Море навек в сердце

      Когда рана дракона совсем зажила, девочка не переставала приходить. Ей казалось, что, должно быть, дракону очень грустно всё время быть одному. Да и ей время от времени не помешала бы компания. Даже если она такая странная и мифическая. — Дракоша, а вот и я! — всякий раз говорила она, проходя в глубь пещеры. — Ты, наверное, совсем скучал без меня правда? Без твоего прекрасного друга! А? Ах, смотри, что я принесла на этот раз. Венок! Правда... Цветочки совсем пожухли, да завяли. А как бы было красиво увидеть, как вновь распускаются бутоны... — она грустно вздохнула, покачав головой.       Дракон приподнял голову, открывая глаза, и внимательно смотрел на девочку. Стоит ли говорить, что девочке нравилось с ним общаться? Пусть он ей никак не отвечал, лишь слушал, но на душе отчего-то сразу теплело. Точно лучик солнца проглядывал сквозь плотные шторы. — Мой младший брат так любит пироженные с картофелем. Звучит странно, но это действительно очень вкусно! Как говорит мама – этот рецепт передавался из поколения в поколение. Сперва его готовила пра-пра-бабушка, потом пра-бабушка, после бабушка, а та в свою очередь передала своей маме, а она мне. Правда, в этот раз я не смогла испечь эти пироженные. Урожай совсем никудышный был. Вся картошка сгнила, да и дрожжей не привезли. Да и куда там... Война же, — девочка понуро опустила голову, тревожно перебирая фартучек. Дракон утешающе приобнял её маленькое тельце хвостом, отчего лицо её тут же посветлело. — Действительно, что это я? А хочешь, я расскажу тебе сказки, которые рассказывала мне мама?       Дракон ласково урчит, позволяя девочке поглаживать его по хвосту, пока она рассказывает дальше свои истории.       Однажды, она пришла хромой и с раной на виске. Дракон, тут же почуяв это, поднял голову. Глаза его сузились, рассматривая её. А девочка увидев это, неловко улыбнулась, потирая ушибленный локоть. — Ах, не волнуйся. Всё хорошо. Мне совсем не больно. Такое иногда бывает, — услышав, как дракон начинает недовольно порыкивать, девочка побледнела и затараторила: —Просто это всё из-за волос. Они странные, вот люди и пугаются. Особенно дети. Поэтому иногда они дразнят меня... Ну, знаешь... — она замялась. — Это действительно странно, белые волосы там... Обычно они только у пожилых людей появляются. А у меня с рождения, даже мама с папой были удивлены, —на мгновение она задумалась, смотря в глубь пещеры, прямо на ярко голубые кристалы. — Но когда родился Флоренцо... У него тоже появилась такая аномалия. Ну, не совсем похожая, просто у него имеются белые пряди. Родители думают, что мы унаследовали черты предков. Но его не дразнят, потому что он и не выходит из дома. А если бы и дразнили, я бы всё равно не позволила этого. Нечего маленьких обижать, — дракон недовольно фыркнул, махнув хвостом. — Ну чего ты, я уже совсем не маленькая. А взрослая даже. Вот, матушке помогаю, готовить умею, в госпитале работаю, какая же я маленькая. Мне скоро будет, через пол года, пятнадцать лет! Лучше давай я расскажу тебе ещё какую-нибудь сказку, а? Я сама её, между прочим, придумала!       Дракон лишь закрыл глаза, позволяя человеку устроиться под боком.       Девочка со страхом смотрела на своего приятеля. Дракон же поднялся с каменного пола, отряхнулся, и теперь гордый и большой смотрел на неё сверху вниз. — Эй. Ты чего? Неужели уже уходишь? Я буду скучать по тебе! Может, ты не будешь уходить?       Но дракон покачал головой, после чего опустил её ниже, а потом и сам вновь лег на землю. Только головой своей кивнул на свою спину.       Девочка с сомнением посмотрела в этом направлении. — Ты хочешь, чтобы я залезла к тебе на спину?       Кивок. — Ах... Хорошо.       Когда она осторожно влезла на спину дракона, он вновь поднялся. От страха, девочка вцепилась ему в длинные голубые рога. Когда дракон вышел из пещеры, девочка совсем испугалась.       А когда он вдруг ни с того ни с сего взлетел в небо, она чуть не свалилась.       