Сломанный Меч

Субботнее утро началось для них с непривычной возможности понежиться в постели чуть дольше. Они стали просыпаться уже около десяти, и лишь настойчивый стук в дверь комнаты не дал им пролежать до одиннадцати. Раньше всех, как всегда, поднялся Жон — ещё в семь. Услышав шум, он встал с кровати и открыл дверь. — Всё хорошо, Руби? — Жон! — Выдохнула она, полная нетерпения, — пошли в мастерскую, сейчас же! — Зачем? — Нахмурился Жон. — Я покажу тебе своих детей! — Выпалила Руби, сияя от нетерпения. — Может, лучше вам их ещё сделать для начала? — Раздался из глубины комнаты насмешливый голос Винчестера. — Отличная идея! Мы можем сделать ещё детей! — Тут же подхватила Роуз, широко улыбнувшись во все тридцать два зуба. Жон лишь вздохнул. Да, ментально Роуз ничуть не изменилась, несмотря на всё пережитое дерьмо. Но внешне… Он внимательнее взглянул на неё. Девушка заметно подросла, а её волосы, которые она, видимо, решила отращивать, уже спускались ниже плеч тяжёлым и глянцевым чёрным водопадом, отливающим еле заметным рыжим цветом. — Как рана? — Поинтересовался Жон. — Уже зажила! А ты как? — Тоже зажил. Немного. Дверь комнаты команды Победоносного Рубина отворилась, и из неё вышли Вайс Шни и Пирра Никос. Первой заметила Арка Вайс в своём неизменном белом платье. Она остановилась и сложила руки на груди в своей характерной манере. — Арк! — Это прозвучало как вызов, а не приветствие, — доброе утро. — Доброе, — парировал он с ледяным безразличием, и в воздухе почти физически ощутимо повисла тихая неприязнь которую они даже не пытались скрыть. Следом на пороге появилась сияющая весельем Сяо Лонг. Взгляд Жона задержался на её лице, и он застыл на мгновение. Черты показались ему до жути знакомыми, вызывая смутное, но настойчивое ощущение дежавю. — Чего уставился, Арк-Рыцарь? — Сяо Лонг удивлённо приподняла брови, заметив его пристальный взгляд, — понравилось моё лицо? — Просто ты мне кого-то напомнила, — уклончиво ответил он, отводя взгляд. В голове у него пронеслась мысль, словно вспышка: «У них дядя — Бранвен». Всё начало сходиться в тревожную картину. Янг и Руби — единокровные сёстры, связанные кровью по отцу, но уж точно не по матери… Кажется, Жон начал кое-что подозревать. Тщательно скрывая лёгкое волнение под маской полного безразличия, он дождался, пока из комнаты не вышли все члены уже его команды. — В столовую! — Провозгласила Нора, энергично указывая направление, — а потом сразу на тренировку! — А мастерская?! — Тут же встряла Руби, принявшись нагло теребить его за рукав его школьной формы с уверенностью полной безнаказанности. — Только если вечером, Руби, — твёрдо, но без раздражения ответил он. — Жон, а зачем ты взял с собою меч? — Спросила у него Никос, указывая на висящий на поясе Кроцеа Морс. — Я с ним не расстаюсь, — ответил он, легким движением коснувшись рукояти, — привычка. — Руби, нет! — Воскликнула Вайс, заметив знакомый блеск в глазах своей напарницы и лидера. Ей сразу стало ясно, о какой опасной идее та подумала, — ты что, собираешься и в туалет с косой ходить? — Вайс, это гениальная идея! Жон упорно не реагировал на колкий взгляд Янг. Общежитие гудело, как растревоженный улей перевозбуждённых шершней, с открытой аурой, каким оно и всегда было. Воздух был густым от смеси запахов нового линолеума, свежезаваренного чая и утреннего возбуждения. Первокурсники, сбившись в командные стайки смотрели на старших товарищей долго и с интересом. Те, в свою очередь, уже не взирали на прежних новичков-второкурсников с прежней снисходительной усмешкой — теперь их взгляды стали тяжелее, оценивающе — пристальными. Именно несколько таких взглядов, брошенных в сторону Винчестера, заставили Арка нахмуриться. Они были не просто оценивающие — в них сквозило холодное любопытство, презрение и что-то ещё… что-то опасное. «Куда это влип Кардин?». Но Винчестер будто и не заметил этого тяжёлого, недоброго внимания. Он прошёл по коридору с каменным, невозмутимым лицом, отсекая любые попытки встретиться с ним взглядом, будто все они были не более чем назойливыми мошками. Дорога до столовой в компании команды RYWN была весёлой и шумной, но, даже не переступив порог, вся их гурьба разом замерла. Грохот, похожий на удар молота по хрусталю, оглушил многоголосый гам. На их глазах одно из огромных арочных окон, до самого потолка, вдруг покрылось паутиной трещин, будто невидимый великан сжал его в кулаке. Секунда тишины — и стеклянная паутина взорвалась внутрь, рассыпаясь на тысячи осколков, что с сухим, колким звоном запорошили траву и кусты. А следом, оттуда, из зияющей дыры во внешний мир, через подоконник, заваленный осколками, резко вывалилось чьё-то тело и с глухим стуком рухнуло на землю. — Охуеть… — выдохнул кто-то сзади. Кажется, это была… Руби? Сяо Лонг, стоявшая рядом, резко поднесла руку ко рту. Её глаза, обычно узкие и насмешливые, были широко распахнуты от шока. — Кажется, перваки времени не теряют, они его первокласно проводят! — Пробормотала она, и в её голосе сквозь привычную иронию проступала нотка уважения, смешанного с ужасом, — и, Гримм меня возьми, Гудвич явно не пуганные. Смотреть страшно. Их группа, словно по команде, ринулась вперед, сливаясь с толпой вышедшего персонала, осадившей вход в столовую. То, что творилось внутри, было самым настоящим апокалипсисом, устроенным на скорую руку. В воздухе висела густая духота от запаха сладкого кетчупа, терпкого овощного рагу и пыли от взрывов муки. По залу, свистя, проносились ядра из булочек, картофельное пюре хлопьями оседало на волосах и униформах, а по стенам стекали живописные потеки от какого-то малинового сока. — БИТВА ЕДОЙ! — Не крикнула, а скорее проревела с восторгом и благоговением Валькирия. Её глаза, широко раскрытые, вспыхнули азартным огнём, увидевшей поле достойной битвы. Вся её поза напряглась для рывка, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто ища оружие, — В БОЙ! Но её порыв был остановлен. Тяжёлая рука Арка схватила её за локоть, без усилия, но с непререкаемой твердостью удержав на месте. — Сиди смирно, сорвиголова, — проворчал он, его хриплый голос едва пробивался сквозь гам. Он не сводил взгляда с