Янтарная книга. Том 2

      Селена просто надеялась, что она ещё не разучилась врать и выглядела достаточно правдоподобно. Что не дрогнула, когда Мила глянула на неё так разочаровано и осуждающе. Что не скурила слишком много сигарет, пока ждала такси.       Ей надо было не спугнуть эту мысль, но здесь, во внешнем мире, карты не могли сказать ей слишком много. Всю дорогу до портала она продолжала прислушиваться к этому внутреннему ощущению. Но больше нигде она его не почувствовала, только на той дороге, когда уже давно была пора давать по тормозам. Этот холод, должно быть, сковал не только её, но и водителя. Да и Милена это почувствовала, наверняка, жаль, что её слишком укачало в тот момент, чтобы обратить на это внимание.

Слишком знакомое ощущение

      Водитель немного удивился тому, что пассажирку надо высадить посреди дороги, однако ничего не сказал, спокойно уехал на следующий заказ. Селена же пошла к порталу, которым обычно все и пользовались. Ну или почти все. И с каждым следующим шагом она всё больше в этом убеждалась. Кто-то один, которому правила не писаны и слова не сказаны, а если и сказаны, то не поняты. Потому что кто-то. Слишком много. Ржёт.       Но пока было рано кого бы то ни было осуждать, сначала надо было добраться до янтарей, и там уже всё точно определить. Селена проскользнула в портал, как кошка проскальзывает в узкую дверную щель, и шагнула на брусчатку, ведущую короткой дорожкой к парковке у дома Савена. У двери её уже ждали коты, оба тут же стали проситься на ручки после части ночи, которую им пришлось провести в компании друг друга, но женщине было не до этого. Она даже не заглянула на кухню, сразу поднялась на второй этаж, в длинную столовую, и махнула рукой. Через минуту из библиотеки третьего этажа к ней прилетели книги и один скрученный свиток. Его женщина развернула в первую очередь, опуская на стол огромную подробную карту Москвы примерно десятилетней давности, но её не особо интересовали новые станции метро, земля осталась на том же месте, где и была.       С подоконника богиня стащила вазу с уже засохшими в ней цветами, растормошила один георгин и кинула на карту сухие лепестки. Те медленно опустились, в одном месте целой кучкой, но и кое-где ещё по мелочи. Мелочь её интересовала намного больше. Взглядом она скользила по каждому, и остановилась лишь на одном, упавшем на северо-западе. Она придержала его пальцем и махнула рукой, сдувая лёгким порывом воздуха все остальные лепестки. Кроме одного. — Сука ты злоебучая, — проскрипела женщина, глядя на крохотную надпись «Тверская улица». — Ты их всех перебить решил или просто издеваешься?       Больше всего Селену всегда раздражало, что в колоде таро всего семьдесят восемь карт, а людей она за всю свою жизнь повидала намного более. И сейчас, выкинув на стол шута, она не могла точно сказать, кому он принадлежит. Милене? Её сыну? Или этому придурку? Сейчас было слишком тяжело угадать, но одно она могла сказать точно: девчонка где-то здесь, а это было ей важно выяснить в первую очередь, убедиться в догадках. И пока не так важно, из-за чьей именно дурости она тут оказалась. Намного важнее обозначить конкретную зону «тут».       А самое страшное, что эту зону не видно из внешнего мира, значит, она закрытая, спрятанная, ограниченная. Как янтари бесстатусных. Но, если это правда произошло из-за этого утырка… в его янтаре живут такие люди, которых она в повседневной жизни старается обходить стороной. Оставалось надеяться, что девчонке этой ночью не придётся драться с медведем один на один где-то между рухнувшим янтарём Риадессы и Дворцом Переговоров, потому что на поиски в любом случае требуется время. Но человеческое тело слабо, и Селену уже несколько часов отчаянно тянет спать. И уж тут точно она поставит на первое место себя, а уже потом всех остальных.       Снов она не видела, а если и видела когда-то, то их не помнила. Но помнила, как очень давно, когда её сын ещё был ребёнком, только научившимся внятно говорить, он потерялся во внешнем мире, где его сила не значила практически ничего, и так просто вернуться домой он не мог. В тот вечер Селена оставила дочь на сестру, пускай по тем временам это ещё было опрометчиво, но выбора не было. Вивриан провалился в незакрытый портал и чуть не попал в рабство, потому что оказался в по тем временам ещё древнем Египте, где работорговцев очень привлекла его алебастровая кожа. Селена искала сына несколько часов, змеёй проникая во все дворцы и колодцы, лишь бы где-то увидеть те же глаза, что она видела каждый день в зеркале. Нашла уже глубоко за полночь, и то лишь по едва уловимому плачу и отличному от местного языку. Прокляла всех, кто хоть пальцем в тот день его тронул, пускай во внешнем мире могла не так много, но этого хватило, чтобы люди сложили легенды об одной из эпох великого мора и прозвали её саму Сехмет.       