Янтарная книга. Том 2

      Утром Дафси спускался на кухню, уверенный, что все, кроме него, успели позавтракать, потому что проснулся он ближе к двенадцати, и Савена рядом, разумеется, уже не было. Но в доме было тихо, дверь в комнату Селены на третьем этаже была закрыта, как и на втором в гостевые. Видимо, все отсыпались после продолжительного стресса.       На кухне при этом слышался стук ложки по стенкам кружки, хруст хлеба, разрезаемого ножом, писк холодильника, который слишком долго не закрывали, и попеременный мявк двух разных котов. Там не кипела, но всё же теплилась тихая жизнь, скорее всего лишь одного человека. — Давно проснулся? — Дафси выглянул на кухню из-за двери и увидел у плиты Савена, нависшего над почти кипящим чайником. Задумчивого, но расслабленного. — Не поверишь, двадцать минут назад. Настолько поздно я не просыпался, пожалуй, годами. Доброе утро, — Савен снял чайник с огня и стал заливать в чашку кипяток, где до этого уже был чай, но тот успел закончиться. — Чай? Кофе? — Кофе. После такого только кофе, — юноша хмыкнул и двинулся мимо в сторону кофемашины. Его любимый кофе с молоком и кокосовым сиропом гордо покоился возле холодильника, как символ: «я тут теперь живу и хрен вы меня отсюда выгоните». — Неправильно, чай. Чёрный, с малиной, — Савен очень старался, чтобы его улыбку было не слишком видно, но не смог сдержаться, прыснул в сторону. — Прости, очень давно мечтал это кому-то сказать. — Надеюсь, теперь ты доволен, — Дафси закатил глаза, но улыбнулся уголками губ. Встал у кофемашины, поставил кружку с надписью «здесь могла бы быть ваша реклама, но будет мой кофе» на платформу и нажал нужные кнопки. Ароматный напиток полился с громким жужжащим звуком и одним своим запахом заставил проснуться. Хотя бы на несколько секунд.       В отражении на блестящей серебряной поверхности где-то между надписью «капучино» и лампочкой, оповещающей о скором окончании воды, юноша увидел растрёпанного, всё-таки так и не выспавшегося и хмурого себя. Да он, небось, в гробу выглядел лучше, пускай этого он сам никогда не видел лично, но мог поспрашивать. Было кого. — Я бы поспал… недели три, наверное. Может, месяц, или вообще до весны как медведь, — Дафси потёр переносицу и зажмурился на несколько секунд, представляя, с каким удовольствием он бы сейчас вернулся в постель, но знал, что уже не уснёт, только проворочается пару часов зазря. — Осень только через пару дней начинается, подожди до зимы, — Савен забрал чужую, уже наполненную кружку, и поставил на стол рядом со своей, случайно звонко стукнув их друг о друга. — Я разгребу на работе то, что накопил за эту весну, и вместе можем впасть в спячку. Только еды закупим и отопление с электричеством заранее оплатим. — Звучит как план, — Дафси покивал этой идее и зевнул, закрывая рот ладонью. — Очень даже. Маму твою предупредим, чтобы не звонила двести раз на дню, а моя меня и не хватится. — Поеду к родителям сегодня вечером, — Савен в лице не поменялся, но звучать стал серьёзнее. — Оценю урон. Как минимум там надо менять шкаф в коридоре, закажу им новый. — И Селена останется здесь даже после того, как она поступила с твоим отцом? — Для Дафси это было странно. Стал бы он дальше терпеть рядом человека, который, например, ударил бы его мать? Очень на вряд ли, он не мог представить ситуации, где он спустил бы это на тормозах. — Эта ситуация никак не относится к тому, что госпожа Селериана здесь живёт, — Савен пожал плечами и двинулся к холодильнику за сыром для бутербродов. — Что она, что мой отец — взрослые люди, они знают друг друга тысячи лет. Понимают, как друг с другом общаться, что они и когда друг другу сделали, и, я более чем уверен, что даже такой инцидент не разрушит их дружбы. Да, своеобразной, но это их метод. Боги стараются друг друга в мире смертных держаться, как туристы в чужих странах. Они друг друга понимают, могут обсудить общие проблемы и сами их себе создать. В общем, если максимально кратко: это их дело. Не моё. Я не должен здесь вставать на чью-то сторону. Я просто поеду справиться о здоровье как хороший сын. — Сын маминой подруги, да, это точно про тебя, весь такой идеальный, — Дафси прислонился к тумбочке у раковины, наблюдая за тем, как у Савена от этой фразы начинают гореть краснотой уши. — Ты считаешь, что я идеальный? — молодой человек закрыл холодильник и глянул на Дафси так нежно и наивно, что у того мурашки по телу побежали. — Близко, — совсем тихо проговорил в ответ юноша и отвёл взгляд. Савен продолжал смотреть на него, и Дафси