Никогда не поздно

      Когда они поднялись в ее квартиру, расположенную на самом последнем этаже, время уже близилось к полуночи. Макс открыла дверь и, посторонившись, впустила Майка внутрь. Дверь за ними со скрипом закрылась, заставив Майка слегка вздрогнуть от скрежещущего звука.              Очутившись внутри, он обвел взглядом тесное помещение. Квартира Макс была маленькой, и назвать ее уютной у Майка язык не поворачивался. От ее заброшенного пристанища веяло пустым и полным чувством одиночества. Его стены дышали холодом. Само жилище выглядело серо и безжизненно, внутри стояла какая-то особая, давящая тишина. Приют холостячки? Везде разбросанная одежда, скейт, мятые вещи, бесформенной кучей лежащие на полу, засохшее яблоко или что это? Майк тут же брезгливо скривил губы и отбросил от себя странное нечто.              Обставлена квартира была скудно — лишь самыми необходимыми вещами. На столе высилась стопка книг. Они редко бывали новыми, некоторые из них были настолько испорченными, что возникал закономерный вопрос: почему Макс их до сих пор не выкинула? В глаза тут же бросился Джон Стейнбек «О мышах и людях». Внезапно взглядом он наткнулся на альбомные листы, холсты и набор кисточек всех видов. Зачем здесь все эти художественные принадлежности? Майк не помнил, чтобы Макс когда-то увлекалась рисованием. В мыслях тот же час появился иной образ. Слишком прочно искусство у Майка было переплетено с другим человеком. Он так и продолжал цепляться за все, что связывало его с Ним. Не мог отпустить, но в то же время не хотел впускать в свои мысли.              — Миленько тут у тебя, — решил все же похвалить ее квартирку Майк.              Макс на это лишь притворно закатила глаза и вытащила из кармана джинсов пачку сигарет.              — Можешь запихнуть свою вежливость в задницу, Уилер. Тут ужасно. Говори, как есть. Что такого произошло с тобой в Нью-Йорке, что ты стал таким учтивым?              Она стянула с себя свитер цвета сочной травы, оставаясь в одной полосатой майке. От его внимательного взгляда не ускользнули расстегнутые верхние пуговицы майки, открывающие вид на изящную молочную шею. Волосы, будто огнём полыхающие крупными локонами, струились по плечам. Джинсы у Макс были слишком обтягивающими — идеально подчеркивали широкие бедра. Майк окинул их взглядом и напряженно выдохнул, ощутив, как в низу живота заструилось неожиданное тепло.              Она поднесла к губам сигарету и вновь обратила на него свой взгляд. Тяжелый и цепкий. Он буквально обжигал кожу. Она смотрела на него с ярой заинтересованностью и бурей различных эмоций. Сильнее выделялась жажда. Майк усмехнулся от вида плохо скрываемого нетерпения бывшей подруги. Он не был глупцом, все жесты и взгляды Макс прямым текстом говорили о том, чего она от него хочет.              — Повзрослел. Даже выпить не предложишь? — деланно небрежно спросил Майк.              — Проходи на кухню, — нервно облизнула губу Макс. Взгляд Майка вновь зацепился за рыжие локоны, рассыпавшиеся по плечам.       Состояние кухни оставляло желать лучшего: немытая посуда в раковине, где-то обои отходили от стен.              — Что будешь пить?              — А что предложишь? — вопросительно сдвинул брови Майк, скользя взглядом по фигуре Макс.              — Могу предложить красное, — Майк поморщился. Он терпеть не мог красное вино. Это было забавно: он пил самый крепкий алкоголь практически без последствий, а вот от красного вина его еще с подросткового возраста нещадно штормило.              — Ладно, — протянула Макс, вытаскивая бутылку виски из кухонного шкафчика. — Тогда угощу тебя благородным напитком, раз уж ты проявляешь замашки аристократа и нос воротишь от красного вина.              Она ухмыльнулась и осторожно подтолкнула стакан в его сторону. Майк поймал его и провел пальцами по уже запотевшему стеклу, замечая, как взгляд Макс потемнел. Появилось четкое ощущение, что они стопроцентно окажутся в постели. Во рту от туманящих разум мыслей разом стало горячо и сухо.              