Море навек в сердце

      Когда-то давным-давно жила девочка, без семьи и счастья. И, больше всего на свете, она желала быть ценной и нужной. Но времена были тяжелыми – война, разгоравшаяся как средь небес, так и сердь земель, а дело то было не из лёгких.       Эта девочка трудилась в госпитале не покладая рук, дабы помочь обездоленным и разбитым, в то время пока её отец приносил победу и славу их народу. Но вскоре она начала наблюдать, как вся её семья постепенно умирала. Сперва это был отец, погибший на поле боя; после матушка, наложившая на себя руки, от тоски; за ней следом младший брат, умерший от болезни, терзавшей его тело долгие года. Она осталась одна одинокая, и несчастная.       Больше всего на свете эта девочка желала любви, но мертвые любовь дать не могут.       Она молилась Богу о счастье и благополучаи. Но слышал ли Бог её? Слышит ли он какого-то маленького одинокого человечка?       Она не знала до той поры, пока однажды на прогулке не увидела странное существо. Это существо напоминало женскую фигуру, но было словно соткано из воды. Девочка наблюдала издалека, широко раскрыв глаза. Она даже и позабыла, насколько тяжела у неё была судьба. Настолько она была зачарована этим прекрасным созданием.       Существо заметило её, повернуло голову в её сторону, туда, где она пряталась за широким старым дубом. — Ах, милое дитя, я чувствую тебя, — и тогда она увидела, что лицо у этого создания было пустым, безглазым. —Не бойся, подойди ближе.       Девочка сделала осторожный шаг, она так была зачарована этим прекрасным голосом, мелодичным как колокольчики. Существо протянуло руку к ней, прося подойти ближе.       И девочка слушается. Она идёт до тех пор, пока не останавливается совсем близко. — Ты умна и честна, — начинает существо. — Ты жаждешь счастья и любви, больше всего на свете, но так же есть в тебе и справедливость. Ты мне нравишься. Желаешь ли ты, чтобы твоя мечта исполнилась?       Девочка, не раздумывая, кивнула.       Существо склонилось ближе, и девочка почувствовала холод, исходящий от её тела, точно от воды. — Тогда стань моим сосудом, моими глазами и устами, и всё то, чего ты желаешь, станет явью.       Существо протягивает руку. Сперва девочка застыла в нерешительности и сомнении. Она обдумывала такое манящее предложение существа, но в тоже время – страшное и сомнительное.       В конечном итоге она принимает руку, и в тот же миг тело её охватывает приятный холод, в тот же миг сознание её проясняется, а тело ощущается крепким, здоровым. И в сердце её было что-то такое сильное, полное жизни. В сердце своём она слышала журчание, казалось, всех вод.       «Твоё тело – мой дом. Моя сила –твоё оружие.» — раздался голос в голове. — «Отныне, мы едины и целы.»       Так появилась Фокалорс – богиня справедливости.       Так появился и сосуд для двух душ – Оратрис и Фурина.       Под их руководством страна обрела долгожданный покой, защищённая от гнева и воин чужих богов.       Управлять нацией было сложно. Решать, и осчастливывать людей не менее сложно. Но Фурина чувствовала себя такой нужной и счастливой в тот момент, что всё эти сложности были ничем, по сравнению с этим счастьем. Во многом ей помогала Оратрис, делилась знаниями, давала советы. Оратрис была ей как сестра, самая близкая и родная.       Если это не счастье, тогда что?       Но по сути своей она не бог, просто его пристанище. По сути своей она просто сосуд, фальшивка. И теперь она боится этого, как никогда. Боится, что люди обличат её в собственном грехе.       Она боится за себя, за Оратрис, которая молчит в последнее время. Она так боится всего этого, что словами не передать. Она боится этого ещё сильнее после того, как машина, подобие Оратрис, ломается – их общее творение, вместилище людской веры и их собственной силы – человеческой искренности и божественной воли рушится на глазах.       И хоть Оратрис не слышно, но Фурина всё ещё ощущает её силу и сердце. Она всё ещё ощущает и слышит голоса всех вод, среди которых голоса Оратрис нет даже шёпотом.       В придачу к этому, Нёвиллет совершенно перестаёт на неё смотреть. Её милый помощник, прошедшей с ней множество столетий, молчит. Понял ли, что она обманывает его? Но, где же именно был этот обман? Она была честна со всеми, просто сокрыла маленькую деталь, что кроме собственной души в ней живёт ещё одна – настоящее божество.       А потом случается страшное – Арлекино. Она приходит в зал суда, не страшась ничего и никого. Спина её прямая, горделивая. И взгляд хищника. Она смотрит на Фурину так, словно всё знает, и от этого понимания по коже бегут мурашки.       