой тело, и гигант продолжил свою жатву. Из глубин саркофага донёсся низкий, механический гул, похожий на смех, лишённый всякой человечности. Второй охотник бросился в атаку, пытаясь пронзить гиганта сияющим алым копьём. Но для Аргилака, защищённого бронёй, созданной специально для противостояния иным Подобиям, этот удар был не страшнее укуса комара. Дредноут даже не дрогнул. Вместо этого один из верхних манипуляторов в мгновение ока трансформировался в пулемёт-миниган, и град крупнокалиберных пуль буквально разорвал охотника на части. Аура рассеялась, как дым, и Аргилак добил его мощным ударом ноги, превратив в кровавое месиво. Третий охотник, увидев это, бросился бежать. Но теперь гигант был уже не медлительным исполином, только что пробудившимся ото сна. Он был быстр, яростен и полон сил. Манипулятор, управляемой цепью-щупальцем вырвался из его тела и схватил беглеца за ногу. С упоением Аргилак начал бить им об пол, стены, а затем швырнул в стальной потолок. Охотник, некогда сильный борец с Гримм и член Озлюминати, теперь был лишь кровавыми обрывками, падающими с высоты. Весь подземный зал окрасила алая вспышка ауры Аргилака, оповещающая мир об активации его Подобия Ярости. Теперь его нельзя было остановить. Только вести. — Сир Тибо! Веди меня в бой! Где мой полк?! — Наверху, сир Аргилак. Наверху идёт сражение! Стальной гигант даже не стал думать. Нижние манипуляторы зажглись невероятным количеством гравитационной Пыли и с грохотом тонны Чёрного Железа взлетели вверх, пробивая сталь, бетон, древесину и прорываясь наверх, раскидывая щепки, крошево и взметая всех сражающихся от себя. Тибо последовал за ним, тенью скользнув наверх, увидев напоследок, как в подземный зал забегают его бывший оруженосец Питер вместе с Вульфом. Аргилак плавно приземлился на дрожащий от его тела пол. На секунду в зале наступила тишина — здесь до сих пор сражались Жёлтый Король и Крысиный Повар с Жалостью и даже они оказались в секундном ступоре от неожиданно прибывшей помощи. Ударившая в Аргилака ракета возвестила о продолжении. Сотни пуль стучались о броню взревевшего дредноута, ракеты врезались в железо, но оставляли лишь после себя безрезультатные вспышки огня и осколков. На него набросились десятки именитых бойцов Озлюминати. Манипуляторы хватали и бросали охотников о стены и пол, раздавливали и крошили, рвали и метали. Кровь полилась рекой, и стекольный треск разрываемых аур заполонил дом. — Карт, давай! — Закричал боец в вакуанском халате, пытаясь остановить гиганта, создавая под его металлическими ногами огромные песчаные дюны. Десятки цепей, словно змеи, обвили Аргилака, приковав к земле. «Фантом», взобравшись на стальной корпус, лихорадочно искал слабое место — хоть что-то, куда можно было бы вонзить своё оружие и остановить древнее чудовище, вырвавшееся из оков Долгого Сна. Но у стального тела Аргилака не было слабостей! Цепи продержались лишь несколько мгновений, прежде чем разорвались на сотни звеньев, разлетевшихся в разные стороны. Песчаные дюны не смогли сдержать Яростную Бурю — гигант дёрнулся в сторону, сбрасывая Карта на землю. Манипулятор Аргилака рванулся вперёд, чтобы схватить храбреца, но прошёл сквозь него, словно дым. Жёлтый Король нашёл новую жертву, погрузив одного из охотников в кошмар. Обезумев от видений, тот, даже не сопротивляясь чужому Подобию, ринулся на своих. — Не смотрите ему в глаза! — Закричал один из них, — не смотрите ему в глаза! От компьютерного клуба мало что осталось цельного — вся техника оказалась разворочена, все столы превратились в разрезанные, разломанные куски дерева, стены и крыша зияли дырами, малыми и большими. Раздался оглушительный грохот — одна из стен окончательно рухнула, и из-под обломков выкатился Старый Лорд. В тот же миг вокруг него возникли едва осязаемые ветряные крылья, поднявшие его в воздух. Из-под коляски вырвались десятки электрических цепей, живыми змеями устремившиеся в сторону Пугала, которое уже полностью облачилось в свою форму из пшеницы и неумолимо шло за ним. До Тибо, сражавшегося с последовавшим за ним гончим-Питером, донеслись остатки серебряного