Shen Yuan of No Relation

      Девочка копает яму.       Её каштановые волосы свисают двумя косами, которые медленно расплетаются по мере того, как она всё больше пачкается с каждым новым комком земли. С того места, где стоит Юэ Цинъюань, она выглядит решительной, даже яростной, с надутыми щеками и красным от напряжения лицом.       Юэ Цинъюань улыбается, вздрогнув от неожиданного появления мальчика в зелёно-белых одеждах, который, скользнув, резко останавливается прямо перед ней. Рядом с Юэ Цинъюанем губы Шэнь Цинцю изгибаются в самодовольной улыбке, а взгляд Ци Цинци становится всё более суровым.       Они наблюдают, как Лю Минъянь останавливается чуть поодаль, проиграв гонку. Они смотрят, как Шэнь Юань опускается на колени, чтобы заговорить с маленькой девочкой, и даже с этого расстояния Юэ Цинъюань видит его ободряющую улыбку и жестикулирующие руки.       После того, что похоже на кивок, Шэнь Юань берёт девочку на руки и начинает возвращаться к ожидающим Лордам. Девочка, измученная, кладёт голову ему на плечо.       — Была одна девочка, — говорит Ци Цинци, наблюдая, как их ученики с трудом возвращаются к ним. — Одна! По всем правилам, она должна была пойти на Сяньшу!       — И все же она выбрала Цинцзин, — отвечает Шэнь Цинцю, медленно обмахиваясь веером. Юэ Цинъюань ловит себя на том, что задерживает взгляд на том, как от этого движения рукава Шэнь Цинцю сползают чуть ниже, обнажая бледное запястье, и из-за того, как близко они стоят, на нём отчётливо видны голубые вены. — Действительно умная. Она уже понимает, что такое качество.       — Твой ученик, должно быть, солгал ей, — резко говорит Ци Цинци. — В конце концов, он был воспитан тобой, — Шэнь Цинцю сжал веер в руке, прищурился и выпрямился.       — То, что этот мальчик был моим учеником в течение двух лет, не означает, что я воспитал его так, как подразумевает шимей. Я не балую его, — холодно отвечает он.       Слухи о том, что Шэнь Юань — его сын, не утихают с тех пор, как мальчик впервые появился в секте. Юэ Цинъюань знает, что это раздражает Сяо Цзю. Единственное, что этот человек презирает больше, чем эти слухи, — это мысль, что он может быть добрым из-за них. Это очаровательная черта, потому что всем, кто смотрит на него, ясно, что он действительно мягок по отношению к Шэнь Юаню и только к Шэнь Юаню.       Не то чтобы Юэ Цинъюань когда-нибудь сказал такое вслух.       (Во всяком случае, не снова)       Юэ Цинъюань хмыкает и решает встать между своим братом и сестрой по секте. Сегодня прекрасный день, ранняя весна. Он не хочет, чтобы первая встреча новой ученицы с пика Цинцзин закончилась ссорой Сяо Цзю и Ци-шимэй. Или, что более вероятно, они попытаются заколоть друг друга.       — Сяо Юань сильно вырос за последнее время, — говорит он вместо этого и улыбается Сяо Цзю, — приятно видеть, как он процветает под руководством шиди.       Шэнь Цинцю насмешливо фыркает.       — Мальчик должен перестать расти, пока у нас не закончилась одежда, — говорит он, что, вполне возможно, соответствует действительности. Шэнь Юань оставил позади детскую округлость и полностью вступил в период раннего подросткового возраста с его характерными изгибами.       Когда они наблюдают за приближением своих учеников, Юэ Цинъюань замечает, что рукава мальчика немного коротки ему. Он всегда был худощавым и тощим, но теперь он больше похож не на неуклюжего жеребенка, а на молодое дерево, стремящееся вырасти высоким.       Юэ Цинъюань иногда задается вопросом, так ли выглядел Сяо Цзю в те ужасные годы. Возможно, встреча с Шэнь Юанем станет возможностью увидеть прошлое таким, каким оно было на самом деле. Это горько-сладкая мысль.       — Пик Цинцзин с трудом обеспечивает своих учеников? Позор, — говорит Ци Цинци, вырывая Юэ Цинъюаня из его размышлений. Шэнь Цинцю, в свою очередь, ощетинивается, как разъяренный кот. Юэ Цинъюань, осознавая, что не в силах их остановить, с трудом сдержал вздох, в котором звучало больше нежности, чем усталости, глядя на то, как Сяо Цзю, словно кот, готовый наброситься, сжимает веер.       — Шицзунь! — кричит Шэнь Юань, и напряжение спадает, когда они поворачиваются к своим ученикам. Вуаль Лю Минъянь развевается на ветру. В ее глазах нет обиды, несмотря на то, что она проиграла импровизированную гонку.       Теперь, когда они подошли ближе, Юэ Цинъюань видит, что у маленькой девочки на руках у Сяо Юаня глаза цвета каштана. Он улыбается ей и с удовольствием наблюдает, как она смущенно краснеет и прячет лицо у шеи Шэнь Юаня.       — Это Чэнь Сяолин, — говорит мальчик, поднимая ее выше. Она такая маленькая, что он может без труда нести её. Она грязная и потная, но Шэнь Юань, похоже, не обращает внимания на то, что она пачкает его форму, и продолжает. — Ей десять лет, и она очень хочет присоединиться к Цинцзин.       Десять лет — это самый младший возраст, который они допускают. Девочка крошечная.       Никто из них не делает ей замечаний.       — И как она пришла к такому решению? — вместо этого спрашивает Ци Цинци, ее тон резкий, когда Лю Минъянь подходит, вставая рядом с ней. — Что ты сказал девочке?       Шэнь Юань улыбается невинно. В его глазах мелькает озорной блеск.       — Я сказал ей, что на пике Сяньшу принимают только женщин, а мужчин — нет, — послушно отвечает он, — и что на пике Цинцзин она научится читать.       Юэ Цинъюань вынужден отвернуться и кашлянуть в ладонь, чтобы скрыть смех. Это не слишком тонко, и он заслуживает гневный взгляд от Ци Цинци, прежде чем она обращает тот же взгляд на Шэнь Юаня.       — Мы учим наших учеников читать!       — Правда? Ну, это совсем неплохо. Этот ученик также сказал ей, что у нас есть симпатичные мальчики и девочки, — малышка кивает, прижавшись к его плечу. — Важно иметь хороший баланс, — добавляет Шэнь Юань, и девочка снова кивает.       — Хватит, — приказывает Шэнь Цинцю, хотя его голос звучит не так холодно, как несколько мгновений назад, — Этот мастер считает, что ученику пора помочь своей новой шимэй освоиться на пике Цинцзин. Мы проведем чайную церемонию позже.       — Да, шицзунь, — послушно отвечает Шэнь Юань. Он кланяется всем, заставляя девочку хихикать, поскольку она вынуждена подражать его движению, а затем спешит уйти. Как только он удаляется на расстояние, с которого его не слышно, Чэнь Сяолин, похоже, решает идти сама, хотя и продолжает держать его за руку.       Он хорошо вырос.       Юэ Цинъюань помнит, каким робким он был почти два года назад, даже с тем яростным блеском в глазах, когда он чувствовал себя оскорбленным. Как часто на его коже появлялись синяки, или тот ужасный период, когда его волосы были обрезаны жестокими руками.       Теперь он уверен в себе, менее осторожен, двигается так плавно, как только можно в его возрасте. Его черные, как тушь, волосы свободно струятся и ниспадают, лишь слегка прикрывая лицо.       — Нет смысла нам оставаться здесь, — жалуется Ци Цинци, — теперь, когда ты обманом отобрал у меня единственного возможного кандидата на мою вершину.       — Это не обман, когда один ученик быстрее другого.       — Это обман, когда нас не проинформировали о том, что будет соревнование!       — Мы не обязаны были вас об этом информировать, — насмешливо отвечает Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань молча соглашается; он, конечно, не знал о существовании такой гонки. Они все стояли там и обсуждали, у кого какой потенциал, пока Шэнь Юань внезапно не бросился вниз по склону. К тому времени, когда Ци Цинци и Лю Минъянь поняли, кто был его целью, было уже слишком поздно. Но победа есть победа. Возможно, это уличный ребенок в нем считает такое справедливым и честным.       — Возможно, — мягко говорит он, — есть те, кто еще не выглядит как женщина, но все же хочет присоединиться.       В конце концов, не было ничего необычного в том, что люди казались не такими, какими они были на самом деле. У пика Цюндин было несколько учеников и мастеров, которые либо пили чай из цветущего лотоса, либо ели стручки лиан, вьющихся по колоннам.       Конечно, дело не в этом.       — Те, кто проявил потенциал, уже были взяты Му-шиди или Вэй-шисюном, — говорит Ци Цинци. — Честно говоря, почему в этом году каждый пик хочет учеников? И почему было так мало девушек?!       — Этот мастер здесь закончил, — говорит Шэнь Цинцю вместо ответа, захлопывая веер и поворачиваясь в вихре бирюзовых одежд, — оставлю шимэй жаловаться в покое.       — Может ли этот шисюн присоединиться к своему шиди? — спрашивает Юэ Цинъюань.       Шэнь Цинцю останавливается и бросает на него взгляд. Его глаза сужаются, превращаясь в зеленые щелочки, он оглядывает его с ног до головы, а затем снова отворачивается и хмурится.       — Если шисюн настаивает, — отвечает Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань улыбается и принимает это за согласие.