это чувствовал кожей. Как взгляд скользит по его рукам, пальцам, по мятой футболке и растрёпанным волосам. — Что? — Ты невероятно красивый, — с придыханием ответил Савен, всем своим внешним видом показывая, что он не врёт ни единым словом. — Мне очень нравится смотреть на тебя по утрам, когда ты ещё спишь. — Маньяк ты, вот ты кто, — Дафси засмеялся и хотел было двинуться к столу, но Савен подошёл ближе и с двух сторон от него руками опёрся о тумбочку, заключая в ловушку. — Эй, ну я же пошутил, только не тянись к ножу, ладно? Смотри сколько влезет, я не запрещаю. — Я очень хочу тебя поцеловать, — в тишине кухни эта фраза прозвучала громко, хотя на самом деле была сказана почти одними губами. Ресницы Савена задрожали, как и его всего пробрала крупная дрожь. — Целуй, я что, против? Вовсе нет, — Дафси улыбнулся уголками губ, наблюдая за тем, как на чужом лице пятнами разливается румянец. И так контрастен теперь был цвет его шеи по сравнению с щеками, что это не вызывало ничего, кроме невероятного желания эти щёки расцеловать, пока бордовыми вовсе не станут. — Я до сих пор не могу в это поверить, — снова послышалось совсем шёпотом. — В то, что и ты здесь, и я, и мы…       Дафси сам не мог в какие-то моменты поверить. В то, как он легко стал к этому относиться, и что на полном серьёзе собирается говорить со своей сестрой в стиле «Да, это мой молодой человек, может, мы даже однажды поженимся, и меня в этом всё устраивает, даже более чем». И что сейчас он руку закинул вокруг шеи Савена и притянул его ближе, только бы этих губ коснуться, которые ему неописуемо нравятся, которые он целовать готов, наверное, часами, хотя никогда такой тяги раньше ни к чему романтическому не замечал за собой. Целоваться всегда хотелось, чтобы сбросить какую-то тягость внутри, чтобы пар выпустить, а сейчас и пара никакого внутри не было, только спокойствие и одна единственная мысль, выраженная намного больше не словами, а ощущениями: «я там, где хочу быть. С тем, с кем хочу быть», и от этого только больше тянет целоваться. Чтобы убеждаться в этом чувстве раз за разом и окунаться в короткую, но такую необходимую эйфорию после всего того, что было раньше и уже никогда не будет. Заслуженное удовольствие, выражавшееся в данный момент в том, как Савен руку между его волос запустил и прижал юношу вплотную к тумбе и к себе, заставляя плавиться от такой близости и неожиданно настойчивого языка, проскользнувшего по губам.       Безобразно наигранный кашель, созданный специально для того, чтобы привлечь к себе внимание, вынудил Дафси упереться руками Савену в грудь и оттолкнуть его назад, резко поворачивая голову в сторону прохода на кухню. Облокотившись о дверной проём боком, там стояла Валя, спустившаяся, должно быть, позавтракать. Выражение её лица передать словами было невозможно, да и она сама вряд ли когда-то смогла бы его специально повторить. Единственное, что было понятно абсолютно точно, это практически текстом читавшееся в глазах «убью, сволочи». — Доброе утро, — неестественно весело протянул Дафси, улыбаясь во все свои зубы. Савен отвернулся к холодильнику и приложился к дверце лбом, чтобы хоть как-то попытаться согнать с лица краску, но попытки были тщетны. — Как спалось? — Угу, — дельного ответа на вопрос девушка дать не смогла, прошла по кухне мимо стола и встала у холодильника. Савен ретировался оттуда со скоростью пули, стараясь не смотреть Вале в глаза, и замер на этот раз у кофеварки. — Не сомневайся, я и туда пойду. — Зачем ты его пугаешь, он же сейчас заплачет, — Дафси, так и оставшийся стоять у тумбочки у раковины, прыснул, заметив, с какой мольбой и надеждой на него смотрит Савен, будто просит: «спаси меня от этой страшной тётеньки». — Ну а что мне одной плакать, со мной вместе будете, хоть не так обидно, — Валя ехидно хмыкнула и, порывшись в холодильнике, достала из него бутылку молока. — Предупреждаю: иду к кофемашине. Можешь дислоцироваться в другой угол. — Может быть мы просто, — Савен собрал всю свою волю в кулак, чтобы начать это говорить, но сдулся, когда увидел, как Валя на него смотрит. С наигранной заинтересованностью. — Поговорим?.. — Поговорим? Давай поговорим, конечно, о чём говорить будем? — девушка с размаху поставила бутылку молока у кофеварки, заставив Савена сделать пару нервных шагов назад. — Вот ты как с темой определишься, ты презентацию в павер поинте сделай, графиков туда добавь, таблиц, чтоб нагляднее, совещание по вопросу проведи. Опроси своих сотрудников, а заголовок я предлагаю следующий, — Валя провела пальцами, будто выделяя строчку с названием, — «Почему я вру своим друзьям?». Ответ будет готов в течение трёх-пяти рабочих дней. — Да, порой я врал тебе, — спокойно выдохнул молодой человек, но Дафси прекрасно понимал, как тяжело ему это далось. — Но не имел цели обмануть. Иногда, когда с одной стороны чужая жизнь, а с другой твой вот такой взгляд, надо суметь правильно расставить приоритеты. И потерпеть.       