Луна в созвездии Гепарда

Тэхёна с утра нехило штормило. После завтрака ещё и вывернуло два раза. Обеспокоенный папа просил его остаться дома, но упрямый парень всё же собрался, умылся, выпил воды и жидкие средства, снижающие токсикоз, поплёлся в школу. В душном коридоре, подперев задницей подоконник, чтобы не свалиться в обморок, наблюдал за беснующимися первоклашками и степенно вышагивающими группками старших, которые вели свои королевские войны отдельно от таких отщепенцев, как гепард, которому все эти стадные игры были поперек горла. Также мимо него прошла группа, королем которой был Чонгук. Теперь же именно альфа скользил по омеге взглядом каждый раз, как только появлялся в поле его зрения, а гепард в эти секунды был готов провалиться сквозь землю. Что-то поменялось. Да, он по-прежнему волочился за Мин Со. После той вечеринки они помирились, но с тех пор Чонгук будто бы охладел, а девушка наоборот стала проявлять к нему знаки внимания и демонстрировать собственнические жесты. При всех подставляя тому шею, словно он должен был бы её пометить, как свою жену. На что Чонгук обычно отвечал лаконичным чмоком в это место. Поцелуи в губы тоже были. Один из них запомнился Тэхёну так четко, что он, когда думал об этом, чувствовал спазмы в ещё таком плоском животе. Целуя Мин Со на закрытой веранде, где они часто тусовались со своими друзьями в дождливые перемены, Чонгук внезапно встретился взглядом с Тэхёном. Омега, думая, что тот сейчас отведет взгляд и продолжит целовать свою девушку, как это обычно бывало, продолжил смотреть на них. Это было красиво в конце концов… Они были прекрасной парой, и всё, что делали вместе, казалось безупречным. Но в этот раз альфа продолжал её целовать, а глазами — смотреть на ошарашенного Тэхёна, который не смог ничего сделать. Стоял, как приклеенный, взирая на это. Теперь, когда он вспоминал тот момент, у него даже мурашки по спине ползли. Какое-то извращённое удовольствие. Но это, блядь, реальное удовольствие. Ощущение, что целовал его самого… а не её. После обеда гепарду стало ещё хуже. Тошнота и пустой желудок достигли апогея, и в глазах уже темнело. Нужно было выпить чего-то сладкого и отползать домой, по возможности минуя кабинет медицинской сестры. Учителям объяснили, что из-за неустановившихся течек парню бывает плохо, и те, покивав, относились с пониманием, если тот внезапно просился домой. Так как Тэхён всегда был старательным учеником и зря не прогуливал, это вполне себе прокатывало. Плохое самочувствие достигло кульминации именно тогда, когда он проходил мимо парты Чонгука. Резкое потемнение в глазах отозвалось звоном в висках и, медленно оседая на пол, он проклинал омежьих богов, которые допустили этот позор. — Воу, воу! Гепард, что с тобой, дорогой? — его подхватили, не дав упасть. — Да течка видимо настала. Смотри, бледный какой. — Эй, котёнок, — этот голос Тэхён узнал. То был Чонгук, который перехватил его из чьих-то рук. Его запах, словно живительный эликсир, щекотал ноздри, и через пару мгновений гепард, к своему стыду, почувствовал себя лучше. Открыв глаза и реально разозлившись на себя, и на этого ушлëпка. — Отпусти меня, — практически зашипел Тэхён ему в лицо. — Ну ты не падай и отпущу. Тебе лучше сидеть за соседним столом всегда. Буду смотреть, чтобы ты не грохнулся опять. — Эй, Чонгук-и, да оставь ты этого гепарда. Дался он тебе. — Сказал со смехом кто-то из ребят. На самом деле течки происходили в старших классах нередко и омеги от них частенько страдали какое-то время, до установки цикла. Потом уже стабильно уходили на неделю в специфические каникулы. У кого это проходило реально болезненно, то с разрешения врача и по согласованию с преподавателями их отпускали с уроков. Это частая практика, и плохое самочувствие омег в старших классах не было чем-то из ряда вон выходящим. Пока цикл ещё не установился и ученик принимал блокаторы, то изоляция от альф не требовалась. Обычно все относились с пониманием. Порой нужно всего лишь проводить страдающего до кабинета медсестры, где она делала укол спазмолитика, если