Сломанный Меч

Жон очнулся от едва уловимого движения рядом. Сквозь сонную пелену его рука инстинктивно потянулась туда, где должен был лежать холодный Кроцеа Морс. Но вместо стали пальцы коснулись чего-то бесконечно более живого и теплого — нежной женской кожи. Прикосновение было подобно вспышке тепла в полумраке. Жон замер, ощущая под пальцами мягкий изгиб талии, ритм спокойного дыхания. Грубость утреннего инстинкта растворилась, уступая место невольному трепету. Рука его не отдёрнулась резко, а лишь замедлила движение, словно боясь спугнуть хрупкое тепло. Рядом с ним, уткнувшись лицом в подушку, мирно спала Райхан. Тишину комнаты нарушало лишь ее ровное, едва слышное дыхание. Они были в Анселе — сумки, распакованные кое-как, все еще лежали у стены, напоминая о вчерашнем позднем возвращении. Окно было распахнуто настежь, гонимые ветерком уносились последние следы терпкого духа близости, а его любимый меч, обычно прислоненный к изголовью как молчаливый страж, теперь покоился на столе. Жон закрыл глаза, пытаясь уцепиться за ускользающий сон. Но тут он отчетливо уловил сбой в ритме рядом — дыхание Райхан изменилось, став чуть глубже, сознательным. Рефлекс сработал быстрее мысли: веки сами распахнулись, и он поймал ее взгляд. Теплое дыхание коснулось его щеки. — Ты проснулся, Ангел? — Она нежно обвила его руками, словно плющ, ищущий опоры, и вся прильнула к нему голым, теплым телом под мягким одеялом. Голова уткнулась в его плечо, а ноги сплелись с его ногами в поисках тепла, — опять кошмары? — Кошмары? — Ты часто просыпаешься посреди ночи… — пауза повисла в воздухе, тяжелая и заботливая, — я заметила. — Просто привык чутко спать. Всегда так. — Не настолько же. Одна из твоих сестёр ходила ночью по дому, и ты на это отреагировал. Неужели ты даже дома плохо спишь? — Говорю же, я чутко сплю, — вздохнул Жон. Не желая развивать тему, он приподнялся было с постели, но Райхан мягко потянула его за руку. — Давай ещё полежим, — прошептала она, — здесь так хорошо… Прядь её рыжих волос упала ему на лицо, легкая и щекотливая. Жон замер, и желание уходить растаяло. Она была права: здесь, в тепле простыней, под тяжестью уютного одеяла и в кружеве её волос, было невероятно хорошо. Тишина, покой, ее близость — здесь он чувствовал себя в безопасности. — Мой Ангел. — Почему Ангел? — Вырвалось у Жона, — я не хотел спрашивать, но мне всё же интересно. — Неужели ты не слышал вакуанскую сказку о них? — Не слышал. — В Вакуо есть легенда о людях, из чьих глаз вырывались крылья. Их сияние обращало в прах и камень всех Гримм вокруг. Хотя в детстве помню, как дедушка шептал мне другие сказки. О том, что эти крылатые были далеко не благодетелями. Что они подстерегали путников, сбившихся с тропы в дремучих песках Вакуо, и уводили их в далёкие края. И что любого ангела, дерзнувшего войти в их поселение, ждала верная смерть. Ибо за ними, говорил он, всегда шагает беда. — И почему… я ангел? — Потому что ты увёл мое сердце, — Райхан нежно прижалась лбом к его плечу, и в ее голосе зазвучала теплая нотка, — и да… кто-то идет. — Слышу, — тихо отозвался Жон. Тот легкий, знакомый топоток он различил еще несколько мгновений назад и уже догадывался, кто это. Три настойчивых, будто барабанная дробь, стука в дверь разорвали неловкую тишину. — Кто там? — Рявкнул Жон, впившись пальцами в одеяло и притянув его еще плотнее к себе и Райхан. Они были совершенно голы. — Это Добряяяяк! — Прозвучало за дверью так жизнерадостно и громко, словно Анна объявляла о начале циркового представления. Послышался лай. Дверь мгновенно распахнулась настежь — в комнату влетела собака и сразу же прыгнула на них. У Жона возникло дикое желание дать собаке ногой во время прыжка, но он сдержался. Пришлось стоически терпеть и приземление Добряка, и то, как тот принялся лизать ему лицо. Убедившись, что Жон не реагирует, Добряк переметнулся к Грей. Девушка засмеялась, отворачиваясь и прикрывая лицо руками. — Анна, что-то случилось? — Спросил Жон, наконец, вытолкав грязноватую собаку со своей кровати. Хорошо хоть, что эта назойливая дворняга не лезла к нему ночью. Третий лишний в постели был ему совершенно ни к чему. — Братик, пойдём завтракать! И тётя Райхан тоже, пойдём! — Ладно. Сейчас пойдём. Забери собаку. — Добряк! — Раздался свист Анны. Жон невольно сжался и скривился. Ему претил этот свист в доме, хоть он и сам начал посвистывать гораздо позже, — пойдем, пойдем! Скоро дядя Хейли будет! Быстро приведя себя в порядок и одевшись, они выпорхнули наружу и сбежали по лестнице на первый этаж. Кухня встретила их почти полным составом: все уже рассаживались за столом. Лишь Жасмин хлопотала у пылевой плиты, а Сапфир помогала ей по мере своих сил. — Проснулись? — С насмешкой спросила Жасмин, повернувшись к ним, — в первый раз, Жон, ты встал в девять утра, а не в семь. На моей памяти точно. — Хорошая погода, мисс Жасмин, — ответил Жон, оглядывая сестёр, — влияет хорошо на сон. Лаванда. Ты опять играла всю ночь? — Нет, — пробормотала Лаванда, зевая во весь рот. Она выглядела вялой, полуживой, с темными кругами под глазами, — просто не могла уснуть. Он сознательно не стал допытываться у сестры, молча опустившись в кресло во главе стола. Райхан, не задавая лишних слов, села рядом с ним. — Мисс Жасмин, садитесь, — попросил Жон, — Сапфир, ты тоже садись. Сегодня мы пойдём… тренироваться. В лес. Сапфир посмотрела на него радостным взглядом. — Ох, Жон сейчас придёт негодяй Хейли и будет жаловаться, почему ему не налит чай. — Я сам налью, — привстал Жон. Честное слово, с каждым месяцем желание отблагодарить Жасмин, отплатить за ее доброту, становилось в нем все сильнее. В прошлый раз он подарил ей конверт с деньгами, но ее взгляд… От него Жону мгновенно сделалось жутко стыдно. Хотя конверт он ей все же сунул — смущенно, но настойчиво. — Если ты так желаешь! — Мгновенно уступила Жасмин, подсаживаясь к Райхан, — но наливай сразу четыре кружки с чаем. Он придёт не один. — С кем это он придёт? — Не сказал. Он расставил на столе четыре чаши с черным чаем. Стульев в доме всегда водилось с избытком — на всякий случай он даже притащил несколько лишних. В его мастерской, в подвале, пылилось еще добрых пять запасных, сработанных собственными руками. Устроившись поудобнее и предвкушая глоток любимого кофе, он вдруг резко повернул голову к входу. — Заходи, давай, заходи, тупая что ли?! — Это неприлично, директор! Меня сюда не звали, а вы… — Быстро, иди, поговори с другими людьми и так целыми днями дома сидишь, свою херню читаешь! — Это не херня, это художественная литература! — Клал я эту художественную литературу в задницу, давай! Видишь, даже пацаны смелее тебя, уже