Сотканный из шёлка

      Волнение Шидо, — когда тот узнал о состоянии своего молодого пациента и тут же примчался к нему в больницу, — оставляло желать лучшего. Он долго разговаривал с коллегой, угрюмо кивал и хмурил брови, а потом и вовсе зыркнул на Футу так, как обычно смотрят строгие отцы.       От этого взгляда стало не по себе. Фута поёрзал на кровати и неловко погладил себя по животу.       Было стыдно, что ещё и Кирисаки приехал к нему, будучи на выходном, словно тот был его единственным пациентом. Чего уж греха таить — сыном, что влип в беду и отцу приходится её решать. От мужчины никак не ожидалось такого волнения, но спросить за такое было очень неловко.       Шидо сидел на стуле, с бумагами в руках и с таким уставшим видом, что Футе стало только хуже.       Заставил человека в свой же выходной приехать снова в больницу. — Кирисаки-сенсей, Вам не нужно… — Фута, что случилось? — тот поднял взгляд и в серо-голубых глазах плескалось лишь одна эмоция.       Волнение.       Такое родительское волнение, которого Фута никогда не видел в глазах родного отца. Лишь ненависть.       Шидо смотрел мягко, тепло, так, как на него смотрела сестра, пока промывала ладошки от грязи, когда маленький Фута свалился с велосипеда, разодрав кожу.       Футе хотелось плакать.       И он заплакал, закрывая лицо руками. Разрыдался, потому что родной отец говорил, что он должен страдать, что он лишь игрушка и никто его не полюбит.       Ему было страшно. За себя. За малыша.       Ему не верилось в то, что его Альфа — самый лучший и заботливый, а, казалось бы, лечащий врач стал заменять отца. — Простите, — омега всхлипнул, шмыгая мокрым носом и принимая салфетку. — Ничего страшного, — Шидо погладил по голове, аккуратно так, тепло. — Как ты себя чувствуешь? — Я ужасно волнуюсь, — признаётся, шмыгая носом вновь. Ему нужно было поскорее успокоиться, пока не пришёл Микото, иначе тот всю больницу перевернёт, чтобы узнать, кто обидел его омегу.       Сам себя он обидел. Сам себя. — Я понимаю твои чувства, Фута, — мужчина садится ровно, скрепляя руки в замок у себя на коленях и выдыхая. — Сейчас ты ещё какое-то время побудешь тут, чтобы убедиться, что всё хорошо с плодом. — А как же моя учёба? — голос дрогнул, а взгляд потух. На самом деле в университет не хотелось возвращаться. Страх застрял в глотке тошнотворным комом.       Но если он будет пропускать пары, то вновь обратит на себя внимание, не так ли? Заставит Микото волноваться, хотя он этого и не прекращал делать. — Не беспокойся об этом. Лучше подумай о своём состоянии и состоянии малыша. — Мне так плохо…       Шидо лишь мягко улыбнулся, отчего лицо его расслабилось и чуть порозовело. — Советую тебе устроить гнездование. — Разве не рано ещё? — Фута шмыгнул, поднимая взгляд на врача. — Ничуть. Наоборот, это позволит тебе успокоиться. — Очень странно говорить о таком, когда я в больнице, — Фута указал на свою больничную одежду и усмехнулся. — Не волнуйся об этом, — Шидо поднялся с места продолжая улыбаться, а затем обернулся, завидев входящего Микото. — Кое-кто не откажется помочь.       Микото потупил взгляд на альфу, а затем чуть кивнул, проходя в палату и прикрывая за собой дверь. — Я немного опоздал из-за пробок, — он выглядел ужасно уставшим, Фута это понял, что тот был сразу после работы. От этого в груди всё болезненно сжалось. — Привет… — Я попрошу коллегу оставить Микото на ночь, — Шидо поправил свой халат и поднялся с места. — Вам стоит побыть вместе.       Он улыбнулся и перед тем как попрощаться, что-то прошептал Микото на ухо, а после тихонько покинул палату. Фута поднял взгляд на парня и поджал губы. Смог лишь развести руки в стороны и Микото одарив его теплой улыбкой, позволил себе упасть в объятья своего омеги.