***

      Шэнь Юань поднимает руки над головой и подходит к их дереву. Всё приятно трещит, и он ухмыляется, услышав недовольное ворчание Ло Бинхэ. В последнее время они оба слышат больше, чем обычные люди, и это чертовски круто. Теперь они могут перешёптываться через весь класс, и это очень весело, если не обращать внимания на осознание того, что в детстве они были намного менее скрытными, чем думали.       Это также означает, что Ло Бинхэ слышит, как Шэнь Юань щёлкает пальцами, чтобы заставить его снова заворчать. Что он, конечно же, и делает. Шэнь Юаню очень смешно, когда главный герой ворчит.       — Почему ты грязный? — спрашивает Ло Бинхэ, когда Шэнь Юань подходит достаточно близко и устраивается на ветке, едва заметный среди свежей зелени. Листья всё ещё ярко-зелёные, свежие и только что распустившиеся. С ветки свисает корзина, и Шэнь Юань с интересом смотрит на неё.       — Этому скромному ученику удалось украсть шимей, — говорит он Бинхэ и пытается отряхнуться, чтобы стряхнуть грязь с униформы. Это совсем не помогает. — А-Ин сейчас помогает ей освоиться. Шизунь провел чайную церемонию с этими ужасными листьями, которые Мин-шисюн привёз из дома.       — Это не объясняет, почему ты грязный, Юань, — говорит Ло Бинхэ и протягивает ему руку. Юань берёт её и позволяет другу втащить себя на дерево.       На самом деле ему, конечно, не нужна помощь. Но это приятно.       Шэнь Юань хмыкает и проводит грязным пальцем по щеке Бинхэ.       — Наша новая шимей очень устала от копания, поэтому я понёс её на руках, — объясняет он. — И я не хотел пропустить обед, который ты обещал, так что вот он я. Грязный.       Ло Бинге достаёт из рукава носовой платок, берёт руки Шэнь Юаня и аккуратно начинает их вытирать, уделяя особое внимание пальцу, которым Шэнь Юань испачкал его щёку. Он делает это, не отрывая от него взгляда.       — …тебе нужно научиться быть грязным, — оправдывается Шэнь Юань.       — Этот шиди извиняется перед шисюном за свою чистоплотность, — говорит Ло Бинхэ, потому что он ублюдок и всего неделю назад узнал, что Шэнь Юань старше их обоих. Он также, конечно, быстро понял, что Шэнь Юань этого чертовски не выносит.       — Прекрати! — протестует Шэнь Юань, выхватывая платок, чтобы вытереть щёку Бинхэ. — Для тебя я Юань.       Ло Бинхэ улыбается, его яркие, как звёзды, глаза блестят.       — Конечно, — говорит он. — Юань хочет съесть бао, которые я приготовил?       — Этот грязнуля был бы очень рад… А! Не толкай меня! Я упаду!