вошли! Пока Хейли уговаривал кого-то войти в дом, на кухню, словно вихрь, ворвались двое черноволосых парнишек лет двенадцати. — Офигеть? — Почему здесь так много родственников бабули? — Представьтесь, — хмуро процедил Жон, смерив взглядом двух мистралийцев. Он не сомневался, кто перед ним. — Сэцуко! — Джиро Урицуки! Выходит, Хейли не солгал — Урицуки и правда намерены готовить здесь своих птенцов, избравших стезю охотников или ликвидаторов. — Присаживайтесь, — жестом пригласил их Жон, когда все взгляды обратились к нему, — я вижу, вы только сегодня прибыли? Где ваши провожатые? — Сзади, дерутся, — почти бросил через плечо один из них и, не дожидаясь очередного приглашения, устроился за стулом, рядом с близнецами, широко улыбнувшись. Те уставились на него с немым изумлением, словно на явившегося из иного мира пришельца. Его соклановец лишь нерешительно последовал за ним. — А те, кто довёл вас до Анселя? — Уточнил Жон. — Уже ушли! А это что такое? — Указал один из них на пирожное в виде трубочки. — Эклеры. Кушайте. В конце концов, Хейли одержал верх и втянул в дом ещё одного гостя — ею оказалась Нэнси, его заместительница из школы. Невысокая женщина с медным отливом в чёрных волосах недовольно отряхнула куртку-бомбер. Под перекрёстными взглядами собравшихся отступать было бессмысленно, и она с достоинством приняла поражение. — Доброе утро, — прозвучало её сдавленное приветствие. Дети ответили что-то смущённое и нестройное. — Доброе, — только и сказал Жон, перебросившись с Хейли многозначительным взглядом, — садитесь, мисс… — Он на миг запнулся, тщетно пытаясь вспомнить фамилию, и мысленно махнул на это рукой, — мисс Нэнси. — Да садись уже! — Хейли хлопнул её по плечу так, что она чуть не упала, — небось, с утра ещё не жрала, Урицуки дожидалась? — Не теряя ни секунды, он втиснулся между мальчишками, и те тут же прыснули с его комичной ухмылки. — А кто такие Урицуки? — Тихо спросила у него Райхан. — Клан самураев. Нэнси, бросив на Хейли уничтожающий взгляд, с грохотом отодвинула свободный стул и решительно перетащила его к Жасмин, опустившись рядом с громким скрипом. — Дедушка Хейли, а ты принёс что-нибудь вкусное? — Конечно, принёс! — На стол упала свежая выпечка из «Сир Ансель», — я что, приду вас объедать? — Дедуля Хейли, ты нас, может, и не объедаешь, но вот обпиваешь — это точно! — С детской непосредственностью заявила Виолетта. Старик в ответ фыркнул, а через секунду его смех уже гремел по всей комнате. Кофе кончилось. Горьковатый привкус остался. Отлично. Жон хранил молчание, оставаясь немым островком посреди бурлящего океана разговоров. Райхан, понизив голос до доверительного шёпота, принялась посвящать Сапфир о жизни в Вакуо и Шейда. В это время старик Хейли и Жасмин дружно подначивали смущённую Нэнси, которая краснела всё сильнее. Двое подростков из Урицуки неожиданно нашли общий язык с близнецами, их тихие слова то и дело прерывалась сдержанным смешком. Анна с Виолеттой, улучив момент, затеяли какую-то шалость, а Лаванда, казалось, была готова нырнуть в свою кружку с чаем с головой. «Возможно, счастье — это не цель, а вот это. Просто это». Вдруг на него накатила тихая грусть. Он с горечью представил, как однажды этот шумный стол опустеет: девочки повзрослеют и разлетятся из гнезда, Жасмин вернётся в свой Вейл, а Хейли… Что-то твёрдое и упрямое ткнулось ему в бок. Жон, не отрывая взгляда от общего веселья, на автомате протянул Добряку свой недоеденный кусок колбасы. Снизу тут же донеслось довольное, чавкающее ворчание. — В Арквиле неспокойно, — рассказывала Жасмин Хейли, — после Прорыва там чуть не случился погром, как в Мантле. Не будь там много военных и не вмешайся Арквильская Честь… — Арквильская Честь, — поморщившись, перебил ей Хейли, — грязная свора торгашей. — Среди них Арконы и д’Арки, Хейли. И много тех, кто может спокойно называть себя потомками рыцарей и южных лордов. — Все рыцари и южные лорды ушли в Ансель и умерли, Жасмин. Те, кто остался, это трусы, прощелыги и предатели, упавшие на колени перед королём. — Что бы ты ни считал, ты для них легенда. Ты последний рыцарь Арквиля — в прошлом году умер Карл де Гиз. Ушёл за горы Вейла, и не вернулся. На последнюю охоту. — Да рассудят его душу Братья, хотя он в них не верил никогда после того, как размозжил голову одному из священников-культистов. — Хейли, — вмешался Жон, — не здесь и не сейчас. Хейли умолк, но тяжёлые, невысказанные слова ещё висели в воздухе, заставляя каждого за столом прочувствовать их смысл. К всеобщему облегчению, никто не решился задать уточняющий вопрос, и момент напряжения медленно растаял. — Жон, а можно сегодня Рейчел придёт? — Спросила у него Анна. — Можно. — Жон, а можно я пойду спать? — Иди, Лаванда, спи. — Я, пожалуй, пойду, — смущённо пробормотала Нэнси и, кивнув двум гостям из Урицуки, направилась к выходу, чтобы уладить с мэром вопрос их размещения. Комната моментально опустела: Анна стрелой помчалась к Камберам, близнецы отправились исследовать улочки города, Лаванда поплелась спать, а Сапфир — переодеваться. Жасмин, прихватив самую младшую и вечно голодного Добряка, повела их всех в магазин. В опустевшей кухне остались лишь он, Райхан и Хейли, с аппетитом доедающий чужие пироги. — Ну и как? — Нарушил тишину Хейли, запив из кружки с чаем. — Что именно? — Ну и как дела? — Отлично. — Я вижу, — старик оглядел их с Райхан, — а ты, голубка, чего такая молчаливая? Нэнси испугалась? — Странно себя чувствую, — ответила Райхан, и Жон посмотрел на неё испуганно-серьёзным взглядом, — Жон, странно, а не плохо. — Да? Может, стоит у врача провериться? — Схохмил Хейли. — Мы достаточно разумны, чтобы пользоваться защитой, старик, — Жон решил «ударить» в ответ, — может, тебе одолжить? В Анселе аптек нет. Небось, Нэнси… — Я с ней не сплю, Жон, — возмутился старик, — я уже слишком стар для такого. — Я заметил это на свадьбе Сафрон. — О, я только пел прекрасной Глинде серенады и прекрасные стихи своей молодости. Жон не поверил. — Но знаешь, вот что интересно, — Хейли почесал бороду, и в его глазах мелькнула искра азарта, — среди моих преподавателей почти идеальный баланс — половинка охотников, половинка охотниц. Наблюдать, как они взаимодействуют на задании или оставшись после уроков… и иногда подталкивать их в нужном направлении… Это чистейшей воды, как там было написано в той заумной книге? Социальный эксперимент! Охрененно познавательно! Видно, что от скуки старик стал заниматься сводничеством между своими преподавателями. Теперь его одолевает любопытство: а не балуется ли подобным и Озпин? Или, быть может, другие директора Академий тоже не прочь устроить личную жизнь своим