Долгое время она боялась открыть глаза, ветер трепал волосы, морозил кожу. Через какое-то время она всё таки собралась с духом и открыла их. И то, что она увидела, поразило до глубины души. Они были не над выжженной землёй, чёрной от крови, как уголь, на которой она прожила почти всю свою жизнь! Нет. Внизу простились могучие леса, с зелёными-зелёными деревьями, за ними следовали жёлтые поля, чем-то похожие на золото. На их землях урожай был такой же блёклый, безжизненный, как и всё вокруг. Начиная от серого неба, заканчивая пустой землёй. Когда внизу показалось цветочное поле, она чуть не заплакала. На миг ей показалось, что они попали в совсем другой мир. Мир, в котором она жила, разве что, может быть, в далёком детстве. Мир, который она видит, разве что во снах.       Когда они вновь вернулись в пещеру, и, когда девочка слезла с широкой спины, придерживаемая хвостом существа, она расплакалась. Слёзы текли по её лицу ручьём и никак не могли остановиться. Кто бы мог подумать, что она увидит такую красоту! Ах. Вот бы и в её стране всё было так же прекрасно!       Дракон наклонился ближе к ней. Осторожно боднул своей мордой в её плечо, дождавшись, когда она поднимет своё заплаканное лицо. — Это было так красиво, — рыдая, говорила она.       Дракон прищурил свои прекрасные фиолетовые глаза, а потом вдруг наклонился к её лбу, прикоснувшись челестью к коже. Кожу тут же обдало приятным холодком.       Девочка сморгнула слёзы и удивлённо посмотрела на него. Но, через мгновение, её лицо залилось счастливым румянцем, и она рассмеялась. — О-о! Это был поцелуйчик, да? Какой же ты у меня миленький! Я тоже хочу подарить тебе поцелуйчик, — и резко клюнула его в челюсть, а после вновь засмеялась.       Дракон лукаво прищурил глаза, наблюдая за девочкой. Его хвост мерно покачивался.       Времена становились тяжелее, и она совсем перестала навещать своего друга. Вдруг на их семью там много всего навалилось! — В последнее время от отца совершенно нет новостей. До этого он хотя бы раз в неделю посылал нам письмо, где говорил, что всё хорошо, а сейчас совсем ничего. Я очень волнуюсь! Матушка тоже плоха совсем. Тревога её напрочь сковала. Я так боюсь за неё...Только и делает, что смотрит в окно. Даже не ест совсем. Поэтому, я, наверное, какое-то время не смогу приходить, — виновато произнесла она, поглаживая морду существа.       Тот лишь вильнул хвостом, да глаза прикрыл.       Когда девочка уходила, зверь не спускал с неё глаз.       После смерти брата прошло несколько дней. Девочка не могла прийти в себя всё это время. Всё сидела у могилы, да пела колыбельные. Но дракоше, должно быть, было одиноко без неё. Так она думала, наконец решившись его навестить. Пещера встретила её непривычной тишиной и темнотой. Ещё более удручающей и мрачной.       «Спит, должно быть...» — так подумала она.       Но чем дальше она шла, тем тревога всё больше сковывала её тело. — Дракоша, хей! Это я! Выходи! —взволнованно кричала Фурина.       Ответа не было. И дракона тоже не было.       Лишь что-то блеснуло на том месте, где он обычно лежал. Подойдя ближе, она увидела синию блестящую чешуйку, чуть больше её ладони!       Ноги девочки подкосились и она рухнула на землю. Неужели ушёл? Почему именно сейчас? Сейчас, когда ей так нужна была поддержка друга!       Она прижала чешуйку к своей груди, и громко зарыдала.       И лишь эхо горестно вторило ей.       Она приходила в пещеру ещё несколько раз, но дракона не было.       Вскоре она и вовсе бросила попытки.       Но чешуйку хранила, как самое ценное, вместе с родительским кулоном и плюшевым мишкой брата.

***

      В большом опрятном кабинете, у огромного окна, за столом сидела одинокая фигура. В руках она держала лист бумаги, на лице же её была видна неприсущая никогда ранее хмурость. Особо внимательный мог бы заметить, что кроме этой хмурости человек этот слишком сильно сжимал несчастный лист, настолько, что, гляди, совсем скоро он бы порвался надвое!       Кроме того, если больше обратить внимание на стол – он был совершенно точно в беспорядке. Не было ни сложенных в стопку листов, ни расставленных по своим местам вещей, только хаус. Фигура резко встала, подхватывая со стула плащ, и собиралась было выйти из кабинета, но её опередили.       Массивная резная дверь распахнулась в тот же миг, и в комнату влетела растрёпанная и взволнованная Клоринда, сжимавшая в руке подобные листы бумаги.       Их взгляды встретились. И в этих взглядах читалось одно – пасмурное небо с грозой. — Месье Нёвиллет... Леди Фурина, она... — задыхаясь, пробормотала Клоринда. — Она пропала.       С этого дня, дожди в Фонтейне не прекращались.