Сломанный Меч

Только Жон пристегнулся, как на соседнее место опустился другой пассажир — тот, кому предстояло быть его соседом по дороге в Вейл. — Бикон? Жон пригляделся в присевшего рядом с ним фавна. Фавна летучей мыши — кожистые перепонки, похожие на крылья нетопыря, растягивались между его пальцами и сквозили тонкой паутиной на незакрытых тканью руках. Но больше всего привлекали внимания глаза — бездонные, поглощающие свет, абсолютно чёрные. Его лицо было смутно знакомым. — Да. А ты? — Тоже. Четверокурсник, Бэт Блосс. — Второкурсник, Жон Арк. Они пожали друг другу руки в знак уважения. — Я слышал о тебе, Арк. Жон «Стальные Яйца». Он поморщился, будто почувствовал неприятный вкус во рту. Этому малоприятному прозвищу он всегда предпочёл бы более нелепые от Сяо Лонг. — Зря морщишься, Арк, — хохотнул Бэт, — такое прозвище заработать в Биконе — это надо реально постараться! Я помню много — «Лорд», «Восставший из Дивана», «Секс-Террорист», но «Стальные Яйца»? Уж лучше, чем «Стерва» или «Волкоёб». — «Стерва» это Шни, — это Жон уже знал. Её скверный характер полностью оправдывал это прозвище, — а «Волкоёб»? Чем Луперк заслужил? — Я-то откуда знаю? Его так свои же сокомандники называют. Вот и прижилось. Буллхед с гулким рёвом двигателей оторвался от земли, едва пилоты получили добро на взлёт. Жон скользнул беглым взглядом по салону: большую часть пассажиров составляли гражданские. Лишь несколько военных, с открытой аурой и автоматами наготове, смотрели на всех хмурыми взглядами. Внезапно он поймал взгляд женщины, сидевшей рядом с Блоссом. Её лицо на мгновение исказила брезгливая гримаса, но тот, будто не заметив этого, остался невозмутим. — Тяжёло быть фавном в наше время, — невзначай заметил Жон, — даже защитникам Прорыва. Лицо Бэта исказила горькая усмешка. — Спасибо Белому Клыку. А теперь Серебряной Стае. Всё, до чего дотронулась Хан превратилось в полное говно. И кстати, эти долбыши назвались непросто так. Ну, Серебряная Стая. Серебряными Стаями назывались бродячие племена фавнов-ирбисов в Солитасе. Они там были… ну в общем, их там было дохера и они той ещё занозой в заднице были у Мантла. История северного континента занимала Жона мало, и знания его были отрывочны. Но о фавнах-ирбисах он кое-что знал: их способность переносить холод была уникальна. Люди и прочие виды фавнов мерли бы в таких условиях, а ирбисы — выживали. Их процветание длилось до тех пор, пока мантлийцы не набрали достаточно силы, чтобы изгнать их с большинства территорий и впоследствии установить над ними свой контроль. — Ты ведь слышал последние новости, Арк? — Слышал. — И как ты к ним относишься? Он напоролся на ожидающий взгляд старшекурсника. — Очень отрицательно, — нейтрально ответил Жон, давя в себе негативные эмоции. Он был в пассажирском буллхеде, — но на первого встречного фавна не брошусь. На тебя же не бросился? Бэт смотрел на него, словно думая — соврал он или нет? Жон смотрел в ответ. — Я понял, — жизнерадостность в голосе фавна вернулась как не бывало, — ну, кажется, я понимаю, чего к тебе Баджер прикипел. И почему выбрал тебя, а не Никос. Арк напрягся. Да, сила человеческих сплетен работала безотказно везде — и в Биконе тоже. Особенно в Биконе. — Бикон — это большая деревня, Жон. Я же могу называть тебя Жоном? А ты называй меня Бэтом. Да? Отлично. Так вот, все старшекурсники всё знают — Баджер не скрывал своего выбора и сказал слушать тебя. — И что, все согласились? — С иронией спросил Жон. — Никто Баджеру и слова не сказал. Но честно? Тебе придётся набить много лиц. Или, скорее всего, получить по лицу много раз самому. Баджер не всем нравился и не всем нравится, что в Биконе вообще существует такая практика, как провозглашение «Сильнейшего». Блосс демонстративно огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, и затем наклонился к Жону, понизив голос до доверительного шепота. — Но если что, Жон, знай: среди старшекурсников найдутся те, кто готов тебе помочь. И не думай, что это одни лишь фавны. — Учту, — отрезал