сияния, заполонившего основное место сражения. Следом за Лордом побежал разъярённый Сет, весь дымящийся и с закаменевшей рукой. «Потомок Рудеев!», — мгновенно сообразил старый рыцарь, отбивая вражеский выпад и создавая нового теневого клона. Собственная аура, словно свеча на ветру, стремительно таяла под напором бушующей битвы. Он был недостаточно силён, чтобы убить редкого Гримм, такого как Лицожуй, с одной вспышки. Возможно, в этом замешана слабая кровь или же… не до конца развившийся дар Светлого Брата. Но даже этой силы хватило, чтобы вызвать у почти всех членов Чёрного Списка мучительную, сжимающую грудь боль. Гримм, скрывающиеся внутри них, зашевелились, почувствовав опасную близость силы, противоположной их природе. Кровавая Заря, скорее всего, уже мертва. Его мысли подтвердились, когда на них обрушились все Озлюминати, ранее сражавшиеся со Старым Лордом и Зарёй. Заострённые аурой глаза Рой’да заметили капли крови на косе Кроу, за которым шла беловолосая девушка в форме специалистов Атласа. Лицо северянки показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, кому именно оно принадлежало — его внимание было почти полностью поглощено схваткой с Портом. Аргилак, будучи также, как и Тибо, лишённым дара Богини, не был отвлечён и смог в очередном вихре сражения подловить Карта. Он вспыхнул красной яростью и пронзил профессора своим металлическим пальцем. Аран Сильван стал следующей жертвой Яростной Бури через один удар сердца, когда Аргилак резко, слишком быстро, переместился к нему, зажал в пол и несколькими ударами превратил всмятку. — АРТУР! — Заорал Аргилак, — где ты, щенок! Наша битва не закончена! Я ещё жив! Его воспоминания действительно стали слишком обрывочными и разрознёнными. Но что в действительности не ушло в небытие, так это умение и желание убивать. Выстрелы Жалости звучали набатом — её анти-аурные пули давно закончились, и она предпочла усиленные Пылью бронебойные снаряды. Крысиный Повар был ранен, и даже Жёлтый Король уже нетвёрдо стоял на ногах. Старый Лорд, несмотря на боль, несмотря на свою «инвалидность», взял всё противостояние в свои руки. Огромный и неистовый огненный вихрь взметнулся ввысь, обжигая всё на своём пути до тла. Его пламя, словно живое, пожирало остатки крыши, оставляя за собой лишь пепел и дым. Но на пути стихии встал магический барьер Озлюминати. Однако пламя собрало свою жатву: несколько агентов ордена, оказавшихся слишком близко, исчезли в огненной пучине, их крики растворились в рёве пламени. Ни доспехи, ни аура — ничто не смогло их защитить. Едва огонь угас, как на смену ему пришла новая угроза. Из ниоткуда взметнулось миниатюрное цунами, его вода бурлила и искрилась, окутанная сетью молний. Каждая капля несла в себе заряд разрушительной энергии, готовой обрушиться на всё, что посмеет встать на её пути. На пути водного неистовства встала защита, сотканная из фиолетовой дымки. Добрая Ведьма, собравшая её из всего, что только можно, вложила в барьер всю свою мощь. Но цунами, объятое электрическими молниями, прорвало защиту как тонкую пелену. Однако на мгновение стихия замедлила свой яростный ход. Следом на пути воды возвысилась каменная стена, вызванная из самой Пыли. Её поверхность казалась нерушимой. Но даже она не выдержала напора — камень треснул, рассыпался, и цунами продолжило свой путь, хотя и с ещё более ослабленной силой. И тут на его пути встало нечто неожиданное. Из земли взметнулся плотный лес из пшеничных стеблей, возвысившийся по мановению чужого Подобия. Корни, крепкие и переплетённые, впились в пол, а стебли образовали живую стену. Вода, уже потерявшая часть своей мощи, наконец, остановилась, поглощённая этим необычным барьером. — VIVA! — Вновь закричал Аргилак, перейдя на древний язык Долины, давно забытый его жителями, — Gloire Au Roi! Ничто не могло стать преградой для древнего воителя Великой Войны — ни обрушившаяся на него фиолетовая дымка Гудвич, что пыталась облепить гиганта пластами стали и камня, ни пшеничные путы Пугала, ни белоснежные глифы, ни сковывающие призрачные цепи Вульфа, ни даже неудача Кроу. Десятки многочисленных Подобий врезались в