***

      Они лежали на неудобной, твёрдой койке, но зато в тепле друг друга; Фута зарывался носом в шею, жадно вдыхая запах и довольно мурылкая, пока Микото нежно гладил по спине, целуя в макушку. — Прости, мне нужно было догадаться, — шепчет альфа, словно боясь разрушить столь желанную тишину. — Почему она так со мной? — тихо спрашивают в ответ, сдерживая новые слезы. Микото прижал к себе ближе и одарил новой волной феромона. Фута лишь скульнул, расплываясь в приятном аромате. — Потому что она считает тебя угрозой. — Вы расстались. — Окончательно, после того, как мы с тобой переспали тогда. — Что? — Фута резко отшатнулся, шокированно смотря на уставшее лицо, — Микото, ты… — Я же говорил, что не могу оставить тебя одного. Я взял ответственность.       Губы Футы задрожали, но он не понимал от чего — от гнева или от слёз. — Она же любит тебя! — А я люблю тебя.       В палате вновь повисла тишина. Такая тягучая, липкая, словно малиновый кисель. Фута отстранился, сел на кровать и закрыл лицо руками. Как ему реагировать? Как ему быть? — Это я виноват. — Нет, Фута, не говори так, — Микото поднялся следом и обнял со спины, нежно целуя открытый и такой соблазнительный загривок. — Мы были на грани расставания. — Но из-за меня!.. — Мы поссорились за неделю до вечеринки, — Микото целует кожу так горячо, заставляя Футу дрожать и ниже склонять голову. В животе всё трепыхало, а в груди болело. — Но ты… — он не знает что сказать, лишь поджимает пальцами одеяло. — Я был свободен в тот момент, Фута. И я хотел защитить тебя, — шепчет, целуя за ухом и потираясь носом о феромонную железу на шее. — Не мог оставить одного, когда ты так старался держаться. — А потом ты меня трахнул, — буркнул Фута, смотря на того краем глаза. — Не трахнул, а занялся с тобой любовью.       Такая смешная фраза, но от неё Футе стало так легко, так хорошо, что он медленно расслабил плечи и облокотился на альфу. — Ты был таким красивым в ту ночь, и мне хотелось быть нежным, аккуратным, — продолжает шептать, поглаживая руками бока, — Хоть ты и кричал, что хочешь грубее… — Прекрати, — смущённо тянет Фута, прикрывая рот рукой и скуля, когда Микото нежно касается живота. — Я говорю лишь правду. В ту ночь я захотел тебя пометить. Захотел сделать своим, — Микото продолжает сладко шептать, пока ведёт носом по загривку; целует заветное место на выступающем шейном позвонке. Фута шумно выдыхает, обхватывая руки альфы своими и расслабляясь сильнее.       От горячего языка на чувствительном месте Фута тихо стонет и тут же закрывает шею рукой, смущённо смотря на Микото. — Не надо… — Ты не хочешь? — … это будет навсегда. — Я согласен. — Нет, так нельзя. — Могу тогда сделать брачный укус.       Фута замер, когда его ухо нежно надкусили губами, а затем задрожал, чувствуя себя так странно. Внезапно в теле будто вспыхнул огонь, но тот не обжигал — наоборот был похож на что-то уютное и тёплое. Омега закрыл уши руками, краснея сильнее. — Дурак, какой же ты дурак, Микото! — шепчет, дрожа в чужих руках, но получает в ответ лишь довольное урчание. — Может быть и дурак, раз влюбился в тебя по уши.       Только успевает договорить фразу, как его резко валят на кровать и нависают сверху. — Хватит болтать глупости, Каяно!       Микото под ним расплывается в улыбке, нежно поглаживая по талии. — Как думаешь, тебе подойдёт быть Каяно Футой?       Фута замер, вытаращил свои глаза и чуть не задохнулся от чувств. Микото лишь хитро улыбнулся, а глаза его заблестели. — Ну так что? Думаю, что Каяно Фута звучит куда лучше, чем Каджияма Фута, не так ли? — он нежно огладил по щекам, потянул на себя и поцеловал в губы.       Фута так и не смог найти слов на вопрос, лишь прижался к тёплым губам ближе и шумно выдохнул.       Каяно Фута.       Звучало так…       Правильно. — Ты такой дурак, — шепчет Фута, пытаясь не смеяться, когда Микото начал целовать-щекотать его шею. — У меня на тебя уже есть планы, — улыбается Микото в тёплую, пахнущую молоком, кожу. Фута с каждым днём менялся. Становился таким красивым.