Поэтому Селена прекрасно понимала, что чувствовала сейчас Мила, но в эту конкретную минуту ничем не могла помочь, только уснуть хотя бы на несколько часов. А завтра она проснётся и пойдёт сразу (после того, как позавтракает, конечно) по известному ей адресу, вытрясать душу из самого вероятного виновника. Ну, а если он вдруг не виноват, что на вряд ли. Всё равно ей найдётся, за что это сделать. В конце концов она может прикинуться, что всегда крайне переживала за судьбу своего племянника и не засыпала над хрустальным шаром, когда того по лесу гоняли дикие твари и, господи прости, та женщина, которой она побаивалась почти также, как и старуху, оно и неудивительно. Они все смотрят на неё одинаково.       Она могла гордо пройтись по мостовой, но утром обнаружила, что в доме нет ничего сладкого, и это расстроило её сразу же, так что никого видеть ей не хотелось. Поэтому у нужного дома через пятнадцать минут после выезда встал чёрный кабриолет. С каждым годом люди, особенно в Столице, всё меньше и меньше косились на подобные чудеса техники, но некоторые всё равно ещё поглядывали исподлобья, а дети, кто помладше, тыкали пальцем. Но сейчас это было не так важно, пускай иной раз Селена могла и огрызнуться. Огрызнётся на другого человека. Уже очень скоро.       Она поднялась по лестнице и даже не остановилась в пролёте передохнуть, за что уже крайне собой гордилась. Позвонила в дверной звонок, потом, не подождав и пары секунд, постучала в дверь ногой, сбивая нос своей туфли. Когда замок наконец начал скрипеть, хоть не прошло и половины минуты, у Селены, по её собственным ощущениям, уже дёргался глаз. Дверь медленно распахнулась. — Привет, — слегка удивлённо, но всё же дружелюбно послышалось из квартиры. — Какими судьбами?       Три секунды тишины. Мужчина не должен бить женщину. Если она, конечно, не начала драку первой. Тогда она уже не «женщина», она «спарринг партнёр», но это ещё нужно осознать. Осознавать было некогда. — Где моя племянница, ублюдок?! — Селена со всей своей немалой силы и явно натренированной для подобных ударов рукой двинула Риарону в челюсть, пускай до неё дотянуться ей было сложновато, но она не просто так выбирала утром самые высокие и острые свои шпильки. — Где?!       Мужчина отлетел внутрь, почти упал, но в последний момент схватился за дверцу шкафа в коридоре… сорвал её с петель своим весом и погрёб сам себя под импровизированной крышкой гроба. Селена, дьявольским взглядом окидывая коридор, всё же стянула с ноги туфлю и схватила так, чтобы направить шпильку в сторону противника. Сейчас она будет в эту крышку каблуком заколачивать последние гвозди.       Послышался женский визг и собачий лай, но богиню они совершенно не тревожили. Тем более Риарон уже резким движением поднялся на ноги, так что отвлекаться возможности не было. Селена стукнула ему оставшейся на ней обувью по лодыжке, по самой косточке, чтобы соперник хоть чуть-чуть присогнулся. Когда это случилось — женщина потянула его за ворот и впечатала в то, что осталось от шкафа, а шпильку воткнула со всей дури в зеркало на оставшейся дверце. Зеркало треснуло и рассыпалось на осколки, поскакало со звоном своими остатками по полу. Шпилька же пронзила гипсокартон дверцы насквозь и застряла там — уроком и знаком. — Ты! — с тихим рыком протянула Селена, глядя Риарону в испуганные глаза, в уголках которых проступили едва заметные слёзы. То ли боли, то ли страха. Может, всего вместе. — Залей себе уши клеем, — богиня схватила с теперь открытой полки шкафа, на которой лежали разные мелкие ремонтные вещички типа скотча и отвёртки, клей-момент, явно привезённый из внешнего мира, — если ты всё равно в них долбишься и ничего не слышишь! Сказано, альтернативно одарённым вроде тебя: закрывайте, бляди, порталы! Закрывайте, если пройти квартал до общего задница отвалилась! Но ты же у нас самый умный, у тебя в голове аж целых пять букв! Похуй!       