В опасных голубых глазах заискрился смех. Снова этот взгляд. От него внутренности сворачивались в тугой узел.              — Ты чувствуешь себя одиноким, Майк? — Теперь в ее глазах небесно-голубого цвета плескались горечь и нетерпение. Они заглядывали даже не в душу — глубже, испепеляя и подчиняя. И он был готов рухнуть в омут небесных глаз с головой.              Между ними царила непривычная наэлектризованная атмосфера. Терпкие заигрывания, от которых и жарко, и мрачно. От которых внутри зрело желание. В этом вся Макс. Это не совсем то, о чем на самом деле грезил Майк. Но то, о чем он грезил, он будет отгонять от себя любой ценой.               К тому же ему не терпелось воплотить те появившиеся образы в его голове в жизнь. Майк не мог отрицать сексуальную привлекательность Макс, она всегда была яркой и манила каждого, и может на задворках с возрастом и стали мелькать мысли, какова эта рыжеволосая фурия в постели. Но это был скорее общий интерес. Не то, что у Дастина. Тот однажды поделился своими сексуальными фантазиями по поводу Макс, будучи пьяным в стельку. И Майка еще долго передергивало от полученной информации.              От нахлынувших воспоминаний он усмехнулся и вновь глотнул виски из своего стакана, после чего покачал головой.              Сейчас, сидя в её маленькой неухоженной кухне, он поражался контрастам. Хотя в этом определенно был особый шарм. Контрасты всегда манили.              Макс — красивая. В течение нескольких секунд он позволил себе погрузиться в наслаждение ее красотой. Пламенная. Она буквально расцвела с возрастом. Наверное, можно сказать, что не в его вкусе. Но, черт возьми, Макс слишком хороша, чтобы не быть в чьем-либо вкусе. Роскошные волосы, как он и помнил, такие же длинные, отчаянно вьющиеся, рыжие-рыжие. Бледная кожа, ярко-выделяющиеся на ней веснушки, как у него. Нет, даже ярче. Интерес завлекал разум. Ему хотелось верить, что если попытаться забыться в простынях с красивой девушкой, то, наверное, те, другие, не самые правильные чувства уйдут.              С Эл получалось. Она так умело заглушала это свербящее изнутри чувство, она действительно отвлекала. Только вот ценой своего счастья. Ему не хотелось об этом думать, не хотелось слыть эгоистом, но волей неволей в голове возникала мысль, смог бы он разорвать их отношения самостоятельно?              Он как сейчас помнил тот холодный вечер, то неловкое предложение руки и сердца в кругу только парочки самых близких. Воспоминания до сих пор болью отзывались в его сердце. Эл отказала ему в тот вечер. Но вовсе не это было самым страшным.              Да, друг с другом им когда-то было очень хорошо. Даже несмотря на постоянные ссоры и расставания. Но их отношения обветшали, словно старый свитер, раньше такой уютный, а со временем — колючий, весь в катышках. А выбрасывать жалко — слишком много греющих душу воспоминаний и приятной теплоты хранилось за изношенной тканью. Но и носить уже невозможно.              Громкий голос Макс вытащил Майка из пучины воспоминаний. Видимо, его неожиданное погружение в не самые приятные воспоминания не осталось незамеченным.              — О чем задумался? — прищурилась Макс, разглядывая его как-то нечитаемо и долго. Майк ощутил, как по телу пробежали тысячи электрических зарядов. Оба подступались друг к другу медленно и верно.              — О том, что мы ходим вокруг да около уже час. Я же не ошибаюсь, Мэйфилд? Или я настолько пьян, что весьма сомнительно, и мне начинает казаться, что ты флиртуешь со мной? — на лице Майка появилась легкая, едва уловимая ухмылка. Он, наконец, решился сказать вслух то, что вертелось на его языке с того самого момента, как только они вошли в квартиру.              — Зришь в корень. Мне нужно отвлечься. А тут как раз ты вовремя подвернулся. Судя по всему, такой же одинокий и жаждущий забыться, — ухмыльнулась Макс, слегка прикрывая рот рукой.              