Жон, его голос прозвучал сухо и отстранённо, а взгляд остался непроницаемым. Он ломал голову над этой мыслью. С чего бы вообще начать? Баджер пользовался своей силой и авторитетом, держа всех в страхе. Любой конфликт в Биконе затухал в зародыше — стоило лишь намекнуть, что Сильнейший может об этом узнать. Старшекурсники могли соперничать, подкалывать друг друга, но настоящей травли в Академии не было. Пока на горизонте маячил фавн-медоед. Теперь его не было. И теперь многие начнут сводить счеты. За званием начинающих охотников в каждом из них скрывался обычный подросток. Жон пользовался некоторым авторитетом на своём курсе — самом малочисленном за последние двадцать лет, если верить словам Озпина на Посвящении. Он мог бы победить на ринге многих третьекурсников, но победа далась бы ему нелегко. С четвёртым курсом всё было иначе — тут он явно проигрывал. А уж что представляют из себя новоиспечённые первокурсники, не знал пока никто. «Возможно, было ошибкой соглашаться с Баджером». Но слова назад не вернёшь. И Жон не испытывал ни малейшего желания это делать. — Кстати, насчет твоего города… — старшекурсник, будто случайно сменил тему, — как у вас там с фавнами? Отношения хорошие? — С какой целью интересуешься? — Родители хотят уехать из Мистраля. Стало не по себе там. Считают, что на границе спокойнее. — Я бы не советовал, — ответил Жон, — у нас фавны сами бегут из города. После Прорыва произошла пара неприятных историй. Слова повисли в воздухе тяжелым облаком. Собеседник помрачнел, взгляд его ушел в пол. Он молча кивнул, не в силах скрыть разочарование, и погрузился в тягостные раздумья. — А твои родители не думают переехать в Менаджери? — Нет. Даже не думают. Арк недоумевал. Менаджери — единственное безопасное убежище для фавна в Ремнанте. Или это не так? Что он упускает? — Менаджери — это дыра, Жон. Там нет ничего — ни континентальной связи, ни дорог, ни даже нормальных врачей. Всё держится как раз таки на энтузиастах из других Королевств. Это с учётом, что местные не особо рады… мигрантам. И не все фавны Ремнанта так уж любят Гиру Белладонну. Фамилию уважают, но Гира не Белладонна по крови. Белладонны… Эта известная семья фавнов ведет свой род из Мантла, ныне канувшего в Лету, а если быть точным — из деловой столицы тех времен, Кёнунгарда. Сегодня это звучит как безумная сказка, но в эпоху Пакта фавны на севере жили по-настоящему свободно. Они не просто были уравнены в правах с людьми — они занимали высокие посты, вершили судьбы торговых путей в своих гильдиях, а некоторые и вовсе шептали советы на ухо королям. Великая Война стала переломом. Уже тогда почва начала уходить из-под ног. Но настоящая пропасть разверзлась после Революции, когда всё, чего они добились, было втоптано в грязь, а их статус оказался на самом дне. Когда грянула Революция, семья Белладонна бросила на алтарь её победы всё своё оставшееся состояние. Оружие, снаряжение, Пыль — всё это во многом было оплачено их золотом. Но когда эта тайна всплыла наружу, Белладоннам пришлось бежать из Атласа. Многие из тех, кто не успел скрыться, были вырезаны Холодными Руками как предатели. Они достигли Вейла лишь под вечер. Массивный транспортный буллхед плавно коснулся посадочной полосы международного аэропорта имени Джошуа Вейловского, огласив окрестности оглушительным ревом двигателей. — Давай, удачи Арк. Увидимся в Биконе, — попрощался с ним Блосс. Дальше началась привычная рутина. Зона паспортного контроля растянулась для Жона на мучительные тридцать минут. Он под звуки щелкающих штампов и приглушенные разговоры прошел досмотр, отвечая на лаконичные вопросы офицера с бесстрастным лицом. Каждая минута тянулась невыносимо долго, а ожидание утомило больше, чем многочасовой перелет. Пропускной контроль в Вейле ужесточился до неузнаваемости. Он замер, наблюдая, как офицер «Короны» с каменным лицом вытряхивает содержимое рюкзака ничего не понимающего туриста-фавна. Вещи бесцеремонно летели на стол, и каждый звук падающего предмета