разверзшегося перед ними пищевого безумия, — правила не писанные, но железные, Нора. Это драка перваков. Нора, смотря на развернувшуюся пищевую вакханалию, отчаянно потянула своего лидера. В её глазах плескалась неподдельная обида, словно её лично обделили самым главным развлечением в жизни. — Да это же нечестно! — Всхлипнула она, с комичной грустью наблюдая, как очередной пирог со свистом пролетел над головами, — у нас на первом курсе ничего такого не было! Сплошные скучные лекции о безопасности и подкидывание пивных банок! Я тожeee хочу! — Мы всегда можем устроить битву чуть позже, — предложил Кардин, — только помни, Гудвич нас потом заставит всё убирать, так ещё устроит полоскание мозгов. — А… нет, — тут же сдалась она, яростно мотая головой, — так уже совсем не интересно. Лучше я просто посмотрю. Какой-то первокурсник, движимый внезапным порывом, умудрился сконструировать оружие буквально из ничего. Две трубы, скреплённые скотчем, пластмассовые тарелки в качестве приклада и направляющей — и вот уже в его руках готова картофельная пушка. А главным калибром стала добытая на кухне столовой сырая картошка. Простое огородное растение в его установке превратилось в грозный снаряд, поражающий всех и вся с неожиданной силой. «Подобие что ли?». В столовой началось Второе Пришествие Братьев. Бульбулятор в руках «гения», грозное орудие картофельного террора, открыл прицельный огонь, и воздух тут же наполнился свистом летящих во все стороны «разрывных» снарядов. Один из них, комковатый и дымящийся, со свитом направился прямиком к Вайс. Но девушка была начеку. С отработанным движением она метко отбила его подносом. Снаряд разлетелся на мелкие частицы, обдав передник её белоснежного наряда брызгами. Вайс брезгливо поморщилась, стряхивая липкие следы картофеля. — Отойдём в сторону, — предложила она, — пока не запахли салатом. Они переместились в один из спокойных углов столовой, который напоминал тихую гавань посреди бури. Здесь уже сгруппировались другие, более опытные старшекурсники, наблюдавшие за хаосом со снисходительным спокойствием. Среди них выделялся Ален Луперк. Он не просто уворачивался; он ловил на лету пролетающие мимо снаряды — пироги с мясом, сосиски в тесте — и с ловкостью жонглёра мгновенно отправлял добычу своему вечно голодному питомцу, который только и успевал раскрывать пасть. — Всего первая неделя прошла, а эти первогодки уже устроили кипиш, — проворчал Коп Русс, стоя и разгрызая початок кукурузы, — Рокс, прикинь, сколько стянет их похороны. — Расслабься, Гудвич и так высечет им надгробия. Бесплатно. Проходя мимо, один из третьекурсников, направлявшийся к выходу из столовой, нарочно резко задел плечом Винчестера, бросив на него злобный, суженный взгляд. Жон, который не упустил это из виду, молниеносно среагировал. Его железная хватка легла на плечо обидчика, резко останавливая того. — Отпусти, Арк, — сквозь зубы потребовал задира, пытаясь вырваться. — Сперва перестань толкаться, — холодно предупредил Жон, не ослабляя хватки, — и извинись. Он узнал задиру — это был Генри Бофор. Строго говоря, Жон не припоминал за этим третьекурсником склонности к откровенному хамству. Что делало его выходку вдвойне странной — особенно если учесть, что у Винчестера с ним были какие-то дела. — Перед отцом твоим извинюсь, — ядовито бросил Бофор, — когда скажу ему, что у него родился такой обдолбыш. Жгучая волна гнева ударила ему в голову. Аура сама собой, живым и кипящим потоком, хлынула в его руку, сжимавшую плечо Генри, с одной чёткой целью — сломать эту хрупкую кость. Но третьекурсник, с криком боли и ярости, вспыхнул собственной аурой и резко дёрнулся, вырываясь. А в следующий миг рука Кардина сомкнулась на запястье Жона, останавливая его. — Жон, не трогай его. Не тут. — Что ты натворил, Кардин? — Потом скажу. Взгляд Жона проводил потирающего плечо старшекурсника, который поспешно ретировался под гнетом всеобщей тишины. Никто не осмелился прокомментировать произошедшее. Жон запомнил его. И обязательно сломает ему пару конечностей. Он не злой. Просто злопамятный. Битва за еду переросла в настоящую столовую вакханалию. Атмосфера звенела возгласами, смехом и звоном падающей посуды. Кто-то остервенело орудовал гибкой связкой сосисок, похожей на многохвостую плеть, которая смачно хлопала по спинам и столам. Другие, подобно ромуланским легионерам, брали в руки удлиненные багеты и подносы, сверкавшие на свету, создавая из них неуклюжие, но эффективные щиты. Наиболее изобретательные сооружали из скрепленных ремнями ножек стульев грозные «молоты», увенчанные треснувшими арбузами и дынями, которые при каждом ударе обдавали всех вокруг липкими брызгами. Но истинный эпицентр хаоса находился в центре зала. Там кипела яростная дуэль между двумя девушками. Зеленоволосая студентка, с глазами, полными драйва, взмахнула спелым ананасом, держа его за хохолок, словно это была булава. Каждый ее удар был тяжелым и размашистым, а жесткая чешуйчатая кожура делала «оружие» по-настоящему грозным. Ее противница, светловолосая, выбрала тактику скорости и защиты. В одной руке металлический поднос, как щит паладина, парируя ананасовые атаки с оглушительным лязгом. В другой руке она сжимала ножку от стула, используя ее для точных и быстрых выпадов, словно рыцарский меч. Жон наблюдал за происходящим с нескрываемым презрением. Для него расточительство едой было священным табу — особенно в таких масштабах. Он не мог выбросить из головы мысли о труде тех, кто все это готовил. — А вот, кстати, и виновницы всего этого веселья, — прозвучал сквозь ор голос Аис Валленштейн — именно с них всё и началось. — Ты их знаешь? — Спросил Рокс. — Нет, но фамилию одной из них я определённо слышала… — Д’арк! — Эхом пронеслось по залу. Это крикнула светловолосая первокурсница, и в тот же миг её противница отправилась в стремительный полёт от мощного удара её ноги. Прямо в их сторону. Девушка с грохотом приземлилась на треснувшую столешницу, заставив посуду подпрыгнуть и упасть. Не теряя ни секунды, она встряхнула головой, мгновенно придя в себя, и сделала резкий кувырок, избегая апельсина, что просвистел следом. А потом мир утратил всякую скорость. Время, будто