подопечным? — Вот для Нэнси как раз не хватает партнёра. Жон, поможешь? «Вот дурак». Лицо Райхан исказилось от неприязни. Жон уловил её взгляд и мгновенное движение руки к столу — инстинктивное, яростное. Он был почти уверен, что она хочет кинуть в старика чем-то первым, что попадётся под руку. Он успокаюваще положил руку на её плечо, смотря на Хейли предупреждающим взглядом. — Ты что, опять утром выпил? — Только чуть-чуть. Желание спросить Хейли о нападение на Ян Гуй Фей пропало. Он не хотел портить старику настроение. Прошло полчаса, и Жон увидел, в чём Сапфир собралась идти в лес. Наряд был, конечно, на свой манер «приличный», но у него к нему нашлась пара веских претензий. — Что это? — Он указал на ботинки. Обычные кроссовки — не то, что подойдёт, — я же купил тебе специальные. Эти не подойдут — неудобные. — Удобные! — Упрямо заявила Сапфир, — я в них уже ходила за стенами. — Удобные первый час. Надень другие. А это что? — Он посмотрел на висящий на поясе брелок, который ей подарила Райхан. — На удачу. — Удача будет, если ты не зацепишься брелком об какую-нибудь ветку или куст, если схлестнёшься с Гримм. Убедившись, что сестра, наконец, избавилась от всего лишнего, они двинулись в лес. Жон и не думал заставлять Сапфир сражаться с Гримм сегодня — окрестности были давно зачищены, а путь до дальних точек, вроде Красных Холмов, казался ему сейчас слишком рискованным. — Ты уверена, что хочешь пойти с нами? — Да, — твёрдо ответила Райхан, беря свою винтовку. От старой её мало что отличало, — уверена. Арк взглянул на неё. Для Грей Ансель был могилой её команды, концом карьеры и суровым напоминанием о том, что жизнь охотника, как правило, коротка. И всё же она была готова вернуться сюда — более того, выйти за пределы стен, и это поражало. Он построил в голове маршрут, который поведёт их в противоположную сторону от тех гор, где когда-то устроили себе логово Цутигумо. — Хорошо. Как только они добрались до опушки леса, Жон остановился. — Расскажи мне, что всегда нужно иметь с собой, когда собираешься идти за стену, Сапфир. — Воду, еду и свиток. Чтобы поесть, попить и вызвать помощь. — Это для гражданских. И может так получиться, что что-нибудь из этого не будет у тебя под рукой. А что нужно для охотника? Сапфир сглотнула, неловко ёрзая под его взглядом. Несомненно, её насторожило слово «охотник». — Оружие, снаряжение и аура. — Это всё? — Карта…? — Если планируешь планомерно зачищать окрестности, то карта местности тебе пригодится, — согласно кивнул Жон, — но ты забываешь, что ты — он тыкнул ей по голове, — не фавн. Если идёшь ночью — бери фонарик. Желательно, надежный и долго работающий. И ты, — он снова попытался её тыкнуть, но она увернулась, — не должна всегда полагаться на ауру. Она может кончиться — внезапно и быстро. Обезболивающие, бинты, таблетки от чего угодно, хоть от диареи — это может спасти тебе жизнь. И спички. — Это всё? — Слушай и запоминай, — он недовольно окатил её взглядом, — тебе кажется, что это какая-то нудная часть к твоему становлению… — он не договорил, не желая произносить «охотницей», — но это база. Фундамент. К твоему выживанию. — Я поняла, — раздражённо буркнула Сапфир, — просто я ни разу не была в лесу, так далеко от Анселя. Ты и Хейли мне ничего не объясняете. — Сейчас объясняю. А теперь, пойдём. Первым правилом, которое Жон ей объяснил, было умение ходить по лесу, не нарушая его тишины. — Запомни главное: лес — не враг, но он не прощает невнимания. Не ломай ветки просто так, от скуки — каждый хруст под ногой звучит здесь как выстрел и бьёт по ушам тем, кто привык слушать. Смотри не только под ноги, но и на два шага вперед. Ставь ногу не наступая, а словно пробуя землю — с носка на пятку, скользящим шагом. Обходи буреломы, не ленись — под валежником может спать ёж, или красные гадюки греться. А сейчас, к концу лета, змеи ищут места для зимовья, собираются в клубки у корней старых деревьев или в норах. Наступишь по незнанию — побеспокоишь их сон, а спросонья они куда злее и опаснее. Тишина и внимание — твои главные союзники. Жон отдавал себе отчёт, что за один поход Сапфир не превратится в профессора Сандора — до уровня преподавателя ему и самому было ещё далеко. Но он и не планировал ограничиваться лишь этой вылазкой — впереди был целый август. — Эти ягоды никогда не ешь. Твой желудок справится, но следующие сладкие пару часов тебе будут обеспечены. Они ушли глубже. — А теперь — тест на внимательность, — сказал Жон, переглянувшись с Райхан. Та молча кивнула и отошла, чтобы спрятать несколько металлических кругляшей в радиусе ста метров, — смотри, — он показал ей один из них, — твоя задача — найти как можно больше. — А сколько их всего? — Достаточно. — И как я отыщу их в лесу? — Хейли научил тебя использовать ауру для усиления зрения. Используй это. Едва Райхан вернулась, кивнув Жону, тот резко взмахнул рукой — сигнал к началу. И в следующее же мгновение бесшумно растворился в густой листве могучего дуба. Почти тут же, без единого звука, на толстую ветвь рядом с ним приземлилась Грей. — Разве ты не был против, чтобы твоя сестра пошла по пути охотницы? — Тихо поинтересовалась у него Райхан, — что изменилось? — Я до сих пор против, — ответил Жон, наблюдая, как Сапфир карабкается по одному из деревьев, заметив в густой листве кругляш, — но… она слишком упрямая. А если она убежит из Анселя, когда ей стукнет семнадцать? Неподготовленная. — Её не примут в Академию, — предположила Райхан, — но до них ещё добраться надо. — Могут и принять. В Биконе бы приняли. Озпин… любит брать всех желающих и с потенциалом. А внучку Артура Арка он бы точно принял. — Если она захочет уйти… ты её отпустишь? Жон лишь сдержанно молчал, избегая взгляда. — Ты злишься, — заметила Райхан, и Жон странно на неё посмотрел, — я вижу это по лицу. Внутри него клокотало от подобных вопросов про Сапфир, но годы жизни сделали своё дело: он точно знал, что его лицо не выдало ни единой эмоции. — Посмотрим в будущем. Она может в любой момент передумать. А если нет… я отпущу её в любую из Академий, может даже далеко в Шейд… кроме Атласа. — У тебя сильная неприязнь к Атласу. — С Атласом будут проблемы по окончанию учёбы. И у Хейли случится приступ. Ему хватает шастающих в самурайских костюмах близнецов. Здесь нет неприязни. Они преследовали Сапфир, бесшумно двигаясь за ней меж ветвей и густых зарослей. Девочка изредка бросала на них короткие взгляды, но тут же делала вид, что не заметила, с преувеличенным интересом погружаясь в поиски блестящих безделушек. Жон видел, как после третьей находки в сестре проснулся самый настоящий азарт — её глаза загорелись, а движения стали более быстрыми и