Селена в ярости двинула кулаком рядом с головой Риарона и почувствовала, как боль отдаётся ей в костяшки, но это было необходимо, чтобы не проломить чужой череп. Могли бы ей за это и спасибо сказать. Что-то попыталась вставить Мириа, но богиня так на неё зыркнула, что не осталось в ней ничего. Только молчаливый ужас.       Дальше кричать Селена не стала, но заговорила с такой ненавистью и презрением, что лучше бы кричала. Каждое слово выдавливала из себя, потому что не хотела говорить этому человеку, богу, ей было плевать, кому, ничего. Хотела убить на месте за дурость, тупость и… — Ты готов ответить за чужую смерть? Готов? — Селена сильнее сжала ворот, и Риарону стало труднее дышать. Он рвано кивнул несколько раз, явно даже не понимая, за что с него спрашивают, да ещё вот так. — Нет, ты не готов. Никогда не был и не будешь, жалкое ты насекомое. Те люди на войне. На моей войне, мои люди! Погибли, потому что тебе было смешно, как они кричат и разбегаются. Сошли с ума и сами на себя руки наложили, кого не добили на месте. И ты не раскаивался ни словом, никогда. Ты до сих пор всё тот же слизень, каким тебя нашла во внешнем мире Мириалена, когда собирала богов для прихода в янтари. Ты такой же жалкий, такой же беспросветно тупой и лишь голос человеческой дури. Возраст не дал тебе ничего, ты уже в старческом маразме, — Селена чувствовала, как по её щекам текут слёзы, но голос не дрожал, был таким же крепким, как её сжатый кулак. — Я не терплю, когда твоя блядская рука касается моих людей. Было ли тебе хоть каплю стыдно, когда мой племянник из-за тебя чуть не погиб, потому что ты решил, что ты имеешь на это право? Скажи, мой милый, — ещё сильнее стиснула ткань. — Проблей, как сможешь. Моей сестре было бы заслуженно оплакивать своего ребёнка во второй раз? Честно? Справедливо? Что ей делать сейчас, когда в твой незакрытый портал провалилась её дочурка? Плакать? Умолять? Отвечай, мой сладкий, отвечай, соображай своими хиханьками хаханьками. Ответь!       Селена снова взревела, отпуская Риарона, уже слегка посиневшего и лишь губами хватавшего воздух. Тот осел на пол, и богиня нависла над ним, за подбородок заставляя поднять голову обратно на неё. — Счастье моё, взгляни на меня. И не отводи свой бесстыжий взгляд. Место ей на кладбище покупать для дочери или ждать годами, когда та вернётся чудом домой, как с войны жёны ждут мужей? Вешаться или топиться?! Верь мне, я тебе не вру, я могу тебя убить прямо сейчас, но тогда я даже примерно не смогу узнать, где сейчас эта девчонка. Ты жив, потому что ты инструмент. А где твои шутки-прибаутки? Где улыбка твоя ебучая?! Страшно?! Бойся. Чувствуй, сука, ответственность. Больно, да? Будет ещё больнее, — в подтверждение своим словам Селена ногой двинула по одному из осколков зеркала, и тот вонзился Риарону в бедро. — Хорошо тебе живётся, да?! Когда не думаешь, когда не стыдно! Когда прощения просить ни у кого не надо. Тварь, попросишь. Попросишь, только не у меня. У могил попросишь. Землю на них сожрёшь, червь. У всех моих людей. Искать будешь сам и жрать будешь сам, я за спиной стоять не буду. Они за ней встанут, все мёртвые, а кто живой, так тебе на счастье… — Хватит, — тихо, ломким из-за безудержных слёз голосом, послышалось со стороны. Мириа держала на руках собаку, чтобы та не вырвалась и не побежала по осколкам. — Пожалуйста, Селена, перестань, он не такой, как ты можешь думать, он сам знает, в чём он виноват, но исправить уже не… — Где моя племянница? — глухо повторила вопрос Селена, будто и не слыша ни единого молящего слова. Риарон открыл рот, но челюсть болела, а голосовые связки и не слушались. — Я не знаю, — прохрипел мужчина и тут же закашлялся. Мириа разрыдалась только громче, сорвалась с места, отпуская собаку, и опустилась на пол рядом с мужем, игнорируя осколки и протягивая супругу платок, чтобы тот хотя бы вытер влагу с лица и прокашлялся в него. — Позор тебе, о великий бог веселья и забав. Позор твоему имени и культу. И пускай каждый, кто в этой жизни смеялся, знает, что ты опозорен на долгие века, пока не останется ни единого существа, кто мог бы знать: Риарон не знает жалости и совести. Не знает стыда и чужой боли. Не знает человечности и не считается со смертью. Да будь ты проклят, боже. Будь проклят.       Выдернув вторую туфлю из дверцы шкафа, Селена быстрым, но уже плавным движением надела её, до последнего не сводя взгляда с чужого ошарашенного до глубины души лица. И только когда дверь в квартиру хлопнула, она позволила себе выдохнуть. Ей не за что сейчас просить прощения.

