Пропитанный любовью
30 января 2025 г., 10:00
Cтоило ему разомкнуть свинцовые веки, как все прошлые метания с новой силой обрушились на него. Возвращение к реальности ощущалось слишком сложным.
Прошло уже много лет, и сейчас Уилл определённо мог сказать, что более твёрдо стоит на ногах и вывести его из равновесия теперь не самая лёгкая задача. Он принял себя безоговорочно. Раньше тягу к мужчинам он считал своей тёмной стороной и бесконечно стыдился этого, но с возрастом это изнуряющее чувство наконец-то перестало над ним довлеть.
Однако сейчас дело было вовсе не в стыде, не в страхе, что его осудят, причина крылась в любви к Майку, любви, которая по-прежнему приносила ему боль.
Майк. Разумеется, всё всегда крутилось вокруг него. Он любил его так давно — любил больной любовью, сходил с ума от чувств, ныряя в них с головой. И устав в конце концов быть грёбаным мазохистом, Уилл решил отпустить его. Отпустить все эти треклятые чувства. И сделать это стало возможно лишь путём сокращения общения. Именно так он и поступил. Сократил его до предельного минимума. Пусть и продолжал каждый раз хвататься за всё, что связывало его с Майком. Хватался настолько, что был готов снова и снова проходить через круги ада, лишь бы сознание не забывало его образ.
Но отдаление всё же помогало. А другие мужчины, пусть и не всецело затмевали образ Майка, зато скрашивали его жизнь. И постепенно он даже начал верить, что вся та любовь осталась в прошлом, что его сердце перестало принадлежать одному только Майку. Уиллу казалось, что он, наконец, научился быть без него счастливым во всех своих отношениях, где его холили и лелеяли. Только вот сегодняшний вечер показал, что ни черта ничего не изменилось. Майк до сих пор сводил его с ума — до беспамятства, до безрассудства. С кем бы он ни был, сердце всегда тянулось лишь к Майку. Он любил его так, как никого другого.
Да и кому он врал. Не менялось ничего никогда. Всё это время он жил страстной надеждой, был полон утопических мечтаний. Ведь прикрывая глаза во время близости с другими, Уилл не мог увидеть ничего кроме этих спутавшихся кудрей, сползающих на лоб, бледной фарфоровой кожи и глубоких карих глазах, в которых каждый раз тонешь. Когда Майк радовался, они сияли, и Уиллу казалось, словно он смотрит на звёздное небо. И утопает в нём.
И, конечно, его улыбки. Все. Особенно те, что он дарил ему в самые их сокровенные моменты. Искренние, лучащиеся светом, оголяющие зубы. И Майк дарил ему такие улыбки. Особенные. Ему, наверное, ничего не стоило, а Уилл дни и ночи напролёт рисовал их, пытаясь передать наиболее точно, наиболее правдиво. Каждая такая улыбка намертво отпечатывалась под его веками.
А самая любимая у него теперь сегодняшняя. Когда весь истомлённый их занятием любовью, Майк подарил ему, лишь ему, эту уязвимо-трогательную улыбку. Нет, Уилл не будет себя поправлять, пусть для Майка это был просто секс, для Уилла это навсегда останется занятием любовью.
Уилл эгоистично желал, чтобы такую улыбку Майк дарил только ему. От неё меж ребрами стучало так сильно, что он, кажется, даже вибрацию ощущал.
Ну вот… опять поддался глупым мечтам, которым не суждено было сбыться. Нужно спуститься с небес на землю, пока не поздно. Было глупо, что он вообще об этом думал.
Сейчас лёжа с разморенными Майком и Макс, он ощущал целый ворох противоречивых эмоций: горечь от того, что Майк не принадлежит ему полностью и радость, что ему удалось хотя бы надкусить кусочек счастья, о котором он и помыслить не мог. Запретный плод, как и всегда, оказался слишком сладким.
Может, ему нужно сразу уйти? Он как третий лишний, бесполезное звено. Эксперимент. Когда Макс пригласила его к ним с Майком в гости, он не смог не поддаться соблазну. Когда предложила секс втроём — тем более. Сейчас же боль и страх быть отвергнутым вернулись вновь. Если Майк снова примется за старое, Уилл ведь не выдержит больше. Не выдержит пощечин безразличия.