Валя уже была готова что-то ответить, но из-за последней услышанной фразы замерла, так и не открыв рот. Лицо её застыло, медленно расслабилось. Всё, кроме поджатых губ. Девушка отвернулась и взглядом остановилась на Дафси, со стороны наблюдавшем за развернувшейся сценой. Не то чтобы она была разочарована, но юноша уловил какую-то глубокую тоску за тенью её ресниц. Ей было печально от произошедшего и до сих пор происходящего, но ничего сделать она с этим не могла. И это что-то внутри гасило, что раньше горело намного ярче. По крайней мере тогда, несколько лет назад, когда Дафси ещё действительно помнил. Свою сестру своей сестрой, себя собой, а не перемешавшиеся сейчас понятия и карнавальные маски. Он бы тоже хотел вернуться в «тогда», но это время безвозвратно ушло. И он тоже ничего не мог с этим поделать.       Завтрак продолжился молча и теперь уже напряжённо. Савен смотрел в свою тарелку, не отрывая от неё взгляда, ещё громче чем ранее стучал ложкой по стенкам кружки, в общем, ему опять было беспокойно. Валя села за стол вместе с чашкой кофе, но оставила молоко у кофемашины. Впрочем, должно быть, пока что это её не особо волновало. Она насыпала в чашку сахар, даже размешала его, и только когда глотнула, наконец, поморщилась. — Ром, подай молоко, я щас сблюю, — прохрипела Валя, давясь горечью и откашливаясь от мерзкого для неё привкуса. Дафси потянулся к бутылке, но замер, когда понял после секундного промедления, что так внезапно резануло ему слух. — Нихуя себе, — он повернулся на сестру, отчаянно тянувшую руку к молоку. Губы сами медленно растянулись в какой-то незнакомой доселе улыбке. — Меня… очень давно так никто не называл. Даже мама. — Молоко отдай, пидрила, я сейчас сдохну, — Валя ещё раз прокашлялась и на этот раз заветная бутылка оказалась у неё в руках, а молоко прямо из горлышка во рту. — Не знаю, может мне называть тебя «подкидыш», вдруг вы снова все мне врёте, и ты это не ты. Опять.       Валя покосилась на Дафси слегка презрительно, тот неловко улыбнулся, на секунду отвёл взгляд, но потом посмотрел сестре в глаза и хмыкнул. Девушка насторожилась, но было уже поздно что-то предпринимать. — А, ну да, конечно, я же совершенно не помню, как, когда мне было лет даст бог восемь, тогда, летом на даче, ты сказала мне, что в баке возле гаража живёт барабашка, а там был дедов керосин… — Ой, заткнись! Не было такого, — Валя истерически хихикнула, явно что-то вспоминая, что ни в коем случае в своё время нельзя было рассказывать маме. — Ты помнишь, я помню, мы вместе это забыли. Мы пообещали бабушке не говорить об этом маме, надо исполнять волю почивших, — она продолжала посмеиваться в чашку с кофе, её напряжённые плечи расслабились, опустились. Приятное воспоминание ранней юности. — Ладно, так и быть, я тебе верю. — Это всё, что я хотел услышать всё это лето, — юноша кивнул, и на кухне на какое-то время наступила тишина. Валя явно хотела на это что-то сказать, но даже рта открыть не смогла. Смотрела в свою чашку кофе и едва заметно улыбалась уголками глаз.       Савен закончил свою трапезу первым, встал из-за стола, положил тарелку и кружку в посудомойку и вышел в коридор, чтобы направиться обратно в спальню. Убрать там кровать и переодеться. — Ты сейчас поедешь? — окликнул его Дафси, допивая свой кофе и ополаскивая свой стакан в раковине от излишков сиропа. — М-м-м… нет, наверное нет, чуть позже, — Савен заглянул обратно на кухню и невидящим взором окинул помещение, уже погружённый в какие-то глубокие размышления. — Меня в любом случае не выпустят раньше темноты, и то только если я около пяти раз скажу, что не люблю водить в ночи и боюсь сбить какую-нибудь кошку без инстинкта самосохранения, поэтому, чем позже поеду, тем меньше шансов выслушать и что-то о себе. — Нелицеприятное, ну да, — юноша на это только покивал, потому что сказал, чтобы сказать. Поддержать диалог. — Нелицеприятный это излишне правдивый, а не «неприятный», — послышалось в ответ из коридора, и Савен ушёл на лестницу. — Душнила ебучий, — пробурчал на это Дафси, но не слишком громко, чтобы Савен уже не услышал. Только