целеустремленными. «Очень хорошо. Ещё немного и можно действовать». — Я давно хотела спросить у тебя Жон. У вас в Анселе нет священника. Даже церковь — это просто алтарь для Святых и свечей. — Всех, кто покинул Арквиль и отправился в Мистраль с нами, отлучила Церковь Вейла. Юлиус Арк не ограничивался лордами и рыцарями в отнимании наделов и казнях провинившихся. Когда гнев Церкви обрушился на лорда Арквиля и всех его подданных, осудив их за жестокую ночную резню в Вейле, где пали семь Священных Семей, ответный удар последовал незамедлительно. Под сень священных сводов Великой Церкви, в один светлый день ворвался вооружённый отряд под предводительством сира Камбера. Верховного Сановника Вейла, совершавшего службу, схватили прямо перед алтарём на глазах у охваченной ужасом паствы. Его публично обвинили в связях с Мантлийским Кругом и Королём Мантла — и уволокли в подземные казематы. Оттуда он не вернулся. Когда Церковный Круг собрался для избрания нового Верховного Сановника, явился сир Ансельм де Пейн. Перед выборами он публично заявил лишь одно: «Я хочу, чтобы арквилец стал Верховным Сановником». Его не послушали и избрали другого. Тогда Ансельм взял и отрубил голову новоиспечённому Сановнику, повторив: «Я хочу, чтобы арквилец стал Верховным Сановником». Второй раз священнослужители испытывать судьбу не стали. После Великой Войны арквильского ставленника низложили и выбрали нового Верховного Сановника, полностью лояльного Королю-Воину. «Странно, что церковь весь Арквиль не предала отлучению сразу после смерти Юлиуса. Возможно, побоялись». — Через некоторое время, после начала Цветной Революции, когда Церковь стала терять последователей, отлучение сняли. Даже хотели включить Ансель в Церковь Вейла, но Хейли говорил, что прибывший к ним представитель чудом убежал от разгневанных рыцарей. — И вы хороните своих жителей сами? — Сами, — ответил Жон, — иногда сюда приезжают священники из Аргусовой Церкви. Но это очень редко. — Никогда не думала, что Король-Воин такой ублюдок, — Райхан посмотрела куда-то в сторону, словно её что-то привлекло. Но резко успокоилась, — ваша история чем-то напоминает историю песчаных рейдеров Вакуо. — Я не особенно знаком с историей Вакуо…? — Песчаные рейдеры, Жон, это вакуанцы, которые не приняли реформы Ормана Безумного, первого царя Вакуо и предпочли жить в пустыне, чем под властью Орманидов. Это куча вечно кочующих племён — некоторые из них спокойно торгуют в городах, а некоторые занимаются разбоем и налётами на караваны. — Странно, что они ещё не вымерли спустя столько времени. — У них никогда не было недостатка в желающих к ним присоединиться. Особенно, когда начиналась очередная война за трон. Нередко, они воруют молодых девушек. Это у них обычаи такие. Те самые, которые запрещал Орман. — Мы девушек не воруем. У нас своих хватает. — Уверен? — Райхан приблизилась к нему вплотную. — Уверен, — Жон посмотрел на неё предостерегающим взглядом: «Ты с ума сошла?!». Грей мгновенно убрала руку обратно. — Ты не хочешь съездить в Вакуо, Жон? — Только если через несколько месяцев, на каникулах. — А сестёр не хочешь взять? — Пока нет, — честно ответил Жон, — пока не стоит. Подав знак о молчании, Жон бесшумно нырнул в густые заросли дикой смородины. Сапфир, стоявшая к нему спиной, была так поглощена поисками кругляшки на дереве, что ничего вокруг не замечала. Жон легонько качнул ветки, и они предательски громко зашуршали. Сестра даже не обернулась. Арк нахмурился от такой небрежности. Терпение Жона лопнуло. Мгновенным рывком он выскочил из укрытия. На этот раз Сапфир вздрогнула и резко обернулась, наконец-то оторвавшись от своих поисков. — Блять! — Язык! — Удар, точный и резкий, пришелся по ее блокирующей руке. Сапфир отшатнулась, и ее отбросило на несколько шагов назад. — Я ещё не всё нашла! — Очень плохо, — констатировал Жон, намеренно усиливая натиск. Ему нужно было выяснить настоящий уровень сестры, проверить ее под давлением. Короткий хлесткий удар в бок — Сапфир инстинктивно отскакивает, избегая прямого контакта. Но Жон предугадал это движение. Он мгновенно сократил дистанцию, продолжая давить, не давая ей ни мгновения на анализ или перегруппировку. — Э, Жон, погоди! Жон не сбавил оборотов. Сапфир пропустила удар — он был нанесен легко, почти без применения ауры, но даже этого хватило, чтобы она сжала зубы от резкой боли. Однако следующий удар был иным — мощный пинок, заряженный изрядной долей ауры. Но сила эта была не для поражения, а для маневра: Жон рассчитал всё так, чтобы сестра успела увернуться. Нога, промчавшаяся в сантиметрах от нее, с грохотом врезалась в ствол дерева. Кора взрывалась щепками, ствол содрогнулся и жалобно затрещал, едва не ломаясь под напором. — Враг не станет ждать, пока ты придёшь в себя! — Рывком схватив Сапфир за обе руки, резко сказал Арк. Сапфир застыла, внутренне сжавшись в ожидании боли, готовясь к новому, незнакомому способу эту боль причинить. Но следующим её ощущением стало… отсутствие его хватки. Он просто разжал пальцы и отпустил её, оставив в полном недоумении. — Всегда будь начеку, Сапфир, — голос Жона прозвучал сурово, но без упрёка, — лес не прощает невнимания. Никогда не позволяй себе расслабиться и уйти в одну задачу с головой. Окажись на моём месте Беовульф — он бы уже разорвал тебя в клочья. А если бы это была стая… Сапфир молчала, опустив глаза. Тишину нарушил шелест листьев. Из гущи кустов выплыла Райхан. Она остановилась, и её взгляд — пронзительный и полный внезапного озарения — медленно скользнул по ним обоим, будто она увидела их впервые. — Закончили на сегодня. Завтра ещё сходим. Через неделю он с Райхан отправился в Мистраль, заключать договор. — Категорически нет! — Воскликнул Миядзава, смотря на Жона так, словно тот совершил святотатство, — это ужасно! Кошмар! Кто это подобрал?! Его брезгливый взгляд «убивал» не Жона, а то чудовищное подобие рыцарских доспехов, в которое его нарядили. — Не спорю, — флегматично согласился Жон, постучав костяшками пальцев по шлему. Раздался глухой полый звук, — он и правда пластиковый? Серьёзно? — Снимайте это убожество, мистер Арк! — Миядзава посмотрел в сторону своей помощницы, — передайте той дизайнерской группе, что они облажались! Давайте следующий костюм! Как выяснилось, Миядзава подходил к созданию костюмов с особым тщанием. Он не стал поручать разработку одной-двум нанятым студиям, а устроил масштабный творческий конкурс. В нём участвовало одиннадцать дизайнерских компаний, которые боролись за солидный денежный приз. — Вот этот хорош! — Заключил Миядзава, но в этот раз вмешался Жон. — Вряд ли, — парировал он, заметив вопросительный взгляд, — рога, мистер