не было противопоказаний. Чонгук внимательно посмотрел на гепарда, который временно решил мутировать в панду, отрастив себе огромнейшие синяки вокруг глаз. — Очень плохо выглядишь. — Нормально я выгляжу, — буркнул Тэхён. — Ничего, скоро всё станет хорошо, милый, — ласковым голосом сказала Мин Со и погладила его по голове. — Отпусти ты его, видишь, ему лучше. Уже и ругаться начал. — Стул дай. Пусть посидит, придет в себя. Тут же появился стул, на который, со всей аккуратностью, был посажен Тэхён. Его окружала стайка элиты школы без хвостов. Кто-то смотрел на него откровенно брезгливо, гепард же… животное. Кто-то вполне себе сочувствующе. Мин Со, обвив руками бицепс Чонгука, будто бы почувствовав неладное, льнула к своему парню, брезгливо стреляя глазками на незадачливого омегу, который готов был уже сквозь землю провалиться. — Да что ты с ним так носишься, с гепардом этим? У омег-полузверей силы, как у двух альф. Просто, может, нравится кто и решил он тут в обморок упасть. — Блядь, да никто мне тут не нравится. Мне пора! — Тэхён подорвался со стула и тут же был усажен обратно железной рукой Чонгука. — Чонгук-и, я и не знал, что ты такой сердобольный. Гепард… кто бы мог подумать! — Ему явно плохо. И ещё… он слишком хорошо пахнет. — Пахнет? — Ты серьезно? Подростки вокруг начали втягивать воздух носом, совершенно бесцеремонно и не стыдясь. Хотя среди альф и омег это было неподобающим поведением, нарушением границ. — Братец, он не пахнет вообще ничем. Судя по тому, что ему плохо становится, он ещё не сформировался, как омега, и запах тоже не появился. — Я не знаю, как вы не чувствуете, но аромат такой явный. Какой-то свежестью пахнет и очень даже интенсивно. Думаю, его надо посадить рядом, чтобы не воняло альфьим потом от вас, свиноты! — Хаха, может, он твой истинный, раз ты это чувствуешь, а остальные — нет? — Гепард, вот умора! — стайка бесшабашных подростков начала откровенно ржать и, не выдержав такого унижения, Тэхён стартанул куда подальше. На удивление, самочувствие стало настолько хорошим, что он смог позволить себе довольно бодрую пробежку по коридорам школы. — Стой, стой… да что ты, блин, остановись! — конкретно запыхавшийся Чонгук схватил его за рукав, потом и за руку, потащил в какую-то дверь. — Какого хера ты делаешь? Альфа втолкнул Тэ в какое-то подсобное помещение, полное туалетной бумаги и ровных рядов моющих средств, и какой-то фигни. — Ты! С тех пор ведёшь себя странно. Выглядишь странно. Грустный, забитый, плачешь, жмëшься в угол! Я не хочу быть причиной этого. Я не знаю, что я могу для тебя сделать, чтобы с тобой всё было в порядке? — Просто отвали от меня! Я всегда себя так вёл! Ты просто начал на меня смотреть с какого-то хрена. Сказал молчать — я молчу. Сказал забыть — я сделал. Теперь-то тебя что не устраивает? Тебе нужно выражение бурного веселья на моем лице, чтобы ты спал спокойно? Да просто отвали от меня. Иди к своим друзьям, к своей Мин Со, ко всем чертям! Я тут ни при чём. Ты отдельно, я отдельно, так было всегда и дальше так и будет. С этим парень рванул на выход, боясь, что альфьи феромоны нахер затмят здравый смысл. Член сам по себе дëргался в штанах, котята требовали действий отца. Организм подавал немыслимые сигналы, чувствуя своего альфу рядом. Эти красные манящие губы, вещающие слова, которые теряли смысл от того, как омежка его сейчас жаждал. И это состояние с каждой грёбаной секундой ухудшалось. Тэхён уже на полном серьёзе опасался, что бросится на альфу и начнет вылизывать его шею, на которой сейчас билась синяя венка, выдавая его волнение, или от того, что он бежал за парнем по коридору. Чонгук злился, воспринимая услышанное сейчас. Он хотел отнестись к омеге по-человечески, а тот просто начал унижать его ни с того ни с сего. Впервые, наверное, красавчик школы получает отпор, да ещё в грубой форме, от какого-то гепарда. — С какого хера такой заботливый стал?! Между нами ничего не было, нет и не будет! — Тэхён практически в прыжке открыл дверь. Альфа тут же схватил его поперек тела, засунув опять в кладовку и захлопнул