отдавался гулкой тишиной всеобщего напряжения. И сквозь эту тишину из толпы донеслись не просто слова одобрения, а едва сдерживаемое ропотное: «Правильно! Так им и надо!» Наконец, пройдя все формальности, он направился к выходу в зону прибытия. Его сразу же встретил плотный гул голосов и оживленная суета аэропорта. И тут он их увидел — свою команду. Они кучкой стояли у барьера: Лай уткнулся в свиток, Нора оживленно что-то обсуждала с Кардином, но их лица озарились широкими улыбками, едва они заметили Жона. — Жонни? Жонни! Да быть не может, Жонни! Его напарница, не скрывая восторга, буквально запрыгала вокруг него, разглядывая с ног до головы с видом первооткрывателя. — Ну надо же! — Воскликнула она, тыча пальцем ему в живот, — да ты растолстел, как сытый кот! Жон небрежно шлёпнул её по руке, заставив отдернуть ладонь. — Растолстел? — В его голосе прозвучало неподдельное недоумение. Он явно ожидал упрёков и шуток, но не такого, — я предполагал услышать что угодно, но только не это. — Ладно, ладно, Жонни! — Фыркнула она, — не растолстел, так отупел! Лай резко шагнул вперёд и зажал ей рот ладонью, прерывая поток слов. — Она с утра выпила кофе, — смущённо пробормотал он, избегая встретиться взглядом с ним, — и, кажется, перебрала с витаминками. Боюсь, последние новости подействовали на неё… слишком бодряще. Жон нахмурился и перевёл взгляд на Винчестера. Тот стоял неподвижно, и его лицо было мрачнее грозовой тучи. — Обсудим это в другом месте. Поукромнее, — он быстро окинул взглядом заполненный людьми аэропорт, — мне тоже есть что рассказать. Такси они поймали почти сразу. Он назвал водителю адрес не самого аэропорта, а другого, того, откуда буллхеды разлетались в провинциальные городки и, что было важнее, совершали рейсы в сам Бикон. В салоне повисло неловкое молчание, которое нарушила Нора, игриво ткнув Жона локтем в бок: — Жон, а если я попрошу тебя очаровать одну леди, ты сделаешь это? — Нет, — резко ответил он, даже не поворачивая головы, глядя в стекло. — А если это… мама Кардина? — Невинно, почти под нос, пробормотала она. Эффект был мгновенным. Кардин, сидевший на переднем сиденье, будто получил разряд тока. Он резко обернулся, и на его лице застыла смесь изумления, ужаса и немого вопроса. Смуглокожий таксист-вакуанец, до этого момента сохранявший профессиональную отстранённость, не сдержался и уважительно присвистнул, качнув головой. Видимо, семейные драмы пассажиров были ему куда интереснее, чем дорожные пробки. — Она, на минуточку, замужем за отцом Кардина, — веско заметил Арк, на что Нора ответила сдавленным хихиканьем. Лай, с выражением крайнего истощения на лице, лишь закатил глаза к небесам и осторожно притянул её к себе, словно пытаясь физически оградить остальных от её очередной бредовой идеи. — Ну и что? Может, тогда эта уважаемая замужняя дама научится не трогать чужое! — Выпалила Нора, вырываясь из объятий Лая, — Жон, на тебя вся надежда! Ты должен взять весь огонь на себя! Винчестер, до этого молча наблюдавший за этой сценой, тяжко вздохнул. — Нора, а давай на сегодня хватит твоих гениальных предложений? — Попросил он, и в его усталом голосе сквозила неподдельная мольба, — я же уже сто раз говорил: она просто получает удовольствие, когда тебя заводит. Не корми тролля. — Это не тролль. Это… — Нора! — Ладно! Оплатил проезд, как ни странно, Кардин — молча сунув водителю кредитку, пока остальные копошились с вещами Жона. Ближайший рейс до Бикона был только через час — пришлось устраиваться в зале ожидания. Пластиковые кресла, назойливый гул голосов и запах кофе из соседней кофейни. Жон ленивым взглядом скользил по залу и отмечал про себя: они явно не единственные охотники старших курсов, возвращающиеся в Академию. Мелькало немало знакомых лиц — кто-то кивал, кто-то демонстративно отворачивался. — Что можете рассказать о первом курсе? — Спросил Жон. Винчестер, сидевший с закрытым глазом, будто медитировал, не открывая его, хмыкнул. — Их слишком много. По сравнению с нашим набором — просто