него, сдерживали и влияли, но всё бестолку. Все Озлюминати по невидимому сигналу резко отступили на противоположную сторону зала. Их движения были абсолютно синхронны. Чёрный Список, израненный, измученный и понёсший потери, сгруппировался у дальней стены. Их искажённые злобой и болью лица были обращены к своим ликвидаторам, пытаясь понять, как всё пошло не так. Лишь Аргилак продолжал своё невозмутимое шествие. Его размашистые шаги почему-то начали замедляться, наткнувшись на что-то. И тогда ответ на его действия явился сам. Из рядов Озлюминати вперёд вышел высокий, седовласый старик. Трость, постукивая по полу, отмеряла ритм, отсчитывая последние мгновения перед развязкой. Он остановился, окинув взглядом зал, заваленный телами и следами разрушений. Взор без тени брезгливости или отвращения изучал последствия бойни. Для него это было словно сцена из фильма — скучная, но необходимая для понимания общей картины. — Паразит! — Яростно взревел Аргилак, вспыхивая красной аурой и окончательно уходя в неудержимое состояние своего Подобия, — Паразит! Пол затрясся, неровные и хрупкие края начали обваливаться вниз, не выдерживая тяжести шагов Аргилака, устремившегося к старику. Каждый шаг отдавался громыханьем, и сама земля стонала под многотонным весом. Озлюминати не двигались, пока их господин, Озпин, стоял впереди. Директор Бикона наблюдал за приближающимся гигантом — воплощением ярости, неумолимой и безжалостной к нему. В глазах старика не было ни страха, ни сомнений. Удар когтей Озпин отразил безо всякого труда своей тростью. Второй удар он сделать не дал, ударив в ответ Долгой Памятью, и Аргилак пошатнулся, отошёл на шаг… чтобы вновь наброситься, сцепившись со своим врагом в силовом противостоянии. — Ты, грязный похититель душ! — Орал он, — скольких ты поглотил, скольких ты сожрал, недобиток давно мёртвой эпохи! Ты убил Озанна, моего брата! Незаконнорожденный сын короля Аргонавта, последний из Авгульфингов, стал давить ещё сильнее и сияющий зеленью, как падающий метеорит, Волшебник пошатнулся! Пошатнулся, отошёл на несколько шагов под напором могучей силы взбешённого Аргилака. — Я убью тебя, слышишь, растопчу, превращу в пыль за всех тех, кого ты погубил, кого использовал и кого принёс в жертву! Qui vivra verra! — La vengeance engendre la vengeance, — ответил Озпин другой поговоркой на забытом языке Вейла, — верю! С небес, словно гнев Братьев, обрушился мощный золотой луч. Он ударил в гиганта с такой силой, что сталь его доспехов начала дымиться, а воздух вокруг заполнился запахом раскалённого металла. Аргилак, оглушённый, захрипел, его массивное стальное тело содрогнулось от удара. Пол под ним затрещал, трещины поползли во все стороны, как паутина, готовясь рассыпаться в любой момент. Луч исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь дым и тишину. Аргилак, ещё подавая признаки жизни, попытался подняться, огромные манипуляторы дрожали, цепляясь за остатки пола. Но прежде чем он смог опомниться, с небес ударил второй луч — ещё более мощный, ещё более плотный. Его свет был ослепителен, а сила — неумолима. Пол, уже едва державшийся, не выдержал. С грохотом, который, казалось, потряс весь Вейл, он обрушился, увлекая за собой гиганта. Аргилак, словно в замедленной съёмке, провалился вниз, в подземные залы, окутанные тьмой. Фигура дредноута исчезла в облаке пыли и обломков, а эхо его падения ещё долго раскатывалось по залу. — Оз, ты вовремя, — разнёсся хриплый голос Кроу. Но Озпин не ответил своему слуге. Вместо этого он поднял палец, призывая к молчанию. Взгляд, тяжёлый и пронзительный, медленно обошёл всех членов Чёрного Списка, но ни на ком не задержался надолго. Нет, Вечный Магистр ордена Озлюминати искал кого-то другого — того, о ком все забыли в хаосе боя. Его глаза остановились на Лицожуе. Тот корчился на полу, бился в конвульсиях, ударяя единственной оставшейся рукой по полу. Хрипы и рычания наполняли зал, смешиваясь с отзвуком недавнего разрушения. Что-то мучило его изнутри, что-то чужеродное и неумолимое. И это «что-то» постепенно брало верх, подчиняя тело и разум старого монстра своей воле. Озпин