Море навек в сердце

      «Месье Антонио был обвинён в убийстве свой жены.»       «Знаменитый продавец игрушек –Кор-Де-Вильгельм, был обвинён в фальсификациях и продажах наркотиков.»       «Произошёл теракт в банке Ле Виль. Преступников не поймали.»       И сотни подобных строк.       В Фонтейне наступили тёмные времена. После того, как люди обнаружили пропажу месье Нёвиллета, преступность повысилась в сотни раз. И, что самое печальное, не было ни одной подходящей замены на место Верховного судьи.       Люди взвыли от отчаяния. Теперь многие боялись выходить из своих домов, но и находиться в них тоже было страшно. Сравнимо с параноидным психозом, некоторые из них становились дёрганными, слишком подверженными панике и мрачным новостям, которые внушали газеты и радио. — О, где же месье Нёвиллет. Как же нам быть! — восклицали они.       Люди молились своему Архонту. Просили его, почти умоляли, только бы наконец их земли обрели покой... Былой покой. Только бы на их землях вновь восторжествовала справедливость.       Божество каждый раз улыбалось доброй улыбкой. —О, мой дорогой народ, я обязательно решу эту проблему. Не волнуйтесь.       Люди верили. Облегчённо выдыхали, вновь выходили на улицу, и даже устраивали празднества.       «В поместье месье Леонардо де Ройз, было совершено убийство его жены, во время празднования её дня рождения. Убийца не найден.»       Но ничего не менялось.       И, если присмотреться, помимо преступлений была ещё очень важная деталь, на которую люди не обратили внимания, из-за личных переживаний – уровень воды постепенно повышался.

***

      В небольшой светлой комнатке, с роскошным диваном и изысканным маленьким столиком, сидела леди. В своих руках она держала газету. Леди тяжело вздыхает, сжимает газету так сильно, что та рвётся. Она раздражённо откидывает её в сторону и вновь глубоко вдыхает, стараясь успокоиться. А после тянется к небольшой шкатулке, стоящей на столике. Открывает её и вглядывается в сердце Бога. Тусклое, словно грязное, да пыльное стекло. Некогда раньше оно сияло и мерцало, сейчас же это просто грязная стекляшка, наделённая силой. Как прискорбно.       Она так долго готовилась к этому дню. Дню освобождения своей земли от страданий и напастей. Но теперь, когда она держит в руках одну из важнейших частей плана, не хватает другой более важной детали – Верховного судьи. — Вы что-нибудь узнали, мои хорошие? — говорит она, не поднимая глаз.       Словно из тени появляются три фигуры. Они кланяются предвестнице, и один из них говорит: — Всё ещё нет, госпожа Арлекино. Единственное, что мы смогли узнать, так это то, что в последний раз месье Нёвиллет был замечен с мисс Клориндой у берегов Кур-де-Фонтейна.       Арлекино недовольно хмыкает, крепче сжимая в руках шкатулку с сердцем. Это всё не входило в её планы. — Вот оно как... Хорошо. Работайте дальше над этим заданием, подключите к нему как можно больше людей, если понадобится, —помолчав, она добавляет: — А также, я хочу дать вам ещё одно задание. Не менее важное. Мне нужна информация о нынешнем гидро Архонте. Любая информация будет важна. Вы меня поняли? — Да, мэм. — Отлично. Можете идти.       И тени вновь растворяются.       Арлекино переводит взгляд в окно, на посеревшие улицы, словно исжившие свой блеск и яркость. Теперь эти улицы постепенно напоминали старую картину с выцветающей и облупленной краской. Но не фотографию живого города. А после вновь смотрит на шкатулку. Связано ли это всё с потерей гнозиса прежнего владельца? Связано ли всё это с новым Архонтом?       Если сердце гидро Архонта у неё, то что за Бог этот новый Архонт?       Она устало трёт переносицу рукой, а после резко поднимается. Нет времени рассиживаться, у неё у самой множество важных дел.       «Придётся задержаться в Фонтейне немного дольше, чем я планировала.» — раздражённо думала она, выходя из комнаты.       А далеко, в высокой башне, Архонт весело смеялась, кружась в танце. — Теперь это больше похоже на правду. Старую, позабытую правду мира, — пропела она. — Ах, Клоринда, принеси мне ещё чая!       Клоринда учтиво кланяется. — Да, моя госпожа.       Когда двери за ней закрываются, она остаётся в одиночестве средь тёмного коридора. Учтивое выражение спадает с её лица. На его место приходит хмурость.

