Янтарная книга. Том 2

— Прости пожалуйста.       Не это Дафси хотел слушать утром, но его спрашивать не шибко стали. Да, было больно, да, было неприятно, да, хотелось весь день пролежать в кровати, но без бесконечно жужжащего у него над ухом уже пару часов «прости, извини, мне так жаль, я виноват» и прочих вариантов, которых оказалось на удивление много. В конце концов, Дафси сам на этом настоял, так что как минимум поэтому извиняться тут было не за что, но Савен, окучивающий его с самого пробуждения, а это произошло не позже девяти часов утра, так не думал. Завтрак в постель это очень приятно, особенно когда до кухни вообще не хочется идти, но чёрт возьми, да с его отказавшей когда-то рукой никто так не бегал, как сейчас с его задницей.       Савен придавал этому слишком большое значение, вероятно, потому что не мог понять, как это на самом деле ощущается, и в этом смысле Дафси ему немного завидовал, но это в любом случае точно не ощущалось как последняя стадия какого-то смертельного заболевания, а Савен, судя по его реакции, соотносил примерно с этим. — Я тебя умоляю, свали на свою работу, — Дафси вытащил из-под головы подушку и плюхнул её себе на лицо, чтобы больше не видеть этот извиняющийся взгляд. Дальше продолжил говорить глухо. — Потом опять скажешь, что не был там десять лет, и твои подчинённые наняли киллера, чтобы тебя за это прикончить, поэтому теперь ты три года живёшь в офисе. — Будешь меня там навещать, — Савен, усмехнувшись, судя по звукам, всё же отошёл от кровати и двинулся к зеркалу на дверце шкафа, чтобы спустя полчаса завязать галстук, повисший на шее. — Я в тюрьму-то к тебе ехать отказался, а ты мне про офис, — отняв подушку от лица, Дафси облегчённо вздохнул. Ещё вчера он даже не мог подумать, что будет умолять Савена уехать на работу. Потому что тот вился вокруг него уже почти три часа со своей виноватой моськой, и этого оказалось достаточно, чтобы попытаться исцелиться силой мысли, лишь бы это прекратилось. — Поставлю там свою раскладушку рядом с твоей. — Как мило с твоей стороны, — галстук наконец-то был завязан и затянут, Савен ещё раз очень внимательно глянул на юношу, тот только высунул язык, заставив Савена прыснуть. — Пожалуйста, если будет нужно вообще что угодно — звони, я прилечу. — Улетай, всё равно же вернёшься ночью, — Дафси печально покосился на часы, показывавшие пятнадцать минут первого. Да, такими темпами его раньше десяти вечера можно не ждать. Придёт и сразу завалится спать, трудоголик. Но уж какой есть, и его недостатки это тоже часть его личности и что-то ещё умное от Виктории. — Я в понедельник не поеду к психичке, это моё требование за нанесённый ущерб. — Хорошо, позвони ей, скажи, что тебя не будет, — и на этом Савен ушёл, прикрыв за собой дверь в спальню. Вот чертила, знает же, что Дафси никуда звонить не будет, ему просто смелости не хватит говорить этой женщине: «Вы знаете, вы меня так достали, да и вообще, мне намного лучше сидится в болоте своих травм, поэтому я, пожалуй, останусь в нём». Конечно, он скажет иначе, он скажет: «Да, здравствуйте, в этот понедельник я, к сожалению, занят, увидимся с вами в среду», но иметь в виду он будет первое, и она, разумеется, это поймёт, она вообще его читает, как открытую книгу. По крайней мере Дафси очень хотелось верить, что он для неё всё же книга, хотя бы детская сказка, а не блокнот в каракулях школьника из коррекционного класса.       Оставалось только тяжело вздыхать и молиться, чтобы понедельник наступал как можно медленней. Хотя, раз в замок ему уже не попасть, может, он мог бы и в целом отказаться от этого психоанализа, но уже как-то… неудобно? Перед Савеном в первую очередь. Того так радует, что Дафси этим занимается, что отвечает «да» на его «тебе хоть немного полегче?». Раньше он не понимал маминого: «если человека полюбишь, тебе любое дело для него будет в радость», когда он в детстве спрашивал, почему она не заставляет отца заниматься домашними делами, а только своих детей и саму себя. Да, в этом была определённая доля бытовой инвалидности, но теперь он, кажется, осознал эти слова в достаточной мере. Савен столько для него сделал и делает по сей день, и ничего за это взамен не просит, но и ему хочется хоть немного сделать проще, приятнее. Он любит Савена, поэтому не пойдёт на бал. Он любит Савена, поэтому будет ходить к «психичке». Он любит Савена, поэтому, наверное, когда ему ещё немного полегчает, он пойдёт и приготовит что-то Савену на ужин, чтобы, когда тот вернулся, он сам об этом уже не беспокоился. Кажется, это работает так. Кажется, это правда то, что называется Любовь.