Валя прыснула в остатки своего кофе. — С сумасшедшими родителями. — Ты думаешь? — Валя подняла голову и поглядела в дверной проём, где меньше минуты назад ещё маячил силуэт её друга. Хотелось верить, что она всё ещё его таковым считает. — Уверен. Его папаша натурально пытался меня грохнуть, я после встречи с ним три дня в полукоме валялся, — он закатил глаза и вздрогнул, вспоминая тот день с лёгким ужасом. Приятного тогда точно было мало. — Мне кажется, до сих пор можно шишку нащупать. — Чем же ты ему настолько не угодил? — в этом голосе особого сочувствия не прозвучало, и это было немного обидно. Да, он достаточно много раз оказывался на грани жизни и смерти, и несколько раз её перешагивал, но хотя бы немного уважения можно и поиметь. — Не знаю, — проскрипел юноша, но подумал пару секунд и нехотя продолжил. — Довёл его сыночку до слёз… пару раз… за неделю. Ну да, может я немного и был виноват, — пришлось признаться честно, пускай Дафси так и считал, что он сам пострадал там намного больше, — но это всё ещё не повод натравливать на меня пятиметровую зачарованную собаку и толкать под поезд! — Как у вас тут весело, — неоднозначно протянула Валя, качая головой. — Но нам надо вернуться домой сегодня. Если это возможно, я не знаю, как у вас тут с этим. Кошка уже с ума наверняка почти сошла за двое суток одна в квартире. Кормушка у неё автоматическая, ещё на пару дней хватит, но она очень ручная, скучает. — Многие кошки, которых с улицы забирают, ручные, — в голове всплыл образ наглого кота Савена. — Почти все. — Тебе мама рассказала? — и в ответ на недоумённый взгляд девушка продолжила. — Она породистая, но кто-то выкинул. Поэтому обычно все спрашивают, где купили. Я научила детей отвечать «где купили, там уже нет». — Нет я… — как бы объяснить, — в общем, мама отвезла меня на кладбище, там лежали фотографии, и от них было слышно, что ты говорила про них. И про кошку там тоже было. Не спрашивай меня, как это работает, я понятия не имею, — тут же вставил юноша, чтобы в его сторону не посыпались вопросы, на которые он уж точно не знал ответов. Ему вполне хватило вчерашней викторины: «вспомни всё, что ты узнал об этом мире за три года, и умести в ладные короткие ответы. За каждую ошибку презрительный взгляд Селены в подарок». — Я иногда поглядываю в прошлое, но я это не контролирую в большинстве своём. — Ага, — но это «ага» вовсе не означало «да, конечно, я всё поняла». Скорее оно означало «помолчи сейчас, пожалуйста, или мой мозг окончательно раскиснет и вытечет через уши». — Мне нужен отпуск. Ментальный. Но я и так пропустила на работе два дня без объяснения причин, как бы ни уволили вообще, какой уж тут теперь отпуск. — Пока ты здесь, можешь ещё отдохнуть. Тут сад большой у дома, беседки, фонтаны, ручей, вся подобная херня. Вечером Савен вернётся от родителей и отвезёт вас с детьми домой. Как такая идея?       Вале ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Дети проснулись ещё примерно через час, позавтракали и уже начали рваться гулять, потому что утыкаться носами в планшет им просто запретили, и за неимением альтернатив лучше уж было носиться по дорожкам и купаться в фонтане. Но перед выходом из дома с Аней и Юрой была проведена серьёзная беседа о том, что они никому не рассказывают о том, где они побывали в эти дни, что и кого видели, и как они сюда попали. Ни друзьям, ни учителям, никому. Иначе они сюда больше никогда не приедут. Расклад больше никогда не оказаться в волшебном доме монстров не устроил, поэтому пообещали молчать. И по их лицам было видно, что восприняли они это даже серьёзнее, чем следовало.       Дафси сам не понял, как он тоже оказался на прогулке в саду, медленно курсирующий по ровным дорожкам и рассказывающий подробно и внятно, что происходило с ним за последние года, что он был оторван от своей семьи и старшей сестры в частности. Валя очень внимательно слушала, не перебивала, только неосознанно скривилась, когда речь пошла про отношения с Расхо, пускай историю в горах юноша учтиво опустил настолько, насколько это было возможно. Дафси этот взгляд заметил, но останавливаться не стал. Это была его жизнь, такая, какой она у него получилась, и реагировать на неё можно по-разному. Это уже не его зона ответственности, к его счастью или сожалению. Он сам порой был не слишком в восторге от некоторых моментов его биографии, но от них было уже никуда не деться, поэтому и делиться стоит честно, раз уж про то пошёл разговор. — …Я стою в суде под лезвием, там начинается безумное шоу