дохера. Почти сотня, — он наконец посмотрел на Жона, и в его взгляде читалась лёгкая усталость, — если быть точным — девяносто шесть новых студентов. Двадцать четыре полнокровные команды. Целая армия наивных щенков. — Озпин любит говорить, что мы самый маленький курс за последние двадцать лет. — Это да, — фыркнул Винчестер, — Старикану вообще много чего нравится… особенно его несчастный кофе. Хотя, по правде, я уверен — в следующем году набор будет куда больше. А ещё через пару лет и вовсе жди полный завал. После Прорыва подготовительные школы и военные академии оказались переполнены до отказа. Дети, юноши, девушки — целое поколение, впечатлённое героическими кадрами Прорыва, внезапно воспылало жгучим желанием стать охотниками и военными. Это была не мечта — это была лихорадка. Для Вейла этот внезапный патриотический подъём стал настоящим даром свыше. Особенно на фоне недавно объявленной масштабной программы по реконструкции заброшенных после Великой Войны пограничных фортов — Бреста, Шаманьона и других. Щедрое пополнение военного бюджета лишь подтверждало: Королевство готовилось на порядок увеличить уровень безопастности, что внутри, что на границах. — И каков же ваш вердикт нашим юным преемникам? — Перефразировал свой вопрос Жон, окидывая взглядом свою команду, — как бы вы оценили этих перваков? Лай, скрестив руки на груди, первым выдал короткую, но исчерпывающую характеристику: — Неспокойные. Каждое утро — как маленькое сражение за тишину. — Слишком громкие! — Тут же вклинилась Нора, гримасничая, будто от зубной боли, — они не говорят, они орут. Даже когда спрашивают, где их класс. — Слишком много проблемных. Наполовину — истеричные выскочки, наполовину — напуганные лани, — Винчестер помолчал, давая оценке усвоиться, — ах, да, мы даже выяснили детали их Посвящения. Помнишь наш милый сюрприз? Ловчий Смерти и тот здоровенный Невермор? У них был Дрейк и Грифон, —в голосе Кардина прозвучало почти что уважение, смешанное с недоверием, — старина Порт, видимо, решил не мелочиться в этом году. Только интересно, где он их откапывает? В каких-то забытых Братьями пещерах? — Дрейки водятся исключительно в Мистрале, — тут же заметил Жон, — а Грифонов запросто можно встретить в горах Вейла. Да и, в принципе, в любых высокогорьях Ремнанта— это их излюбленные охотничьи угодья. Лай согласно закивал, всем видом показывая, что и сам прекрасно это знает. Нора, не в силах усидеть на месте, принялась тормошить его из стороны в сторону, будто пытаясь расшевелить слишком спокойную игрушку. Винчестер наблюдал за этим незначительным представлением с ленивым, почти скучающим интересом, словно смотрел повтор старой комедии. Внезапно движение у входа заставило Жона отвлечься. В зал ожидания ввалилась знакомая команда из их потока — вернее, её половина. Коп Русс и Айси Бланш, напарники, несмотря на всю свою противоположность. Жон припоминал, что Коп оставался в Академии на каникулы, а Бланш, уроженец Арквиля, уезжал к отцу. У него родители были в разводе, и эти поездки всегда накладывали на него лёгкую, но заметную тень отчуждённости. — Здарова, шпаньё! — Громко, на весь зал, огласил Коп Русс, чей образ до сих пор напоминал эталонного уличного гопника, а не студента Бикона, — чё, лидера своего отыскали, или он сам вас по запаху нашёл? — Нашли, — сухо ответил Жон, с лёгкой усмешкой окидывая пару взглядом, — а ты Бланша, я смотрю, тоже благополучно встретил? Или просто городскими достопримечательностями решили полюбоваться? — Ага, встретил, — Коп бодро кивнул, явно гордый собой, — ну и заодно по городу прошвырнулись. Слышь, чё я тебе скажу, — он понизил голос, делая вид, что сообщает государственную тайну, — оказывается, нам, героям, памятник будут строить! Представляешь? Тем временем Бланш поздоровался куда более сдержанно и вежливо, лишь слегка кивнув. Он был обвешан вещами с ног до головы, хотя его главного «друга» — тяжёлого пулемёта по имени «Тихая Лагуна» — с ним не было. Видимо, он счёл разумнее не пугать сотрудников