медленно стал подходить к давно мёртвому телу, одержимому Гримм. Из прогнившей глотки Лицожуя вырвался звук, напоминающий смех, но настолько искажённый и нечеловеческий, что от него по коже прошёлся колючий иней непроизвольного страха. С каждой секундой этот звук менялся, становясь всё более узнаваемым, всё более… «человеческим». И не просто человеческим — женским. Голос, мягкий и мелодичный, но от этого не менее пугающий, заполнил зал. Тело Лицожуя, некогда разлагающееся и искалеченное, начало меняться на глазах. Раны затягивались, кожа приобретала здоровый оттенок, а мышцы, казалось, наполнялись новой силой. Это было не просто исцеление — это было перерождение. Кто-то или что-то взяло контроль над ним, и теперь это «что-то» использовало его тело как сосуд, восстанавливая его для своих целей. — О… оз… ᛟᛉᛗᚨ! — Издало членораздельное слово давно не говорившее тело. Тибо застыл в шоке, когда Старый Лорд в восхищении уставился на свершившееся перед ним чудо, — х…хо хро… ᚷᛟᛞᚨᛉ ᛊᛏᛁᚷᚨᛉ! Мы… кхбкз… ᚾᛖᚺᚹᚨᛉ! ᛏᛟ ᛖᚾ! ᛃᚨ ᚷᛟᛞᛟᛉ ᚾᛖ ᚺᛖᛚᛈᚨᚾ ᚦᚢ, ᚦᚢ ᛊᛖᛚᚠᚱ ᚨᚹᚨᚾᛞᛁᛞᚨᛉ ᚦᚨᛁᛗ! Не успела тварь продолжить, как голову Лицожуя пронзила трость. Дерево с лёгкостью прошила плоть, раздробив половинчатую маску. Тишина вновь окутала остатки зала. — Ваше Величество, — с насмешкой сказал Старый Лорд, выдвинувшись на своей коляске вперёд. Тибо незатейливо вышел вперёд вместе с ним, сверля Волшебника взглядом, — боюсь, мои апартаменты недостаточно достойны вашего визита. В них завелись крысы, и они много что испортили. Эти крысы — ваши! — Лорд Клемент, вы живы. — Вы тоже, Ваше Величество. — У всех свои необычные причуды и секреты, вам ли не знать, лорд Клемент? — Озпин щёлкнул пальцами и прибывшие с ним бойцы Озлюминати выкинули несколько заполненных мешков перед ними. Из мешков покатились головы. Тибо узнал множество из них. Среди них было охваченное предсмертным страхом лицо Архивариуса, темнокожее Когтя, бывшее красивым, а теперь изуродованное, Похоти. Десятки убитых лиц, погибших не так давно. Среди голов Рой’д увидел очертания лица человека, что приютил его после ранения и схватки с мальчишкой Арк и Пугалом. «Они не могли отследить меня», — оправдал себя рыцарь, будучи полностью уверенным в своём мнении, — «кто-то нас сдал. Кто-то предал!» Останься он у приспешника Падшей Осени ещё на день, мог тоже погибнуть. Старый Лорд пригляделся и заметил зеленоволосую, смуглую головку ближайшей помощницы Падшей Осени. — Ах, Осень тоже мертва? — Боюсь, её голову я не смогу предоставить, — невозмутимо ответил Озпин, — но если вы готовы подождать, я могу послать людей, отскребать её остатки со стен и возможно, мы что-нибудь соберём. Клемент стиснул зубы. Среди рядов Озлюминати появились свежие силы, новые лица. Тибо даже увидел пару знакомых фавнов, бывших лидеров вейловской ячейки Белого Клыка. Они услышали гул — рокочущий, словно рёв буллхеда. Звук двигателей нарастал, идя снизу, из глубин подземных залов, и с каждой секундой становился всё громче. Земля под ногами содрогалась, а воздух наполнился вибрацией. Озпин, всегда неторопливый и расчётливый, в этот момент действовал на инстинктах. Он едва успел отпрыгнуть в сторону, когда из пролома в полу вырвался Аргилак. Гигант, покрытый копотью и обломками, взлетел вверх с невероятной силой — массивное тело на мгновение заслонило свет. Он обрушился на то место, где секунду назад стоял старик, с такой мощью, что пол снова затрещал, угрожая окончательно рухнуть. Перед Чёрным Списком возникла мощная, толстая стена из земляной Пыли. — Тибо! — Начал Старый Лорд, снимая со своего пальца лордское кольцо Ла-Тюрби, — теперь он твой! Ты последний Рой, сохрани его любой ценой! Он взял кольцо, окаймлённое изображениями золотых монет и бушующего моря. Его пальцы сжали металл так крепко, будто пытаясь удержать в руках память о чём-то важном. — Я знаю, Тибо, что ты не желал мне добра, — продолжил Клемент, лёгкая усмешка скользнула по его губам. Старый рыцарь застыл. В сознании мелькнуло понимание: все эти годы, все долгие годы, Лорд прекрасно осознавал, какие намерения скрывались в сердце дальнего родственника, — не нужно