***

      Вале просто хотелось верить, что всё это сон, и первые несколько секунд так и показалось, но потом она открыла глаза, и поняла, что дует ей не потому, что она забыла выключить на ночь кондиционер, а потому что западная башня, по ощущениям, продувается всеми ветрами мира.       Подниматься, а уж тем более выходить из башни, было как-то боязно. Теперь, когда больше не было уверенности в том, что в этом месте невозможно умереть, потому что она уже должна быть мертва, каждый шаг не туда или туда, но неправильный, стал казаться опасным. Встретит в коридоре кого-то не того, снова услышит эти голоса, провалится в бездну посреди ровного пути или кто-то её проклянёт или ещё чего похуже. Поэтому было лучше подождать эту девушку, правильное имя которой Валя так и не запомнила, здесь.       В башне на письменном столе стояло несколько книг, но все они были посвящены военному делу так или иначе. Только одна. «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Валя глянула на обложку. Дорогая, качественная, такая не в каждом книжном продаётся, а если и продаётся, то за баснословные деньги как коллекционный экземпляр. Она открыла форзац, украшенный плотной бумагой с приятным узором, и вчиталась в слегка теряющуюся на фоне надпись от руки. Размашистую, но аккуратную.       «Её Высочеству, принцессе Айксе пира Лиах, от покорного слуги в знак искренней радости за законное возвращение ей фамилии отца. Да послужат вам верой и правдой дары вашей матери, где бы вам ни суждено было оказаться.

Неизмеримо восхищённый вашей мудростью и внутренней силой,

Савен риа Ларт»

      Валя не была уверена в том, что у Савы именно такая фамилия, но ещё меньше она была уверена в том, что где-то на свете существует ещё хоть один человек с полным именем «Савен», а не «Савва» или «Савелий». Сава, конечно, всегда был немного странным, иногда искренне не мог вникнуть в контекст каких-то, казалось бы, простых повседневных вещей, но все окружающие его люди всегда списывали это на его лёгкую неуклюжесть и всё ещё юношескую неопытность. Но Валя никогда бы не предположила, что он посмеивается, когда люди говорят «встретимся на зелёной ветке» лишь потому, что в этом… месте о метро, наверное, никогда и не слышали, максимум о каких-нибудь каретах и дилижансах, судя по местному стилю.       Девушка очень хотела бы сфотографировать эту надпись, но ещё вчера поняла, что телефон остался либо где-то на дне пруда, либо вовсе на той дороге, где на неё чуть не наехала машина. Или всё же наехала, понять было сложно. С собой у неё остались только картхолдер и запиханные глубоко в задний карман наушники, но и те наверняка уже умерли. И маме не позвонить, не сказать, что она как минимум жива, пускай сама пока не знает, где именно она находится и когда вернётся. Мама наверное бы решила, что Валя угодила с горя в какую-то секту, но всё лучше, чем мёртвой считать.       Послышался скрип ступеней, и через несколько секунд распахнулась дверь в башню. На пороге замерла Айкса, очень надеявшаяся, что от башни ещё что-то осталось, потому что внутренняя чуйка подсказывала ей, что с родственниками Дафси надо быть как можно осторожней. Никаких резких движений и звуков. — Давайте мы позавтракаем, и я отвезу вас до Савена. Уж кто-то должен будет сегодня в дом вернуться, а то там живность хвостатая от голода загнётся. Лучше вам будет там посидеть, там вас хотя бы никто точно не тронет, — Её Высочество слегка дёрнула бровями, как бы спрашивая, согласна ли Валя на такой расклад событий. Потому что очень хотелось бы, чтобы была согласна. — А вы… — Валя поставила книгу на место и оглядела комнату в поисках каких-то вероятных вещей, которые она могла тут забыть. После сна голос был ещё хрипловатый, девушка тихо прокашлялась. — Как вы с Савой… с Савеном познакомились? — М-м-м, — Айкса отвела взгляд в сторону, задумавшись. Они уже стали спускаться по лестнице, а Её Высочество всё думала, прикидывая, восстанавливая в голове такие одинаковые, но разные воспоминания.       