аэропорта и оставить оружие в арсенале Бикона. — Что за памятник? — С лёгким скепсисом в голосе уточнил Арк, поднимая бровь. — Памятник героям Прорыва, — ровным, спокойным тоном ответил за распалившегося Русса Бланш, поправляя причёску, — его планируют установить на Площади Славы к годовщине. — А ещё медальки всем раздадут. Блестящие, — добавил Винчестер с таким видом, будто сообщал о прогнозе погоды, а не о государственной награде. — Ты-то откуда знаешь? — Тут же вклинилась Нора, уставившись на него с подозрительным интересом. Винчестер лишь усмехнулся, делая паузу для драматического эффекта. — Мне отец сказал. Он у меня теперь, знаешь ли, «Корону» возглавляет — главный разведчик. Вот и проболтался за ужином, нарушив все мыслимые правила секретности, — он развёл руками, изображая лёгкую «неловкость», — семейные ужины — опасная штука для государственных тайн. — Ну всё, с тобой всё ясно! — С ужасом воскликнула Нора, тыча пальцем в Винчестера, — шпион! Тебя первого на костре будем жечь! Кардин, тем временем, проигнорировав её шутовство, повернулся к неполной команде KARL с более практичным вопросом: — А где ваши близнецы? Не присоединились к прогулке? — Розалия где-то шляется, — махнул рукой Коп, — а наш великий бабник, наверное, сюсюкается с Сяо Лонг. Мозг Жона выдал фатальную ошибку. Он замер на секунду, медленно переваривая услышанное. — С… Сяо Лонг? — Переспросил он — Ага, — флегматично подтвердил Коп, словно сообщал о самой обыденной вещи на свете, — теперь наш Блеквелл встречается с Бомбочкой. Ты чо, не шаришь? — Не знал. Они успели на последний рейс по маршруту Вейл-Бикон. Снаружи уже сгустились сумерки, а когда буллхед приземлился, вечерний Бикон встретил их приглушённым гулом жизни: отдалёнными голосами из освещённых окон общежития, перекличкой смеха и музыки, и постоянным движением студентов, сновавших туда-сюда по своим вечным делам. И ничто больше не напоминало о том, что несколько месяцев назад прямо здесь, у подножия статуи Артура Драконоубийцы, кипела обезумевшая толпа студентов со всех Королевств, скандируя лозунги о смерти Белого Клыка. Ничто не выдавало того, что по этим самым каменным тропинкам студенты бежали в слепой панике и непонимании, спеша сдержать натиск Гримм на улицах Вейла. Жон вместе с командой отнесли вещи. Кроцеа Морс, его верный меч, больше не приходилось сдавать на хранение — теперь, как второкурсникам, им разрешалось носить оружие при себе и хранить его прямо в общежитии. Всё остальное снаряжение — патроны, гранаты, тактические разгрузки и доспехи — Жон аккуратно положил в свой огромный ящик и оставил на хранение Академии. Но меч он положил рядом с собой, у изголовья, чтобы холод рукояти был рядом в случае ночной тревоги. Жон с глухим стуком плюхнулся на кровать, заставив пружины жалобно скрипнуть под его весом. Последнее сообщение — «Добрался, я в Академии» — было отправлено всем родным, и теперь он мог выдохнуть. Он обвёл взглядом свою команду, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Ну что ж, — произнёс он, — снова вместе. Как в старые добрые. — Звучит как зачин для сладкой драмы из мистралийского мультика, — парировал Кардин, лениво подпирая голову рукой. Его шутка повисла в воздухе, не находя отклика. — Гленко, — без единой эмоции, холодным лезвием, отсек Лай. Тишину разорвал резкий скрежет зубов Винчестера. Он резко обернулся, и его лицо исказила гримаса давней, не утихающей ярости. — Мы. Не. Будем. Это. Обсуждать! — Каждое слово он вбивал, как гвоздь, — люди, которые это сделали, мертвы. И это единственное, что позволяет мне спать по ночам! — Фотографии появились в сети, — спокойно, но твёрдо напомнил напарник Кардина, — один из них сбежал. Факт. — И что ты предлагаешь?! — Взорвался Винчестер, — бросить всё и бежать? Обыскивать весь Ремнант в поисках этого ублюдка? — Я предлагаю мыслить здраво, — голос Лая оставался ровным, словно он докладывал о погоде, — это была не просто группа по интересам. Это была организация. Структура. А такие