с завещанием умершего короля, Айксу объявляют наследницей престола в равной степени, шум, крики, оры, в зал влетает Селена, начинает на меня кричать, а потом мне отрубают голову. Так себе экспириенс, хочу сказать, не рекомендую. Проснулся я уже в этом доме, спустя около месяца после казни. Тут опять Селена, тут Савен, и мы с ним наконец-то нормально знакомимся, вот только, получается, в апреле. Правда потом мы разругались в хлам, но это уже тоже дела минувших дней. — Это всё просто безумие, я бы умерла ещё в первые пару дней здесь, я клянусь, — Валя тяжело покачала головой и вздрогнула. — Где-нибудь в переулке или провалившись в какую-нибудь канаву. — Я тоже так думал, но, как видишь, жизнь складывается совершенно по-разному. Иногда это хорошо, а иногда я сам хочу об этом забыть, — Дафси прыснул. — Я бы даже сказал очень часто хочу. — Ты, — Валя совершенно неожиданно для юноши схватила его за ухо и сильно потянула в сторону. Мочку пронзила давно забытая, но такая знакомая боль. — Врал мне, врал всё время, маме всё рассказывал, а мне врал, гадёныш ты малолетний. — Да не мог я рассказать ничего, ну я же пытался, так из-за меня метро затопило, а меня потом ещё чуть не убили в подворотне! Да ну больно же, ну что ж ты так тянешь, — Дафси кое-как вырвал своё покрасневшее ухо из цепких сестринских пальцев и потёр его, шипя сквозь зубы. — Я всё лето осаждался этими двумя, — он махнул рукой в сторону дома. — Одна мне говорила, что выселит меня из дома, если я хоть слово тебе скажу, а другая на картах своих предвещала мне гибель. После такого, если честно, желание как-то угасает. — Так я не об этом, дурья ты башка, — Валя кинула оценивающий взгляд на детей неподалёку, поняла, что они пока не на грани жизни и смерти, а всего лишь пытаются залезть на сосну за белкой, и снова повернулась на Дафси. — Ты мне рассказывал: «вот я там с девчонкой познакомился» зачем? Чтобы что? — Чтобы поделиться радостным событием?.. — непонимающе протянул тот, пускай прекрасно осознавал, к чему сестра клонит. — У меня были «девчонки» в школе и в универе, я не врал тебе ни словом. А что там мама тебе наболтала, мол, я знала. Да я сам не знал, что она там знала! Мне кажется, она в курсе, когда я чихнул в последний раз. — Тогда почему я не знаю о том, что ты, господи прости, за парнями бегаешь? — девушка скрестила руки на груди и понизила голос, будто кто-то мог услышать такую постыдную для неё информацию. — Это они за мной бегают, ты бы знала, с какой скоростью я от них убегаю, — за этот комментарий Дафси тут же получил болезненный тычок в бок и скривился. — Да потому что я сам это понял, только когда тут оказался! Я об этом не задумывался даже раньше никогда, понимаешь? Как я могу рассказать о том, о чём я сам не в курсе? Я не как мама, я не ясновидящий. — Всё равно ты пиздун, — Валя хмыкнула, но лицо её слегка расслабилось. — Да хоть кто, я это как-нибудь переживу. В крайнем случае опять откинусь, тут уже есть схема поднятия меня из мёртвых… Да блять, ну больно же, хорош! — на этот раз досталось уху с серьгой, за которую Валя и потянула со всей силы вниз. — Оторвёшь же! — Да зачем они тебе, всё равно же ими не слушаешь никого. — Обидно. Но справедливо, — Дафси снял серьгу и подкинул в воздух. Кинжал лёг в руку, заставив Валю от этого дёрнуться. Нескоро она ещё привыкнет, но однажды этот день настанет. — Меня тут научили драться. Тут без этого тяжко. — Средневековье, — девушка попыталась заглянуть за забор, где виднелись частные дома вдоль улицы. — Ни электричества, ни лекарств, ни транспорта нормального. — Им так нормально, у них для этого всего есть магия, — он махнул рукой, и в воздух взметнулся слабый водоворот из ещё редких отпавших листьев. — Ко всему со временем привыкаешь. Знаешь, какие тут местные будильники, например? Свеча с металлическим штырём внутри. Сколько раз она гасла, пока я спал, я даже пересчитать не могу…       В такие дали этого сада Дафси сам никогда не заходил, но и при этом понял, что в целом не то чтобы действительно тут когда-то гулял. Мог дойти до тренировочной площадки, мог поискать Савена, но не более того. А тут оказалось на удивление разнообразно. Только когда вместо того, чтобы пройти по еловой роще дальше, юноша вмазался лбом в невидимую грань янтаря с глухим громким стуком, с каким обычно и врезались во что-то относительно стеклянное, было решено разворачиваться.       