Миядзава. Рыцари Вейла надевали их лишь для парада, но не для битвы — в отличие от самураев. Они просто не знали, как заключить Пыль так, чтобы стрелять из рогов, а потому те лишь мешали в бою. Вот почему первые же столкновения с мистралийскими самураями на полях Великой Войны оказались для рыцарей Вейла столь смертоносными. Миядзава, недолго думая, согласился. — Там ещё осталось что-нибудь? — Кхм, мистер Миядзава, есть ещё пара костюмов, но есть один, который нам прислала не компания, а определённая личность. — Кто же? — Он пожелал остаться анонимным. — Тогда несите, посмотрим. Основу составляли прочные пластины, между которыми в критичных местах — подмышками, на сгибах локтей — была вплетена кольчуга, надежно прикрывавшая уязвимые точки. На голове возвышался грозный топхельм, лишенный каких-либо украшений и покрытый темной, почти матовой краской. Узкие щелевидные прорези забрала скрывали взгляд, придавая образу нечто безличное и пугающее. Руки защищали искусно сделанные перчатки из гибких стальных пластин на тончайших шарнирах. Защита ног была продумана до мелочей: массивные набедренники до колен, ниже — усиленные наколенники, а вот голени, вопреки обычной практике, прикрывали лишь прочные, туго зашнурованные кожаные сапоги. Но если функциональность облачения была воплощением суровой практичности, то его декоративная сторона представляла собой полную противоположность. Поверх лат на него было наброшено белоснежное сюрко, на груди которого в смертельной схватке сходились два вышитых дракона — золотой и черный. С плеч ниспадал длинный парадный плащ из струящегося белого полотна. Даже на стальных пластинах доспеха играл свет, ловя изящную, искусную гравировку. Самое удивительное то, что доспехи были сделаны вовсе не из пластика или жести, а из настоящего кованого металла. Каждая пластина отполирована до зеркального блеска, а клёпки сидели в своих местах с ювелирной точностью. Это была не бутафория — это была работа настоящего мастера. Сделанная под его размеры. — Выглядит хорошо! — Да, хорошо, — Жон не стал говорить, что кожаные сапоги — не совсем уж и практичны во время боя, но промолчал, — но неужели я в фильме буду всё время ходить в доспехах? — Погоди, дай я тебя сфоткаю! Вот, хорошо! Нет, не будете, у нас есть ещё один парадный костюм для некоторых сцен. Ах да, там было ещё оружие, да? — Да, — ответила помощница Миядзавы, — тяжёлая бандура. Двуручный меч. Когда один из ребят Миядзавы принёс меч, даже по виду было ясно, что весит он прилично. Что и подтвердилось, стоило Жону его поднять. — Настоящий. Точнее — создан явно не для вида. Баланс соблюдён. Правда, остриё тупое — но думаю, это правильно. Кто этот аноним? Такие вещи не дешёвое удовольствие. — Он не назвался. Прислали через курьерскую компанию, и они сами ничего не знает. Миядзава это не понравилось. Как и ему — это кто такой таинственный добряк? Оказалось, доспехами дело не ограничилось — был ещё парадный костюм от всё того же анонима. Из бархата и парчи, Жон на мгновение почувствовал себя разноцветным попугаем. Миядзава же был в восторге — намного большем, чем от доспехов. — Вот это да! Какие узоры! Прям чувствуется — ручная работа! Самый настоящий экспонат! — Ага, — уныло ответил Жон, — экспонат. Навязчивое покалывание под рукавом не прекращалось ни на секунду, словно кто-то крохотной иголкой настойчиво тыкал ему в запястье. В конце концов, Жон махнул рукой на всякое почтение к «экспонату» и, смяв материю, просунул два пальца внутрь. Кончики пальцев упёрлись во что-то шершавое и упругое. «Этикетка, что ли?». Однако, потянув за находку, он с удивлением обнаружил крошечный кармашек, искусно скрытый в шве. Инородный предмет послушно скользнул наружу. Это был листок, сложенный в несколько раз. Жон развернул его — и перед ним оказалась записка. «С уважением, Пряный Шафран. Сияйте, мистер, вам стоит это делать почаще. Не показывайте записку никому. Это мой подарок вам, как защитнику Прорыва». Скомкав записку в кулаке, Жон замер, пока Миядзава о чём-то совещался со своей помощницей. В голове пронеслись обрывочные мысли: похоже, у него появился тайный доброжелатель. Кто бы это мог быть? Кто-то из спасённых во время Прорыва? Сама Пряный Шафран? Или кто-то из её родни? Гадать было бесполезно. Дело не ограничилось одним лишь подбором костюмов. Всему предшествовало заключение договора, и как только на карту упали заветные десять тысяч лиен, он с облегчением выдохнул. Теперь можно было действовать свободнее. Следующим шагом стал непростой звонок директору Озпину. Пришлось объяснять щекотливую ситуацию, но его реакция оказалась неожиданной. Тот, с лёгкой иронией в голосе, заметил, что Жон идеально подходит для роли Быстрого Меча, словно был с ним лично знаком. В итоге Озпин не только одобрил авантюру, но и пообещал отпустить своего студента на несколько недель в Мистраль. Затем настал черёд знакомства со сценарием и отыгрыша ключевых сцен — Миядзаве было необходимо оценить актёрский диапазон Жона. После проб режиссёр покачал головой и с лёгкой досадой произнёс: — Вы точно не актёр, мистер Арк. Движения у вас уверенные, но вот с подачей беда: где-то звучите слишком блёкло, где-то на лице — каменная маска. Придётся много работать! В итоге ему вручили внушительную стопку пособий с жёстким условием: освоить весь этот объём за считанные месяцы и безупречно отработать каждую технику. — А как же другие актёры? — Поинтересовался Жон, — вы работаете так только со мной? — С большинством мы уже завершили работу ещё в начале лета, мистер Арк. Осталось закрыть лишь несколько вакансий, но на примете уже есть подходящие кандидаты. К слову, среди них будут и студенты из Хейвена, и даже несколько охотников, которые изъявили желание попробовать себя в кино. По крайней мере, он будет не одинок среди кучи гражданских. Четыре дня — именно столько потребовалось, чтобы уладить все дела с Миядзавой и вернуться в Ансель. Чтобы через неделю, ближе к концу августа посетить Сафрон — не только Жон, а всей большой и дружной семьей, включая Хейли и Райхан. Старшая сестра встретила их с огромными мешками под глазами и выражением крайней усталости на лице. Тем временем маленький черноволосый мальчик с любопытством разглядывал гостей своими лучистыми голубыми глазами. Ему недавно исполнился год, и он уже вовсю исследовал необычный мир собственного дома — и главным его инструментом по-прежнему был рот. — Мама! — Важно заявил он, покоясь в тёплых материнских руках. — Он уже издаёт свои первые звуки, — заметил Хейли, разглядывая Адриана, — давай, мальчик, покажи боевой оскал! Сафрон легонько хлопнула по плечу Хейли. — Дядя Хейли, без твоих шуток. Ему