Таким любимым.

— Мне страшно их знать, — Фута томно выдыхает, сжимая пальцами спинку кровати. Альфа залез руками под кофту и огладил поясницу. — Микото… мы в больнице… — И что? — Нас услышат медсестры и другие пациенты… — Пусть слышат и завидуют, — альфа широко мажет языком по шее и Футу почти подбрасывает над ним от этого. — Микото, — скулит, обнимая за шею и прижимаясь ближе, — Дурак… — Верно. Дурак, — Микото жадно вдыхает запах омеги, облизывается и незаметно забирается под штаны, — Зато твой.       Фута вздрагивает от контраста прикосновения, этих слов и выгибается, прижимаясь животом к животу альфы. Тот замирает, а затем рычит, прижимаясь губами к нежной шее. — Микото… что на тебя нашло? — Фута охает, начиная дрожать сильнее от нарастающего желания. Он скулит, прижимаясь ближе, пока с него не тянут кофту вверх, открывая вид на дрожащую от сбитого дыхания, грудь. — Хочу тебя залюбить, — шепчет, склоняясь и вбирая розовой сосок в рот. Фута несдержанно стонет, тут же затыкая свой рот кулаком. Выгибается сильнее, когда Микото так сладко вылизывает чувствительные места. — Микото…       Первые капли смазки пачкают чужие пальцы, которые так вовремя оказались между ягодиц, игриво кружа вокруг кольца мышц. — Хватит… — стонет омега, но тазом жмётся к руке ближе, а затем и вовсе стонет в шею, стоит пальцам войти внутрь. Микото целует в ухо, покусывает ушную раковину и рычит что-то такое, от чего дрожат колени, а смазки становится только больше. Фута вжимается губами в чужие губы, насаживаясь глубже и застонав прямо в рот, начиная облизывать чужой язык.       Так мокро.       Так пошло.       Так опасно.       Кровать скрипнула под ними жалобно, когда Микото лёг, а Фута плотнее уселся к нему на пах и потёрся ягодицами. — Микото… — скулит в губы, тихо охая под мягкие толчки чужой ладони. Пальцы альфы сладко обжигали, давили на пульсирующие стенки, массировали что-то внутри, отчего Футу чуть подбрасывало, заставляя пачкать бельё смазкой. — Ты пахнешь так вкусно, — Микото жмётся носом в грудину, скользит губами по набухающей груди и берёт сосок в рот вновь. Губами и зубами массирует, отчего Фута слаще стонет, выгибаясь в спине и чувствуя себя так странно.       Странно приятно. — Не делай так, — отстраняет от себя и прикрывает грудь руками. — Там ещё ничего нет… — Но скоро будет, не так ли? — жмется щекой и улыбается, отчего у омеги внутри всё начинает сладко скулить. — А вдруг не... — Будет. Ты начинаешь пахнуть молоком. Так вкусно, — Микото оцеловывает грудь, заставляя Футу рвано выдохнуть и обнять за шею, чтобы зарыться пальцами в отросшие волосы. — Дурак, — скулит, внезапно ахая от нового толчка внутри себя. Микото погрузил ещё один палец, заполняя Футу лишь наполовину. — Прекрати уже.       Кусает за губу, тяжело дыша. Смотрит недовольно, но Микото ещё сильнее влюбляется в этот взгляд — потому что там звезды.       Море звёзд.       Целые галактики. — Я хочу тебя, — недовольно бурчит Фута, неохотно оттягивая руку альфы от себя. Точнее из себя. — И далеко не этим.       В ответ ему глупо улыбаются. — А чем же?       Фута шумно выдыхает, потому что видит и понимает — Микото начал играться. — Тем, что у тебя между ног, дорогой, — рявкает Фута прямо в губы, проводя рукой от живота и ниже, — Ужасно хочу твой член в своей заднице.       Микото тихо смеётся, оглаживая ягодицы и приспуская больничные штаны. — Какой ты несдержанный. — Кто бы говорил, — фыркает, обнимая за шею и целуя в щёку. Микото облизывает пересохшие губы и утыкается носом в плечо. — У меня нет с собой презерватива. — Ты уже кончил в меня один раз, — Фута тыкает в свой живот пальцем и усмехается. — Не думаю, что появится ещё один.       Аквамарин в глазах Микото сияет и в ответ его согревает золото глаз Футы. — Я хочу тебя укусить, — шепчет Микото, тяжело дыша. — Так сильно хочу пустить свой запах по тебе, чтобы никто не мог… — Ты такой собственник, Каяно. Просто трахни меня. Прямо сейчас.       Фута нежно целует в губы, чуть усмехаясь. Как бы сильно Микото не хотел метку, Фута ему не даст.       Потому что это клеймо.       Потому что Фута боится остаться один. Боится в будущем срезать её, а затем потерять всё.       Микото рычит в шею, лижет прямо там, где кожа тоньше всего и под ней пульсирует венка. Фута подставляет шею, но шепчет, что кусать нельзя.       Это игра с голодным волком и его дрессировкой.