***

— Ты сейчас мне руку… оторвёшь, — послышалось из столовой. Беспорядочные громкие шаги за двойными дверьми прекратились, заскрипел стул. — Прошу прощения, — протянул в ответ Савен и тяжело вздохнул.       Дафси думал войти, посмотреть, но понял, что не хочет. Это продолжается уже вторую неделю, и он сам уже выучил эти несчастные «раз-два-три» в разном темпе голосом Айксы. Потому что бал на то и бал, чтобы на нём танцевать, и, раз Савен всё же на него идёт, ему нужно уметь выполнять хотя бы простейшие движения. Айкса была неплохим учителем дворцового этикета, но вот сам Савен оказался крайне неспособным учеником. — Это чувствовать надо, ты понимаешь? Я по глазам вижу, что ты просчитать постоянно что-то пытаешься, ты из-за этого деревянный, тебя и так сдвинуть сложно, ты крупный, а тут ты ещё и замираешь после каждого шага, счетовод.       Кажется, у Айксы в целом получалось «сдвинуть» Савена только потому, что она была огненным магом, и практически перетаскивала его по полу за собой, чтобы хотя бы создать иллюзию движения, танцем это назвать было сложно. Начиналось всё прилично, очень даже, отдельные движения дались молодому человеку не сложнее, чем кому-либо другому, но когда пришла пора включать музыку и складывать это всё в единый танец… тогда Айкса и начала разговаривать с ним так, как сейчас, хотя раньше ни за что бы не стала.       Кажется, теперь наступил перерыв, и Дафси всё же решил распахнуть двери, оценить обстановку. Ему было слегка обидно наблюдать, как кто-то готовится к мероприятию, куда он не попадёт, и он уже даже обсудил это чувство с Викторией, но от этого оно не сильно изменилось, разве что смирилось с происходящим вместе с ним. Савен стоял, упершись в стол, отодвинутый к краю комнаты, выглядел он ещё более уставшим, чем когда в ночи возвращался с работы, а это было сложно представить. Айкса напряжённо стучала ногтями по подлокотнику обеденного стула, давно в её жизни она не сталкивалась с какой-то настолько провальной затеей, даже в суде над Дафси у неё были хоть какие-то шансы и преимущества. — Иди сюда, — она, заметив вошедшего юношу, поманила его к себе рукой; он подошёл, обеспокоенно косясь на Савена. Тот на это только неоднозначно покачал головой. — Вот встань, ну ты же видел, самые первые три поворота, ну, может, это со мной что-то не так?       Принцесса взяла Дафси за руки так, как полагалось в начале танца, юноша поджал губы. Да, он видел, да, он, может, даже и запомнил, за столько дней уж точно, но принимать в этом участия он не хотел совершенно. Да кто ж его спросил. Он сделал первый шаг, второй, третий, дальше запутался, и всё равно это выглядело лучше, чем в случае Савена. — Господи прости, что ж дальше-то будет, — Айкса его отпустила, удовлетворительно кивнув, но потом снова подняла взгляд на Савена и застонала. — Если первую сторону ты выучить не можешь, вторую лучше даже не начинать.       Быть честным, Дафси таких видов танцев во внешнем мире никогда не встречал. Он был уверен, что, как он и привык, кто-то должен быть ведущим, а кто-то ведомым, и такие танцы здесь тоже встречались, но были и так называемые двойные, и они были даже больше в обиходе в силу того, что в паре не всегда можно было определить роль, особенно на балу, где партнёры меняются друг с другом и не всегда танцуют с противоположным полом. Стороны исполнения танца было две, для простоты обозванные первая и вторая, сначала кто-то один танцевал первую, другой вторую, а потом это зеркалилось, чтобы каждый выполнил полный круг, исполнив оба варианта. По какой-то местной традиции первой стороной назывались более строгие, чёткие движения, тогда как второй обозначалась часть чуть более вольная, чувственная, иногда с хитрыми пируэтами.       И, даже когда стало ясно, что Савен сможет освоить только самый простой вариант двойного танца, который обязательно был бы на балу, ведь не у всех в жизни целью значится заделаться танцором, это всё равно оказалось выше его сил. Первая сторона. Ещё даже не вторая, её пока исполняла Айкса, и, по правде говоря, от некоторых её движений даже у Дафси кружилась голова. — Но у бесстатусных у него же что-то всё-таки получалось, — вступился юноша за Савена, но Её Высочество только отмахнулась. — Древние пляски, там кто хошь что хошь вытанцует, если достаточно выпьет. Тут грация нужна, чувство ритма. Это ещё спасибо, что у вас запись музыки есть, обычно учатся просто под такт, пока на балу не заиграет оркестр. — Видимо, это всё же не моё, — наконец-то подал голос Савен. Звучал он немного печально, но смиренно. — Думаю, без танцев я вполне смогу обойтись. — Ну нет уж, я уже вторую неделю тут мучаюсь, я теперь отсюда не уйду, пока ты мне хотя бы первую сторону не выучишь, — Айкса была настроена крайне решительно, и Дафси уже думал было ретироваться прочь, а то эта музыка начнёт сниться ему в кошмарах, но уйти ему не дали. — Встань, иди. — Встать или идти? — уточнил с усмешкой юноша, но под суровым взглядом стушевался. — Я-то тут при чём? — Может тебе неудобно просто, не знаю, — девушка уже обратилась к Савену, но тот пожал плечами. — Может во мне проблема, дайте я со стороны посмотрю. Встаньте друг с другом, ты с первой стороны, — она тыкнула на Савена, — ты со второй, — на Дафси. — Пару первых шагов, может, я хоть пойму, что не так?       