мёд, застыло. Весь зал оказался поглощен ослепительной, густой фиолетовой энергией. Она затопила всё вокруг, наполнив пространство тягучим, сиреневым сиянием. На миг воцарилась сюрреалистичная тишина, нарушаемая лишь низким, угрожающим гудящим звоном. Чашки, тарелки, осколки хрусталя и даже мельчайшие брызги сока и кусочки разбросанных фруктов — всё замерло в невесомости, образуя причудливый, застывший скульптурный рельеф ярости. Эта мимолетная картина была красноречивее любых слов — оглушительным проявлением гнева владельца могущественного Подобия. Фиолетовая дымка схлынула так же внезапно, как и появилась, сжавшись в узкую точку и исчезнув с тихим шелестом. Давление, сжимавшее тело, отпустило, и зал с грохотом вернулся к реальности. Стекло и еда с сухим треском посыпались на пол. Но никто не шелохнулся. В наступившей звенящей тишине медленно, отчеканивая каждый шаг, прозвучал стук каблуков. Твердый, размеренный, неумолимый. В проеме двери возникла она — Глинда Гудвич. Ее взгляд, невозмутимый и пронзительный, скользнул по залу, мгновенно оценив масштабы беспорядка и заставив каждого студента почувствовать себя насквозь разоблаченным. Рядом с ней стоял запыхавшийся главный повар Бикона. Старина Руфус, как его все называли. — Дама моей мечты! — Прошептал кто-то из четверокурсников, но его сию же секунду осадили шиканьем остальные. Повисла тишина, которую разрезал лишь короткий взмах плётки в руке Ведьмы Бикона. Щёлк. И осколки стекла, замершие в воздухе, ринулись назад, будто время отмотали вспять. С лёгким, почти музыкальным звоном они вплелись в оконные рамы, став целыми и невредимыми. Ещё один взмах — отточенный, повелительный. Обломки столов, поскрипывая и постукивая, срослись в единое целое. Кружки и тарелки, лишь мгновение назад бывшие грудой черепков, аккуратно установились на свои места, будто их и не касалась хаотичная длань разрушения. Абсолютный контроль. Так щенки-первокурсники впервые узрели, что такое истинная сила — не грубая и шумная, а холодная, безжалостная и безупречная в своей точности. Но на идеально расставленных столах, как насмешка, остались жирные подтёки, кляксы разлитой газировки и раскиданные остатки фруктов — единственное, что она сочла недостойным своего вмешательства. — Чтобы к вечеру столовая блестела, — голос её прозвучал тихо, но каждое слово отпечаталось в сознании, — а завтра я жду весь первый курс в моём учебном зале. Зачинщики, — она медленно провела взглядом по побледневшим лицам, — кто бы вы ни были, будьте уверены: я узнаю. И ваше наказание станет для всех наглядным уроком. Гудвич лично проконтролировала, чтобы персонал выдал первокурсникам вёдра и тряпки, показав, где можно набирать и менять воду. Удостоверившись, что хулиганы приступили к уборке, она с чувством выполненного долга удалилась по своим делам. На прощание профессор бросила Ирису: — Проследи за «работой», хорошо? Луперк с недоумением уставился на сокурсника, что уже деловито осматривал «подопечных». — Ты что, староста? — Удивлённо спросил он, — когда тебя успели назначить? — Формально — ещё нет, — пожал плечами Ирис, не отводя глаз от не особо усердствующих студентов, — назначат в понедельник, на общем собрании курса. Но все профессора уже в курсе. Как и половина Бикона. Только ты, Луперк, видимо, из леса вышел. Им удалось занять несколько столов, более-менее чистых, чтобы можно было приступить к еде без приступов брезгливости. С едой тоже повезло — нашлось то, что не валялось на полу. — Но ведь у старост должны ещё быть помощники, — кокетливо протянула Шни и посмотрела на Ириса Рокса. Беловолосая стерва стала смотреть на него уж совсем хитрыми, соблазнительными глазками, будто говоря: «Это же я, да, милый Ирис?». Жона передёрнуло от наглости этой бестии, и он с трудом унял желание дать ей по морде. Нора с выразительным вздохом закатила глаза к потолку и, демонстративно игнорируя происходящее, начала кормить Лая. Руби неодобрительно покосилась, а Янг, не обращая внимания на разговор, напряжённо вглядывалась в толпу — выискивая, по-видимому, Лютика. Ирис замялся, нервно кашлянул и отвёл взгляд, на его щеках выступил румянец. — Всё узнаете на собрании, — уклончиво ответил он. Недалеко от них возилась та самая зеленоволосая первокурсница, пытаясь оттереть особенно стойкое пятно от жира и газировки. Жон вряд ли бы обратил на это внимание, если бы его взгляд не поймал движение на периферии: к девушке с явно недобрыми намерениями подкрадывалась её недавняя соперница с увесистым ведром грязной воды; на её лице застыла гадкая ухмылка. Арк, наблюдавший за этой сценой, лишь вздохнул. Его рука сама потянулась к подносу, схватив спелый помидор. Мгновение — и он, используя Подобие, безошибочно оценил траекторию и место удара. Алый снаряд со свистом рассек воздух и пришелся точно в лоб негодяйке. Та с визгом швырнула ведро, а сама схватилась за лицо, которое моментально стало пунцовым — и не только от томатного сока. — Всё, битва окончена, — Жон уставился на блондинку, и его взгляд погасил её ярость, — подлые атаки в спину сейчас — ниже всякого уровня. Следующий снаряд будет не съедобным. Или ты хочешь это проверить? Проверять она не рискнула, но её холодные голубые глаза, полные злобного любопытства, то и дело возвращались к нему, будто пытаясь просчитать момент новой подлой атаки. Жон уже прекрасно понимал, откуда она и чьих будет кровей. Он не был глух. — Благодарю вас за своевременное вмешательство, — с лёгким поклоном и улыбкой сказала зеленовласка. Её глаза-изумруды, сияющие искренней благодарностью, с любопытством изучали спасителя, — позвольте же узнать имя того, кто столь эффектно спас меня от ледяного душа? Высокая, с лебедиными изгибами тела и фарфоровой кожей. Её ярко-зелёные волосы контрастировали с бездонными изумрудными глазами, полными доброй женской тайны. Её коричневая куртка и белая рубашка были в пятнах засохшего сока. — Жон Арк. — Иветта Дюран, — также представилась она в ответ, сделав короткий, почти официальный поклон. Жон лишь равнодушно кивнул, будто фамилия «Дюран» ничего для него не значила. Однако Винчестер, услышав её, замер на секунду, а его брови удивлённо