дверь. Взбешённый гепард пытался вывернуться из его рук так отчаянно, что сам не заметил как внезапно ощерился, и резкий шипящий звук сам по себе вырвался изо рта. — Ты это что, шипишь на меня? — изумленно спросил альфа. — Как котёнок прямо? Тэхён аж офигел сам от себя на секунду, потеряв контроль над ситуацией. — Случайно. — Хм… — вдруг взгляд Чонгука стал осоловелым. — А ещё раз можешь? Блядь, мне охуеть как понравилось. Ты такой зверëныш. — Ты упал что ли? Отпусти! Я всё сказал! Вали к своей Мин Со. Я тут ни при чëм вообще. — Слышишь… гепард… а вдруг ты правда мой истинный? Подумай. — Мин Со и расскажешь. Удачи! — Мин Со? Ты ревнуешь? — взгляд Чона всё ещё выглядел слегка обдолбанным. Словно он увидел Тэхёна впервые, под новым углом. Возможно, омеге всё это казалось, так как физиологическое желание набирало колоссальные обороты. Небольшой омежий член молил о помощи, зажатый узким бельём, а сзади… Об этом омега даже думать не хотел. — Сядешь ровно за моей партой. Мне нравится твой запах, хочу чувствовать его всегда. Тэхён ещё раз хотел назвать имя его девочки-омеги, но осёкся. Так как это уже вызвало подозрение. — Мечтай, — выплюнул он и очень зло посмотрел на альфу. Тот улыбался, словно дурачок. Будто происходила не ругань, а что-то очень славное и милое. Наконец, красавчик отошёл от двери и Тэхён смог выбежать, снова разгоняясь, будто спринтер, до неведомых скоростей. Посреди одного коридора его уже поджидал Чимин в своей извечной розовой толстовке. На этот раз, приняв вратарскую стойку, он был намерен поймать вечно несущегося гепарда. Но тот замедлился и остановился ровно перед другом. — Опять бежишь куда-то? — Природа моя такая. — Херово выглядишь. Опять не ешь ничего? — В какой момент у меня появилась куча людей, которая пытается обо мне заботиться? — Оу, да ты популярный, я гляжу. — Ну ты меня хотя бы не бесишь, — буркнул гепард. — Таких комплиментов я ещё не огребал в своей жизни, — усмехнулся Чимин, поправляя широкую лямку сумки. — Ладно, давай свою диету. Скоро буду доплачивать тебе за кормление себя и своих… — Своих…?! — Неважно. Рисовые треугольники, приготовленные бабушкой Чимина, были действительно хороши, хоть и по рецепту строгой диеты, которую вынужден был соблюдать друг. Тэхёну было слегка неудобно, что он откровенно объедает его, но как ни странно, беременный организм воспринимал их на ура. И парень был безумно благодарен. — Чем ты болеешь, Тэхён? Я же вижу, ты плохо выглядишь, постоянно пьёшь какие-то таблетки, порой пропускаешь. Тебя часто тошнит… — Здоров я. Просто физиология такая… Омежья. — Хм… скрываешь… Тайна какая-то? — … — У меня тоже есть тайна, между прочим. Давай, твоя тайна за мою! — Нет у меня никаких тайн, — облизывая пальцы, сказал Тэхён, которому эти игры совсем не нравились. — Ну я свою расскажу тебе всё равно. Мне надо поделиться, а не с кем. — И не боишься, что растреплю? — Нет. Ты довольно закрытый тип. У тебя нет друзей. С этим громилой ты ругаешься постоянно, вряд ли вас связывают нежные отношения. Ну и ты скоро уезжаешь. Так что, моя тайна уедет с тобой. — Мне уже стало любопытно, какие страшные тайны может хранить такая зефирка, как ты, — улыбнулся Тэхён. Чимин, обладая по-настоящему кукольным лицом, в обрамлении розового капюшона, и вправду выглядел, как очень милая сладость. Странно, что из всех возможных друзей, он выбрал такого мрачного одиночку — гепарда. — Ну так вот, я должен тебе признаться, что мне не нравятся альфы. — Мне они тоже не нравятся и это не тайна. — Нет, ты не понял… Меня привлекают омеги. Привлекают так… как партнеры… по любви, по сексу. — Оу! — смутился гепард. — То есть ты со мной познакомился… — Ой нет, нет! Не подумай! Нравятся омеги, но не ты! Вернее ты мне нравишься, но не так! — Короче, трахаться ты со мной не хочешь? — Да! — Какое облегчение, — хихикнул гепард, а зефирка и вовсе закатился. — Нравится мне кое-кто из твоего класса… Мин Юнги который. — Белобрысый тот? — Да… он ещё зверочеловек. — Как его… необычный такой, — силился вспомнить Тэхён. — Горностай! — Да, горностай, — изумленно