Времени до вечера ещё было предостаточно, чтобы провести его спокойно, но с пользой. Малышню забрала Мила, чтобы хотя бы через сказки и красивые легенды рассказать им об этом мире. Они, кажется, и не были против. — Мы можем пройтись по городу, если хочешь. Только, если нас заметит местная полиция, надо будет бежать, — Дафси виновато улыбнулся в ответ на слегка встревоженный после сказанного взгляд сестры. — Они считают меня главным преступником столетия, но это был не я, клянусь, меня подставили. — И за школой ты со своими друзьями не курил, да, я помню, ты просто рядом стоял, поэтому рубашка дымом сигаретным пахла, — Валя многозначительно покивала, потом фыркнула. — Ну пошли, главный преступник столетия. Саву зови, с нами сходит, если не боится, что съем его по пути в тёмном углу. — Ну, если я позову, он вряд ли откажется, даже при перспективе быть съеденным. Только мне одеться надо. Капюшон, все дела, чтобы не видел никто. Сейчас вернусь, — Дафси пошёл по лестнице на третий этаж в спальню, чтобы взять там вещи и заодно прихватить с собой Савена. Тот в любом случае либо там, либо в библиотеке. Или уже утопился с горя, ему для этого достаточно просто нырнуть в какое-нибудь озеро или, если угодно, лужу, глубже двух метров.       Савен пойти согласился, пускай и после нескольких секунд раздумья и едва слышного усталого вздоха. Попросил Дафси далеко от него не отходить, потому что, даже когда их прогулка была ночной, к ним всё равно пристали стражи, а днём, где каждый в их компании будет вызывать определённое количество вопросов, просто потому что Савен выглядит, как он сам сказал: «неконвенционально и внушительно», Дафси, как он окрестил себя самостоятельно: «дементор в бегах», а Валя… что она делает рядом с такими странными людьми? Тем более они привлекут все вместе к себе гораздо больше внимания. Пускай на выходе за калитку Дафси уже о своём предложении немного сожалел, потому что не рассчитал с самого начала все риски, Савен смотрелся уверенно, или хотел таковым показаться. Должно быть, из мыслей: «этого всё равно не отговорить, я это уже понял, поэтому надо сделать всё, чтобы он вышел живым и вернулся хотя бы к этому приближенным. По возможности со всеми конечностями в наборе». — Я тебя предупреждаю, — Валя положила руку Савену на плечо, тот замер. Дафси, уже слегка прошедший по улице вперёд, обернулся и думал возвращаться, разнимать очень странную драку, в которой чихуахуа собиралась и вполне могла погрызть зашуганного питбуля, но дальнейшая фраза звучала уже не так агрессивно. — Я прошу прощения за всё, что я сказала тогда и могла случайно сказать или как-то посмотреть после. Мне в любом случае надо как-то дальше с этим жить. Ты очень дорогой для меня человек, и у меня нет желания по такой глупости разбегаться. Но. Собственно, предупреждение. Хоть раз, клянусь, хоть раз он придёт ко мне в слезах или мама мне расскажет, что ты ему что-то сделал, что-то не то сказал, довёл, что угодно. Я найду, как тебе отомстить, ты меня знаешь. Я на месть сильна. Я так понимаю, с твоей стороны тоже найдутся люди, которые за получаемый тобой ущерб будут драться не на жизнь, а на смерть. Так вот, с этой стороны это я, раз уж так сложилось. Ясен посыл? — Валя улыбнулась, но у Дафси от этой улыбки кровь застыла в жилах. Савен же наоборот будто и обрадовался, с лица спала бесконечная усталость. Он тоже улыбнулся уголками губ и кивнул. — Более чем. У тебя очень хорошо получается доносить свои мысли до окружающих. — Не надо ко мне подлизываться, тебя это не спасёт. Ты теперь под прицелом, тебе с этим жить. А я всё-таки хочу наконец узнать, чем закончилось то заседание в суде по делу пожара…       Столица Вале в целом приглянулась, по крайней мере те её части, куда довелось зайти. По самым людным местам и к замку, разумеется, маршрут не лежал, но замок Валя и так уже видела. Она окрестила центр города «Прагой без машин», а чуть позже, когда на обратном пути прошли через несколько этнических кварталам, «межкультурным высером в магическое сердце человечества». — А можно узнать, на каждый мой вопрос «а откуда здесь это?» ответом будет «Савен притащил», или есть какие-то другие объяснения? — всё-таки спросила она, когда заметила на этот раз на ком-то кеды из внешнего мира и в очередной раз уточнила их происхождение. — Вряд ли, я привозил сюда достаточно вещей, чтобы хотя бы одна из них оказалась у каждого человека, по крайней мере в этом городе, — Савен пожал плечами, Валя только покачала головой. — Таких как ты в нормальное время челноками называли, а не логистами. Это же всё для местных как духи из Югославии, не иначе. Или олимпийка из Польши, у мамы была