Печально переглянувшись, молодые люди нехотя всё же заняли нужные позиции, Айкса поправила положения рук и ног и показала несколько секунд движений для обоих вариантов. Тыкнула пальцем по кнопке на колонке, попала не туда, выругалась, но спустя пару мгновений всё же заиграла музыка, правда тише, чем была до этого, но не так важно. — Если я тебе на ногу наступлю, я очень извиняюсь, — быстро пробормотал Савен, начиная первые движения, Дафси только успел бросить тихое «взаимно».       Со стороны выглядело, естественно, проще, но юноша сам искренне поразился, когда принцесса остановила музыку, а он всё ещё не упал и даже не запутался, пускай в танце положено смотреть на партнёра, а не себе под ноги в попытках не упасть, но и на том спасибо. — Ну ты же умеешь двигаться, ты это понимаешь? — звучала она бодрее, чем минуту назад. — Да, не так плавно, как хотелось бы, но он же тебя по полу за собой не тащит? — Да его попробуй утащи, — Дафси хмыкнул, снова отходя в сторону, но Айкса за плечо развернула его и вернула обратно. — Да чего, можно я пойду уже? — Стой с ним, ты его хотя бы двигаешь, — Её Высочество обошла их обоих с другой стороны и не слишком удовлетворённо, но всё же кивнула. — Ну да, можно в целом попробовать так… хуже уже точно не будет, господи, о чём я. Я показываю, вы повторяете, по очереди. Тебе тоже лишним знать не будет, воспринимай это как репетицию свадебного танца, — принцесса хмыкнула, глядя на то, как от её слов у Дафси перекашивает лицо.       Было сложно. Дафси, потому что вторая сторона в целом лёгкостью не отличалась, а Савену просто в принципе. Он так стискивал пальцы, что у юноши трещали кости, приходилось постоянно его одёргивать и молить отпустить. Уже через пятнадцать минут закружилась голова, раз-два-три, раз-два-три, раз-три… ой. Но Айкса была довольна даже этим. За один день по её меркам был переплюнут прогресс всей прошлой недели и получилось с горем пополам повторить целых двадцать первых секунд. Танец длился семь минут. Савену потом ещё учить вторую часть, на которой Дафси чуть не вывихнул себе плечо, потому что кто-то не разжал вовремя пальцы. Боже. — Я приеду в четверг, надеюсь, до него вы ничего не забудете, или я застрелюсь где-нибудь здесь в саду, — с этими словами Айкса покинула дом. Она приезжала в четверг, субботу и вторник утром, уезжала где-то в двенадцать. Тогда Савен отправлялся на работу до девяти, а Дафси занимался своими делами, в том числе разборкой дома, за которую принялся на энтузиазме, но продолжал от скуки. Лезть он боялся только в комнату Селены, но та стала появляться в доме относительно редко, и было не очень ясно, должно ли это настораживать или наоборот радовать.       В понедельник, среду и пятницу у него были встречи с «психичкой» в час дня, Савен заезжал за ним с работы, ждал, отвозил домой и снова возвращался на работу, зато в эти дни он приходил обратно раньше, не позже семи, пускай всё ещё крайне уставший. Но Дафси делал в меру своих возможностей всё, чтобы эти усталые вечера проходили как можно спокойней. Как минимум он понял, что готовить еду надо с запасом. По очень неожиданной причине. Потому что раз на раз не приходился, особенно когда дело касалось мяса. Иногда оно получалось просто великолепно, а иногда гуманней было закопать его на заднем дворе. Всегда хорошо без перебоев у него получалось только печь, может быть, до сих пор сказывалась выдрессированность в пекарне у Фарали, но и в детстве с мамой на кухне ему всегда больше нравилось помогать ей лепить пирожки, чем варить куриный суп, это просто было проще. Степень съедобности чего-то, в чём он был не уверен, Дафси проверял на коте. Пытался и на кошке Селены, но быстро стало понятно, что та сметает всё, и, если вовремя не убрать руку, жуёт ещё и протянутые пальцы.       