всего годик. — Когда мне был годик, я уже кушал маленьких Гримм живьём. — Правда? — Спросила Виолетта, на что старик важно закивал, — а мне дашь попробовать? — Нет, они не вкусные. Много черники. Виолетта не любила чернику и Хейли об этом прекрасно знал. Сафрон обняла каждую из сестёр и теперь лично познакомилась с Райхан — они были представлены друг другу лишь мельком до этого. — Наконец — то ты нашёл себе девушку, Жон, — сказала ему Сафрон, вяло улыбнувшись. Он беспокойно вгляделся в неё — и видел хронический недосып. Ему нужно было поговорить с сестрой. — Где твой муж? — Всё сложно, Жон, — она тяжело вздохнула, — он хотел взять в августе отпуск, но из-за Прорыва в Вейле, мобилизовали всех, кого смогли. Люди напуганы, а их страх, как магнит, притягивает орды Гримм. А Аргус — город большой. Вскоре нагрянули Астра Котт с мужем Айроном и младшим сыном Клевером — они тоже не удержались и приехали повидаться с роднёй из Анселя. Мальчишку моментально утащили играть в приставку неугомонные близнецы. Астра с Грей тотчас увлечённо заговорили о чём-то своём, постоянно перестреливаясь понимающими взглядами. Ну а Айрон… Айрон, к своему счастью, моментально нашёл себе родственную душу в лице Хейли, составив ему отличную компанию за бутылочкой чего-то крепкого. Остальные дети тут же окружили маленького племянника плотным, шумным кольцом. Сапфир, не скрывая умиления, то и дело легонько щипала его за пухлые розовые щёчки, а мечтательная Лаванда уже бормотала себе под нос о кружевных платьицах и бантах: — Ах, если бы нарядить такого милашку в костюмчик принцессы! Они с Сафрон ушли в другую комнату — её мастерскую, где она предпочитала рисовать и писать. Жон, переступив порог, замер на мгновение. Воздух был густым и сложным: сладковатый запах скипидара и льняного масла переплетался с острым ароматом свежезаваренного кофе и едва уловимой пыльцой сухой пастели. Но под этим слоем чувствовалась навязчивая, почти химическая чистота, будто кто-то старательно выветривал другую, истинную ауру этого места. Взгляд скользнул по стенам, сплошь увешанным прихотливым ковром из эскизов и набросков. Одни были тщательно проработанными, другие — лишь смелыми штрихами угля, намечающими форму. Повсюду стояли мольберты: один с почти законченным полотном, другие — с пустыми холстами. Полки, ломящиеся от книг по искусству, папок с бумагами и стопок блокнотов, вздымались до самого потолка. Неловко ступая среди этого творческого хаоса, Жон почувствовал под ботинком хруст. Он наклонился и поднял смятый исписанный листок. — Сафрон, ты листок потеряла, — сказал он, поднимая его. Она резко, почти молниеносно, выхватила бумагу из его пальцев. Её движения, обычно ленивые и уставшие, были резкими и порывистыми. Листок мгновенно исчез в груде других на ближайшей полке, будто его и не было. Жон не сказал ни слова, лишь медленно приподнял брови, вперившись в смущённое, отведённое в сторону лицо Сафрон. — Я ничего не видел, — с усмешкой прокомментировал он. — Просто неудачный вариант, забыла выкинуть. — Ты выглядишь неважно. Что случилось? — Просто… Жон… просто у меня было много работы весною и летом. И там, и тут — в общем, заказ большой попался. Не переживай. — Дело ли в работе или… всё ли хорошо у тебя с Терри? Постоянные пропажи Терри на патрулях под Аргусом могли перестать быть просто досадной особенностью его работы. Для Сафрон они могут стать источником тихой, но навязчивой тревоги. Возможно, её молчаливое беспокойство уже граничит с раздражением — ведь ничто не изматывает сильнее, чем неизвестность. — С Терри всё хорошо, Жон. Я стараюсь не думать… об опасностях его работы. Как и о твоей. Ты стал учить Сапфир как охотницу? — Откуда ты знаешь? — Жон, я постоянно общаюсь с сёстрами через свиток. То, что ты не большой любитель поболтать по связи, не значит, что другие такие же молчуны, как ты. — Да, начал, — признал он, — тебя это беспокоит? — Да, — честно сказала сестра, — раньше я была не против, но сейчас? Я тебя понимаю. Точнее, понимала. Что изменилось? — Она упряма как вол. Как… мать. На лице Сафрон проступила тень. — Я лишь надеюсь, что с ней всё будет хорошо. Это всё что мне остаётся Жон. И ты, — она ткнула ему пальцем в грудь, — перестань геройствовать. — Я не геройствую. — Нет, геройствуешь. Лезешь туда, куда не следует. — И куда же я лезу, по твоему мнению? — С интересом спросил Жон. — Неважно, — резко переменила тему она, — просто… не беги вперёд всех с мечом наголо, ладно? — Я постараюсь. — А теперь я хочу кое-что тебе показать! — С таинственным видом воскликнула Сафрон и подвела Жона к огромному полотну, скрытому от глаз тяжёлой тканью. Резким, отрепетированным движением она дёрнула за шнур. Ткань с глухим шорохом упала к их ногам. Жон застыл, будто поражённый молнией. Его взгляд приковала открывшаяся картина. Холм. Он возвышался на картине, будто приближённый мощным объективом камеры, выхваченный из темноты… Его склоны испещряли странные выступы — слишком правильные, слишком геометричные, чтобы быть творением природы. И всё это — на фоне пугающего, багрового неба, которое не сулило ничего доброго. А на этих выступах, словно тёмные кристаллы на гребне, стояли они. — Так вот зачем тебе понадобились те выписки о войне, — не пробормотал, а почти прошептал Жон, чувствуя, как сжимается желудок. На самом нижнем ярусе, словно фундамент этого пантеона, стояли мистралийцы. В центре — легендарные братья Мицуруги, чьи клинки были скрещены в немой клятве верности или вечного соперничества. Рядом с ними, плечом к плечу, застыли другие герои Мистраля: суровые, закалённые ветрами войны воины. Их доспехи были покрыты благородной паутиной времени, а плащи истлели до лохмотьев, но осанка по-прежнему говорила о несгибаемой гордости. Чуть выше, на отдельном уступе, возвышались их союзники — мантлийцы. Ими командовал генерал Валленштейн, с лицом искаженным суровой решимостью, а рука лежала на эфесе ещё не обнажённой шпаги. Рядом сияла, словная полярная звезда, Дева Мантла. Её красота была холодной и отстранённой, а струящиеся белоснежные волосы казались слепком из самого снега. За ними выстроились десятки знаменитых офицеров в безупречных, строгих мундирах, с орденами на груди и холодной ненавистью во взглядах, устремлённых на старых врагов сверху. На следующем уровне, подавляя всех своим величием, царили вейловцы. Среди них, подобно льву среди своих шакалов, возвышался Юлиус Арк. Его грива развевалась в незримом ветру, а взгляд пылал триумфом. И этот триумф был направлен на того, кто стоял у его ног, — Короля-Воина, могучее тело которого было сокрушено и заковано в массивные цепи. Пленный владыка смотрел на своего пленителя