пролепетал гепард. — Но постой. Ты омега… ты чистый омега, без всякого этого, — он покрутил кончиком хвоста перед его глазами. — Как это вот возможно? — Ты сдурел…?! Я с ума схожу от его белого хвоста с темным кончиком… Единственное, что меня беспокоит в этой теме, что он, скорее всего, омег не приемлет. Такие предпочтения большая редкость… — он тяжело вздохнул, мечтательно глядя в пустоту перед собой. — Так подкати… пока сидишь, он ближе не станет. Так по крайней мере будешь знать, да или нет. — Ссыкотно… А тебе что, громила нравится? Как его… Чонгук? Настоящий омега, ну. — Нет! — Ну, ну… — поцокал языком Чимин. — Или ты ему? — Он с Мин Со и давно. У них всё хорошо. — Оу, больно! — Нет! Я беременный. — Слова выскочили раньше, чем он даже успел подумать. Видимо, невозможность поделиться с кем-либо, кто отличался от родителей, была нереальна до этого момента, а мучающий постоянно вопрос требовал какого-то выхода. Мгновенно пожалев о сказанном, он закрыл глаза, горько поморщившись. — Нихера себе! Поэтому и уезжаешь? Поэтому и плохо себя чувствуешь? Тэхён только посмотрел на небо, опять сдерживая непрошенные слëзы. С беременностью он стал жутко слезлив. Таким раньше никогда не страдал. — А отец ребенка? — Детей. Их ещё и двое. Я ж кот, хоть и гепард. Чимин посмотрел на парня, потом взял его руку в свои ладони. — Не переживай! От меня никто никогда не узнает! Клянусь! — Знаю, — буркнул Тэ. — Никакого отца, понятно? — Угу, — всхлипнула расчувствовавшаяся зефирка.

***

Внезапно оказалось, что дружба — неплохая вещь. Мало-помалу они с Чимином начали ходить в столовую вместе. Зефирка со своим лотком, из которого ел и Тэхён в самые свои сложные моменты. Когда желудок выдавал кульбиты. Чимин поведал ему, что хочет стать доктором омегологии. На что гепард смеялся, как ненормальный, называя друга извращенцем. Но парень не обижался на такие откровенные подшучивания. Ему тоже было комфортно с нелюдимым гепардом, который мог молча внимать постоянной болтовне несдержанного омеги. Теперь гепард держал его за руку, когда горностай шёл мимо, помахивая своим белоснежным хвостом с черным кончиком. Словно он сам был кисточкой для каллиграфии, обмакнутой в тушь. — Он такой красивый, — вздыхал зефирка, Тэ молча кивал, не находя в этом коротконогом белобрысом парне ничего привлекательного. Но ему и не требовалось. Ему вообще следовало бы отключить все чувства к чертям собачьим. Но прозорливый Чимин, конечно, видел, на кого друг смотрит. Видел и молчал, понимая, что парнишке нереально больно от этого всего. Мин Со, которая вилась словно змея вокруг громилы, не оставляла шансов. Слишком идеальная, безупречно-красивая. Зачастую Чонгук, думая о чём-то своем, перебирал её длинные локоны, и это было физически больно для одного маленького беременного омеги. Но он запрещал себе даже голову поворачивать в их сторону. Однако Чонгук такого себе не запрещал никогда. Теперь частенько сканируя дальние углы столовой, в которые забивались два друга, обсуждая что-то неведомое. — Тэхён-и, мне одноклассники сказали, что твоё зрение значительно ухудшилось, и ты боялся об этом сказать, — заботливо выдал седовласый учитель и все ученики в одно мгновение повернулись к задней парте, за которой уже долгие годы сидел гепард. — Нет, господин учитель. Это какая-то ошибка! Такого не было! — Не стесняйся, мальчик! Все дети у нас равны — и с хвостами, и без. Прошу, садись на переднюю парту. Тебе уступил сам Чонгук. Это так благородно с его стороны, заботиться о своих омегах-одноклассниках! Тэхёну ничего не оставалось, как взять свою сумку и плестись за переднюю парту. Взглядом уничтожая красавчика, который только улыбался в ответ. Сам же он сел ровно позади него. Вездесущая Мин Со сидела по левую руку от своего парня, всегда красивая и невозмутимая. — Ой смотрите-ка, Чонгук-и завёл себе питомца. — Все знают, что делают хозяева с питомцами! Эти неуместные шутки носили крайне оскорбительный характер. Та черная страница истории, о которой не писалось в учебниках. О которой молчали все и, одновременно, знали