такая, страшная как смерть, зато заграничная, качественная, мэйд ин Туркей, куда деваться. А мне в своё время куклу привезли из Америки, бабушка где-то взяла, и плевать, что мне уже лет пятнадцать тогда было, зато из Америки, всем хвасталась ходила. — Мне не понравилось в Америке, — подал голос Дафси, Савен тут же тихо прыснул в сторону. — Да мы просто попали неудачно, если туда просто так ехать, а не в казино, так там тоже весьма красиво. В любой стране, когда тебе простреливает полиция колёса, удовольствия в этом мало. — Господи прости, да ты же сдохнешь молодым, если будешь из заграницы привозить такие истории, а не магнитики и открытки, — Валя печально и при этом слегка сурово глянула на брата, тот взгляда не отвёл. — Так я уже сколько раз, — за это ему прилетел подзатыльник, который смягчил плотный капюшон толстовки.       Савен решил сначала отвезти Валю и детей обратно во внешний мир, а только потом ехать к родителям, потому что время поездки он мог хотя бы примерно рассчитать, а вот время своей беседы с матерью он определял где-то от сорока минут до вечности. Аня с Юрой уезжать, разумеется, не хотели, но, как оказалось, вовсе не потому, что их вывозят из мира магии и чудес в скучный серый мир за пределами Садового кольца, а потому что скоро в школу. И они были готовы скрываться от неё где угодно, просто сейчас им так удачно подвернулись янтари. Вероятно, если бы они оказались в аду, оттуда они тоже не хотели бы уходить, потому что что детям вечный огонь и крики — им стандартный день рождения. А вот математика и непрочитанный список литературы на лето — вещи пострашнее.       Но один строгий взгляд их матери, и малышня послушно уселась на заднее сидение машины и закрыла за собой дверь, очень печально напоследок смотря на Дафси, как будто он мог им помочь. Не мог, потому что порой опасался Вали не меньше них, и сейчас был именно этот случай. Сама Валя опустилась вперёд, убедившись, что дети пристёгнуты даже без кресел крепко и ей не надо садиться между ними и их держать. Савен заскочил на место водителя и тут же протянул девушке её телефон. Или не совсем. На нём не было той трещины, которую оставила пару недель назад кошка, запрыгнувшая в бесовском припадке на стол и снёсшая телефон на кафель. А так он выглядел точно так же, тот же чехол, а под чехлом лежал оставленный там на память крохотный рисунок от её детей на жёлтом бумажном стикере. И десять рублей бумажкой, которые сейчас уже не так часто увидишь, а уж тем более получишь лично в руки. — Это тоже какие-то местные чудеса? Магический сервис по починке и нахождению телефонов? — Валя разблокировала телефон, и все приложения, контакты и даже последние фото документов по работе оказались на месте. А ещё по работе там оказались пропущенные от шефа и лишь одно сообщение от него, в котором он извинялся за то, что потревожил, говорил о том, что понимает, насколько это тяжело, и очень надеется на то, что Валя вернётся на работу хотя бы в середине сентября. Что именно «это» он не уточнял. — Что вы сделали с моим боссом, вы щёлкнули перед ним той штукой из людей в чёрном? — Боюсь, это немного не мой спектр способностей. Подробности можешь уточнить у госпожи Селерианы, если в этом имеется надобность, — машина тронулась и медленно покатилась к воротам. — Не имеется, — Валя глянула на дом, а точнее на его порог, где стояла и курила Селена. — Не в этот раз. — Прекрасно.       Валя продолжила листать приходящие ей сообщения, потому что именно Савен научил её тому, что уведомления должны ей приходить только от действительно важных людей: в её случае мамы, детей и её непосредственного начальника. Что-то писали подруги, про то, что Валя не пришла на посиделки, на которые они так долго договаривались, и для них теперь тоже надо было придумать что-то правдоподобное. Надо поучиться этому у Дафси, как он хорошо водил её за нос своим этим универом всё лето. А от него сообщение так и осталось неотвеченным, но и отвечать на него уже было нечего. Девушка кинула взгляд на Савена, занятого дорогой, сощурилась и скрестила руки на груди. Повернулась к детям. — Уши закройте. — Зачем?! — тут же хором и возмущённо послышалось с задних сидений. — Без вопросов, — и дети, нехотя, приложили ладони к ушам. — А теперь поговорим о том, что надо отдать их в школу, где учатся в субботу. — Нет! — крикнула Аня и тут же замолчала, поняв, что попалась на материнскую уловку. Пришлось плотнее прижать руки к ушам и тяжело вздохнуть. Юра, честно исполнивший мамин приказ, непонимающе смотрел по сторонам. — Так вот, — Валя снова глянула на Савена, который уже кидал на девушку быстрые и вновь взволнованные взгляды. Молодой человек сильнее сжал руль. — Знаешь, я не хотела размышлять об этом так. Но получается, что это правда. — Что именно? — пальцы Савена на ручнике тоже сжались. — Ты спишь с моим братом. Да, у него теперь другая рожа, и мне предстоит к этому привыкнуть, но ты, предатель. Спишь. С моим. Младшим. Братом. И я узнаю об этом совершенно случайно.       