эмоций, Тибо. Я действительно виноват. Я не сберёг твоего сына, — голос Клемента дрогнул, но лишь на мгновение, — но ты… ты должен выжить. Вы все должны выжить, мои птенцы. Бегите, бегите туда, где безопасно. Выживите, затаитесь и отомстите. А теперь… уходите! Тибо послушно кивнул. Он приказал Жалости, что была ранена Кроу, залезть ему на спину и… оба тенью скользнули прочь из здания, сквозь одну из расщелин. Жёлтый Король и Повар последовали за ним. Стена из Пыли за ними развалилась, и на Старого Лорда разом навалилась вся мощь Озлюминати. Они наткнулись на плотный барьер — словно стена из чистого света. Он не пропускал никого из них наружу, изолируя от внешнего мира всё, что происходило внутри. Это не было творением Подобия, нет... Это была магия, древняя и мощная, созданная кем-то, кто знал, как удерживать даже самых сильных ауро-пользователей. Теневые щупальца ударили по барьеру, пытаясь найти слабое место. Но их усилия были тщетны — магия не поддавалась. Сверлящий конус, запущенный вслед, растаял в воздухе, не оставив и следа. За ними последовали охотники и члены ордена. Тибо увидел, как Крысиного Повара окружили со всех сторон. Мечи, копья и топоры вспыхнули в воздухе, пронзая тело фавна. Даже хитрость и ловкость не смогли спасти его от такого числа противников. Жёлтый Король, однако, не сдавался. Он двигался между охотниками с грацией и точностью, посох вращался в воздухе продолжением руки. Каждое прикосновение оружия погружало противников в кратковременные кошмары, заставляя их замереть или отступить. Но даже он понимал — на большее его сил уже не хватало. Проблема барьера решилась Аргилаком. Его огромное тело вылетело из остатков здания, отброшенное мощным магическим ударом Волшебника. Вылетело и врезалось в барьер, создавая трещины. Трещины резко расширились, его создатель не смог справиться с таким удушающим давлением, и барьер рассеялся. Тибо увидел девушку, Деву Осени. Пришедший в себя Аргилак тоже её увидел. И пущенные в него магические снаряды, огонь, ветер и лёд заставили прийти его к новому витку бесконечной ярости. — Дева Мантла! Я вырву твоё сердце, грязное отродье северян! Девушка явственно больше струхнула от самого голоса древнего рыцаря, чем даже от показанной им мощи. Тибо не стал смотреть, воспользовавшись моментом, и стал стремительно бежать. Они проскочили через ещё один тонкий, еле видимый барьер и звуки тихого города внезапно вернулись. Жалость на его плечах постоянно твердила своё любимое слово: «Сожалею, сожалею, сожалею!» По ним сразу же открыли огонь. Снайперы, затаившиеся в домах, начали стрелять со всех сторон, а кордон из специалистов Атласа, выставленный на случай их побега, двинулся вперёд, чтобы перекрыть дорогу. Пули свистели в воздухе, оставляя за собой следы дыма и огня, но Тибо и его спутница не собирались сдаваться. Меч в руках вспыхнул, выпустив дугу ауры, усиленную его Подобием. Тибо вложил в удар почти всю оставшуюся силу, и огромная дуга, искрящаяся теневым огнём, пронеслась в сторону кордона. Удар был настолько мощным, что северяне, не ожидавшие такого напора, бросились врассыпную, прыгая в стороны, чтобы избежать смертоносной энергии. В этот момент Тибо рванул вперёд. Его фигура промелькнула тенью среди домов, игнорируя удары пуль, которые отскакивали от его ауры, словно горох от брони. Плотные теневые сгустки закрыли Жалость от пуль. Он двигался стремительно, оставляя за собой лишь пыль и всеобщее замешательство. Позади них Аргилак Яростная Буря наконец обрёл свой вечный покой. Стальное тело, исколоченное и измождённое, рухнуло на землю, а вслед за этим в небо взметнулось огромное марево огня. Оно осветило весь Вейл, превратив ночь в день, даже если лишь на мгновение. Пламя, яркое и неистовое, стало последним проявлением силы Старого Лорда — его прощальным салютом. Тибо, уже далеко от места битвы, почувствовал, как тишина опустилась на его душу. В глубине своего сердца, среди остатков чести и воспоминаний, он надеялся, что Питер выжил. Мальчишка, который когда-то был для него почти как сын, теперь шёл своей дорогой. Их пути разошлись, и это было неизбежно. «Сожалею».