все. Всего несколько десятилетий назад зверолюдей зачастую содержали в богатых домах, как больших домашних любимцев. Также в это входило поголовное изнасилование несчастных зверолюдей, которые нередко рожали бесчисленное количество детей. Их продавали, словно животных на рынках, или же делали операцию по стерилизации, чтобы не возиться с детёнышами. Эта страница истории была слишком болезненной. И конечно выкрики детей не остались безнаказанными. Учитель строго взыскал с говоривших, но Тэхён уже почувствовал себя безумно гадко от всего этого. Как только прозвенел звонок на перемену, гепард вывернулся на своем месте, уперев злющий взгляд в альфу. — Какого хуя?! Что ты здесь устроил? Ради чего эта хрень? Я не понимаю! Я не животное тебе, не питомец! Единственное, что я хочу — чтобы ты отъебался от меня. — Не шипи, звереныш. Я хер знает, что с тобой происходит. Не думай, что я слепой. — Альфа перегнулся через парту и, притянув омегу за воротник рубашки, сказал прямо в ухо. — Я вижу, как тебе херово, тебя тошнит и кружится голова. Но тебе становится лучше, когда ты находишься рядом со мной. У тебя даже щеки розовеют. Если ты мой истинный, то сиди рядом. — Своим друзьям тоже скажешь, что у тебя истинный — гепард? Какая прелесть, да! Щеки у меня будут розовее в два раза! — Надо будет — скажу! Надо будет — у меня на коленях сядешь. — Или на коленях у Мин Со? У неё волосы красивее моих. Чонгук рассмеялся, глядя прямо в рассерженные глаза гепарда. За этой сценой наблюдал весь притихший класс. А девушка, так и вовсе, сложив руки на свою пышную грудь, лишь хлопала длинными ресницами, не зная, что сказать или сделать. — Чонгук-и, оставь ты его, пойдем на улицу. Перемена же. Она даже не ревновала, потому что гепард — это просто отброс, и это казалось ей настолько нереальным, сродни упавшей на землю Луны. Противно улыбнувшись Тэхёну, Чонгук последовал за Мин Со. — Что злой такой? — вместо приветствия спросил Чимин. — … — Не ответишь, понятно. Пойдем на улицу сегодня обедать? — Не хочу тебя объедать постоянно. — Я взял вдвое больше. — Мне неудобно перед твоей бабушкой уже. — Я ей сам помогал. Так что не переживай. Я же собираюсь стать доктором омегологии, а ты мой первый пациент. — Три в одном. — Именно! — рассмеялся Чимин, доставая свой неизменный ланч-бокс с розовыми зайчиками. На улице и правда было славно, и вся школа вывалила на солнышко во время большой перемены. Расположившись на кованой лавке, спиной к столу, они задрали свои лица к небу, пытаясь поймать, такие редкие в это время года, лучи ласкового солнышка на свои бледные щеки. — А ты знаешь, дети могут видеть солнечный свет сквозь живот папы? — с этим Чимин бесцеремонно задрал рубашку до груди гепарда, а тот только рассмеялся, надувая свой, пока ещё плоский, живот, делая его не на шутку беременным. Друг похлопал по нему, а тот, словно воздушный шар, ответил звонким звуком, на что оба омеги захихикали. — Что ты с ним делаешь?! — Чонгук возник, словно из-под земли. Натянув рубашку обратно на живот, омега посмотрел на альфу с раздражением. — Играю я с ним. По омегам я. Понятно? — зло ответил Тэхён. — По омегам, говоришь. С каких таких пор? — С рождения! Что тебе надо, Чон? Можно как-то избавить меня от твоего общества? Уже и на уроках, и на переменах. Может, жить ко мне переедешь, раз так я тебе необходим? — Может, и перееду, адрес только назови! — А её с собой возьмешь? — обычно, после упоминания Мин Со всё заканчивалось, поэтому Тэхён ожидал бегства альфы, но тот только склонился над парнем и выдохнул тому прямо в ухо так, что даже шею опалило его дыханием и его запахом. — Нет, её я не возьму, я не готов тебя делить ни с кем! Гепард ничем не смог парировать, лишь открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыбешка, под хихиканье зефирки. — Сука, аж искрит, — прокомментировал Чимин. — Не удивлюсь, если он — отец семейства. У меня один вопрос, как и когда? –… — Ладно, ладно, я молчу. Но… — Молчишь и молчи, — зло ответил Тэхён, глядя на белую рубашку, идеально сидящую на широкой мускулистой спине.