Всё происходит мимолётно. В один миг её грудь, там где находится сердце, пронзает неистовая боль. Она оседает на пол, хватаясь за грудь. Голова её кружится, грудь ноет, а Оратрис внутри тела воет от ужаса. Этот звук, кажется, оглушает Фурину.       Предвестница усмехается, разглядывая сердце Бога. — Какаво фальшивому Богу занимать чужое место?       Фурина застывает. Поднимает взгляд на лицо девушки. А та зло усмехается. — Мне понадобилось много времени прежде чем понять, что наше Божество на самом деле лжёт.       Фурина ощущает как вера людей колышится, ощущает как холод из её тела постепенно исчезает, а потом видит как водное создание вылетает наружу, разбиваясь лужей об пол. — Оратрис?.. — зовёт она дрожащим голосом, и подползает ближе к воде, пытается коснуться, наладить свясь с душой Бога. Но Бог нем. Бог её больше не слышит. — Что и следовало ожидать.       Она оглядывается на людей в зале суда, ищет их поддержки и помощи, но никто не делает и шагу, лишь путешественница с Клориндой пытаются пробраться ближе. Она смотрит на искажённые ужасом и неверием лица её народа... Их народа, и понимает одну важную вещь – всё это было предсказано. С тех самых пор, как их механизм сломался. Вера людей пошатнулась ещё тогда.       Но правда ли то, что она жила только для себя и ради своей забавы? Может, вела она себя и не так высокопарно и величественно, скорее как буйный подросток, но разве это не то, за что её любили люди? Разве не сделала она так много для них за все эти столетия? Пыталась защищать и оберегать как детей, даже почти поняла, как победить первозданные воды! А что теперь?       Теперь Фурина понимает – она больше не Бог. И она больше не нужна... Из глаз её текут крупные капли слез. Она безсильно всхлипывает, и ещё пуще плачет от услышанных краем уха слов, от какой-то женщины: — И это наш Архонт?       И это последняя капля. Она поднимается на дрожащих ногах, выбегает из зала суда через ближайший выход, и старается не замечать пару голосов, зовущих её: — Леди Фурина!       Всё пропало. Она пропала. Всё то, что они так усердно строили, погибло.       Оратрис погибла.       И всё кануло в небытие.

***

      Девушка сидит в своей комнате в заперти. Удивительно, что никто не приходит её выгнать или арестовать. По сути, к ней вообще никто не приходит, лишь слышны были шаги за дверью, и то, как кто-то стоит некоторое время возле неё, а после уходит.       А она думает, собирает по кусочкам. Оратрис не одобрила бы то, что она раскисла, сдалась. Ведь в самом деле, не все же люди презирали её за ложь? Должны же быть те, кто заметил её усилия?       Ещё одно, что она понимает, чуть позже – то, что тело и душа Оратрис мертвы, но частичка божественной силы до сих пор находится в её груди. Был ли это прощальный подарок? Фурина не знает.       Она ходит из угла в угол, все обдумывая. И решает. Ей нельзя так сдаваться. Она не может отпустить всё то, что было построено их руками.       Она зовёт Клоринду, и та появляется тут же, словно ждала того момента, когда её вызовет Архонт. Фурина смотрит на неё внимательно. Но лицо девушки такое же спокойное, как и раньше. Нет в нём ни призрения, ни отвращения, лишь спокойствие. — Да, моя леди? — и голос такой же почтительный, как и раньше.       Прислушавшись к чужому сердцу, Фурина с облегчением понимает, что не всё ещё потеряно. Не все ещё потеряли веру в неё. — Назначь собрание.       Клоринда поднимает голову, напряжение в её позе становится заметно сразу. — Вы хотите... — Я хочу объясниться перед народом. Думаю, они этого заслуживают.       Клоринда кивает. — Желаете присутствие господина Нёвиллета?       Она качает головой в сторону. Ему точно будет не до неё. Ведь какого узнать, что тобой помыкало ничто иное, как просто человеческий сосуд? Она не желает смотреть ему в глаза.       Колокол звенит, предупреждая о собрании. Она взволнованно выжидает несколько минут, прежде чем выйти из собственного укрытия к трибуне. Но, чего Фурина не ожидала, так это отсутвие людей. Никто не пришёл.       Ранее такого никогда не случалось. Люди собирались в тот же миг, когда звучал колокол. Многие бросали свои дела, некоторые спешили выйти из домов. А сейчас пустота. Даже на улице никого, и она видит это с высоты трибуны. — Госпожа? — осторожно зовет её Клоринда, и в голосе её слышится беспокойство. — Ничего, я подожду ещё.       Клоринда больше ничего не говорит, лишь встаёт позади неё.       Время идёт, но никто так и не приходит... — Нам стоит уйти, госпожа. Скоро вечер.       Фурина уперто качает головой. Она сможет и ещё постоять.       Но колокол звенит в очередной раз, но никто так и не приходит.       Никто не приходит даже тогда, когда на землю опускаются сумерки.       К глазам снова поднимаются слезы, она старательно смаргивает их. Действительно, какой же она тогда Архонт, если не может сдержать собственные эмоции?       