структуры очень не любят, когда их агентов убивают. Уверен, теперь мы если не главная мишень, то как минимум — те самые манекены, на которых они будут спускать весь пар своей мести. Напряжение в воздухе постепенно рассеялось. Кардин, чувствуя, как адреналин отступает, намеренно выдохнул и размял плечи. Нервозность требовалось заглушить, и он снова надел маску шутника. — Что ж, первым делом срочно ищем пакеболы, — флегматично объявил он, осматривая комнату взглядом искателя приключений, — чтобы, так сказать, быть во всеоружии к появлению злодеев новой арки. Никто не ждёт Амьенскую Инквизицию или месть таинственной организации. Его шутка повисла в воздухе. Её просто приняли как данность — как привычный щит Кардина против окружающего хаоса. Молчание, последовавшее за ней, нарушил Лай. Его голос, всегда спокойный и весомый, приземлил их всех обратно в суровую реальность. — Нам нужно стать сильнее, — произнёс он, и в его словах не было пафоса, только холодная, неумолимая констатация факта, — не для подвигов. Не для славы. Чтобы выжить, — он посмотрел на каждого по очереди, и его взгляд был лишён всяких эмоций, кроме решимости, — чтобы пережить то, что идёт к нам. Чтобы адаптироваться к этой новой войне. И чтобы в конечном счёте — победить. Уголок рта Кардина дрогнул в скептической усмешке. — Вот это пафос! — Хмыкнул он, — я такого больше от Арка ожидал, а не от тебя, Лай. Лай не стал спорить. Его взгляд на секунду стал раздражительным. — Я просто знаю, чего хочу от жизни, Кардин. Всего одного. Жить, — он сделал паузу, — без постоянной оглядки на тень у двери. Без подсчётов шансов в схватке с Гримм, которого мне не одолеть. Ты же понимаешь, почему. Винчестер замер на мгновение, а затем тихо вздохнул, в его единственном глазу мелькнуло понимание и лёгкая укоризна самому себе. — Порой я забываю, что я здесь единственный, кто вырос в столице с серебряной ложкой во рту. Прости. — Бывает, — кивнул Лай, и в его голосе вновь появились привычные нотки лёгкости, — принимается. — И чего наш лидер такой тихий? — Винчестер удивлённо посмотрел на Жона, — ты сегодня что-то подозрительно доброжелательный. — Перегорел, наверное, — буркнул Жон, ища зажигалку в кармане, — у меня было… очень веселое лето. «Нужно выйти покурить». — По десятибалльной шкале? — Тут же уточнил Кардин. — Без вариантов. Десять из десяти. Кардин выразительно присвистнул. — Ну, теперь ты просто обязан рассказать! Что такого приключилось? Жон глубоко вздохнул. Рассказ предстоял долгий. Скрывать свое приключение в Кае Сегмантате он не собирался — друзья заслуживали правду. Вот только некоторые детали пришлось бы опустить. Например, историю с двумя Девами. Когда он, не таясь, рассказал детали штурма заброшенной ромуланской крепости и упомянул о неком древнем артефакте, превратившем бандитов и самураев в подобие рубленой капусты, команда замерла в гробовом молчании, переваривая услышанное. — Десять из десяти? — Не поверила Нора, — да тут целых двадцать из десяти! — Как скучно я живу! — Простонал Винчестер, переварив рассказ о резне в «жопе мира» под названием Кая Сегментата, — пока я тут, слышу упрёки отца и терплю шутки Норы, ты режешь каких-то Бранвенов вместе с самураями и своим наставником, на минуточку, целым нахуй, ветераном Великой Войны! Ебать! Так ещё ты внезапно нашёл в их рядах свою внебрачную тётку! Охуеть вдвойне! У тебя точно Подобие показывающее слабые места, а не привлекающее неприятности на твою стальную задницу, Арк?! — Бранвены очень известны в Мистрале, — сузил глаза Лай, о чём-то размышляя, — когда-то они были великим самурайским кланом. Теперь племя убийц, воров и насильников. — А что с тётей?! Покажи нам её фотографию! Она у тебя есть? — Есть. В свитке у него лежала оцифрованная фотография Азэми. Взглянув на неё, вся команда сделала один вывод: — Охренеть, Жонни, она вылитая копия твоих сестёр. — Она похожа на старшую из них, — поправил он, — но да, у нас Арков хватает общих черт. Не только волосы и глаза. — И что дальше? Ты