не страхом, а хмурым, яростным и вынужденно покорным взглядом, в котором тлели угли былой мощи. Рядом с Юлиусом теснилась плеяда самых прославленных рыцарей и лордов Вейла: неистовый Аргилак Яростная Буря; загадочный и единственный, кто дал суровый отпор северянам в Ла-Тюрби, Аргос Семь Дней, лицо которого скрывал шлем; и грозный Амьенский Рубила, наводившего ужас в окопах. И выше всех, на самой вершине этого символичного монумента, царила одна-единственная фигура. Она была закутана в струящийся плащ из кромешной тьмы. Лица не было видно — лишь из тёмной глубины капюшона мерцали, словно два призрачных спутника, сияющих серебром шара, лишённых зрачков и какого-либо намёка на эмоции. В его костлявых, неестественно длинных пальцах, обтянутых кожей то ли старой, то ли совсем неживой, покоилась коса. Некромант. Тигриный Ус описывал Некроманта не иначе как «Сереброглазое чудовище». Это яркое описание засело Жону в память, заставив искать любые упоминания о нём. Он перерыл горы дневников ветеранов Мантла и Мистраля и пыльных свитков Вакуо, но все его усилия оказались тщетны. Встречались лишь мимолётные, сухие строки, не дающие никакой новой информации. И чем дольше он искал, тем навязчивее становился вопрос: а был ли этот Некромант потомком древнего и загадочного народа рудеев? — Сколько у тебя ушло на это времени? — Спросил Жон. — Почти год, не считая проработки. Были и другие… проекты. Будь времени больше, управилась бы за три месяца. Он огляделся и увидел другое полотно, скрытое тканью. — А это? — А это ещё не закончено, Жон, так что не покажу. — Больно надо, — хмыкнул он, — а откуда тебе пришла идея о серебряных глазах Некроманта? — Случайно наткнулась в одной из книг, — сказала Сафрон с подчёркнуто-безупречной невинностью в голосе. Он мгновенно распознал фальшивые нотки в её идеальном тоне. — Вот и решила добавить этот элемент. А как тебе низ, Жон? Внизу бушевала целая десятилетняя эпоха сражений. Неслась в атаку крылатая конница Арквиля, рассекали волны могучие мантлийские линкоры, сталкивались в ярости вакуанцы с мистралийцами. Тут же — чёткий строй боевых колонн и хаотичные, сокрушительные налёты буллхедов. Чего тут только не было! Каждая сцена дышала такой детализацией, что можно было рассмотреть всё: от складок на знамёнах до зазубрин на клинках и застёжек на форме солдат. — Слишком подробно. Ты собираешься участвовать в каком-то конкурсе? Или это для продажи? — И то, и другое, Жон. В Мистрале зимой пройдёт конкурс художников новой волны — не хочешь придти, посмотреть? — Боюсь, зимой я уже буду занят, — признался он, — еду в Вакуо. — О, к родственникам своей девушки, да? — Кокетливо подмигнула ему сестра, — а когда свадьба? — Не знаю. — Вечно ты такой, — Сафрон взлохматила его причёску, на что Жон только недовольно заворчал. Он решил сменить тему на более актуальную. — В Вейле… точнее, в окрестностях Арквиля есть могильник наших предков. Я бы хотел, чтобы ты посетила его. — А Терри? — Уточнила Сафрон. — Я не против, — честно сказал Жон, — но только Терри. Или Адриан. Когда подрастёт. Больше никого. Хочу предупредить сразу — входить туда могут только Арки с открытой аурой, поэтому Терри один с тобой попасть не сможет. Нужен проводник. — Это Хейли тебе рассказал? — Нет. Он и сам не знал. Я звал его, но старик не хочет. Боюсь, вытащить его из Мистраля уже невозможно. — Через несколько лет в Атласе будет Фестиваль Витала. Неужели и туда не поедет? — Если будет. — Я думаю, что будет. По крайней мере, в этом искренне убеждён мой свёкор, а он занимает важный пост в компании Шни. — Даже если и будет, не знаю, буду ли я в нём участвовать. А ещё помни, кто такой Хейли и почему он не переносит северян. — Вы, мужчины, вечно ищете оправдания. Взяли бы и сделали, в конце концов! — На то мы и мужчины, Сафрон. Не то чтобы женщины были уж совсем безгрешны, а? Сестра сердито дала ему подзатыльник. Он даже не стал уворачиваться. — Насчёт могильника — не сейчас, Жон. Сам понимаешь. Может, в следующем году? — Я не против. — Может, хочешь ещё о чём-то мне рассказать, Жон? — С ожиданием уставилась на него сестра. — Ничего особенного, — махнул он рукой, открывая дверь мастерской, — жизнь как жизнь. Она разочарованно вздохнула. Вернувшись в Ансель, Жон с новым рвением продолжил тренировки Сапфир. Однажды его осенила идея: он решил научить её плавать. На Ремнанте этот навык был редкостью — большинство жителей континентальных королевств не видели в нём необходимости, и лишь обитатели прибрежных поселений или островов владели им в совершенстве. Но для охотника, чьи миссии могли в любой момент привести к схватке с Гримм посреди моря, умение держаться в воде и не терять хладнокровия, было не просто полезным, а жизненно необходимым. План оказался невыполнимым: в Анселе, как и в большинстве глухих поселений Ремнанта, не было и намёка на бассейн. Учить Сапфир в реке было рискованно — берега всегда кишели Гримм, а ехать в Адриаполь означало потерять как минимум два дня. Для него такая роскошь во времени была непозволительной. Пришлось отложить эту затею до следующей возможности. Он методично собирал снаряжение, готовясь к выезду в Бикон. Складывал в походный рюкзак отполированные до блеска части доспеха, немногочисленные личные вещи и одежду. Его сбор прерывался лишь настойчивыми звонками Норы. Сегодня она звонила тринадцать раз, и в каждом звонке звучал один и тот же вопрос: «Когда ты приедешь?». Она жаловалась, что их с Лаем выселили из Академии перед самым Посвящением, и теперь они вдвоем коротают время в одной из квартир Кардина. «Не забыть бы ещё то письмо от Ли Фэна». Жон ломал голову над тем, что могло происходить в сознании этого старого мистралийского служаки. Возможно, тот счёл дело слишком незначительным, чтобы обременять своих подчинённых, и потому нагрузил первого же студента с Бикона. А может, он и в таких мелочах им не доверял. Письмо, о котором он уже забыл после разговора с Гуй Фей, ему вручили прямо на вокзале. В самый последний момент, у кассы, когда он покупал билет. Сказать, что он удивился, — ничего не сказать. У него просто дыхание перехватило. Пришлось срочно лезть в интернет и набирать имя человека в поисковик. «Шанс встречи старого мистралийского начальника местной разведки на фестивале косплееров очень мал, но не равен нулю». Ему пришло сообщение от Глинды Гудвич, в котором говорилось, что приезжать в Бикон первого и второго сентября нельзя, а возвращение студентов старших курсов запланировано на период с третьего по седьмое сентября. Райхан уехала под самый конец августа. Жон бы с радостью продлил эти дни, но реальность диктовала свои условия: его ждали Бикон и