поползли вверх. — Дюран, говоришь? — Переспросил он, и в его голосе зазвучал неподдельный интерес, — не родственница ли Рокки Дюрана, часом? — Его младшая сестра, — подтвердила Иветта, и в её глазах мелькнула тень гордости. — Ну вот, значит, у нас в Биконе теперь целых две принцессы обретаются, — с ложным восторгом заключила Аис Валленштейн, язвительно окидывая взглядом первокурсницу, — одна — дочь арквильского оружейного магната, а вторая, выходит, — генеральская дочка. Скоро королевский двор устраивать будем. — Ты забываешь про третью, — с лёгкой усмешкой вставил Ален Луперк, — вон она, в углу, уже пытается испепелить взглядом бедного Ириса. Кажется, он вот-вот задымится как лесная шишка. Вайс Шни тут же перевела на Алена свой смертоносный взгляд, которым можно было бы прожечь броню. — Я поступила в Бикон чтобы стать охотницей, хотя мечтала об офицерской карьере после подготовительной школы, — пояснила Иветта, — и называть меня принцессой не стоит. Настоящие принцессы обычно слишком высокомерны, — она бросила взгляд на свою оппонентку, которая от злости пылала вся, «грея» уши, — мы с ней не сошлись во мнениях. Она позволила себе оскорбить моего напарника лишь потому что он фавн. — Забавно, — усмехнулся Кардин, — а ведь твой брат не славится особой любовью к фавнам. — Ну, уж ты-то, Одноглазый, точно знаешь толк в любви к фавнам, — заметила Валленштейн, едва заметно скосив на него глаза. — Мне кажется, или в твоём голосе прорывается зависть, Аис? — Нет, Кардин, ты слышишь лишь шутку. И больше ничего. — Что ж, пожалуй, я пойду дальше. Мне ещё предстоит закончить уборку, — легко сообщила первокурсница и мягко отстранилась, растворяясь в склизком шуме мокрых тряпок, теребящих по столам. Жон проводил её задумчивым взглядом. «Только бы её брат не устроил мне допрос с пристрастием». Он, как брат семи сестёр, мог бы понять такой поступок. Если бы на его месте был он, то вёл бы себя точно так же. — Сердцеед не устаёт собирать свои трофеи, — с лёгкой насмешкой произнесла Сяо Лонг. — О, это сильно сказано, особенно от тебя, — резко вмешалась Синанн. История с Лютиком Блеквеллом оставила в её душе горький осадок, — смотри, как бы твой собственный ухажёр не променял тебя на первую же красивую юбку. — Это не твоё дело, Синанн. Или ты хочешь обсудить претензии в учебном зале Гудвич? — О, Сяо Лонг, я прекрасно знаю, что ты сделаешь из меня фарш. Но запомни мои слова: через несколько месяцев это ты будешь рыдать в подушку. — Хватит! — Ален Луперк с силой хлопнул ладонью по столу, заставив посуду задрожать, — просто хватит, блять! Выясните свои отношения без нас. Сегодня Жону явно не удастся насладиться спокойным обедом. Он понял это, увидев, как к его столу уверенно направляется та самая светловолосая первокурсница — та, что недавно оттирала с лица томатный сок, а теперь смотрела на него с горящими глазами. — Тебе чего? — Спросил он, откладывая вилку. — Я слышала, тебя зовут Жон Арк, — заявила она, словно это было величайшее открытие. — К счастью или, к сожалению, но да, — ответил он, поднимая бровь, — хочешь что-то сказать? — Да! — Заявила она, не в силах сдержать волнения, — этот меч у тебя на поясе… Это же Кроцеа Морс?! Легендарный клинок, который когда-то принадлежал самой Героине Вейла! Меня назвали в её честь, понимаешь?! — Жанна д’Арк, да? — Переспросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. Забавное совпадение. Но не более. — Мы — д’Арки! — Воскликнула она, — и наша семья восходит к Жанне Гордой, дочери Гарольда Арка! Мы из Арквиля, и наша семья известна и уважаема! Её слова прозвучали так громко и вызывающе, что за соседними столами все замолкли. Даже старшекурсники, обычно равнодушные к выходкам новичков, перестали болтать, заинтригованно наблюдая за разгорячённой первокурсницей. — И артефакт должен вернуться к законным владельцам! — Изрекла она из своего грязного рта, сверкнув глазами, — я бросаю тебе вызов. Ставка — Кроцеа Морс! В столовой воцарилась оглушительная тишина. Даже первокурсники замерли с тряпками в руках, забыв об уборке, их взгляды были прикованы к разворачивающейся драме. Одна из девушек — вероятно, напарница Жанны — бросилась к ней, пытаясь оттащить. Бикон и раньше видел всякое. Но чтобы кто-то посмел бросить вызов прямо в столовой, требуя чужой клинок? Это был новый уровень наглости. Все замерли в ожидании реакции Жона Арка. Жон? Он отреагировал куда спокойнее, чем можно было ожидать. Лишь Ирис Рокс сглотнул, улавливая своим Подобием те самые частицы ярости, что бушевали внутри Арка. Жон неспешно отодвинул тарелку с недоеденным картофелем. Медленно, почти грациозно поднялся во весь рост, нависнув над Жанной. — Прежде чем я дам ответ, — его голос прозвучал обманчиво добродушно. Настроение и так с утра было паршивым, так стоит ли тратить его на какую-то бастардскую приблуду из Арквиля? — Я хочу спросить. Это твоё собственное решение, или кто-то надоумил тебя на эту глупость? — Моё собственное! — Выпалила она, гордо вскинув подбородок. — И на каком основании ты требуешь мой клинок? — По праву крови и наследства! — Заявила она, выпрямившись во весь рост, — Кроцеа Морс принадлежит Арквилю, а не вашей семье! — Да что ты говоришь? — Жон иронично приподнял бровь, — может, мне сразу написать прошение в Совет о возврате Сапфировой Крепости? Вдруг, твоя логика окажется настолько убедительной, что они согласятся? — Сапфировая Крепость — историческое достояние всего Вейла, — парировала девушка, но в её голосе уже проскользнула неуверенность. — А этот клинок, — Жон положил ладонь на рукоять меча, — принадлежит мне по закону наследования. Не Арквилю, не тебе, и уж тем более не твоим выдуманным традициям. — Жребий брошен, — её голос дрожал от волнения, но взгляд был твёрд, — ты принимаешь вызов? — Принимаю, — Жон ответил с ледяным спокойствием, — время — четверг следующей недели, после занятий. Место — учебный зал номер тринадцать. — Принято! — Она выдохнула, и в её глазах вспыхнула смесь торжества и страха. Девушка позволила увести себя напарнице, которая тревожно что-то выспрашивала, жестикулируя и бросая взгляды в сторону Жона. Сам он вернулся к столу, но лишь молча отодвинул