***

      Ранняя весна на горе Цанцюн часто бывала влажной.       Влажной и зеленой.       Шэнь Юань искренне желал бы описать ее лучше. Возможно, в ту первую весну, если бы он не был так напуган злодеем-подонком и не так сильно дорожил своей новой и хрупкой дружбой с Бинхэ. Может быть, тогда он смог бы придумать какое-нибудь хорошее, поэтическое описание горы Цанцюн весной.       Но ранней весной снег только что растаял. Это означает, что повсюду вода, что, в свою очередь, означает, что повсюду грязь. Свежая трава прорастает из нее, как сверкающие изумрудные лезвия, но их трудно оценить, когда Шэнь Юань знает, что он поскользнется на очередной грязевой луже, как только перестанет смотреть под ноги, пока идет.       Ло Бинхэ обычно помогает ему избежать худшего. Его друг обладает таким восприятием, которым может обладать только главный герой, — он зорок и внимателен. Он часто оттаскивает Шэнь Юаня в сторону, прежде чем тот наступит на очередную грязную тропу. Если он не успевает этого сделать, то хотя бы ловит Шэнь Юаня, прежде чем тот с громким плюхом падает в грязь.       Но им по четырнадцать лет, и больше не нужно беспокоиться о хулиганах. Шэнь Юань вынужден в одиночку справляться с мокрым, грязным миром, когда Ло Бинхэ уходит, чтобы заняться делами в другом месте.       Это действительно несправедливо.       Можно было бы подумать, что культивирование сделает Шэнь Юаня менее неуклюжим. Иногда он клянется, что чувствует себя элегантным. Одетый в форму настоящего ученика, бело-зеленую, он клянется, что чувствует, будто может ходить по снегу, не оставляя следов, как будто он легче парящего пера.       А потом Шэнь Юань наступает на грабли и вынужден использовать свою удивительную культивацию, чтобы остановить собственное чертово кровотечение из носа, слепо отступая со слезами на глазах.       Что было бы проще, если бы он не наткнулся сразу на грязную лужу.       Плюх!       — БЛЯТЬ!

***

      Золотистый отблеск заката опускается на пик Цинцзин. Тени становятся мягче, и Шэнь Юань поправляет свою одежду и машет рукой Нин Инъин и прыгающей Чэнь Сяолин, ожидая у серых каменных ступеней, ведущих прочь от общежитий.       Он рад видеть, что девочки, похоже, нравятся друг другу — Нин Инъин просто в восторге от того, что у нее появилась маленькая шимей, ведь большинство женщин на пике Цинцзин являются мастерами в своем деле и намного старше Нин Инъин.       Это, должно быть, заставляло ее чувствовать себя более изолированной, чем он думал. Но Чэнь Сяолин — умная девочка, которая подходит по энергичности Нин Инъин. Это хорошо. Вероятно, позже он пожалеет об этом, когда у него будет две маленькие шалуньи, лазающие по книжным полкам. Он может только надеяться, что наличие младшей сестры заставит Нин Инъин вести себя чуть более прилично. Кроме того, Мин Фань по-прежнему является главным учеником. В худшем случае, Шэнь Юань может просто отправить их к нему.       Еще не наступил комендантский час, но Шэнь Юань все равно ждет.       Он кивает и кланяется проходящим мимо, мастерам, шисюнам и шицзе, и часто получает в ответ улыбки и кивки. Некоторые идут спать пораньше, другие — в баню. Некоторые проходят мимо, уткнувшись носом в книгу, которая их заинтересовала, потому что пик Цинцзин — это, в конце концов, пик ботаников.       — Ты поменял одежду? — спрашивает Ло Бинхэ, и Шэнь Юань улыбается ему, не удивляясь его внезапному появлению.       — Нет, — лжет Шэнь Юань, и когда Ло Бинхэ просто смотрит на него, Шэнь Юань поглаживает его по голове.       В последнее время он выше главного героя; он даже стал выше Нин Инъин. Шэнь Юань не пытается скрыть, как это его радует — долгое время казалось, что он никогда не вырастет.       И теперь Ло Бинхэ приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Тогда Юань, должно быть, очень старался, чтобы его одежда оставалась такой чистой, хотя и выполнял работу по дому, — говорит Ло Бинхэ так мило и невинно, что Шэнь Юань фыркает на него, щеки его краснеют, и он начинает идти, вместо того чтобы ответить. Ло Бинхэ легко поспевает за ним. Когда они встречают Цуй Вэньяня по дороге, Шэнь Юань делает вид, что не замечает, как Ло Бинхэ движется, чтобы оставаться между ними.       