команда, её — работа в подготовительной школе. Она рвалась приезжать на выходные, но Жон настоял на своём: поездки выходили дорогими и слишком короткими. Лучше уж встретиться на каникулах — пережить оставалось всего три с половиной месяца… Грей, конечно, такая перспектива не слишком устраивала, но спорить она не стала. — Жон, мы вакуанки, конечно более терпимы к многоженству, но надеюсь, ты не будешь мне изменять со своими однокурсницами? — Неужели ты обо мне такого мнения? Что я не вытерплю? — Нет, Жон, я о тебе самого хорошего мнения и именно поэтому я беспокоюсь. И я точно помню те хищные взгляды, которые на тебя бросали некоторые девицы. Ты слишком… привлекаешь других. — Я умею держать себя, Райхан, — твёрдо сказал Жон, — и почему это работает в одну сторону, мою? Может, мне стоит беспокоиться? Может, тебя украдёт какой-нибудь красивый пустынник из диких племён? Или соблазнит коллега? — Я умею постоять за себя. И уж точно не сяду на другой член, кроме твоего. — Тише, дети могут услышать. — Какой же ты иногда ханжа, Жон. Не то, что в постели. У тебя были другие девушки? — Таким я уродился. И нет, не было. Порно ещё не запретили, Рай. Жон тогда подумал, что ему точно не стоит говорить Грей об Азэми. По крайней мере, не сейчас. Закончив с вещами, он направился в зал. В необычной тишине, на диване, сидел Хейли, и во всей его позе читалась глубокая задумчивость. Таким — отстранённым и молчаливым — он стал после встречи с Сафрон и после того, как увидел Адриана. Он включил телевизор и как по звонку, снизу спустилась Сапфир. — Ты странно задумчив, Хейли. — Мальчик. — Что мальчик? — Да мальчик не выходит из головы. Будто призрака увидел. — И чей это призрак? — Уточнила Сапфир. — Брата моего. Старшего. Он тоже был черняв и голубоглаз. — А как его звали? — Поинтересовалась сестра, не зная всей подноготной судьбы Дюрфоров, — и да, ты никогда не говорил про свою семью! — Маленькая ты, чтобы знать о таком! — Хейли отвесил ей щелбана, — а звали… звали… я… не помню. Я… забыл? Братья, я забыл! Жон обеспокоенно стал смотреть, как старик резко встал и начал ходить по дому, словно это поможет ему выудить из головы давно забытое имя. — Оберон! Вспомнил! Его звали Оберон! Оберон Дюрфор! А другого звали… в честь Освободителя. Жан! — Жон? — Нет, Жан! Имена всегда выбирала мать — и она решила, что Жон это слишком… распространенно, популярное тогда было имя, да! Поэтому, Жан! Она всегда хотела выделить каждого из нас по-своему! — Дюрфор — твоя фамилия, Хейли? Разве ты не Арк? — Нет, Сапфир, я самый настоящий Арк! А Дюрфоры, они… в общем, если брат твой захочет, он тебе расскажет! Всё, больше ни слова об этом! Сапфир перевела на него просящий взгляд. — Когда вырастешь, расскажу. Это не самая приятная история. — Тогда я сама всё узнаю! — Удачи. Начни, пожалуйста, с «Деяния и Жизнь Жанны Арк». Она есть в нашей библиотеке. Сапфир приняла это за подсказку. Жон просто хотел, чтобы она прочитала эту книгу. — Ха, ловко! — Оценил Хейли, когда Сапфир незамедлительно убежала искать названную книгу, — но как я говорил, решение остаётся за тобой, Жон. Я не хочу это рассказывать. — Я тебя понял, старик. На телевидении тем временем внезапно начались «экстренные» новости. «Шокирующие кадры набирают миллионы просмотров: боевики «Белого Клыка» устроили расправу в поселении Гленко. По последним данным, в сети происходит масштабная утечка шокирующих материалов. На нескольких крупных видеоплощадках появились видео с кучей фотографий, запечатлевшие жестокую расправу над мирными жителями. Кадры, опубликованные буквально несколько часов назад, уже набрали многомиллионную аудиторию и вызывают повсеместное осуждение. На фотографиях, как установили пользователи, засняты боевики незаконного вооруженного формирования «Белый Клык». Жертвами их нападения стали жители малонаселенного пункта Гленко в Королевстве Вейл. Обстоятельства произошедшего и достоверность материалов в настоящее время устанавливаются. Правоохранительные органы уже начали проверку по факту распространения экстремистского контента». Жон остолбенел. Действуя на автомате, он открыл РемТуб. И алгоритм уже поджидал его: то самое видео — на самом верху. Он не стал его смотреть. Он и так знал, что там. «ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ | ПРЯМОЙ ЭФИР! Теракт на границе! Неизвестные устроили кровавую бойню в поселении Близнецы! ДАТА: 30.08.80 | АТЛАС — Эфир всех ведущих телеканалов Атласа прерван шокирующей трансляцией. Неизвестные лица совершили жестокое нападение на малонаселённый пункт в приграничной зоне. По уточнённым данным наших корреспондентов на месте, целью атаки стало поселение Близнецы, известное своей горнодобывающей деятельностью, в округе Кёнунгард. Кадры, поступившие в эфир, демонстрируют беспрецедентный уровень жестокости. Официальная позиция Совета Атласа пока не озвучена. Ожидается экстренное заявление в ближайшие часы. В ответ на чрезвычайное происшествие в городе Мантл незамедлительно объявлено военное положение. Мэрия требует полного отключения электроснабжения для стабилизации ситуации и предотвращения паники». — Жон, ты фонишь аурой, успокойся! — Я спокоен, старик, я абсолютно спокоен. «Сегодня новоназначенный глава «Короны» Эрик Винчестер провел историческое обращение в прямом эфире, впервые официально представившись Королевству и обозначив стратегические приоритеты на своем посту. Его ключевой аудиторией стали охотники и вооруженные силы королевства, перед которыми он выступил с масштабной речью». Жон с глухим стуком упал на диван, зажмурившись. Целый месяц жизнь пыталась казаться налаженной. И почему всегда найдутся несколько ублюдков, которым непременно надо плеснуть бензина в и без того яростно полыхающий костёр под названием Ремнант? «Часть бывших членов организации «Белый Клык» в Атласе официально заявила о выходе из состава группировки и образовании самостоятельного формирования под названием «Серебряная Стая». Решение о расколе последовало после гибели предыдущего лидера «Белого Клыка», Сиенны Хан. Несмотря на отделение, «Серебряная Стая» полностью поддерживает последние операции материнской организации. Новая группировка взяла на себя ответственность за недавние зверства в поселение Близнецы. Ключевыми идеологическими принципами «Серебряной Стаи» являются радикальная расовая нетерпимость по отношению к людям и борьба за создание суверенного государства на территории Солитаса. Полные планы и структура организации остаются неизвестными. Появление более агрессивного и неуправляемого ответвления «Белого Клыка» оценивается экспертами как значительная эскалация конфликта в регионе. Ситуация остается напряженной».