Первый раз они встретились уже в его доме, когда тот заимел место быть. Раньше там был просто заброшенный сад, но буквально за какой-то месяц появился трёхэтажный дом, а сад расцвёл и выверил внутри себя каждую клумбу и дорожку. До этого Савен приезжал во дворец, чтобы познакомиться с теперь уже бывшим королём, но Айкса тогда была то ли на фронте, то ли на учёбе, она уже и не вспомнит.       И вот они с Расхо поехали в это небольшое по меркам города поместье, чтобы, кажется, договориться о поставках оружия, хотя, может, она это себе уже придумала со временем, и ехала она туда на самом деле, чтобы посмотреть на самого настоящего Риа. Она ещё ни разу ни одного в жизни не видела, да и, как ей было известно, не каждый правитель на протяжении всей своей жизни видел хоть одного такого. И дом ей тогда казался таким загадочным, когда она ещё не знала, что такое холодильник и пылесос.       Расхо несколько раз стукнул дверным молотком, звук гулко отдался в ушах и в тогда ещё полупустых коридорах, потому что Савену было не так легко заполнить мебелью целый дом, когда раньше в распоряжении было не больше квартиры. Даже опыт игры в Симс4 не мог помочь так быстро всё обустроить с, самое главное, уютом. Чтобы ни одна комната не казалась чужой.       Пока таких комнат было всего три — спальня, библиотека и гостиная первого этажа, где Савен гостей и ждал. Входная дверь открылась, и у Айксы перехватило дыхание. Она никогда не видела таких высоких людей, хотя сама вовсе не считала себя низкой, а Расхо и подавно, но и тому пришлось немного поднять взгляд, чтобы увидеть эти красные молочные глаза. Савен смотрел нейтрально, но принцессе сразу показалось, что гостям он вовсе не рад, нога её дрогнула в порыве сбежать обратно в карету. — Добро пожаловать, Ваше Высочество… и Ваше Высочество, — Савен усмехнулся, но Айксе от этого стало только тревожней. Правду говорят, от Риа добра ждать не стоит, их не волнует ни одна человеческая судьба. — Прошу, проходите.       Айкса смутно помнила, как оказалась в доме и смогла удержать себя от побега. В следующий миг она оказалась на креслице в гостиной, скрестившая руки и ноги, опустившая голову вниз, а Савен спрашивал у неё и у Расхо, не желают ли они чего-либо выпить? — Может, хотите чаю или кофе? Какао? Какой-нибудь сок?       Расхо, который до этого с Савеном уже виделся тогда же, когда тот приезжал знакомиться с королём и пояснять свои намерения в Столице, вёл себя более спокойно, списка придерживаться не стал и затребовал пива. Айкса тоже подумала над алкоголем, чтобы хоть немного расслабиться, но посчитала это перебором, поэтому просто помотала головой, мол, ничего не надо.       Савен не стал девушку уговаривать, ушёл на кухню, вернулся с тремя жестяными банками. Одну из них не слишком аккуратно, но всё же не настолько, чтобы это показалось хамством, кинул Расхо, тот поймал и кивнул в знак благодарности, но разобрался, как открыть банку, только когда Савен сделал то же самое со своей. С кока-колой. Айксе же молодой человек осторожно протянул ещё одну банку, почему-то розового цвета, и написано на ней было что-то на японском, потому что когда-то репетиторы, может быть, не смогли заставить принцессу выучить эти языки, но хотя бы различать их письмо она умела и знала минимальный набор слов. Тут точно было написано «персик», а остальное терялось в незнании иероглифов. — Это газировка, — мягко пояснил Савен, когда принцесса осторожно взяла баночку в руки. — Сладкая, с пузырьками, персик. Надеюсь, вам понравится.       Когда Айкса, следуя чужому примеру, с громким пшиком открыла баночку, запах ароматизатора сразу ударил в нос и заставил изумлённо распахнуть глаза шире. На вкус это вообще было похоже на взрывающийся во рту вулкан со вкусом сахара, который ей, в общем-то, было и нельзя, но слишком уж необычным оказалось сочетание, чтобы не допить его до конца.       Савен стал о чём-то говорить с Расхо, и его образ, страшный и пугающий, стал сыпаться прямо на глазах с каждым новым словом и жестом. Говорил он тихо, спокойно, но слегка повышал голос каждый раз, когда Расхо пытался о чём-то поспорить, ведь в военном вопросе никогда не будет так, чтобы в процессе разговора не возникло хотя бы одного разногласия. И Савен повторял громче каждый раз лишь одно слово.