тарелку. Аппетит бесследно исчез. И это лишь начало дня. — Ну и дикость, — фыркнула Вайс Шни, не скрывая шока, — я уж думала, ты прямо здесь её на куски порубишь, Арк. — Я не маньяк, чтобы рубить первокурсниц в столовой, — сухо ответил Жон. — Но аурой-то фонил нормально так, — невозмутимо заметил Луперк. — И глаза у тебя на секунду будто покраснели, — задумчиво добавила Руби, — прямо как у Янг, когда она активирует своё Подобие. — А ведь я забыл, что у тебя при себе не просто меч, а оружие, которое входит во все оружейные энциклопедии, — Ирис произнёс это с лёгкой завистью в голосе. — И что, поэтому всегда носишь его с собой? — Вклинился Кардин, с любопытством разглядывая меч, — боишься, что стащат, пока ты спишь? — Нет, — ответил Жон, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, — причина не в этом. — А что за д’Арки? Это твои родственники? — Поинтересовалась Пирра. — Если вкратце — они дальняя побочная ветвь моего рода, — ответил Жон, — в прошлом, если бастарды проявляли себя достойно, им позволяли добавить одну букву к фамилии знатного родителя и основать новый дом. Теперь д’Арки — богатые оружейные магнаты из Арквиля. А Арки… — он слегка пожал плечами, — стали просто скромной семьёй из Анселя. — Надеюсь, ты не собираешься калечить первокурсницу на глазах у всей Академии? — Никос склонила голову набок, и в её взгляде читалось скорее любопытство, чем осуждение. Кажется, Прорыв стёр с неё все прежние остатки застенчивости, — на этот бой сбежится пол Бикона. — Я пока в размышлении. — Жон просто переломает ей кости, — безразличным тоном вступила Нора, до этого молча наблюдавшая за разговором, — сначала позвоночник. Потом колени. А затем вывернет внутренности и… — Фу, Нора, мы едим! — Как будто вы никогда не видели чужих внутренностей. — Это не значит, что о них нужно говорить за обедом! На заднем плане группа студентов столпилась вокруг бульбулятора, оживлённо споря о том, как первокурснику удалось собрать эту штуковину и почему у них она отказывается работать. После столовой команда отправилась на тренировку. Занятие было лёгким: отработали слаженность атак, повторили командные сигналы и разобрали пару новых стратегий. Затем его ждал неожиданный разговор с Гудвич в её кабинете. Та, просмотрев записи с камер, заметила его стычку с третьекурсником и устроила настоящий разнос по поводу несанкционированного использования ауры за пределами учебных поединков. Выпустив пар, женщина будто сдулась, и её суровость сменилась на усталую озабоченность. Она спросила, как поживает её сестра в Аргусе. Всё лето Гудвич провела в Биконе, не взяв ни дня отпуска, и занималась восстановлением города после Прорыва. Её труд по возведению разрушенных зданий принёс ей новую волну уважения и популярности — на этот раз не только от студентов Академии, но и от благодарных жителей всего Вейла. На вопрос об Озпине лицо женщины омрачилось, и во взгляде её мелькнуло нечто, похожее на… сочувствие? Арк не стал испытывать судьбу и допытываться дальше, решив ограничиться её коротким ответом: директора нет в Академии — он на заседании Совета, которое продлится все выходные. Совсем скоро, в середине осени, в Вейле должно было начаться переизбрание Совета, и это событие витало в воздухе, предвещая перемены. Вечером он, сдержав слово, зашёл за Роуз, и они вдвоём отправились в их общую мастерскую — особое место, которое Ананта Эдея выделила им, как одним из самых постоянных и преданных посетителей кузницы Бикона. — Смотри, Жон! — Воскликнула Руби, отдающие серебром глаза загорелись от восторга, — новая броня для Пирры! Её взгляд устремился на стенд, где под мягким светом светильников стоял доспех. В центре нагрудной пластины, идеально гладкой и отполированной до зеркального блеска, была искусно выгравирована эмблема Никос — алое солнце, пронзённое копьём. Защиту усиливали массивные наплечники, широкие и внушительные, с изящным изгибом вверх, напоминающим крылья готовой взлететь птицы. Руки защищали не просто наручи, а цельнокованые перчатки из гибких стальных пластин, соединённых прочной чёрной кожей. Стальные поножи, доходившие почти до самых колен, завершали образ. — Весьма впечатляюще, — оценил Арк, оглядывая доспехи, — это твоих рук дело? — Не совсем, — Руби застенчиво улыбнулась, покраснев, — создавать доспехи — не моя сильная сторона, Жон. Пришлось обратиться за помощью к старому другу отца, преподавателю из Сигнала. Но эскиз и вся схема вплетения земляной Пыли — это моя работа! — С гордостью добавила она, и её глаза загорелись, — а материалы я закупила на деньги Пирры. — Стой, а разве твоя напарница не та самая наследница Шни? Международной корпорации по добыче Пыли? — Удивлённо поднял бровь Арк, — уж она-то наверняка могла бы помочь с ресурсами. — Э-э… — Руби замялась, её взгляд опустился, — боюсь, у Вайс сейчас… непростые отношения с отцом. Не стала её беспокоить с этим. Он воздержался от расспросов, всё его внимание поглотил доспех. Жон так и норовил прицепиться к деталям — вернее, к отсутствию некоторых элементов защиты. Но, вспомнив боевой стиль Пирры Никос, он удержался от комментариев. Не все жаловали полные латы, особенно охотники, делающие ставку на скорость и ловкость. — Испытывала уже? — Наконец спросил он, не отрывая глаз от доспехов. — Без проблем держит пару выстрелов из моей винтовки. — Пирра уже успела оценить свой новый прикид? — Естественно! Я первой ей его и показала. — И тебя не смущает, что ты демонстрируешь экипировку своей подруги её сопернику? — Сомневаюсь, что Пирра так считает, Жон. Ты скорее человек, с которым можно выпустить пар, а не соперник. Жон мог только порадоваться, но радость была с горьким привкусом. Ещё не прошло и недели, а число людей, затаивших на него обиду и даже на его сокомандников, росло в геометрической прогрессии. Кардин упорно молчал и не произнёс ни слова в объяснение, почему его бывшие «клиенты» теперь смотрят на него с такой лютой ненавистью. Однако Арк догадывался о причине. Мысль возникла внезапно и по случаю: Винчестер в воскресенье уезжал встречать Вельвет. Которая собралась приехать в Бикон лишь в последний день. В отличие от них, она была уроженкой Вейла — так