Пока Майк и Макс продолжали предаваться своей бездумной неге, Уилл приподнялся на локтях и осторожно откинул со своего тела одеяло. Как только он поднялся с постели, то тут же почувствовал на запястье пальцы Майка. Он разлепил пересохшие губы и произнёс:
— Эй, всё в порядке?
В животе и за грудиной сладко потеплело. Боже, это так ностальгически приятно и болезненно — слышать, как Майк вновь и вновь задаёт этот вопрос, волнуется.
— В полном. Я в душ, можете продолжить без меня, если уже готовы, — Уилл постарался выдавить из себя улыбку, хотя и слышал, как звенел его голос от раздражения вперемешку с волнением. — Или я могу уйти, если хотите?
— Уилл! — воскликнула Макс с негодованием.
Хватка Майка на запястье лишь усилилась.
Он почувствовал, как его натянутая улыбка слетает с губ. Уилл почти готов был сорваться. На что? На крики, истерики…или же слёзы, что уже подступают к горлу? Но он не позволял себе, даже если шторм в глубине его грудной клетки грозил проломить ребра.
— Ладно, я иду в душ, — У него путались мысли, но ответил он твёрдым голосом.
— Может, тебя проводить? — с беспокойством в голосе спросил Майк, не сводя с него внимательного взгляда. — Ты как-то побледнел.
— Нет. Я скоро вернусь.
Уилл резко выдернул ладонь из хватки Майка, стараясь не думать о том, как тепло его пальцев обожгло кожу. Происходящее выводило его из себя всё больше и больше. На душе скреблись кошки. Последний поцелуй Майка ещё не остыл на губах, а в голове уже звучал траурный марш. Он позвоночником чувствовал, как они провожают его взглядом, как взгляд Майка буквально жёг его спину, но не обернулся.
Оставшись наедине с собой, Уилл почувствовал, как обруч, крепко сдавливающий его грудь в течение последних минут, наконец исчез, и хотя в голове до сих пор был кавардак, дышать стало чуточку легче.
Он прошёл в ванную, шлёпая босыми ногами по плитке. Ванная комната Макс, как и вся квартира, была далека от идеальной. Ну да ладно, Уиллу хотелось поскорее принять душ и сорваться к себе, не отвечая на вопросы Макс, не сталкиваясь взглядом с Майком. Взгляде, который даже не понял толком. Но там было столько уязвимости и боли, что Уиллу самому стало плохо. Ему определённо нужно обдумать всё, что только что произошло между ними тремя. И что-то ему подсказывало, что думы его едва ли будут радужными.
Уилл рвано выдохнул, мечтая оказаться на другом континенте. Мысли чёрной тучей нависали над головой. Его губы затряслись, но он мужественно сжал их и подавил рвущиеся наружу слезы. Жизнь его вообще ничему не учит, да?
Ну вот, он ещё даже из квартиры Макс не выбрался, а уже ударился в депрессивные мысли. И сколько сеансов с психологом ему предстоит на этот раз? Он к этому привык: к ощущению горячих слёз на щеках и щемящей боли в сердце. А сколько, интересно, мужчин ему понадобится, чтобы хотя бы немного затмить образ Майка? Тот ведь оказался даже лучше, чем в его самых сладостных мечтах. Впрочем, разве же это удивительно?
В голове Уилла, осоловевшей от усталости, роились путаные мысли. Он включил душ, зашумела вода, и мысли Уилла неожиданно (так ли уж неожиданно) заволокли моменты недавней близости с Майком. В голове ярким калейдоскопом начали сменяться картинки всего произошедшего. Его терпкий парфюм с нотками табака до сих пор стоял в ноздрях, и Уилл вновь почувствовал тех самых пресловутых бабочек, что, кажется, появились в его животе уже более десятка лет назад. Предупреди его кто-то о последствиях, решился бы он снова шагнуть в эту бездну? Да что толку лгать? Никогда бы он не смог ответить отказом на возможность побыть с Майком — хоть урывками, хоть на миг.
Вот чёрт, снова настолько погрузился в свои мысли, что забыл обо всём на свете. Пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, он включил практически ледяную воду и, сцепив зубы от холода, зажмурился и подставил лицо под упругие струи.
Никаких мыслей. Фокус только на физических ощущениях.
— Блядь, Уилл, она же ледяная! — услышал он вскрик за спиной.