***

      Она появилась на свет не из воды. Её сущность была проста и трагична одновременно. Она появилась из слёз людей, что стекали на её берега. Сперва она была просто небольшим сгустком энергии. Она не могла говорить, не могла видеть. Лишь могла слышать всё то, что происходит вокруг, и чувствовать чужие эмоции. Со временем такого существования она узнала, что люди почему-то часто грустят... Да и в принципе, что эти странные существа, о чём-то постоянно говорящие, называются людьми.       Но чем дольше она жила, тем больше слёз пробивалось на берега. Она забирала всё себе и росла. Форма её менялась, пока однажды не приняла что-то больше похожее на человеческую, по крайней мере, ей так казалось. И тогда она смогла понимать чужую речь и даже сама умела говорить, но видеть... Видеть до сих пор было её пороком, проклятьем. Видеть она не могла.       Чем дольше она жила, тем больше понимала людей и существ, встречающихся ей на пути. И вот в какой-то момент небеса даровали ей сердце. Она ощущала его тепло, слышала его зов, а также манящую ауру силы. И в тот миг она кое-что поняла. Быть может, даже вспомнила. У неё есть имя. И имя её – Оратрис.       Только кроме имени ничего больше не изменилось. Она всё также осталась просто существом, что имитирует человеческую фигуру. И она всё также была слепа.       В то время, горе людей достигло апогея. Горе людей наполняло её и вместе с тем отравляло. Горе людей приносило лишь боль и несчастье.       Она была созданием траура и гибели.       И её выбрала Селестия для роли Божества.       Если это не насмешка, так что?       Тогда она впервые встретила девочку. Маленькую, с печалью на душе, такой же, как у всех остальных людей. Было в этой девочке что-то особенно. Что-то сильное.       Кроме того, она не могла не заметить одного поразительного факта – эта девочка была благословлена старым существом. И быть может, именно этот факт сыграл на её окончательном решении. Но это если задумываться потом. Намного позже.       Она встречала её часто. Смотрела на неё издалека да узнавала больше.       В один из дней, девочка подошла ближе.       И Оратрис подумала, что это прекрасный шанс для неё и для всего этого странного и горестного мира. Она так желала наконец спокойствия и тишины... И желания девочки в этом совпадали.       Именно так появился Бог справедливости.       Именно так она обрела глаза.       Но всё ещё не память.

***

      Фурина подпрыгивает в постели, тяжело дыша. В груди её что-то сдавливает, она хрипит и кашляет. Пытается ухватиться за лампу, стоящую рядом, но только опрокидывает её. Лампа падает с грохотом и, кажется, разбивается.       В голове всё ещё мелькали образы. Они бились в её сознании раненной птицей. Больно... Это чертовски больно. Она вхлипывает. Комкает одеяло ещё сильнее, и пытается дышать.       Вскоре в комнату врывается испуганная Люмин. Оглядывается посторонам в поисках нападавшего, но никого не находит.       Путешественица подлетает к задыхающейся Фурине. — Память. Её память, — шептала она в бреду, метаясь по постели.       Вскоре всё прекращается.       На утро Фурина помнит лишь отголоски странного сна.       В Ли Юэ они находятся ещё пару дней, прежде чем вновь отправиться в путь.