Она медленно опустила одну бретельку своей разноцветной майки, заставляя испытывать в теле приятную негу. Майк медленно заскользил взглядом по открывшимся ключицам. Ноздри слегка раздулись. В голове не умещалось, что они все так повзрослели, что стали считать секс без обязательств чем-то обыденным.              — И часто ты так? — хрипло произнес Майк, чувствуя, как тесно становилось в и без того узких джинсах. Член больно упирался в ширинку.              — Осуждаешь? — прищурилась Макс, склонив голову набок. Щеки у нее покраснели, от чего веснушки на коже проступили еще ярче.              — Нет, интересуюсь, — задумчиво протянул Майк, стараясь сделать голос максимально непринужденным, чувствуя, как с каждой секундой жар в его теле усиливался. Он потянулся к стакану и вновь сделал несколько жадных глотков виски. Тепло и алкоголь заставляли нервы дрожать.              — Часто. Это помогает отвлечься. Жизнь — сложная штука. Поэтому очень важно при возможности получать хотя бы немного радости. И секс к этим радостям определенно относится, — делано безразлично пожала плечами Макс.              На миг в квартире возникла сокрушительная тишина. Сердце Майка отчаянно забилось. Он порывисто провел рукой по отросшим волосам, ощущая, как от небрежных ноток в ее тоне жар внутри закипал лишь сильнее. Природное любопытство брало верх над любой рациональностью.              Напряжение в воздухе стояло удушающее. Они вдруг оказались во власти желания, сопротивляться которому не оставалось сил. Майк залпом опустошил свой бокал с виски, после чего поднялся со стула и медленно направился к Макс, наблюдая за тем, с каким нетерпением она прикусила губу. Майк моргнул, на мгновение залипая на её ярко-красные губы. Мэйфилд необыкновенно шла красная помада, словно недостающий кусочек пазла, наконец, нашел свое место.              Макс хотелось схватить за волосы и целовать. Не мягко и трепетно. Страстно. Может, слегка грубо и вульгарно. Чтобы легкие рвало на части от нехватки воздуха. Чтобы заглушить все запретные желания и мысли.              — Тогда давай отвлечемся, — Вкрадчиво произнес он, скользя взглядом по ее губам. Остановившись в паре жалких метрах от нее, оглядывая её сверху вниз, он предложил то, что являлось единственным вариантом развития событий этого странного вечера. Ровно мгновение он наблюдал, как в ее глазах капля здравого смысла борется с неуемной похотью. Ее потрясенное молчание Майк принял за знак согласия. Было даже забавно. Лет десять назад он и помыслить не мог, что Макс Мэйфилд будет реагировать на него подобным образом. Вся ситуация была настолько нереалистичная, что, пожалуй, сейчас, они и сами едва-едва понимали, что делали.       Они едва коснулись друг друга кончиками пальцев, и кожу тут же обожгло, как огнем, хотя ладони Макс были ледяными. Макс вздрогнула, когда его ладони легли ей на плечи, и Майк шумно сглотнул от столь яркой реакции на его прикосновения. Он поднял глаза, встречаясь с её бездонным взглядом небесно-голубых глаз, и этот затуманенный взгляд окончательно сорвал у Майка все предохранители.              Холодными губами Макс прикоснулась к его теплым, смакуя алкогольное послевкусие на языке. Холодными губами оставляла терпкие поцелуи. Чувственные, страстные, но такие безликие и прохладные. Контрасты продолжали доминировать над ними — холод губ и жар поцелуев.               Майк судорожно обхватил ее ладонью за шею и, притянув к себе, впился в ее губы жадным поцелуем. Макс отвечала ему жарко, порывисто. Он отрывался от нее только, чтобы вдохнуть немного воздуха, а потом снова прижимался к ней. Ему нравилось, что можно кусать, бесцеремонно проникать ей в рот. Быть грубым. Целовать ее сейчас было для Майка таким нужным.       Ее движения были отточенными, умелыми до подгибающихся коленей, слегка механическими, но Майку и не нужно было больше. Не хотелось заполучить ее душу. Только тело.              