Уилл сию же минуту крутанул вентиль с горячей водой и резко повернул голову. От холода его движения стали неуклюжими.
Майк слегка пошатывался, но взгляд его был твёрдым и прямым.
— Нельзя же так подкрадываться, Майк! — стуча зубами от холода, воскликнул Уилл, избегая его тяжелого взгляда. Его колотила крупная дрожь, а на лбу от напряжения выступил пот.
— Тебя долго не было, — отозвался Майк.
Он резко выдохнул и несмело дотронулся до его предплечья, заставляя Уилла поёжиться от неожиданного прикосновения. Казалось, что по месту, до которого дотронулись его пальцы, словно прошёл электрический разряд. Прикосновения Майка заставляли мурашки водить нестройный хоровод по его коже. Только сейчас до Уилла дошло, что он стоит перед Майком абсолютно обнажённый. Да, они только что переспали, но менее неловко от этого ему не стало.
— Мы можем поговорить? — пробормотал Майк, всё ещё сжимая своими пальцами его предплечье. Он выглядел несчастным и сердитым.
Отказывать Уилл не видел смысла.
— О чём? — едва слышно прошептал Уилл, всматриваясь в его острые черты лица.
Уиллу тоже хотелось. Хотелось коснуться его оголённого плеча, убрать с лица тёмную прядь и напомнить себе сладость мягких губ.
— Как ты себя чувствуешь? — наконец, пробормотал, Уилл, нарушая окутавшую их неловкую тишину. Его голос напоминал шелест опавшей листвы под ногами, до того он был тихим.
— А ты? — вместо ответа спросил Майк, бегло окинув его взглядом, вновь принимаясь терзать зубами ни в чём не повинную нижнюю губу.
Делать хорошую мину при плохой игре становилось всё труднее.
— Прекрасно. Здорово, что тебе есть дело, — беззлобно проронил Уилл.
— Мне всегда есть дело! — с юношеским, почти нелепым энтузиазмом воскликнул Майк. Взгляд карих глаз пылал огнем.
— Да, я заметил, — стараясь звучать равнодушно пробормотал Уилл. Сил спорить у него больше не оставалось.
Майк выглядел совершенно сбитым с толку.
— О чём это ты? — спросил Майк, в его голосе было так много отчаяния, а на лице написано такое неприкрытое страдание, что Уилл ощущал их почти физически.
— Ты мне ни разу не позвонил за эти пару лет. Даже твои поздравления с праздниками мне передавал Лукас! Или Эл!
Обиды в реплике Уилла звучало больше, чем хотелось бы. Майк вздрогнул, словно от боли, и Уилл чертыхнулся про себя. И надо же было вывалить глупые упрёки вот так сразу? Он вообще имел теперь на это право? Живо представилась их ссора в Калифорнии (какая ирония, по всей видимости, Калифорния на них дурно влияла).
Майк сдвинул брови и скрежетнул зубами.
— Серьёзно, Уилл? Значит, теперь это я отдалился? Да ты начал сбегать от меня ещё со времён Хоукинса. Ты почти не общался со мной, когда мы вернулись туда после Калифорнии.
— Может, потому что миру грозил апокалипсис, Майкл? Дело бы не в тебе, — резко прервал его Уилл.
— Тогда объясни, почему ты, как мой лучший друг, вместо того, чтобы поддержать меня после отказа моей девушки выйти за меня замуж, просто перестал со мной общаться? Почему надо было отдаляться от меня? Это ты отдалился. Ещё тогда. Что мне оставалось делать? Мне казалось, что я навязываю тебе своё общество. И, чёрт возьми, я последний, кто узнал, что ты гей. Ты даже в этом мне не признался. Чем я так разочаровал тебя? — возмущённо воскликнул Майк, и в его голосе послышались едва заметные нотки отчаяния. Щёки у него слегка покраснели от злости, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а губы от волнения были искусаны.
Тёмные глаза Майка наполнились бессильной тоской вперемешку с обидой и злостью, от чего с губ Уилла непреднамеренно сорвался тихий вздох. Столько раз Уилл видел, как Майк злился на других, и, так редко — на него.
— Я…я не хотел расстраивать тебя… после отказа Эл, мне казалось, что мои…утешения ничего не изменят, и я надеялся, что вы сойдётесь, я чувствовал себя вино… — он прервал себя. — А по поводу признания в своей ориентации…я просто боялся, как ты воспримешь это... — Уилл отвернулся к стене.