***

      Горячий член ощущается внутри как что-то желанное, отчего Фута щурится, проникаясь удовольствием и желанием прочувствовать каждую пульсирующую венку на стволе. Он медленно двигает бёдрами, облизывается и склоняет голову на бок. Микото смотрит на бледную, соблазнительную кожу, скулит и несдержанно толкается.       Цепляет бёдра, чтобы Фута не свалился и несдержанно двигается, пуская слюну. — Фута… – Нельзя, Микото.       Феромон альфы наполняет палату и Фута закатывает глаза, жадно вдыхая. Внизу все так мокро. Так пульсирует от каждого толчка.       Широко раскрывает глаза и рот в бесшумном стоне, когда Микото давит на бёдра и глубже насаживает на себя. — С... Стой… Микото… — Фута морщится, хватаясь за плечи и тяжело дыша. — Ты прямо... — Хочу заполнить тебя, — рычит на ухо, целуя в него. Не двигается, понимая, как Футе сейчас было тяжело даже с естественной смазкой. — Почему ты.. — скулит, тихо ахая, но наконец решаясь на движение. — Ой-ой!       Сгибается и смаргивает слезы. Внутри всё сжалось, отчего Микото заскулил, крепче обнимая за талию. — Ты в порядке? — целует в уголок губ, стараясь держать себя в руках.       Он мог повалить и трахнуть, вогнать свой узел, заставить Футу кричать от боли и удовольствия, но он не хочет. Не желает.       Фута был словно хрупкий цветок — сделай что-то не так и он тут же завянет. Микото хотел, чтобы этот цветок зацвёл благодаря его уходу, заботе и поддержке. — Да, — шумно выдыхает, снова на пробу двигаясь и тут же тихо застонав в губы. — Просто... отвык чуть-чуть. Мы же давно не… — Не занимались любовью, — мелодично тянет Микото, целуя пару раз в губы и с позволения начиная двигаться. – Точно, давно не занимались любовью.