Цуй Вэньянь не приветствует их. Он только спускается по лестнице, проходя мимо них, семнадцатилетний и все еще не имеющий собственного меча. Ни одного, кроме обычных, таких, которыми может владеть любой.       Шэнь Юань ждет, пока они не окажутся вне зоны слышимости, прежде чем снова заговорить:       — Как ты думаешь, мы скоро получим свои мечи? — спрашивает он, хотя знает, что это не так. Если он правильно помнит, Ло Бинхэ не разрешили иметь меч до пятнадцати лет. Остался еще один год, но Шэнь Юань не может не задаться вопросом, может быть, только может быть, Шэнь Цинцю, не испытывая активной ненависти к главному герою, даст им обоим мечи раньше. Потому что это было бы круто.       Он очень хочет увидеть Чжэнъян.       Шэнь Юань также очень хочет свой собственный меч.       — …Я слышал, что Шэнь Цинцю скоро собирается взять нескольких учеников на охоту? — говорит Ло Бинхэ, нахмурив брови. — Но я не знаю, означает ли это, что у нас будут мечи. Цуй Вэньянь не имеет своего, а он уже много раз участвовал в ночных охотах. И его наказание закончилось.       — Мм, верно. Надеюсь, мы сможем вместе отправиться на Ваньцзянь, когда придет время.       — Конечно, сможем, — говорит Ло Бинхэ, как будто он не намного лучше Шэнь Юаня во владении мечом. Как будто между ними нет заметной разницы в таких вещах. Он бы назвал это несправедливым, но подозревает, что даже Шэнь Цинцю пришлось потрудиться, чтобы набить руку, как говорят геймеры. Хотя, возможно, этот человек не сражался на двух левых ногах, когда он совершенствовался, в отличие от Шэнь Юаня, который, по сути, делал именно это.       — Я хорош в талисманах, Бинхэ, — указывает он, — и в делах, связанных с ци. Это не значит, что я смогу владеть мечом так же хорошо, как ты.       — Ты сможешь, — упрямо настаивает Ло Бинхэ. — Юань так хорошо управляет листьями, почему тебе не разрешат владеть мечом? Культиваторы могут использовать их для атаки с дальних расстояний, разве нет?       Шэнь Юань должен быть скромным и застенчивым. Но он не может не гордиться собой, потому что да! Да, он хорошо обращается с листьями. Теперь он может легко управлять сотней таких листьев, и даже Му Цинфан сказал, что для его возраста он очень хорошо справляется. Конечно, не такими словами, но все же! Ну и что, что он не такой мощный атакующий, как Бинхэ?       Хрупкие герои тоже круты!       — Ну, может быть, — говорит он, и Ло Бинхэ смотрит на него тёплым взглядом с нежной улыбкой, а Шэнь Юань делает вид, что мальчик не знает, что он очень плохо притворяется скромным. — Но все же я предпочитаю, чтобы один из нас имел меч, а не ни у кого из нас не было. Особенно если шицзунь берет нас с собой на миссию — не то чтобы он мне об этом говорил. Где ты вообще услышал такой слух?       — Когда я помогал убирать кладовую, об этом зашла речь, — говорит Ло Бинхэ, когда они сворачивают на тропинку, ведущую к баням.       Шэнь Юаню больше не нужно принимать ванну последним. Клеймо на его шее в эти дни почти не видно — это тонкие бледные линии, которые нужно искать, чтобы заметить. Но это вошло у него в привычку.       Кроме того, когда баня только для них двоих, это помогает расслабиться.       — Судя по всему, Шэнь Цинцю предпочитает брать с собой на такие миссии учеников нашего возраста, — добавляет Ло Бинхэ, придерживая для него дверь. — Мастер Су-Тун сказал, что ему не нравятся слабые ученики, и что он удивлен, что Шэнь Цинцю еще не брал нас с собой на одну из таких миссий. Он даже сказал, что, возможно, Шэнь Цинцю сам стал мягким.       Шэнь Юань закатывает глаза и вытаскивает из волос украшение. Ло Бинхэ берет из его руки заколку, которая держала волосы, и кладет ее рядом со своей. Они простые, сделаны из дерева и немного грубоваты по краям. Их подарила им Нин Инъин, сделавшая их сама.       