Макс доверчиво подставляла обнаженную шею, лаская ладонями его темные волосы, и он позволял себе покрывать ее болючими поцелуями-укусами. В это же время она забралась ладонями под его футболку. Прикосновения ощущались настолько обжигающими, что ему начинало казаться, будто на его мраморно-бледной коже остаются алые отпечатки. Руками она тут же принялась исследовать едва заметный пресс, грудь. Когда ее пальцы коснулись соска, Майк тихо застонал в поцелуй. Опустив руку чуть ниже, Макс провела ладонью по бугорку в его джинсах, и Майк тут же толкнулся ей в руку. То, с каким энтузиазмом Макс расстегивала ширинку его брюк, будоражило не меньше. Пока Макс поглаживала его напряженный член, его пальцы скользнули под ремень ее джинсов и резко пробрались к уже влажным трусикам. Он мягко надавил на ее центр, и Макс почти что с отчаянием замычала ему в рот. Черт. Майк резким движением сдвинул вбок тонкую ткань белья и, аккуратно проведя ладонью по гладким складкам, ввел в нее сразу три пальца. Такая чертовски мокрая. Влага буквально струилась по его пальцам.              Страсть обрушилась на их тела ураганом. Они едва добрались до кровати Макс, беспорядочно разбрасывая одежду по полу. Смаковать и растягивать момент не было ни желания, ни настроя. Хотелось просто утолить телесный голод, получить хотя бы чуточку тепла, на секунды выкорчевать из головы такие мучительно разъедающие мысли.              Рухнув на постель, они продолжали терзать губы друг друга. Даже здесь они не хотели друг другу уступать: то Макс оказывалась сверху, то Майк придавливал ее к кровати всем весом.              Она встала на четвереньки, разводя молочные ягодицы в стороны. От столь соблазнительного зрелища перехватывало дух. Он резко прижался к ее ягодицам уже возбужденным членом. Поначалу у него возникла мысль вылизать её, однако прилив желания был настолько силен, что трахнуть ее стало важнее. Кажется, у них еще будет и время, и желание на дальнейшие исследования их тел.              — Трахни уже меня, Уилер! — с придыханием попросила, нет — приказала она. В ней не было той мягкости и податливости, что у Эл. И хотя Эл могла в любой момент отбросить его в сторону силой мысли, в постели та была мягкой, поначалу даже робкой. Эл была словно не этого мира. Воздушная, нежная. И движения у нее были утонченные. И пахло от нее иначе. От Эл всегда шел цветочный шлейф парфюма из туберозы и лилии. Тем лучше. Майку сейчас не хотелось сравнить Макс с кем-нибудь из своего прошлого. Хотелось дикого, необузданного и неизведанного. Кого-то, с кем не нужно обращаться как с фарфоровой куклой. Он хотел быть поглощённым огнем, хотел найти прибежище в неутолимом пламени Макс. Хотел отдаться страсти, сжигая себя без остатка.              Майк опустил свои ладони на ее бедра, крепко сжимая их, и заскользил пальцами по ягодицам. Проведя рукой по своему возбужденному члену, он наскоро натянул презерватив и приставил головку к её истекающей дырочке. Не желая церемониться, Майк быстро заполнил её собой, заставляя обоих протяжно застонать от наполнивших их тела ощущений. Вся их близость была словно пропитана подавленным желанием, чем-то отчаянно сдерживаемым все это время. Он довольно ощутимо шлепнул ее по заднице, выбивая из ее губ надрывный стон.              —Блядь, Уилер! — вскрикнула она. — Еще!              Он вновь с силой сжал ее бедра и снова шлепнул Макс по ягодице, после чего ускорил ритм. Это было что-то животное, почти неконтролируемое.              — Быстрее! — Макс сразу же включилась в игру, подаваясь бедрами ему навстречу, а он, мгновенно подчиняясь, начал активнее вбиваться в её тело, стремясь раствориться в этом бешеном ритме. На миг под прикрытыми веками снова начали мелькать образы. Не те. Не то, о чем стоило сейчас грезить. Порождение бредовых снов. То, что нужно гнать от себя всеми силами.               