Получалось, что в своей относительной свободности у них совпадало только воскресенье, в которое совершенно никуда не хотелось выползать, особенно если в субботу они заезжали за Валей с детьми. Просто день ничего. Подъёма хотя бы в девять в случае Савена, ближе к часу в случае Дафси, спокойного завтрака или обеда, разговоров обо всём подряд, вероятно просмотра какого-то фильма, за которым уснули вчера вечером. Это был такой скучный октябрь, такой предсказуемый каждым своим числом от первого до последнего, но от этого такой прекрасный. Это спокойствие разливалось по телу от каждого медленного плавного жеста, от каждого тихого невзволнованного голоса и каждой беседы о повседневном. Без шокирующих историй, войн, смертей, судов, заговоров, божественных замыслов и пристального взгляда вездесущей Судьбы. Ей просто неинтересно смотреть на обычную размеренную жизнь, ради которой пришлось пройти через слишком многое, чтобы называть это какими-то цензурными словами. Но Савен даже на такое отказывался материться. — Ты как-то рано состарился, в двадцать три обычно ещё только начинает хотеться по-настоящему гулять, — усмехнулась Валя, когда Дафси поделился с ней своими мыслями об этой тишине в один из выходных.       Аня и Юра бегали по саду за белкой, раскидывая упавшие им под ноги уже начавшие опадать листья, а они вдвоём сидели возле тихо журчащего фонтана, пока Савен, о чудо, спал. Не проснулся ни в девять утра, ни в десять, ни даже в одиннадцать. На всякий случай Дафси проверил, дышит ли он, и, убедившись, что всё вроде как в порядке, он прикрыл за собой дверь в спальню и по возможности вместе с гостями дома ретировался на улицу. Пускай поспит, пускай отдохнёт. — Я нагулялся на сотни лет вперёд, я не выдержу больше ни одного потрясения в своей жизни, и это при том, что я, как оказалось, половину из них ещё забыл, — юноша глубоко вдохнул уже прохладный воздух, поёжился и прикрыл ненадолго глаза. — Три года перманентного стресса, мои нервы уже пытаются от меня съехать. Те, кто из них остался. — Есть, что вспомнить, — Валя кивнула своим словам и слабо улыбнулась. — Даже не знаешь, что лучше: всю жизнь прожить одним одинаковым простым днём или каждый день менять на совершенно новый и непохожий. — Есть что вспомнить, да, а сколько есть, чего забыть, ты себе не представляешь. И слава богу.       Дафси хотел ещё что-то сказать, но услышал за спиной гулкие шаги. Обернулся и ожидаемо увидел идущую по дорожке Селену, потому что только её каблуки могли так стучать. Юноша глянул на экран телефона: три часа дня, Савен так и не проснулся? Как оказалось, об этом Селена и пришла не слишком довольно доложить. — Я не нанималась быть таксистом, но душнила, видимо, заболел, не знаю, выглядит ужасно, поэтому ваша покорная слуга-развозчица сегодня я, — женщина закатила глаза, очень не желая исполнять вышесказанное, но то ли где-то в глубине её отсутствующей души ей было немного стыдно за ущерб, нанесённый в конце августа богу веселья, поэтому она не слишком могла перечить его сыну, то ли хоть какая-то любовь к племянникам в ней присутствовала, а, может, если очень повезёт, то всё это понемногу и вместе, так что деваться ей было некуда. — В шесть вас отвезу во внешний мир, хоть с Милой потом посплетничаю. — О боже, — Валя повернула голову в сторону дома, а потом обратно на Дафси. — Он болел при мне один раз, его обычно вообще никакая дрянь не берёт, но, если уж взяла, то это не как у вас обычно: тридцать семь, и вы при смерти, это практически чума. Его проще в ибупрофене сразу утопить, главное на работу его не отпускай, а то он пойдёт, не спросит, там от такого все перемрут как мухи, да и он сам где-нибудь в углу окочурится между совещанием и обедом. — У Риа иммунитет сильнее, чем у человеков, — прокомментировала Селена, садясь на край фонтана. — Но и лечению это сложнее поддаётся.       Что ж, следовало признать, что как бы Дафси в детстве ни грел градусник об батарею, ни ел грифель от карандаша и ни мылся в кипятке перед тем, как мерить температуру перед контрольной, по-настоящему он болел всего несколько раз, один раз из них уже здесь, в янтарях, и вот тогда он правда ощущал себя ходячим мертвецом. И, судя по выражению лица Вали, она сейчас вспоминала похожие случаи из своей практики.       