Заколка Шэнь Юаня вырезана в виде лисы. Заколка Ло Бинхэ — в виде лотоса, который главный герой по какой-то странной причине попросил сделать. Это немного по-девчачьи, но он не будет судить своего друга. Он знает, что Ло Бинхэ вырастет достаточно мужественным, чтобы удовлетворить гарем из трех тысяч красавиц.       — Мягкий, — бормочет он вместо этого, потому что он вряд ли назвал бы Шэнь Цинцю мягким человеком, да и тем более тем, кто поощряет мягкость. Даже Нин Инъин, когда он несколько раз поправлял ее, была очень твердо возвращена на путь «не будь идиоткой». — Шицзунь все еще не позволяет тебе входить в дом до комендантского часа. Мягкий! Серьезно? Возможно, нет ночных охот, соответствующих его стандартам, и поэтому он еще не брал нас на одну из них.       По крайней мере, вода теплая.       Это не совсем горячий источник — на пике Цинцзин такого нет, хотя он слышал от Шан Цинхуа, что на Аньдин их хватило бы на целую чертову купальню. Но с помощью талисманов и тщательно изготовленных тепловых камней вода всегда имеет комфортную температуру и всегда чистая благодаря очищающим печатям, вырезанным на самом дне.       Шэнь Юань растворяется в ней. Ло Бинхэ ныряет в воду и начинает быстро и эффективно намыливаться. Шэнь Юань решает быть немного ленивее и опускается, пока его рот едва не касается поверхности. Он закрывает глаза и счастливо вздыхает.       — Возможно, он хочет по-настоящему напугать нас, — бормочет Шэнь Юань, прочесывая пальцами волосы. Они длинные и расстилаются в воде вокруг него, как чернильный веер. — Чтобы травмировать нас и заставить быть послушными. Уверен, он заставил бы нас охотиться на черного лунного носорога-питона, если бы шибо не сказал «нет».       — Если он действительно пошлет нас за таким зверем, этот шиди защитит своего шисюна, — дразнящим тоном обещает Ло Бинхэ.       Шэнь Юань открывает глаза только для того, чтобы плеснуть водой в лицо Бинхэ.       После того, как они перестают отвлекаться на разразившуюся войну, с тяжелыми конечностями и телами, которые почему-то промокли больше, чем если бы они просто сидели в воде, они направляются к Бамбуковой хижине.       Окна светятся мягким золотисто-желтым светом. Вечерний воздух холодный, и Шэнь Юань дрожит, когда они идут, волосы холодные и мокрые, прилипают к коже. По крайней мере, его волосы не такие тяжелые, как густые локоны Бинхэ. Во всяком случае, если он использует ци, чтобы высушить волосы, они будут выглядеть как всегда.       Волосы Ло Бинхэ будут торчать так, как ненавидит главный герой.       Однако, поскольку они задержались дольше, чем ожидалось, это означает, что его волосы тоже более влажные, чем обычно. У них не было времени, чтобы по-настоящему высушить их полотенцем. Учитывая холодный воздух и вероятность того, что Ло Бинхэ будет вынужден ждать снаружи столько, сколько сочтет нужным Шэнь Цинцю, ну… Он не хочет, чтобы Бинхэ заболел. Итак…       — Окно? — спрашивает Шэнь Юань.       — Окно, — кивает Бинхэ. Он сжимает руку Шэнь Юаня, прежде чем обойти угол. Шэнь Юань вместо этого входит через дверь, потому что Шэнь Цинцю — чертовски странный человек.       — Этот приветствует шицзуня, — говорит он и снимает сапоги у двери.       — Мм, — отвечает Шэнь Цинцю, потягивая чай. Он сидит на коленях у стола, корона отложена в сторону, но волосы по-прежнему завязаны. Еще одна чашка чая ждет своего хозяина. Она темно-синяя; Шэнь Юань знает, что она из чайного сервиза, который Юэ Цинъюань подарил его шицзуню.       Он также знает, что лучше не упоминать об этом.       Оба делают вид, что не слышат звука петарды, раздавшейся из соседней комнаты. Шэнь Цинцю, не обладая тактом, тем не менее хорошо притворяется, чтобы сделать вид, что в его доме нет двух подростков.              — Садись.       Шэнь Юань садится и наливает себе чаю.       Он не знает, когда именно их сеансы ци стали сопровождаться чаепитием. В какой-то момент ему просто сказали наливать себе чай, когда он даже не подозревал, что может присоединиться. А теперь, через один вечер, Шэнь Цинцю считает его присутствие достаточно приемлемым для одной (и только одной) чашки чая.       