Внутри вновь разгоралось тлеющее чувство стыда и вины. Как же ему не чувствовать себя виноватым? Ведь перед тем, как Эл отказала Майку, буквально за пару недель он признался ей во всех своих чувствах.
Уилл почувствовал, как приблизился Майк, даже не оборачиваясь. Он стоял у него за спиной так близко, что кожа на обнажённой шее Уилла налилась краснотой в тех местах, где её касалось дыхание Майка.
Он медленно обернулся и сглотнул, рассматривая мокрые пряди, прилипшие ко лбу, капли воды, стекающие по щеке на шею, к ключице. Вода с волос стекала по его плечам на торс. От Майка всё еще шёл густой аромат их недавнего секса, смесь его запаха с запахом Уилла и Макс. Уилл втянул носом этот аромат, и у него закружилась голова.
Майк подошёл ещё ближе, почти не оставляя между ними свободного пространства, и Уилл в растерянности попятился к стенке, которая итак уже почти упиралась ему в спину.
— Если ты сейчас скажешь, что ты по мне не скучал, я уйду и больше никогда тебя не потревожу. Обещаю, — тихий, ласкающий щеку шёпот опалил ухо, и от этого ощущения Уилл слегка поёжился.
Воздух вокруг стал ощущаться плотным и влажным.
— Скажи мне, — прошептал Майк ему на ухо, почти задевая губами мочку. Каждое его слово отдавалось где-то внизу его живота. Их разделяло лишь одно движение и одно прикосновение.
Зачем Майк делал это?
Но дальнейшие мысли на этот счёт утонули в разыгравшейся с новой силой волне острого желания.
Губы Уилла дрогнули, когда Майк провёл рукой по его щеке, остановившись на подбородке, чуть приподнимая его. Уилл неуверенно моргнул, встречаясь с его тёмными омутами. Опухшие губы саднило, когда Майк осторожно коснулся их пальцами, а затем он чуть наклонился, приблизив своё лицо к лицу Уилла, и оставил на его уставших от поцелуев губах почти целомудренный поцелуй, от которого Уилла всё равно бросило в жар.
Он не давил, просто прижимался своим ртом к его. Но Уиллу казалось этого мало. А затем всё было словно в тумане. Не выдержав, он обхватил лицо Майка ладонями и поцеловал уже по-настоящему, пока Майк опустил свободную ладонь на его поясницу, прижимая к себе ближе. Все его мысли, все доводы разума растаяли, словно дым, как только рука Майка обвилась вокруг него, прижимая к себе.
Как же сильно он уже успел соскучиться по сладости его губ, прикосновению его ладоней к своей коже! Он целовал его, целовал, целовал. Не оставалось больше ничего кроме его дыхания, губ и прикосновений. Майк пригвоздил его размякшее тело к стене, и единственная преграда между их телами в виде тонкого полотенца на бёдрах Майка почти беззвучно соскользнула вниз.
С глухим стоном наслаждения от соприкосновения уже твёрдых членов Майк крепко сжал ладонями его бёдра, кажется, желая повторить всё, чем они только что занимались в спальне; правда в этот раз — меняясь ролями.
Уилл пробежался пальцами по его ключицам, ощущая, насколько горячая у Майка кожа. Его дыхание стало прерывистым, мысли прыгали, путаясь от желания и облегчения, и когда Майк неожиданно провёл кончиком языка влажную дорожку от его подбородка до мочки уха, он вздрогнул. Уилл хотел его до дрожи, как никого другого раньше.
— Майк! — еле волоча языком, прошептал он и шумно выдохнул через нос, когда тот слегка прикусил кожу на его шее. Чувство эйфории вязко ощущалось под кожей.
Удовольствие растекалось по телу мерцающими волнами, заставляя его теряться в ощущениях. В глазах поплыло. Уилл вдруг почувствовал, что ноги у него стали ватными. Появилось ощущение, что весь он превратился в сплошной комок нервных окончаний.
В голове не было ни единой мысли, только бездна, подсвеченная яркими всполохами пламени. И на секунду всё остановилось — существовали только они двое, одни только соединившиеся губы и блуждающие ладони. Одно только отчаянное, первобытное желание. Поцелуи Майка исцеляли и уничтожали одновременно. Годами сдерживаемые чувства вырвались наружу и, наконец, после стольких лет он дал им волю.