Ничего не оставалось делать, кроме как тянуться в дом, смотреть на больное чудо и сочувствовать, перебирая варианты, где он мог заразиться, а их было предостаточно. Савен уже сидел на кухне, сонный и потрёпанный, держал в руках чашку с надписью: «Не переживай. Не пережую» и медленно потягивал из неё терафлю. Выглядел он и правда скверно, особенно этот туманный и почти ничего не соображающий взгляд, которым он окинул замерших в дверном проёме Дафси и Валю, пришедших оценить масштабы бедствия. — Я так надеялся, что ты просто наконец-то решил выспаться, а ты принёс в дом чуму, — Дафси тяжело вздохнул, отчаянно вспоминая, чем его в такие моменты лечила мама. Нурофен, терафлю, ромашковый чай, молитвы, слёзы, угрозы… остановимся на чае. — Я прошу прощения, — прохрипел на это Савен и тут же тихо чихнул. — Мне очень жаль. — Удачи, — Валя стукнула ладонью Дафси по плечу и пошла на второй этаж за умчавшимися детьми. — Тебе тоже пока лучше уехать, — Савен поднял вялый взгляд на юношу, тот вскинул брови. — Я завтра точно не смогу тебя к Вике отвезти, да и заражаться тебе точно ни к чему. — Нет, мне нравится наблюдать, как ты мучаешься, — Дафси подошёл к столу, опёрся об него рукой и ехидно улыбнулся. — Люблю это дело, а может ты умирать начнёшь, а завещание на меня не переписано, и всё достанется коту, так не пойдёт. — У меня нет завещания, — Савен устало хмыкнул и снова чихнул в кружку. — Странно составлять его относительно бессмертному человеку. — То есть это не смертельно? Да ну, так неинтересно, тогда я уехал, — юноша посмеялся своим словам, но понял, что их восприняли достаточно серьёзно. — Никуда я не поеду, ты правда думаешь, что я даже с твоей простудой совладать не смогу? «В болезни и в здравии», не слышал? — Слышал. В кино. Правда, там потом кто-то умер. — Больше не смотри такое кино, — Дафси прыснул. — Ты температуру мерил? — как странно было это спрашивать, обычно ему задавали такие вопросы, и то последний раз где-то в школьные годы. — Тридцать восемь и шесть, — вяло протянул Савен и залпом допил остатки терафлю. — Сейчас должно немного спасть. — Я очень на это надеюсь, иди ляг обратно, и только попробуй по работе что-то пытаться делать, я об этом узнаю и очень на тебя обижусь, — потому что других аргументов не было. Из всего, чем он мог хоть как-то надавить на Савена, всё ещё оставалось «я на тебя обижусь», и, к счастью Дафси, работало то ли это, то ли в целом Савен сам понимал, что в ближайшее время ему остаётся только страдать, поэтому лишь кивнул.       Постояв ещё немного, выслушав ещё порцию чихов и шмыганий, Дафси всё же ушёл с кухни, чтобы найти Селену и попросить её привезти из Москвы нужных лекарств. Лучше, конечно, вообще всех, на которые у неё упадёт взгляд, рано или поздно пригодится, но были подозрения, что тогда она привезёт только валерьянку, поэтому лучше было продиктовать конкретный список.       Спать Дафси нехотя ложился на втором этаже, хотя он был готов даже драться за право остаться в спальне, но драться не с больным человеком, и это его нудное «я не хочу, чтобы ты заразился» всё же вскипятило мозги в достаточной степени, чтобы плюнуть на всё и уйти в гостевую спальню под вялое «спасибо». Одному засыпать было как-то… странно. Со второй половины августа он каждый день засыпал рядом с Савеном, и, пускай кровать была весьма широкой, и отнюдь не каждую ночь он ворочался настолько, чтобы до Савена дотянуться. Но всё же в комнате было пусто, никто рядом не дышал, спокойной ночи не желал, кот в ноги спать не приходил.       А если Савену ночью станет плохо? К вечеру у него ещё сильнее поднялась температура даже после жаропонижающего, начало болеть горло, да и слабость усыпила его после даст бог восьми часов бодрствования. А в первые несколько дней любая болезнь, даже если просто очень сильная простуда, всё равно будет ухудшаться. Засыпал Дафси с твёрдым намерением отвезти завтра Савена в Москву и вызвать ему там доктора, потому что к местным доверия было не больше, чем к самому себе, а врачом Дафси пока становиться не собирался.       Но утром Селена отказалась куда бы то ни было ехать, потому что вернулась в дом в ночи и вообще «душнила не сдохнет, а чем отпрыску богов поможет районный фельдшер». Но лекарства привезла, вручила ещё какие-то местные, сказала не спорить и их тоже Савену выдавать, а что поможет ему первым — магия или парацетамол — они поймут уже на практике.       Ожидаемо, Савену стало хуже. Когда Дафси зашёл с таблетками, каплями и стаканом терафлю в спальню, тот не спал (конечно, уже ведь почти десять), сидел на кровати, закутавшись в одеяло с головой, оставив лишь овал лица, и печально смотрел в никуда. Кот пытался как-то хозяина растормошить, даже кошка Селены пришла помочь, но успехом их попытки тыкнуть Савену хвостами в заложенный нос не увенчались.       