куда же ей было торопиться? — Роуз, а о своей-то защите ты не думаешь? — С нажимом в голосе спросил Жон, его взгляд скользнул по её готическому платью. Да, оно было усилено земляной Пылью, но, по меркам Арка, этого было катастрофически мало. Руби на мгновение помрачнела, её рука непроизвольно потянулась к месту, где теперь был шрам — тому самому, что оставила пуля во время Прорыва. — Думала, — тихо, но твёрдо ответила она, — и даже кое-что придумала. Просто… сначала занялась бронёй для Пирры. Она же гостила у нас на Патче всё лето, вот я и решила, что её экипировка важнее моих раздумий. — И что надумала? — У меня уже есть чертежи и эскизы, — в её глазах вспыхнула знакомая Жону искорка одержимости проектом, — цельный костюм, не просто платье. С композитными пластинами на груди, спине, по бокам… Во всех местах, куда обычно целятся, — Руби провела рукой по силуэту своего тела, обозначая линии защиты, — и да, с маской. Лёгкой, но прочной. Её задача — не выдержать всё, что попадёт, а принять на себя первый, самый неожиданный удар. Отвести смерть на секунду. Иногда большего и не нужно. — Отлично, Руби, — прокомментировал Жон её решимость, — если что зови — помогу. — Обязательно! — Кстати, ты так и не рассказала, как умудрилась поймать пулю, — с притворной небрежностью произнёс Жон. — Жон, ты просто мастер не щадить чувства тех, кто пережил не самое лучшее время, да? — В её голосе послышалась усталая укоризна. — Скажем так. Я бы, может, и промолчал, но если это критически важно… молчать не буду. Ты умудрилась спустить свою ауру в ноль, и вражеский снайпер этим воспользовался. — Это не так, — тихо, но твёрдо поправила его Роуз, — я не спускала ауру. И это не было вражеским Подобием. Я нарвалась на особую пулю. Анти-аурную. Арк застыл. — Ты… уверена? — Наконец выдавил он, и в его голосе было нечто большее, чем просто удивление. — Абсолютно, — без тени сомнения ответила девушка, встречая его взгляд своими серебряными глазами. — Повезло тебе. — Спасибо Баджеру. Если бы не он, валялась бы я где-нибудь… под землей вобщем-то валялась! Неважно, Жон, я не хочу об этом говорить. Жон умолк, сделав для себя неутешительные выводы. Не стоит лезть в бутылку — ясно же и так. А вот вопросов к Озпину в его голове копилось с каждой минутой всё больше. И Жон уже почти не надеялся, что когда-нибудь получит на них все ответы. Но Жон же не ищет лёгких путей, верно? Следующие несколько часов они провели в кузне, обсуждая его новую идею. Он предложил создать компактное скорострельное орудие под мощный патрон, способный пробить даже крепкую кость Голиафа. Вдохновением послужили последние разработки оружейников Атласа: они создали для своей армии автоматы, стреляющие не пулями, а реактивными снарядами. Несмотря на сложность, это оружие было достаточно стандартизировано и просто в эксплуатации, чтобы уже поступать на вооружение солдат и офицеров. Однако реактивные снаряды были Арку не по карману — регулярно пополнять боезапас для таких систем было бы разорительно, особенно в дополнение к расходникам для его перчаток. Но вот сама концепция оружия, способного с безопасной дистанции «стачивать» ауру врага, будто наждак, прочно засела у него в голове. А там, через год или два, уже можно и подумать о чём-то более мощном. В воскресенье, прогуливаясь по садам Бикона утром, Жон замер, вперившись в горизонт. Его взгляд тонул в бескрайнем море верхушек, что уходили вдаль, к глубинным чащам Изумрудного Леса. Осень вновь вступала в свои права. Пожелтевшие листья, отливавшие багрянцем и цветом запекшейся крови, пробудили в нем щемящее чувство ностальгии и странного дежавю. Всего год назад он уже стоял здесь. Год назад он наблюдал, как эти древние деревья засыпают на зиму. И вот он снова здесь. Осень. Как он рад её видеть. Он взглянул на Винчестера, стоявшего позади. Тот казался чужим среди этого моря красных и белых гладиолусов. Арк вышел проводить его к утреннему буллхеду, который должен был отвезти в Вейл. В ожидании транспорта они бродили здесь. — Ты так и будешь молчать? Может, расскажешь мне в чём дело? Кардин лишь моргнул своим единственным глазом, словно проснулся от внезапного наваждения. — В общем… не все приняли мой «тайный» роман с Вельвет. Эти не все — это те, у кого родители или родственники из партии «Честь и Совесть». — И много в Биконе не таких, как все? — Ну… их хватает. Человек десять наберётся. — К этому причастен твой отец? — Нет. Отец предпочёл… молча смотреть. «Интересно, почему». — Вот оно как, — флегматично произнёс Жон, — уверен, твой отец требовал от тебя порвать все связи с Вельвет? — Я сказал достаточно твёрдое «Нет», чтобы он больше не просил об этом. — Но игнорируешь те взгляды и вещи, что на тебя бросают чудики, вроде Генри Бофора. Вечно играть от обороны — плохая тактика, Кардин. — Слова великого геостратега — Жона Арка. — И всё же, в этом я прав, — убеждённо сказал Жон, — реагируй, бей, не молчи. С Бофором я разберусь — пару болезненных раундов, пару предупреждений и червяк больше не посмеет толкаться. — Этот червяк — третьекурсник, если что. — Я дрался и с куда более страшными противниками, чем Генри Бофор. — Знаю. Но кое-чем я всё же помогу, — Кардин достал свой свиток и что-то переслал ему. У Жона тренькнуло в длинном кармане, — собрал всё что смог. — И что это? — Вся информация о Генри Бофоре. Там нет ничего личного — только то, что поможет тебе надрать ему задницу. Оружие, Подобие, слабые стороны в бою и даже его тактики. — Серьёзный подгон, — оценил Жон. Это сильно ему поможет, отрицать он этого не смог, — когда только успел? — Когда надо, я могу достать что угодно. — Что насчёт… остальных старшекурсников? — И это тоже. Не про всех, конечно, но на многих смогу кое-что достать. И я делаю это не по доброте душевной, Арк. — Я знаю. И надеюсь, ты больше не будешь молчать дальше. Потому что придёт время и негодяи предпочтут вместо тебя, Вельвет. — Не всё решается кулаками, Жонни-Бой. Но… да, ты блять, прав. Наслаждаясь осенней прохладой и яркими красками цветов, Жон не стал дальше слушать ворчания Винчестера. Он уже сказал всё что хотел. Вечером того же дня, едва закончилась общая тренировка с командой