Савен порозовел. Потом начал краснеть, как обычно, пятнами. Молча, вплоть до того момента, как бордовый цвет не залил уши. Валя продолжала буравить его взглядом, и легче рулить ему от этого не становилось. Один поворот он уже пропустил, навигатор радостно сообщил, что маршрут перестроен. — Я не думал об этом в таком ключе, — честно признался Савен тихим голосом. — Я тоже не хотела думать об этом в таком ключе, но вы не оставили мне выбора! А я, может быть, хотела племянников, — Валя прыснула на свои собственные слова и махнула детям, что те могут открывать уши. Недовольные тем, что не дали подслушать что-то интересное, те отняли ладони. — Риа бесплодны, по крайней мере в большинстве своём, а твой случай уникален- — Ну ты ещё погромче это скажи, что ж ты так тихо, им же уже целых семь лет, им пора начать разбираться в биологии! — девушка еле сдержалась, чтобы не толкнуть Савена, и то только потому, что тот был за рулём. — Дети, бесплодие, это когда у человека не может быть своих детей, — нарочно громко объяснил Савен, мелкие протянули только расстроенное «а-а-а». Значит, «взрослый разговор» правда был неинтересным, можно продолжать смотреть в окно и играть в «кто сосчитает больше голубей». — И не более. — Гадёныш, — процедила Валя, но незаинтересованные в дальнейшем подслушивании монстры её успокоили. — Как мне спать сегодня ночью после всего этого? Меня вкинули в магическое средневековье, а теперь вернули обратно к отчётам по продажам и платам за отопление. — Ты привыкнешь, я живу примерно так же, только в обратную сторону, — Савен на свои слова кивнул. — Из магии в отчётность и перерасход бюджета на бумагу и чернила для принтера. Приезжайте на выходных или хотя бы по праздникам, будете вливаться в среду. — Я подумаю. Я уже, к сожалению, не в том возрасте, чтобы с радостью получить письмо из Хогвартса, мне от этого только головняк. Уж лучше вы к нам, как говорится. Но, пожалуй, ты прав. Как-нибудь приедем. Дети меня точно сожрут, если больше им никто не покажет волшебство. Да и мама… приедем. Ну, если расскажете, как. — Позвони мне, я заберу. Если, конечно, не хочешь снова оказаться в королевском замке. Там не так много хороших людей, тебе крайне повезло, но это, в общем-то, твоя врождённая особенность. — Она не принесла мне пока особо счастья, — Валя вздрогнула, вспоминая ту ночь, что ей довелось провести во дворце. — Купи лотерейный билет. Миллионы не обещаю, но вряд ли проиграешь, — Савен завернул в нужный двор, сделав крюк из-за собственной оплошности. — А меня в казино свозишь? — Та наша поездка в казино закончилась для меня потерей машины, бизнес-партнёра и достаточного количества нервов. Боюсь, я не готов снова платить такую цену, извини. — И в чём же тогда удача? — машина замерла, сантиметра не доехав до ржавого гвоздя, грозящегося проколоть шину. — В том, что все остались живы. Порой, это уже невероятная удача. — Это я уже поняла, весьма. Спасибо. Наверное. Так, высаживаемся, мне вас ещё к школе собирать…

***

      Смазанную фотографию принесли лично в руки, держа её картинкой вниз, хотя следовало и вовсе её упаковать, но уже неважно. Острый холодный взгляд проехался по силуэтам. Савена было сложно не узнать тому, кому он служил определённой и весьма заметной занозой в конкретном чувствительном месте. Девушка рядом с ним ещё не стёрлась из памяти, и это определённо играло на руку. Какой сегодня прекрасный день. В замке тихо, как и хотелось всё это время. Спокойно, темно, холодно.       Но холодно, видимо, в последние августовские дни, было и кому-то ещё, даже на улице под самыми лучами солнца. Кому-то в чёрной толстовке со странным рисунком и надписью на ней. Кому-то со светлыми, слегка торчащими из-под капюшона волосами. Кому-то без лица. Очень жаль. Впрочем, так ли сложно догадаться? Кому как. — Проедемся, — Севис кинул фотографию в камин, где пламя уже гасло, оставляя за собой угли и пепел. — Посмотрим на мёртвых.       Тех, что, кажется, живее всех живых. И если работа с первого раза не выполнена идеально, это надо исправлять.