Он поспешно приоткрыл глаза, сосредотачиваясь на том, как Макс поддавалась ему навстречу всем телом, как она прикусывала губу в моменты, когда удовольствия становилось слишком много, как выгибалось её тело в ответ на его яростные движения. Она стонала и металась, желая скорее подвести себя к краю, и через секунду содрогнулась так сильно, что Майк едва подавил в себе желание кончить в ту же секунду. Он замедлил движения, потому что не мог двигаться и оставался неподвижным, пока Макс билась и содрогалась, пульсируя вокруг него и обдавая влагой. Приятный туман в голове смешался со стонами Макс, доводя Майка до исступления.              — Подаришь мне второй оргазм? — немного загнанно прошептал Майк, ощутив, как вспотели ладони, и осторожно надавил ей на поясницу, заставляя прогнуться в спине. Между ними до сих пор взрывались всполохи пламени.              — Если ты очень хорошо постараешься, — усмехнулась Макс, слабым жестом указывая на смену позы. Ее щека покраснели, и она явно была готова к продолжению, судорожно закусывая нижнюю губу. Повернувшись на спину, она распласталась на постели и широко развела ноги в стороны. Майк провел ладонью по ее бедрам, ощущая тонкую пленку пота на теплой бархатистой коже.              — Это что, татуировка? — Он удивленно приподнял одну бровь, не ожидая увидеть тату прямо внизу живота. Черные буквы так ярко контрастировали с бледной кожей Макс. — Что она значит?              — Поболтаем позже, Уилер. Сейчас я хочу, чтобы ты хорошенько меня трахнул! — шумно выдохнула Макс. Пелена вожделения полностью затуманила ее взгляд.              — Как пожелаешь, — легко согласился Майк, подхватывая ее под бедра, и стремительно вгоняя в манящий жар твердый член. Макс тут же скрестила ноги у него на пояснице. Шелковая кожа, покрывающаяся мурашками от его прикосновений, влекла вновь и вновь прикоснуться к ней.              Это было горячо и в то же время отрезвляюще. Шлепки плоти о плоть эхом раздавались по комнате. Майку нравилось видеть, как она выгибалась от его толчков, пытаясь двигаться навстречу и не успевая попасть в ритм, который он задал, как ее грудь вздымалась в такт его движениям, как она чуть хрипловато стонала, как распластались по простыням её имбирно-рыжие кудряшки. В этом хотелось раствориться. Этим видом хотелось упиваться. Упиваться непристойными хлюпающими звуками. Но вновь и вновь ему приходилось отгонять от себя надоедливые мысли, даже сейчас, даже в такой момент шепчущие: недостаточно.              Майк закинул ноги Макс к себе на плечи. Бархатные стенки Макс так сильно старались удержать его внутри, так плотно сжимались вокруг него, что Майк застонал, не в силах сдержаться. Он был так близко. Майк почувствовал, как его тело становится совсем невесомым, а под веками начинают сверкать такие знакомые разноцветные вспышки. Дыхание застревало в горле, сердце колотилось, как бешеное. Он сильнее сжал пальцы на бедрах Макс и почувствовал, как задрожали колени в предвкушении оргазма. Майк тяжело задышал и начал яростно вколачиваться в нее, до боли закусив нижнюю губу и откинув голову назад. Он продолжал вбиваться в ее тело до тех пор, пока не ощутил, как зашумело в ушах от подступающего удовольствия. Макс, достигая второго пика, становилась все громче, а он позволил себе раствориться в пелене наслаждения. Мощный оргазм настиг его приливной волной. Казалось, по его венам буквально текла похоть, а под веками загорелись яркие вспышки от столь сильного блаженства.       Уже после, распластавшись на хлопковых простынях, Макс, удовлетворенно вздыхая, пробормотала:              — Охуеть. Не думала, что ты так хорош в сексе, Уилер. Это было просто вау. Волшебно, будораже, страстно и всякие другие синонимы и что там еще говорят, — Макс явно оказалась под впечатлением. Она поднесла сигарету к губам, зажала её между ними, потянулась рукой к зажигалке и, наконец, с наслаждением вдохнула едкий дым.              Майк откинулся на подушки, блаженно улыбаясь. В ушах до сих пор стояли ее сдавленные сладострастные стоны.              — Я не против повторить, Мэйфилд, — усмехнулся он, потянувшись к ней за сигаретой, жестом прося поделиться.