Оборона

      Он готов предоставить пули, ружья, автоматы, что угодно. Исключительно для обороны. — Вы уж меня простите, Ваше Высочество, но никакие ваши жаркие слова не растопят моего ледяного сердца. Я готов исключительно к труду и обороне, — Савен медленно покивал своим же словам и улыбнулся лёгкой шутке, которую никто, кроме него, разумеется, не понял. — Мы должны ждать, пока нас будут медленно истреблять? — Расхо уже почти дымился, пытаясь в панике найти ещё хоть один путь надавить на Савена и стребовать с него больше оружия, сильнее оружия, смертоноснее оружия. — Вы должны достать глас своего народа из народу же прекрасно известной точки под номером пять, — Савен пару секунд помолчал, глядя на ничего не понимающие лица. — Язык из задницы. И договориться о прекращении…       Айкса дальше уже не слышала, сначала пыталась сдержать свой истеричный смешок всеми силами, но потом сдалась, рассмеялась, хотя прекрасно понимала, как на неё в этот момент будет смотреть брат. — …огня. И в этом кресле тоже, пожалуйста, оно всё-таки денег стоит, — Савен махнул рукой, и в Расхо, из-за которого уже загорелась обивка кресла, ударила мощная струя воды. Не как из пожарного гидранта, но как из сильного душа. Айксу от смеха согнуло пополам. — Полотенце есть на кухне, если вас интересует. Если нет — разговор в любом случае окончен.       Расхо, разумеется, не ответил. Вскочил с подгоревшего кресла и пулей вылетел вон сначала из комнаты, а потом и из дома. Айкса просмеялась, опомнилась и тоже засобиралась идти. — Извините, до свидания, — пробормотала она и тоже шмыгнула в коридор. — Был очень рад с вами познакомиться, много наслышан о вас, — послышалось девушке вслед.       Обратно в замок принцесса ехала в приподнятом настроении и очень старательно сдерживала порывы улыбнуться, когда смотрела на Расхо, который всю дорогу выпаривал из своей одежды и волос остатки влаги. Вечером Её Высочеству доставили коробку с банками газировки со вкусом персика. — Я помню, как он меня рассмешил, — Айкса и Валя уже почти спустились с лестницы, когда принцесса наконец это произнесла. — Так и познакомились. Меня не так часто что-то смешит, но у Савена весьма получается. Но ему, как сыну бога веселья, наверное, и положено. — Как, простите, кому? — Валя сначала хихикнула, но потом посерьёзнела и глянула на принцессу с какой-то лёгкой надеждой. Что шутка. — Он вам сам всё расскажет, — только отмахнулась Её Высочество, уже поняв, что рассказчик из неё такой себе, и пускай, разумеется, ещё лет в десять она учила всех богов первого цикла наизусть, вряд ли у неё получится как следует объяснить уже взрослому человеку — что это, чтоб его, такое. Ей самой, например, так никто и не смог объяснить, что же такое бензин. Всех внешнемирцев почему-то абсолютно устраивал тот факт, что трава и кости с веками становятся горючей жидкостью, никого это ни капли не смущало. — Его познания уж точно глубже моих. — А вы сами, если не секрет, кто? — Вале было немного неудобно спрашивать это именно сейчас, потому что стоило это сделать как минимум ещё вчера, но вчера она больше молилась, чем думала. В целом, она была готова услышать в ответ на свой вопрос что угодно. От «эльф-защитник девяносто третьего уровня» до «ваша разыгравшаяся шизофрения». Да, она видела ту надпись в книге, но всегда было лучше уточнить лично, мало ли как здесь всё устроено. — Её Высочество, светлейшая, благодетельная и с недавнего времени относительно наследная принцесса Айкса пира Лиах, к вашим услугам, обращайтесь по любым вопросам, — промямлила Айкса, потому что так представляться очень не любила, но тут как будто было действительно надо. — Но для вас это вряд ли что-то действительно будет значить.       Знаешь, я видел в своей жизни одну принцессу. Она тоже никогда не носила платья. Но я уверен: если бы она увидела твоё, она бы точно захотела его надеть.       Сава очень часто говорил что Ане, что Юре про каких-то магов, драконов, принцесс. Но она всегда думала, что он просто очень хороший сказочник. Никак не летописец. — Сава… Савен говорил моей дочери, что вы не носите платьев, — Валя не знала, зачем она это сказала, может, чтобы просто не идти по этим широким и слегка пугающим коридорам в полной тишине. Айкса на секунду замерла после услышанного и спустя мгновение недовольно фыркнула. — Неправда, я ношу платья, — забурчала она, а сама в голове стала судорожно прикидывать, когда в последний раз такое случалось. Юбки — бывало, пускай и редко, но платья… — Я ношу платья! — повторила принцесса уже громче, но всё ещё самой себе. На балу… когда она последний раз была на балу? — Мне некогда носить платья, я работаю! Пашу как ослик, попробуй тут в платьях походить, на передовой засмеют и развернут. Скажут: «Езжай-ка ты, Твоё Высочество, в башню свою, волосы свои свесь и принца жди». Только ёбнулся принц… — последние слова она уже прошептала, и не была уверена, что Валя её услышала. Оно и к лучшему.       Без лишних приключений добрались до сада, где у ограды стояли кареты. Валя кивнула своим собственным мыслям. На машину здесь рассчитывать не стоило, но того, что экипаж тронется без лошадей и кучера, она всё равно не ожидала. Вцепилась руками в дверцу, так и выехали на площадь. Айкса гостью дёргать уже не стала, пускай едет так, как ей удобнее.       Пальцы Валя разжала только тогда, когда за окном солнце перекрыла высокая статуя, и она слегка подалась вперёд, чтобы разглядеть её лучше. В руке меч, в другой корона, череп всё-таки не положили. Чуть ли не выше самого замка, возведённый в кратчайшие сроки… — Раньше мы верили, что это бог войны, — ответила на немой вопрос принцесса, когда статуя Криака скрылась за поворотом. — Большинство верит до сих пор. — А вы нет? — Валя снова вцепилась в дверцу, когда карета подскочила на кочке. — Уже нет, мне… посчастливилось? Не уверена, что это здесь правильное слово. Довелось познакомиться с забытой всеми богиней войны. Не самая приятная женщина, но всё же достаточно. — Вы правда верите в богов? — Валя слабо улыбнулась, но потом осеклась. Вспомнила ночные голоса в замке. Для неё это могли и были только боги. — А вы нет? В собственную матушку не верите? Я встречалась с ней пару раз здесь, пару раз там, у вас. Ну… она интересная, правда, кажется, будто сама себя немного потеряла. Но, наверное, когда везение от богини удачи отворачивается, сложно не чувствовать себя потерянной.       Вале на это сказать было нечего, по крайней мере пока. В голове варилась вязкая густая каша, но когда-то же она сварится? И все комочки размешаются, всё встанет на свои места и будет ясно, как день. — А те голоса в замке… — тоже ведь наверняка какие-то боги, правды какой или занимательных историй. — А, это мои родители. Но они не боги, они умерли.       Айкса улыбнулась, но получилось как обычно, и Валя решила больше не задавать вопросов. Никаких.