Дафси молча потянул молодому человеку кружку, стараясь не засмеяться от представшего перед ним зрелища. Савен благодарно шмыгнул носом и вытянул из-под одеяла одну руку, чтобы взять лекарство. Юноша тем временем присел на стул у письменного стола и стал распаковывать таблетки, читать вслух инструкцию. — Та-а-а-а-ак… вот это три раза в день за полчаса до еды, вот это рассасывать два раза после, — пластинки из упаковок полетели на кровать. — После этих капель десять минут не пить, а вот это обязательно запивать. Мама через Селену передала тебе морс, будешь пить, а вечером я тебе молока с мёдом и содой наведу. — Фу, — тихо послышалось в перерыве между хлюпанием терафлю. — Сам такой, пей, не рыпайся, а то водкой тебя обтирать начну. — Не рыпаюсь, — печально, но смиренно протянул Савен. — Спасибо. — Лучшим твоим «спасибо» будет, если ты выздоровеешь к концу недели или хотя бы к середине следующей, — Дафси внимательно посмотрел в чужие слегка опухшие глаза, и сердце на секунду сжалось. Жалко его безумно, так выглядит беспомощно, поцеловать невероятно охота, но Савен выкручиваться начнёт, бормотать, что заразный, и сейчас его лучше лишний раз не тревожить. Что ж, сам Савен когда-то следил за Дафси и после того, как тот по брусчатке босиком побегал, и когда над ним бог веселья поиздевался, а до этого после казино, а до этого после казни… много раз такое было, пришла пора местами поменяться. — Может, тебя Селена согласится до Вики отвезти? — с лёгкой надеждой в голосе зазвучало из-под одеяла, на что Дафси лишь хмыкнул. — Очень смешно, как будто я ей настолько любимый и дорогой племянник. Я уже договорился на онлайн, не переживай, не пропущу. И Айксе завтра скажу, что ты пока не в кондиции, может, она меня отдельно поучит, чтобы я потом эти навыки на тебе потренировал. — Думаю, она будет рада от меня отдохнуть, — Савен медленно кивнул, Дафси поджал губы. — Думай поменьше, тебе сейчас вредно. Высокая активность мозга спровоцирует температуру, лежи давай, — юноша забрал опустевшую кружку и всё же не удержался от лёгкого поцелуя в раскрасневшуюся от горячего напитка щёку. — Сейчас выпей вот это, это до еды, потом завтрак тебе принесу. Сырники будешь?       Савен только шмыгнул носом. Потом ещё раз, уже громче. А потом по его щекам побежали слёзы. Дафси замер, так и держа в руках кружку и не зная, как ему на это реагировать, что делать? Должно быть, его выражение лица всё сказало за него. Савен натянул одеяло и на голову и откинулся на подушки, чуть не задавив кота, и отвернулся. Пробурчал глухое «ты этого не видел». — Всё нормально? — неуверенно протянул юноша, и в ответ сначала не послышалось ничего. — Ты обо мне заботишься, мне очень приятно, — всё же выдохнул Савен. Спокойным, ровным голосом, видимо, уже утерев с лица влагу. — Значит, будешь сырники, прекрасно, — как-то комментировать Дафси это не стал, допытываться тоже. Совсем Савена разморило от температуры, лучше лишний раз не дёргать.       Но вечером, когда в доме уже наступила полная тишина, Дафси сел в гостиной первого этажа и позвонил своей матери, на всякий случай посоветоваться. Та посмеялась, но, услышав в голосе сына некоторую тревогу, тяжело вздохнув, начала его успокаивать. — Он плохо себя чувствует, нервы могут и такое выдать. Ему скоро полегчает, и, я уверена, такого больше не случится, — с лёгкой усмешкой звучало в трубку. — Он разревелся из-за сырников, мам, — стоял на своём юноша, намереваясь выторговать у матери одобрение на то, чтобы и Савена сдать на психические пытки. — Ну он и в целом мальчик чувствительный, сентиментальный, уж точно побольше твоего, — в её голосе промелькнул лёгкий укор, на что Дафси только больше насупился. — То, что тебя такое не пронимает, не значит, что не пронимает других. — Да что я такого сделал… — Позаботился о нём, ему этого достаточно. Представь себя на его месте, он взрослый человек, мама ему, в отличие опять же от тебя, каждый день не звонит, как он там бедный-несчастный поживает не проверяет. Он жил до тебя один, в отношениях не был, по крайней мере, как мне известно, после школьного возраста точно, всегда всё сам, и болеть он привык так же. А тут ты, и ему не надо в то время, когда ему и так тяжело, что-то ещё делать, конечно, ему приятно, а кому бы не было? — Людмила Викторовна замолчала, ожидая какого-то комментария от сына, но тот ничего дельного сказать не мог. — Ладно… — всё же протянул он. — Дурку пока вызывать не буду, ещё на него посмотрю. — Посмотри-посмотри, только не заглядывайся, — засмеялась Людмила Викторовна и повесила трубку. — Хочу и заглядываюсь, — проворчал юноша уже сам себе. Опять сегодня ночевать одному, как ему это не нравилось. Завтра ещё пожалуется Айксе. — Ты тоже разрыдался, когда форточку закрыть не смог, — прыснула принцесса на услышанный рассказ. Сегодня на их занятии по танцам она заняла роль Савена, чтобы Дафси как следует отточил до конца вторую сторону вальса, и тогда уже на следующей неделе можно будет поменять их местами и начать новый круг ада, ещё страшнее предыдущего. — Там не так всё было, — возмущённо