Чай в наши дни так же необходим, как и передача ци.       Конечно, Шэнь Юань не станет на это указывать. Это безумие. Год назад он бы укусил любого, кто сказал бы ему, что он привыкнет к холодной ци Шэнь Цинцю, успокаивающей его меридианы, — настолько, что будет с нетерпением ждать этого, как в прошлой жизни он с нетерпением ждал утреннего кофе.       Это все еще не самое приятное занятие, но оно стало рутиной, и больше не кажется, что Шэнь Цинцю вливает ледяную воду в его вены.       — Я слышал, что шицзунь скоро уйдет на ночную охоту? — спрашивает он после того, как прошло приемлемое время для чаепития.       — Этот мастер не считает это ночной охотой. Это скорее урок, — отвечает Шэнь Цинцю, произнося слово «урок» так, как большинство произносит слово «отвратительно». — Урок, который начнется через две недели.       О черт, что???       Шэнь Юань выпрямился.       — Есть ли… то есть, этот… интересуется, кому будет позволено пойти на этот урок?       Шэнь Цинцю бросил на него взгляд.       — Только тем, у кого есть меч, связанный с душой.       О. Шэнь Юань не надул губы. Он не надул губы и не опустил плечи. Просто… хотя он и привык посещать разные вершины хребта Цанцюн, с момента своего прибытия он ни разу не смог покинуть ее, чтобы увидеть внешний мир.       Конечно, Шэнь Юань видел мир раньше. Но это не совсем считается, с… со всем. Было одно место, а потом он просто мчался так быстро, как только мог, к секте. Времени на осмотр достопримечательностей не было.       — О, — бормочет он и с грустью делает глоток чая.       — Ученики Ло, Нин и Шэнь должны сопровождать этого мастера завтра на пик Ваньцзянь, — говорит Шэнь Цинцю самым скучным и монотонным тоном, который только может быть у человека. — Те, кто сможет найти меч, будут допущены к миссии.       Шэнь Юань разбрызгивает чай по всему столу.       — …ты это уберешь, — говорит Шэнь Цинцю, морща нос.       — Я думал, мы не будем посещать Ваньцзянь, пока нам не исполнится хотя бы пятнадцать лет?! — вопит Шэнь Юань.       — Понизь голос.       — Пятнадцать? Шицзунь? А что случилось с пятнадцатью?       — Этот мастер не верит, что ты не бросишься со скалы или не сделаешь какую-нибудь другую глупость, как только мы покинем гору, — отвечает Шэнь Цинцю, что, эй, пошел он. — Духовный меч гарантирует, что у тебя действительно будет шанс выжить.       — Я не так уж плох.       — О? — Шэнь Цинцю поднимает одну бровь, и от него внезапно исходит самодовольство, как от самого ядовитого газа. — Тогда, может, ты просто подружился с теми граблями? Как мило с твоей стороны.       Шэнь Юань отшатывается.       — Вы это видели?! Подождите, нет! Нет, я не знаю. Я проверял ее на… занозы.       — Мм. С помощью своего лица.       Его лицо горит. Шэнь Юань жалеет, что у него нет веера. Они сидят достаточно близко к витринам, чтобы он мог, вероятно, схватить один из коллекции Шэнь Цинцю.       — Не трогай.       Шэнь Юань отдергивает руку.       — Конечно, — продолжает Шэнь Цинцю, демонстративно раскрывая веер, явно тыкая им в лицо Шэнь Юаня, чтобы показать, что у него есть веер, а у Юаня нет, ха-ха, неудачник, — меч может только усугубить ситуацию. Однако тебе давно пора отправиться в путешествие за пределы горы, и этот мастер не позволит тебе уйти без меча, который будет обладать здравым смыслом, которого тебе не хватает. Это понятно?       Он говорил об этом, как о наказании. Как будто получить меч — это не самое крутое, что может быть. Шэнь Юань прикусывает губу и кивает.       — Ученица Нин уже знает. Я доверяю тебе сообщить другому.       Как будто Ло Бинхэ не слушал. Как будто Шэнь Юань не задрожал от желания ворваться в их спальню и завизжать, как подросток, получивший билеты на концерт своего любимого исполнителя.       — Да, шицзунь, — ответил он вместо этого.       — Хорошо. Теперь давай очистим твои меридианы.