Рубина, его внимание привлекло странное движение в коридоре общежития. Мимо пробежали три приземистые фигуры — карлики, рождённые чужим Подобием. Как выяснилось, они принадлежали Копу Руссу. Тот с некоторой гордостью пояснил, что открыл это Подобие случайно, в самый разгар Прорыва. Когда на него бросился Паладин, из последних сил он призвал этих троих. Существа были облачены в длинные, потертые плащи, а их лица скрывали зловещие маски Гримм. Ростом не выше метра, они казались деформированными и неестественными. Из-под плащей поблёскивали лезвия мачете и виднелись рукоятки дубинок. Они не разговаривали, лишь невнятно бормотали на своём птичьем языке, но при этом были достаточно умны, чтобы чётко выполнять команды «создателя». Когда Коп Русс без тени смущения раскрыл суть своего Подобия Луперку, тот, недолго думая, тут же наградил его ироничным титулом — «Король Карликов». Естественно они после этого подрались. И открытое Подобие не помогло Руссу победить — Громобой раскусывал бедолаг на раз два. В понедельник утром весь курс собрался в учебном зале Гудвич в ожидании появления самой хозяйки кабинета-амфитеатра и Озпина. Воздух гудел от смеха и нетерпеливого рёва толпы. Жон, стараясь игнорировать общую суматоху, уткнулся в свой свиток. Его настойчиво пытался прожечь взглядом чей-то пристальный, слишком уж настырный взгляд. Это была Эмбер, стоявшая у стены. Внезапно он почувствовал едва заметный, похожий на лёгкий зуд, импульс — подсознательное ощущение, говорящее о том, что рядом находится кто-то одарённый магией. Дева. Теперь Жон точно знал, чем она приложила того Кореландора. «ИА "Обзор Ремнанта". Сатирическое издание! В Амьене застройщикам запретили строить дома с окопами. Окопы, как выяснилось, не входят в утверждённый план благоустройства. Королевство Атлас признала группу «Гримм» террористической и внесла её в соответствующий перечень. Тёмный Лорд официально выдвинул свою кандидатуру в Совет Вейла. «Принцев в мою смену не будет!», — заявил он на внеочередном собрании партии "Яблоко"». Внезапно раздался оглушительный грохот. Жон оторвался от забавной пародии на новостные ленты и увидел, как Ален Луперк с грохотом падает со своего места. Тора Пижма, в ярости скинувшая его со стула, уже занёсла руку для нового удара, но была остановлена резким окриком Эмбер. С периферии до Жона донёсся удивлённый голос Кардина: — Нора, это что? — Поддержка! Моральная! Жон предпочёл уткнуться в свиток дальше. «Важное событие для всего Королевства: в Вакуо начал работу специализированный центр поддержки пострадавших от последствий Священных Походов. Миссия центра — предоставить комплексную медицинскую, психологическую и социальную реабилитацию всем нуждающимся. Петиция в Мистрале: Вернуть налоги на уровень Тургусова Ига! Охотникам Вейла предоставили особые полномочия по задержанию фавнов, нарушающих закон». — Слышал новости? Куча охотников уволились! Жон отвлёкся от свитка вновь, и его взгляд впился в Рассела Траша, бросившего эту фразу. Арк был в курсе. Последние две недели Вейл лихорадило не только из-за событий в Гленко, но и из-за массового увольнения охотников. Тех, кто уже отслужил положенные семь лет и воспользовался своим правом уйти. Доходили слухи и о митингах у главного военного штаба Королевства. Власти, похоже, не на шутку встревожены: тех, кто осмелился уйти досрочно, не отслужив своего срока, объявили в розыск. Чем теперь заполняют внезапно образовавшиеся дыры в гарнизонах и гильдейских отделениях, Жон не знал. Как, впрочем, не представлял и того, чем заняты теперь все эти вольные охотники. «Очередное предложение партии «Мир» урезать финансирование Бикона вызвало резкую реакцию его директора. Озпин заявил:"Я заставлю их пить Атлассианский Кофе!"». Когда дверь в зал отворилась, в проёме возникла высокая, прямая как жердь, фигура директора Озпина. Размеренный, металлический стук его трости о каменный пол прозвучал громче любого колокола. Этот звук заставил зал замолкнуть в одно мгновение. Там, где секунду назад царила беззаботная суета, теперь воцарилась мёртвая, почти монастырская тишина Безмолвствующих. Следом за Озпином шла Глинда Гудвич. — Всем доброе утро, — голос Озпина, чистый и звенящий, разрезал тишину зала. Он стоял на самом его центре, — поздравляю вас с вступлением на второй курс. Он сделал паузу, позволив своим словам повиснуть в воздухе, и его взгляд медленно обвёл собравшихся студентов. — Вы можете не придавать этому значения, но то, что вы здесь — это великое достижение. И сегодня моё сердце переполнено не просто гордостью, а безмерным облегчением. Ваш курс прошёл этот трудный путь — и прошёл его без потерь. После Прорыва, Академию покинули девять студентов старших курсов. Среди них была и Ларри Данай, змеиный фавн, с которой Жон был хорошо знаком. Она должна была перейти на четвертый курс, но вместо этого предпочла добровольное отчисление. — Вы стали свидетелями прорыва Гримм. Вы собственными глазами увидели, на что способны эти чудовища, когда их жертвами становятся простые люди. Им нет дела до того, фавн вы или человек. Им неважно, из какого вы города или королевства. Их задача — нести разрушение и смерть. Пусть ужас, который принесли с собой Гримм и Белый Клык, не поколеблет вашу веру в принципы нашей профессии. Пусть он, наоборот, закалит её. Я верю, что каждый из вас, глядя в лицо этой тьме, осознал самую главную истину: именно мы, охотники, — тот щит, что стоит между человечеством и бездной. На длинный монолог директора Бикона никто не отреагировал бурными овациями. Только мрачным молчанием. Директор казалось, смотрел на каждого — и Жон тоже почувствовал на себе его взгляд — слишком глубокий и слишком живой, несмотря на непроницаемое лицо. — Благодарю, что выслушали старого охотника, — нарушил молчание Озпин, — а теперь перейдём к изменениям. С переходом на второй курс у вас появятся новые обязанности и возможности. Глинда, прошу. Отстучав тростью по полу, Озпин скрылся в тени. Центр зала теперь принадлежал Глинде. Её пронзительный, оценивающий взгляд, казалось, видел каждого насквозь, не оставляя места для возражений. Но атмосфера в зале перестала быть удушливой и студенты