собираешься вытаскивать её из племени? — Вытаскивать? — «Лёгким» тоном переспросил Арк, — я предложил ей пойти со мной и бросить племя. Я дал ей шанс — а она его отвергла, предпочтя жить вместе с вороньём. В следующий раз такого шанса не будет. — Ты собираешься убить её? — Мрачно спросил Винчестер. — Ты задаёшь слишком очевидные вопросы, Кардин. — Это не моё дело, Жон, — мягко начал он, — но… — Но… — насмешливо злобно протянул Жон, — очень много «Но»! Кровь не водица, но ты видимо, не знаешь кто такие Бранвены. Это не простодушные борцы за свободу от Совета, не отрицающие новую эпоху благородные самураи. Это выродки, грабящие караваны, убивающие любых путников на их пути, похищающие людей и натравливающие Гримм на поселения. Это те, кого надо убивать при первой встрече. Никакого «Но»! От такого внезапного откровения Кардин даже непроизвольно отодвинулся. Его единственный глаз сузился, выхватывая каждую деталь на лице Арка, пытаясь отделить правду от безумия. — Ладно, я понял, — выдохнул он наконец, поднимаясь, — это твои глубоко личные, семейные дела, Арк. Я в них не полезу даже за миллион лиен. Дешевле выйдет голову потерять. Напряжение снова повисло в воздухе. Обоим было ясно: тему исчерпали. Молчаливый сговор был достигнут, и они резко перевели разговор на нечто нейтральное. Занятия начнутся только в понедельник. А сегодня была пятница. Целых два долгих, свободных дня, которые они молчаливо договорились потратить на одно: на изнурительные тренировки, где можно выместить в залах всё услышанное и несказанное. — Ты говорил, что пересёк грань своего Подобия, — напомнил Лай, — насколько далеко тебе удалось зайти? — Пока — ни на шаг. Это было когда я находился… не в совсем вменяемом состоянии. Вскоре он выяснил, кто стал новыми преподавателями вместо погибших Сильвана и Карта. Курс «Техники, приёмы — Аура и Мастерство» теперь вёл не кто иной, как Комплот, известный охотник из Вент-Си-Пера. Имя это прозвучало знакомо. А вот место Карта заняла Лаванда Хич, ранее преподававшая в одной из подготовительных школ Ла-Тюрби. Нора рассказала о неком Пауке, с которым случайно столкнулась ночью в столовой. На закономерный вопрос Жона, что же она делала там в такое время, она, не моргнув глазом, честно призналась: проснулась слишком рано от дикого голода, а под рукой не нашлось ничего, чем можно было бы перекусить. — Жонни, я встретила самого настоящего Паука Бикона! — Убеждала его девушка, активно жестикулируя, — я услышала случайный шум, пока наслаждалась прекрасной отбивной из холодильника, посмотрела, а там по стене ползает он! — И ты его не разглядела? — С сомнением спросил Арк. Валькирия любила преувеличивать и даже придумывать. Чисто от скуки. — Нет! Но это точно был Паук! Самый настоящий! Он меня так испугался! Я даже хотела побежать за ним, но отбивная… — Ты назвала его Пауком только потому что он ползал по стенам? — Нет! Это был Паук, про которого все говорят! — Я не слышал. — Потому что ты тупой! Он дал ей по макушке. — Если бы ты, Арк, больше общался с другими курсами, то наверняка слышал бы о Пауке Бикона, — вмешался Винчестер, пока Нора дулась на лидера, — Паук Бикона — это, скорее всего, нелюдимый сотрудник, о существовании которого знают разве что профессора да директор. Я почти уверен, что это местный мифический сисадмин-программист. Возможно, даже из охотников. — Понятно. Я курить. Нора, не обзывайся. Он уже собрался уходить, но резко обернулся на пороге. — И да… — его голос стал тихим и опасным, — не забудьте, вы все подписали документы о неразглашении. Ни слова о Гленко. Никому. Курилка встретила его густым табачным смогом. Студенты толпились здесь, стараясь успеть покурить перед сном и комендантским часом. Даже старшекурсники, хотя их учёба ещё не началась, уже подчинялись правилам Академии. Арк кивнул паре знакомых лиц. К своему удивлению, он даже заметил в дымной среде профессора Сандора — тот, кажется, мигнул ему своими серебряными глазами в тихом приветствии. Едва он успел прикурить, как из