***

      Спальня, которую они делят, раньше была пустой. Две кровати и больше ничего, в воздухе витало ожидание, что скоро они перестанут там спать. Однако года более чем достаточно, чтобы два подростка обжили это пространство.       На полках появились книги, которые нужно вернуть в библиотеку, тетради, которые были излюбленны слишком сильно, судя по тому, как были изношены их корешки. Между красивыми камнями и другими видами испорченных поделок толпятся грубые деревянные фигурки, у некоторых из них отсутствуют конечности. Половина из них — вещи, которые сделал Ло Бинхэ и которые он предпочел бы выбросить в саму Бездну, а другая половина — вещи, которые сделал Шэнь Юань и которые Ло Бинхэ не позволил ему выбросить.       Есть толстые одеяла и мягкие подушки, которые нужно перешить кому-то, кто старше четырнадцати лет. Несмотря на всю свою некачественность, все это выглядит уютно. Пик Цинцзин — это пик искусств и ремесел, как бы он ни пытался это скрыть. Время, которое не уделяется культивированию или учебе, поощряется тратить на творчество.       Шэнь Юань закрывает дверь со щелчком.       Ло Бинхэ сидит на их кровати, укрывшись одеялом до пояса. Его волосы уже не такие мокрые, как раньше, но все еще свисают тяжелыми локонами. Его заколка лежит на маленьком столике у фонаря, а тени мелькают по комнате.       Их взгляды встречаются, оба широко раскрывают глаза, оба краснеют. Долгое время они только смотрят друг на друга. Шэнь Юань глубоко вдыхает.       — Мы получаем мечи, — шепчет он.       — Да, — шепчет в ответ Ло Бинхэ.       Шэнь Юань улыбается так широко, что у него болят щеки. И наконец он взрывается смехом и бросается на кровать, чтобы обнять Бинхэ, а кровать скрипит в знак протеста против внезапного движения.       — И мы отправляемся на миссию! — говорит он, раскачивая их взад-вперед, слишком возбужденный, чтобы сидеть на месте, потому что, черт возьми, МЕЧИ!!! — Бинхэ, Бинхэ, Бинхэ! Мечи!       Ло Бинхэ смеется ему в шею, обнимая в ответ. Его теплое дыхание касается кожи, потому что он смеется беззвучно, его Бинхэ, а Шэнь Юань хихикает достаточно громко, чтобы компенсировать это.       — Мечи, Юань, — говорит его друг, и Шэнь Юань снова хихикает, чувствуя себя нелепо, но на этот раз ему все равно. Кто бы не сошел с ума от этого? Только сумасшедшие, вот кто!       Он отстраняется, чтобы распустить волосы, и кладет заколку рядом с заколкой Бинхэ. А потом, черт, ему нужно избавиться от своей дурацкой мантии, и он делает это. Ло Бинхэ страдальчески вздыхает и хватает каждую вещь, прежде чем Шэнь Юань успевает уронить их на пол.       — Юань, — упрекает он, аккуратно складывая все, — положи это на кровать, — добавляет он, и Шэнь Юань стонет, но делает, как ему велено. Он встает с их кровати, чтобы положить все на вторую кровать, которую… им, наверное, пора начать использовать, учитывая, что они растущие подростки.       Пока что она в основном служит местом, где они кладут свою одежду. Шэнь Юань кладет свою кучу одежды рядом с кучей, принадлежащей Ло Бинхэ, а затем спешит вернуться на их кровать босиком.       Прошел целый чертов год, а пол все еще чертовски холодный.       По крайней мере, Ло Бинхэ перестал жаловаться на то, что ноги Шэнь Юаня, должно быть, тайно прокляты ледяными демонами. Он только шипит один раз, когда Шэнь Юань беззастенчиво прижимается к гораздо более теплым ногам Бинхэ. Однако самодовольная улыбка Шэнь Юаня заставляет главного героя в отместку ущипнуть его за бок.       — Бинхэ! — шипит он, извиваясь.       — Ты это заслужил, — ругает его злой лучший друг.       — Но мечи, — скулит Шэнь Юань и прижимается поближе, и ему, наверное, следует настоять на том, чтобы заплести волосы Ло Бинхэ, чтобы они не попали ему в рот, пока они спят. Но он ленив, а кровать теплая от того, что в ней лежит Ло Бинхэ, и поэтому он решает притвориться, что просто забыл об этом в общем волнении.       — Мечи и твои холодные ноги не имеют ничего общего, — говорит Ло Бинхэ и обнимает его. Бинхэ отворачивает лицо, чтобы зевнуть в подушку. — Фонарь нужно выключить.       — …Я не смогу заснуть, я слишком возбужден. Я должен почитать.       — Попробуй сначала, — бормочет Бинхэ и прячет лицо в плече Шэнь Юаня. — Почитай позже.       — Ладно, хорошо, — говорит Шэнь Юань и гасит свет движением ци, потому что он может это сделать и сделает это когда сможет, даже если Шэнь Цинцю будет утверждать, что он просто хвастается. Это слишком круто, чтобы не делать этого. Даже если он наверняка будет читать всю ночь, пока Ло Бинхэ спит, потому что, очевидно, идея мечей слишком хороша, чтобы позволить Шэнь Юаню делать что-то такое глупое, как сон. Он не знает, почему Бинхэ не такой же. Может быть, это павловская реакция на объятия Шэнь Юаня? В любом случае, он невосприимчив и уже знает, какую книгу будет читать всю ночь.       Через несколько минут он засыпает.