расслабились. — Прежде, чем я начну излагать изменения, я хочу оповестить вас назначением на вашем курсе старосты. Ирис Рокс с этого момента и официально, — она особо подчеркнула последнее слово, словно за этим стояла какая-то неприятная история, — является старостой вашего курса. — Поздравляю! — Шепнула Ирису Росита. Арк видел, как Вайс, под насмешливо-ожидающим взглядом Янг, нетерпеливо забарабанила каблуком по полу. — Но староста не всегда сможет находиться в Биконе из-за учебных миссий, — продолжила заместитель директора, — поэтому к нему будет прикреплён помощник, что сможет заменить его в случае отсутствия оного. «Интересно, а если в Биконе ни того, ни другого не будет?». — На место помощника старосты назначается Жон Арк. — Какого! — Ну бляяя… С этим не договоришься! Вайс Шни от неожиданности даже привстала. — Жонни — наш король! Нора, словно ждала этого момента, тут же выхватила огромный белый плакат с нарисованными коронами и эмблемой своего лидера. На нём гордо красовалась надпись: «Жонни — Король!». — У вас талант, мисс Валькирия, — похвалил её Озпин. — Спасибо, директор! — Тишина в зале! Хлёсткий удар плётки разрезал воздух, и по залу мгновенно разлилась мёртвая тишина. Все лица тут же выровняли до каменного, почти парадного спокойствия. Жон почувствовал, как на него легла тяжёлая поступь взгляда Шни. Он уже и так был мишенью для Эмбер, которая пялилась на него, словно футболист на незащищённые ворота. А теперь взгляд Стервы, раскалённый докрасна злостью, прожигал его насквозь, лишь изредка отрываясь, чтобы швырнуть уничижительную искру в сторону неловко улыбающегося Ириса Рокса. «С таким характером», — подумал Жон, — «если эта сука доживёт до наследства и возглавит компанию отца, всем её сотрудникам можно будет сразу вешаться. Или бежать без оглядки». Как её команда с такими закидонами терпит? Для Жона большая загадка. — В обязанности старост входит: незамедлительно сообщать руководству о нарушениях правил Академии, — голос Гудвич дрогнул с едва уловимой иронией, будто она сама лишь сейчас осознала всю нелепость этого требования к любителю мошенничать. Вряд ли Ирис кинется куда-то с доносом, — или же самостоятельно их пресекать. Также через старосту руководство Академии будет передавать вам дополнительную информацию — дабы избавить нас от необходимости каждый раз собираться в этом зале. Только через десять минут Глинда окончила оглашать обязанности старосты. Их оказалось довольно… прилично. — Со старостами разобрались. Теперь к вашему учебному процессу. Список дисциплин увеличится. Вы увидите их в расписании, которое скинет вам ваш староста в интернет-группу. В… — В официальную группу, мисс Гудвич, я знаю, — сразу подал голос Ирис. Гудвич кивнула. — Также со второго курса вам разрешается хранить оружие не только в оружейных комнатах, но и в своих комнатах в общежитии. Однако малейшая жалоба от персонала или использование оружия вне учебного процесса — и вы лишитесь этого права до конца четвёртого курса. Я ясно выразилась? Ей ответил нестройный хор согласия. — Также в Академии появились учебные залы, способные создавать высокоточные симуляции природной среды и реалистично имитировать различные виды Гримм — вплоть до мельчайших деталей их повадок и привычек. Пока таких залов всего три. Они рассчитаны на то, что вы сможете лучше подготовиться к реальным сражениям, отработать тактику командной работы и отточить свои навыки в максимально безопасной, но при этом контролируемо сложной обстановке. Страшно даже представить, какие астрономические суммы вложил в это дело Бикон. Но ещё страшнее — осознавать, что где-то есть гениальный инженер (или целая группа таковых), сумевший воплотить в жизнь подобные вещи всего за пару месяцев. Создать три таких зала — это был титанический труд. Эта мысль не на шутку заинтриговала Жона. В его глазах вспыхнул живой интерес, и он резко, почти не сдерживая нетерпения, поднял руку. — Да, мистер Арк? — Уточняющий вопрос. Симуляции ограничены только природной средой? Или… возможны и другие варианты? Например, городские условия? — Пока только природные. — Что, и мы будем палить из настоящего оружия по голограммам? — Спросил Вилли Орион. — Ни в коем случае. Все нюансы вам разъяснит наш специалист — программист, который и настроил эти симуляторы. Ещё двадцать минут и собрание было окончено. Гудвич незамедлительно попросила покинуть зал, так как ей предстоял урок с первым курсом. Жон уже было сделал шаг, чтобы догнать уходящего директора и окликнуть того. В голове роилась туча вопросов: Метка, Рейвен Бранвен, магия… Но Озпин с подозрительной проворностью растворился в коридоре. А тут ещё Ахерон Рю, который будто нарочно, схватил его в оборот, приставая с дурацкими расспросами о том, как Жон провёл лето в Анселе. Он не сдержал раздражённого взгляда, брошенного на низкорослого фавна. Тот, конечно же, тут же это заметил. — Как твои успехи? — Э… нормально, Жон. Я выучил пару интересных вещей и подумываю даже сконструировать собственное оружие! — Рад за тебя, — сухо сказал он, глядя на то место, где секунду назад находился Озпин. Проклятый колдун — когда не надо, ходит слишком быстро, — извини, Ахерон, но мне нужно поговорить с директором. Прямо сейчас. — Я понял. Дойдя до лифта, ведущего в башню, он застал директора Озпина уже поджидающего его. Тот стоял с непринуждённым видом, будто всегда тут и находился, с чашечкой дымящегося кофе в руке. — Вы выглядите необычайно воодушевлённым, мистер Арк. Уж не случилось ли нечто прекрасное? — Да. Я наконец-то могу с вами поговорить, директор Озпин. Или мне следует обращаться к вам — Волшебник? — О, нет, — он сделал лёгкий глоток, — мне куда привычнее: «директор Озпин». — А по-моему, Волшебник куда больше вам подходит. — Что ж, тогда Стальные Яйца звучат ничуть не хуже. Он едва сдержал порыв скрежетать зубами. С такой привычкой он останется без зубов к тридцати годам — и даже аура его не спасёт. — Не будем терять времени, мистер Арк. До вашей первой пары целых полтора часа — прекрасный момент провести нашу первую лекцию. И, судя по вашему виду, вопросы у вас уже есть. Очень кстати… У меня тоже возникло несколько любопытных…