***

      На кухне что-то упало, в крайнем случае кто-то, и Дафси от этого глухого, но громкого стука проснулся, вздрагивая и распахивая веки. Спать довелось не так и долго, но тем легче было просыпаться.       Савена звук не потревожил, он так и продолжал размеренно дышать, и сердце билось у него медленно. Уснуть снова у Дафси всё равно бы не вышло, но вставать он не спешил. Тяжело выдохнул, мысленно и очень нехотя говоря самому себе: «да, это был не сон». Они всё ещё у Людмилы Викторовны в квартире, дети всё ещё ведут себя слишком тихо, про Валю всё ещё нет никаких новостей. Жить с этой информацией было слишком тяжело, но от неё было никуда не деться. Наверное, в своё время сама Валя чувствовала что-то похожее, когда потеряла брата. Пришла пора хотя бы частично поменяться местами, но Аня с Юрой не заслужили ничего подобного, тем более второй раз. Может, они были слишком маленькими, когда умер их дядя, но потерять маму для ребёнка в любом возрасте — слишком. Даже для взрослого человека это очень большая тяжесть, а детям каково? Думать об этом хотелось меньше всего, но всё больше понималось, что, скорее всего, в ближайшем времени придётся.       Дафси по щеке внезапно провели пальцем, и он понял две вещи. Первое: Савен проснулся. Второе: он сам не заметил, как из глаз покатились тихие слёзы. Юношу притянули ближе к себе и мягко поцеловали в макушку, не говоря ни слова. Но здесь было и не надо, а что можно было сказать?       Всё будет хорошо? Нет, не будет. Я всё сделаю? Уже сделали. Доброе утро? Не доброе. И никакая фраза сейчас сюда не подходила, каждый звук застревал в горле. Было слышно только дыхание, звон посуды на кухне и машины за окном на трассе. Почти как в детстве, но всё неумолимо меняется. — Надо вставать, — всё же выдохнул Савен и приподнялся на локтях. — Я так понимаю сейчас уже часов десять. — Уже? Ты ошибся буквами и хотел сказать «ещё», не так ли? — Дафси печально усмехнулся и тоже стал подниматься. День планировался долгим, но с этим оставалось только смириться. — Как скажешь, — Савен только кивнул, открывая дверь в комнату и выходя в коридор, чтобы направиться в ванную. На него тут же накинулась малышня, которую, должно быть, Людмила Викторовна силой удерживала, чтобы Аня с Юрой не ввалились в комнату и никого не разбудили. Что ж, у неё это получилось.       Через пятнадцать минут собрались все на кухне, где, как выяснилось, кто-то из детей уронил отцепившуюся ручку от сковородки. Для пятерых человек помещение было впритык, поэтому дети были посажены на руки. Аня досталась Савену, Юра подсел к Дафси на один стул, кое-как поместились. Мила размешивала сахар в чае, но об этом вовсе не думала, просто мешала. — А почему бабушка красивая такая? — совсем шёпотом спросил у Дафси Юра, и по его тону стало понятно, что саму бабушку они об этом уже спрашивали за вчерашний вечер и сегодняшнее утро не раз, но она им так и не ответила. — Взрослые, которые хорошо себя вели всю жизнь и в школе раньше хорошо учились, потом, в старости, снова молодые и красивые становятся. Но только те, кто домашнее задание не списывал, — ответил за Дафси Савен, когда тот не нашёлся, что ответить. Дети после этих слов задумались, посмотрели на Милу, та только вяло кивнула. — Ты будешь старый и некрасивый, — вздохнул на это Дафси, вспоминая, что ему рассказывала про школьные годы Савена богиня семьи. — Ты тоже, — Милена глянула на сына и первый раз за эти два дня уголки её губ слегка приподнялись. — Был маэстро списывания, шпаргалки чуть ли не в трусы зашивал. — Это на контрольные, это другое, — но долго спорить юноша с матерью не стал, уж точно не сегодня. Дети засмеялись, и это уже было хорошо, Савен тоже едва заметно улыбнулся.       