ответил Дафси, очень стараясь не споткнуться на самом для него не любимом месте, а тут ещё и Айкса, у неё были совершенно другие габариты, но пируэт прошёл, к счастью, удачно. — Да кому ты заливаешь? Нервы у кого угодно могут натянуться, особенно в лихорадке. Ты придаёшь этому слишком большое значение, здесь не о чем переживать. Лучше попереживай о том, что у тебя нога влево уходит, — юноша ойкнул, когда Её Высочество каблуком стукнула ему по лодыжке, — хотя должна вправо. — Как меня это уже достало, — последнее движение, и музыка кончилась. По крайней мере та её часть, что предназначалась для половины танца. Потом она просто плавно начиналась заново. — Ничего, первая сторона легче, тут остаётся только Савену сочувствовать. Хотя, если он мог на второй минуте так протянуть твою руку, то ты попробуй дотянись, но мы подкорректируем, чтобы ему на любой рост на балу подошло. — Что вообще на этом балу будет? Ну, кроме опозорившегося во время танца Савена, — Дафси хмыкнул, представив, как к Савену в пару встанет какая-нибудь хрупкая низенькая девушка, и он либо дёрнет её на себя настолько сильно, что она улетит, либо согнётся к ней в два раза, чтобы ей хотя бы не пришлось задирать голову на люстру. — Сплетни, слухи, сватовство, алкоголь, иногда что-нибудь покрепче. Закрытый базар для самых богатых и не слишком принципиальных, продающих и покупающих информацию за информацию. В столице таких много, и их давно никто не звал в свет, Расхо это не интересно, но подсуетились самые заинтересованные, подсунули ему указ, тот только подписал, вот мы и пляшем, — Айкса тяжело вздохнула и снова нажала на колонку, чтобы из неё опять зазвучала музыка. Который раз за день. — Я бы никуда не ходила, я бы уехала, но меня по чьей-то милости тоже подписали к празднику, у меня же тоже день рождения, и не деться мне от этого никуда. Я уж надеялась, что таких торжеств больше и не будет, последний бал отгремел ещё при отце, но нет, знати охота поплясать, покрасоваться, и повод для этого как раз нашёлся. Это дорого, это бестолково, но это красиво, а красоты сейчас много кому не хватает, это понятно, куда из замка ни выгляни, везде эта статуя на площади, либо тень от неё, и эстетики она городу не добавляет, разве что устрашения. — Ты там ещё не сошла с ума? — Дафси почти оступился, но вовремя выкрутился, за что был награждён довольным взглядом. — У меня там уже пусто, мне не с чего сходить, — Её Высочество потянула Дафси на себя, и тот, не рассчитав силу, чуть не упал на неё, но снова удержал равновесие. — Я просто делаю вид, что ничего не замечаю, это помогает иногда. Тешу себя надеждой, что, если будет совсем-совсем плохо, я успею убежать. Боюсь только, что не смогу вовремя почувствовать, когда уже наступит это «совсем-совсем». Ладно, хватит об этом, в Столице бывало и похуже, по крайней мере, когда я была маленькая. Когда только началась война, попереказнили всех «предателей», поумирали короли и королевы, а боги разбежались. Вот тогда было хуже, но как-то же мы оправились? Жаль, тех людей, что тогда этим занимались, уже почти не осталось, а кто остался, так это старые министры и советники, они отправились в отставку единым приказом Расхо. Я ходила к ним, к некоторым из них, спрашивала советов, и все они мне говорили, как «единственной оставшейся светлой голове» убегать куда подальше, — Айкса сама оступилась, выдернула руку из чужих пальцев и утёрла ей набежавшую влагу. — Есть вне Столицы хорошие управленцы, добросовестные чиновники. С некоторыми я знакома лично, про кого-то добегали слухи. До них я тоже однажды доберусь, может, стяну их всех сюда, кому не страшно будет, а к ним и старые советники подтянутся. Поспихиваю с должностей людей под каблуком Севиса и… видимо, проснусь. От этого слишком хорошего сна. Нормально всё будет, просто не сегодня. Не завтра и не послезавтра. Но будет.       Дафси не стал на это ничего говорить. Город вокруг него в этом янтаре был им оставлен весной, выходил он в него всего пару раз, а здесь, в этом доме, была земля, способная защитить его от любых королей, поэтому тут ему было хорошо, и что творилось за его забором, он искренне не хотел знать, потому что ничем помочь не мог. Он не политик, не стратег, не правитель, не советник. И такую ношу он бы на себя никогда не взял. Слово Риа в этом мире закон, но был ли он готов взять ответственность за свои законы? Он уберёт с престола короля, и? Он разрушит местную монархию, и? После этого останется абсолютно всё остальное, и? Знал ли он, как с этим поступить? За такие божественные дары люди не сказали бы ему спасибо. Даже Савен в это не лез, пускай это был его родной мир, в