***

      Фута закатывает глаза и хватается за простынь, вжимаясь носом в подушку. Микото у него за спиной крепко держит за бёдра и чуть притягивает к себе, чтобы тот не свалился на кровати. — Вот так, — шепчет альфа, выпуская феромнон, отчего омега скулит, приподнимая таз выше и насаживаясь глубже. – Ты такой соблазнительный в этой позе.. — Прошу...       Фута стонет приглушенно, чувствуя пульсацию внизу живота. Его член нежно обхватывают и начинают двигаться в такт толчкам, отчего из глаз сыпятся звезды. — Люблю тебя, Фута... так сильно люблю… Ты такой красивый… — шепчет Микото, целуя за ухом и спускаясь на шею, мягко надкусывая кожу, – Самый лучший.. Мой малыш.. Моё солнце... Фута плачет от удовольствия, от ласковых слов, распыляется в чувствах, желая гореть вечно. Он на ощупь находит руку, пока в него продолжают горячо толкаться, снося голову от чувств. Переплетает пальцы, крепко их сжимая. — Ми… — Я так хочу, чтобы ты был моим, — продолжает сбивчиво шептать, целуя кожу на дрожащем плече, делая всё новые и новые толчки, – Хочу, чтобы мы стали семьёй.. Хочу, чтобы ты стал моим омегой.. Фута.. Фута...       Фута бы спросил вновь, что на него такое нашло; почему он так резко захотел сделать Это? Голова кружится от возбуждения и тумана, Фута рвано стонет, всхлипывает и белое семя пульсирующе выстреливает в кулак Микото. Он падает на кровать, закатывая глаза от оргазма.       Но Микото мало. Он облизывает испачканную ладонь и прижимает к себе ближе, совершая рваный толчок, отчего Фута вскрикивает, выгибая шею и болезненно жмурясь. — Микото!       Шею нежно оглаживают, трогают кадык и Фута поворачивает голову в бок, видя как потемнели глаза Микото. Стали пугающе пошлыми. Грязными.       Ужасный предвестник гона. – Позволь мне..       И как он сразу не заметил этого? Не заметил, как Микото выпускал феромон, как одарил Кирисаки злобным взглядом, как вжал Футу в себя, оставляя на его одежде больше своего запаха. Даже не придал виду, когда он начал умолять о метке. — Оставь метку! — шепчет, кое-как дотягиваясь рукой до щеки альфы. — Только вернись ко мне…       Микото медленно моргает, поддаваясь вперёд и вжимаясь носом в голое плечо. – Нет.. ты не разрешаешь..       Голос Микото такой печальный, такой грустный и Фута лишь шумно сглатывает. – Я не.. — Хочу кончить. — Кончай, — шепчет Фута, поглаживая по щеке успокаивающе. — Главное не теряй себя…       Микото кивает, жмётся губами в плечо и делает новый толчок, заполняя Футу своим семенем. Омега стонет, хватаясь за живот и чувствуя, как горячо становится внутри.       Как становится хорошо.       От этого так волнующе и страшно.

***

— Ты правда хочешь этого? — Микото с волнением смотрел на то, как Фута приспускал ворот кофты и убирал волосы с загривка. — Я тогда был не в себе… да и ты же меня останавливал. — Я хочу, чтобы ты перестал параноить, Микото, — выдыхает Фута, обиженно глянув через плечо. — Но я не могу тебя заставить. Сам же говоришь, что это навсегда будет. — Ты решил сойти с финишной прямой, дурак? — Фута фыркает и наклоняет голову ниже. — Нет, но у меня тогда был гон и я… — Удивительно, как ты не затрахал меня до смерти. — Я хотел, но у тебя ребёнок… — Твою налево, Каяно! Кусай давай! — взрывается Фута и стягивает с себя всю кофту целиком, оставаясь голым по пояс. — Но… — Мне Кирисаки-сенсей сказал, что твоя метка отлично поможет нашему ребенку! И мне! Благодаря ей я смогу чувствовать только твой феромон, восстановить гормональный фон, иметь ментальную защиту и… — Так ты всё-таки спросил? — Микото нежно улыбнулся, огладил краснеющую шею пальцами и нежно поцеловал в плечо. — Да спросил, потому что ты меня задр–       Слова обрываются вскриком, потому что Микото жадно вонзает клыки в шею, прокусывая кожу и железу, тем самым заполняя тело Футы своим феромоном. Омега стонет, склоняя голову ниже и начиная дрожать всем телом. Его обнимают, продолжая жадно отпивать кровь. — Больно… — Прости, — Микото отстраняется, начиная зализывать свежую метку, а после зацеловывать воспалённую кожу. — Как ты?       Фута сидит с закрытыми глазами и прислушивается к себе. Чувствует, как застучало сердце, как запульсировал укус и внезапно всё тело заполнила эйфория. — Мне так… хорошо…       Микото улыбнулся, аккуратно обнял под живот и огладил его, продолжая зализывать метку. — Я люблю тебя, Фута. Позволь быть всегда рядом с тобой.       Но Фута его уже не слышал. Метка повлияла как успокоительное. Он так быстро заснул в тёплых объятьях, с теплом на сердце.       С чувством, что его действительно любят.