Говорить о том, что будет происходить дальше сегодня днём, как-то никто не решался. Дети ели, Савен тоже. Дафси и Милене по крайней мере пока было достаточно чая. Да и ладно сегодня днём. А что в целом будет дальше? По ощущениям уж точно ничего хорошего. — А можно тоже картинки такие себе? — поинтересовалась Аня, смотря на татуировки у Милы на руках и ногах. Спящий на её предплечье нарисованный кот приоткрыл сомкнутые глаза и быстро подмигнул девочке, та завизжала и чуть не упала. — Когда вырастете, — хором ответили все трое взрослых за столом, и этот хор голосов прозвучал достаточно убедительно с первого раза.       Телефон Милены звякнул, она устало потянулась к нему, тяжело вздохнула, увидев имя контакта, но трубку взяла. — Чего тебе? — кто-то что-то сказал по ту сторону, Мила непонимающе нахмурилась, но положила телефон на стол и нажала на кнопку громкой связи. — Поставила, дальше что? — Поуважительней, пожалуйста, — тут же забурчала на всю громкость Селена, но потом на секунду затихла, прокашлялась и продолжила. — Нашла я вашу дуру, жду у душнилы дома. Жду «спасибо», можно деньгами, не откажусь.       Завтрак был забыт, все слова тоже. Квартира опустела через пять минут.

***

      Карета замерла на секунду перед воротами, те медленно распахнулись, и экипаж въехал на территорию. Валя слегка сощурилась, разглядывая дом, мелькающий за кустами и ветвями деревьев. Опять ей показалось, что где-то она это место видела, только не могла никак вспомнить, где именно. Айкса же тем временем распахнула дверцу дилижанса и первым делом обернулась на парковку. — Так, ну Савена дома нет, но госпожа Селена может быть. Это уже было бы хорошо. И Дафси, может, тоже тут. Пойдёмте, посмотрим. — А вы давно Дафси знаете? — Валя спрыгнула со ступеньки экипажа, дверца за ней тут же захлопнулась. — Достаточно, чтобы сойти от него с ума, — Айкса прыснула и покачала головой. — Очень сочувствую Савену, но это его выбор.       От этих слов у Вали защемило на секунду сердце, она поджала губы и отвела взгляд куда-то в сторону. На одно из окон дома, на котором сидел трёхцветный кот. Фото этого кота она видела на обоях у Савы в телефоне. Это правда его дом. — Дафси свойственно находиться при смерти почти каждый раз, когда мы пересекаемся дольше, чем на сутки. Надеюсь, это не из-за меня, но, как я знаю, это его очень частое состояние и очень отчаянные попытки, пускай непроизвольные. То на войне его мечом проткнут, то казнят в городском суде… Никому такой интересной жизни не пожелаю, — Её Высочество пожала плечами и протянула руку, подойдя к входной двери, чтобы постучать по ней молоточком. — Я прошу прощения? — Валя вздрогнула от услышанного и недоверчиво глянула на принцессу. Та только пальцем провела по шее и, не дожидаясь, пока кто-то к двери подойдёт, попыталась её распахнуть. Дверь поддалась и плавно без скрипа открылась. — А он сказал это из-за наушников! — Забавное слово, — Айкса прошла в дом и стала разуваться. — Есть кто дома?!.. Может, ещё спят, надо проверить.       Прошлись по первому этажу, коты выбежали встречать, но после пары поглаживаний от Её Высочества разбежались кто куда. Осторожно поднялись на второй — тоже пусто. На третьем спальня хозяев пустовала и, по ощущениям, уже не первый час. Ночью тут тоже никого не было. — Вы голодные что ли тут совсем одни? — Айкса вышла из спальни обратно в коридор и глянула на ускользающую в дверной проём в самом дальнем конце чёрную кошку. — Неправда! — глухо послышалось из-за этой самой двери. Пара секунд неопределённых звуков, потом тихое ругательство, стук каблуков, и в коридор выплыла Селена. Сонная, но при этом как-то слишком спокойная, без привычного презрительного взгляда. Уставшая. — А ты, Твоё Высочество, если в такую рань ищешь этих двух дураков, так их здесь нет и ещё долго не будет, они сбежали искать… — женщина сфокусировала сонный взгляд за принцессой и запнулась. — О, — лишь выдохнула она после этого, беспардонно тыкая в Валю пальцем. — Нашли.