котором он вырос, и который ему был явно дороже, чем тому же Дафси. Даже Савен не знал, чем он может помочь за пределами своей уже выстроенной работы, поэтому и занимался тем, что понимал от начала и до конца. И Айкса это понимала, поэтому и не просила. Всё произойдёт само собой, без строгого божественного кулака. Суетливые человеки однажды развалят свой муравейник самостоятельно и соберут новый самостоятельно, без тыкнувшей в него палки. Но сколько муравьёв на этом поляжет — не скажет никто. — Я могу чем-то помочь? — всё же решился спросить Дафси, глядя в это отречённое лицо Айксы, уже ушедшей глубоко в свои мысли, крутившиеся в её голове заедающей пластинкой. — Я думала над тем, могут ли мне помочь Риа, очень много думала, ещё до смерти отца. Савен всегда был ко мне добр, сильно добрее, чем к Расхо. Я думала попросить его вернуть мне фамилию, я думала попросить его лишить Расхо права наследования, я думала попросить его убрать от правления Севиса. Но раньше мне казалось, что отец знает, что он делает, если не занимается этим сам, и кто я такая, чтобы в его планы лезть, а сейчас… Я не знаю, с чего начать и чем закончить. Тут уже не за что хвататься, всё развалилось, от экономики до военного сектора. Риа могут расчистить мне совет от засидевшихся министров, но вы не можете дать мне необходимый ресурс. Вы не пошлёте мне с небес нужных людей, вы не внушите им стратегию восстановления страны из руин, вы даже не остановите войну. Кто-нибудь, даже если один, всё равно продолжит драться. И, когда люди увидят, что божественная кара, которой вы на самом деле не можете послать, его за это не настигает, у них совсем башни посрывает, последний рубеж будет преодолён. Если даже Риа не могут их остановить, а боги на них не смотрят, и богиня войны из-за них уже практически мертва, эта война будет длиться бесконечно, а Расхо станет ещё хуже из-за обретённой безнаказанности, как и Севис. Но Севис, как я знаю, лично боится конкретных богов, да и Расхо под прицелом как минимум твоей матушки за то, что когда-то с тобой сделал, но что-то я не слышала, чтобы хоть какому-то богу было дело до китайского Императора, а его армия почти не уступает нашей, и по характеру он ой какая мразь. Приедет тоже к нам на бал, в сотый раз будем говорить о том, что войну надо прекращать, но в итоге опять не договоримся. А, может, всё ещё хуже станет, обычно так и происходит. Поэтому, я не могу вас ни о чём просить, пускай это была бы моя самая главная мечта, если бы вы действительно обладали той силой, легенды о которой въелись в головы народу. Как только они поймут, что хоть где-то хоть какой каплей они могут эти приказы не соблюсти и не получить за это проклятие на голову, их будет уже не остановить, а нюансов, особенно юридических, если мы говорим об указах, не счесть. Власть Риа держится на том, что они не делают ничего, на чём их можно было бы поймать, поэтому Савен занимается земными делами, и это помогает более, чем мы могли бы просить. Без него было бы совсем тяжко. Боги здесь, среди нас, уже слабы из-за нас же, а тем богам с Божьих Островов до нас дела нет. Поэтому нам и остаётся решать свои проблемы самостоятельно и постепенно… слушай, а ты хорош, даже не споткнулся ни разу.       Дафси сам не заметил, как кончилась музыка. Он слушал этот печальный монолог и просто двигался так, как уже запомнил или как чувствовал. Айкса говорила так ясно, так чётко, прекрасно зная ответ на каждый свой собственный вопрос и рассказывая ему о том, о чём он даже никогда ранее не задумывался. И при этом сил её всё равно не хватало ни на что, а его якобы полубожественные слова нечем было подкрепить, потому что она была права. Люди боятся и уважают Риа, пока не знают, что почти все они ничуть не лучше всё тех же людей, а, если даже у богов сил не осталось, то о чём вообще могут мечтать их потомки? И от любого приказа, весомее просьбы говорить потише, вся их легенда о безграничной силе посыпется сразу после того, как найдётся тот самый, кому будет себя не жалко проверить. Пока даже Расхо было жалко, пускай он и так знал, что Савен не вершитель судеб во плоти и всего в этом мире не сделает, но всё же его в чуть более простых делах опасался, поэтому и Айкса была ещё цела по воле высказанного когда-то божественного слова. Это было сравнимо с присказкой из детства: «будешь плохо себя вести — отдам тебя дяденьке полицейскому», и пока что она работала. Пока что. И лучше было говорить об этом как можно меньше. — Тогда первую сторону начинаем, меняемся, — Айкса перехватила Дафси за руки и поменяла их положение. — Тут меньше выпадов и пируэтов, но надо быть напористее, так что не зевай…