клубов дыма материализовался Ирис Рокс и бесцеремонно опустился рядом. — Ты что, меня специально поджидал? — Недовольно буркнул он, выпуская струйку дыма. — Привет, моя Дубинка! — Привет. — Как настроение? Как дела? Ты хорошо отдохнул этим летом перед новыми свершениями? — Бессмысленые вопросы от человека с твоим Подобием, Ирис. Ирис Рокс развёл руками. — Все почему-то решили, что моё Подобие жаждет покопаться в их грязном белье. Буквально. Серьёзно, мне это неинтересно. Жон прищурился, внимательно разглядывая лицо одногрупника. В темноте он заметил кое-что новое. — Ты это… с бородой теперь? — Не удержался Жон. — Ну да, — Ирис самодовольно потрогал свою щетину, — как тебе? Идёт? — Нет. — А Вайс сказала, что идёт. — Она тебя обманула. — Ты сильно ошибаешься, Арк! — Рассмеялся Рокс, — уж я то знаю! Жон лишь косо на того поглядел. — В понедельник нас ждёт сбор всего курса. Озпин хочет нам что-то сказать. — Где именно? — Это будет в учебном зале Гудвич. — Ясно. Жон коротко затянулся и сделал легкий щелчок пальцами — сигаретный окурок, описав в воздухе мерцающую дугу, полетел в сторону урны. Но до дна он не долетел: молниеносной и цепкой рукой её поймал Сандор, неподвижно сидевший рядом, словно часть пейзажа. Тот разжал пальцы, внимательно разглядел потухший фильтр, и в его глазах мелькнуло редкое одобрение. — Мистралийские. Дай-ка одну. В следующее мгновение пачка сигарет, вращаясь в воздухе, уже летела в сторону профессора. Тот поймал ее одним точным движением, выдернул из плотного ряда одну белоснежную палочку и тем же легким, отработанным жестом отправил пачку обратно. — Ты ведь не просто подсел ко мне. Ты меня что, действительно поджидал? Ты же не куришь. — Я просто знал, что ты будешь здесь. Твои привычки — как открытая книга, Арк. Предсказуемы и легко читаемы. Насчёт причины… Так вот, в следующую среду забудь о всех своих планах. — С какой это стати? — У нас встреча со старостами других курсов. Общее собрание. — И я-то тебе зачем на этом сборище начальников? — Ты вообще-то, будешь моим помощником. Кто-то должен меня заменять, когда я на миссии, верно? А кто будет вышибать из негодяев гонор? — Да, я помню. Договорились. — Отлично, — голос Рокса прозвучал почти что сладко, — мистер Я-Ломаю-Спины-Девушкам. Жон резко замер, его плечи непроизвольно напряглись. Фраза прозвучала как удар ниже пояса, задев что-то глубоко внутри. — Ты вообще отключаешь своё Подобие? — Кто сказал, что я могу его отключить? — Понятно. — Ах да, мне ещё столько нужно тебе показать! Например, ты станешь первым… ну, ладно, вторым на нашем курсе, кто узнает про тайный ход в Арсенале. — Тут рядом профессор, — невозмутимо напомнил Жон. Ирис бросил взгляд на Сандора. Тот, словно варан на солнцепёке, замер и неотрывно следил за стайкой первокурсников, беззаботно оглашавших улицу своим громким смехом. В его застывшей позе чувствовалось напряжение хищника, который уже выбрал себе добычу. — «Тайный» в кавычках, Жон. Все профессора о нём в курсе, — усмехнулся Ирис, — я уверен, кто-то из них и сам периодически им пользуется. — Что нибудь ещё? Жон уже докурил вторую сигарету. — Хм. Даже не знаю. А что за письмо? Кому его надо передать? — Тебе с таким талантом надо в «Короне» работать, Ирис. — Мне предлагали ещё до Бикона, — серьёзно сказал он, — я отказался. — Письмо надо передать Ао Дзюйжень. От кого и зачем, почему я и что там — не спрашивай. И не говори мне, что сообщило твоё Подобие. Это не наше дело. — Ну, ты можешь отыскать её, я видел эту мистралийку в Биконе. Или передать через её напарницу и лидера, она же староста третьего курса. На собрании и передашь. — Посмотрим. — Ладно, бывай, мистер Я-Собираюсь-Сняться-В-Фильме! «Я забыл сказать команде, что в октябре меня не будет несколько недель». Едва он вернулся в общежитие и поделился этой историей, как реакция оказалась ожидаемой, но разной. Кардин катался по полу от смеха до самого отбоя. Нора тут же потребовала автограф — на память о будущей знаменитости. Лай? Лай лишь улыбнулся.