Майк сжал его плоть в своей руке, размазывая выступившую влагу по всей длине, и Уиллу оставалось лишь наблюдать помутневшими глазами за рукой Майка, мастурбирующего ему.
Не желая оставлять Майка мучиться, он потянулся дрожащей ладонью к его напряжённому члену и обхватил его пальцами, вызывая у Майка громкий стон. Сжимал крепко и вёл по всей длине, медленно смакуя барабанную дробь его вожделения к нему. Тот уже пульсировал в руках, сигнализируя, что оргазм близко. Впрочем, Уилл и сам был на грани.
Горящий взгляд Майка, проникающий в тайные уголки его души, — вот что подвело Уилла к краю. Немного дикий, наполненный тёмным жаром, взгляд Майка прошибал насквозь. Его карие омуты казались единственным спасением в этом бессмысленном мире. И это было несправедливо. Так несправедливо. Мысли отчаянно пытались бить в колокола рассудительности, но тщетно — фейерверк ощущений захлестнул всё его существо.
Где-то отдалённо он ощутил, как его ладонь оросила горячая сперма, но не смог отвести взгляд от потемневших глаз, от выражения абсолютного блаженства, расцветающего на лице Майка. В моменты оргазмического экстаза Майк был особенно прекрасен — приоткрытый рот, идеально очерчённые губы, сейчас кажущиеся ещё более яркими и пухлыми, морщинка на лбу от интенсивности испытываемых ощущений.
И стоны. Самые красивые звуки из всех, что слышали уши Уилла Байерса за все годы. Самая сладостная мелодия, в которую хотелось вслушиваться вновь и вновь.
Уилл медленно закрыл глаза, пытаясь перевести дыхание. Майк Уилер, любовь всей его жизни, прижимал его к себе, даря долгожданное утешение, пока Уилл пытался прийти в себя после оглушительного оргазма. Его дыхание на виске было тёплым, и вскоре он почувствовал, как рядом с Майком его немного отпускало. Уткнувшись носом в его шею, Уилл вдыхал запах его парфюма и жмурился. Находиться в объятиях Майка было столь сладостно, что у Уилла перехватило дыхание. Почему даже спустя столько лет с Майком так хорошо? Судьба вновь витиеватыми путями завела его в сети к Майку. Хотя тот и не расставлял никаких сетей. Возможно, сегодняшняя ночь была слабостью, но Уилл так устал быть правильным. Хоть раз он имел право поддаться наваждению. Пусть его и будет потом корёжить и плющить до бесконечности.
Они еще долго стояли под горячей водой в объятиях друг друга, и лишь спустя минуты Уилл с ужасом понял, что по его лицу бесконтрольно текут слёзы.
— Я тоже скучал по тебе, — наконец произнёс Майк.
— По-моему ты прекрасно без меня обходишься, — сдавленно проронил Уилл, продолжая упрямиться и изо всех сил пытаясь придать своему голосу твёрдости. Собственный голос казался незнакомым — каким-то тяжелым и хриплым.
— Может быть, я и могу без тебя обойтись. Но… вот ведь какая проблема: я не хочу.
Уилл рассмеялся, а затем с шумом выдохнул, сдерживая подступающий к горлу ком.
— Как скажешь. Я могу чуть-чуть побыть здесь один? Недолго, правда. И никакой ледяной воды, — тихо проронил он, ощущая, как снова щиплет глаза от подступающей влаги, и думая о том, как весь этот разговор лишён малейшего смысла.
— Хорошо, — безропотно согласился Майк, оставляя Уилла наедине с душевной сумятицей и отголосками чувств, что совсем недавно согревали его сердце. Теперь…теперь Уилл слишком запутался в себе и всём, что происходило вокруг. Слишком много различных предположений роилось в голове.
Он сжал ладони в кулаки, чувствуя, как ногти до боли впиваются в кожу. Поведение Майка анализировать сейчас не было никаких сил. Думать о всевозможных последствиях тоже. Проще было бы сбежать, проще придерживаться прошлой тактики избегания общения. Но одна лишь мысль о том, что он больше не увидит Майка, если сбежит сейчас, наполняла душу Уилла почти физической болью. От мысли об этом всё внутри болело и выворачивалось наизнанку.
Чем же должен пожертвовать Уилл ради успокоения собственной души?