Фурина делает шаг назад, подаёт руку Клоринде, и та тут же берёт её ладошку в свою. Они идут неспеша к её башне. И на улице, всё то время, ей не встретился ни один человек.       На следующий день она пробует снова. Но люди не приходят. Они так и не выходят из своих домов. — Может, попросить господина Нёвиллета решить эту проблему?       Фурина качает головой, она не хочет приплетать сюда судью. Не тогда, когда и так помыкала этим столетия.       Через ещё пару дней, она перестаёт пытаться. И, сразу же после этого, видит, как люди начинают выползать из домов, как Фонтейн наконец оживает, после пары дней молчания. Игнорировали её целенаправленно? Возможно.       Фурина вновь плачет в покоях, прежде чем решиться на ещё один шаг – разведать обстановку самостоятельно. Она переодевается в простую одежду, и накидывает на голову широкий капюшон, а на шею повязывает шарф, чтобы спрятаться в нём ещё немного.       Она не сообщает о свой вылазке Клоринде, и выходит через чёрный ход.       Люди благополучно не обращают на неё внимания, и впервые она рада этому.       Она пробирается в самую гущу людей, и слушает. — Может, не стоило так поступать с нашим Архонтом? Она всё таки столетиями правила Фонтейном. — Маргарет, ради Селестии, не говори глупости. Нами правил человек, а не Архонт. Она одурачила нас!       И следующее: — Не могу поверить, что сам Бог справедливости утопал в грехе.       А затем: — Признаться честно, я никогда не считал её хорошим Архонтом. Ей только шоу было важно. Наша прошлая Богиня – вот кто образец справедливости. А здесь скорее Месье Нёвиллет правил Фонтейном, чем она.       И сотни подобных слов. Почти нет тех, кто поддерживал её, а если и были, то их тут же осекали на ровном месте.       Она не идёт в покои, нет. Она идёт далеко-далеко, за город. Туда, где её никто не увидит. Именно так она оказывается на окраине Фонтейна, у моря.       Море, в сердце её, пусть и тихое, но лишь его отголосок всё ещё живёт. Наследие Оратрис. И она обещает себе сохранить его. Как и сохранить память о павшем Боге, о том Боге кто услышал её когда-то давно.       Оратрис обещала счастье, любовь, и Фурина получала всё это столетиями, конечно не без отдачи. Ведь, что это за любовь, если на неё не отвечают? Но теперь Оратрис нет, и нет сердца Бога. И теперь она вновь оболочка, уже не человеческая. Фурина больше не ощущает этого человеческого чувства. Что-то в ней было иное, изменённое.       Она сидит у моря, слушая его шум, и думает. Хочет, чтобы всё было просто хорошо. Быть может, она сама виновата, вела себя не подобающе? Но отменяет ли это тот факт, что они защищали эти земли?       Фурина не является в свои покои, а на утро, когда наконец появляется на пороге дворца, её встречает взволнованная Клоринда.       Но Невиллета всё так же нет.       Это должно быть неудивительно.       Следующие дни она только и делает, что разгребает свои документы, планы и расследования по поводу первозданных вод.       Думает, попытаться отвоевать Фонтейн, доказать, что она всё ещё Архонт, хоть и без одной части души. Ведь это то, что желала бы Оратрис. То, чтобы она не сдавалась, не утопала в пучинах жалости к себе.       А потом Селестия присылает её –нового Архонта. Фурина шокированно смотрит в чистые, голубые глаза. Не обременённые разностью, как у неё, смотрит на такую же невысокую фигуру. Костюм у той синий, чем то напоминающий её собственный. Ощущает от этого нового существа силу, равную Божьей. — О, мой дорогой народ, с этой поры я ваш Архонт! В отличие от вашего старого, лживого, я обещаю не лгать вам никогда...       И даже манера речи подобна манере Фурины.       Она отшатывается, её словно током ударили. И ещё больше шокируется, когда люди принимают этого Архонта.       Это становится последней каплей.       Фурина врывается в свою комнату, собирает все документы и бумаги, пакует в чемодан нужные вещи – менее богато украшенные и роскошные, но всё ещё опрятные. Не ходить же ей в лохмотьях.       Часть документов она оставляет в кабинет Клоринды, другую же часть в кабинете судьи. В этом ей помогает связка ключей от всех дверей.       Удивительно, что Нёвиллета не оказалось в кабинете, но это к лучшему. Встретиться с ним она бы не смогла.       Фурина закрывает дверь на замок и выдыхает. Её сердце сжимается от горя и обиды.       Ключи Фурина заносит в свои покои.       Она оглядывает их в последней раз, изрядно опустевшие и одинокие. Если посмотреть на них, то можно подумать, что зднесь совсем никто и не жил. А если и жил, то совсем не долго, как гость.       Фурина уходит ночью.       В сердце её только горечь утраты, и тоска.