***

Торопливые шаги по старинным плиткам особняка отразились эхом от высоких потолков. Чонгуку хотелось бы крикнуть, как в американских фильмах: «я дома». Но его вряд ли кто-то услышит. Обычно его встречал дворецкий, но так как он сегодня пришёл на пару часов раньше, служитель просто не успел, хлопоча по своим архи важным делам в глубине большой усадьбы. Однако альфе требовалась его мама, которая дневное время обычно проводила на веранде, читая свежую прессу. Обязательно в распечатанном виде, обязательно с чашкой крепчайшего кофе без сахара. «Запах газет и кофе вместе — то, что создает ежедневный уют в моей душе», –частенько повторяла его благородная родительница. Семья, в которой родился Чонгук, была очень известной во всей стране. Так называемая «элита до мозга и костей», а также довольно успешные бизнесмены, сколотившие свой капитал на морских перевозках ценных и не очень грузов. Омеги семьи не занимались ничем ответственным, им нужно было выйти замуж успешно и наплодить детишек, чем из поколения в поколение они и занимались. Но его мама, которая в возрасте двадцати с хвостиком впервые в истории семьи взбрыкнула и развелась с отцом Чонгука, который начал поколачивать свою жену, зная, что в семье Чон никто никогда не разводится. Но прогресс не стоит на месте, и также впервые в истории в благородной семье Чон произошёл скандальнейший развод. С тех пор Чонгук-и жил с мамой, а отца он видел примерно раз в год, на дне рождения деда, который именно раз в год и желал видеть наследника всего того, чем владела семья Чон. — Мама, добрый день, — входя без стука вежливо поздоровался Чонгук. — Садись, сынок. Рассказывай, что тебя привело в столь неурочный час. — Омеги, мам. — Ах, омеги. Тебе давно пора. Ты уже совсем взрослый. — Мне нужно поговорить с Намджуном. Нужно мнение доктора. Есть пара серьезных вопросов, на которые я никак не могу найти ответы. — Конечно. Я предупрежу его и езжай. Он будет рад тебя видеть, как и всегда. — Мама, можно ещё вопрос? — Конечно, милый. — А вы с Намджуном истинные? Дело было в том, что Намджун, семейный доктор семьи Чон и прекрасный альфа-гепард, начал ухаживать за его мамой спустя несколько лет после развода, и в конце концов они поженились. К удивлению мамы сын не стал возражать, даже скорее обрадовался новым обстоятельствам. Отчима он знал практически с рождения и относился к нему по-дружески. После этого они и начали жить, как настоящая семья, и мама обрела счастье в объятиях зверочеловека. Пришлось, конечно, немало хлебнуть со стороны семейства Чон… «Ведь гепарды — это второй сорт… Так нельзя делать! Даже если существует связь определенного рода, её надо держать в строжайшем секрете». Но мама Чонгука всегда отличалась сильным характером и об этом скандальном браке вскоре стало известно всем. Им пришлось сражаться за своё счастье с целым кланом Чон, которые приходили в вящий ужас от того, что какой-то грязный гепард мог жениться на благородных кровей омеге… Однако в итоге никто ничего не смог сделать. Брак был очень удачным, а семья — крепкой, таковой и осталась. — Истинные? Нет, мой дорогой. Истинных на моем веку не случилось. — А с отцом вы, может, истинные? — Ей богу, ребёнок, у тебя странные вопросы. Твой отец — это чисто политический союз. Его я встретила в первый раз на нашей свадьбе. — А если бы он тебе совсем не понравился? Или ты ему? Ну это же… Я никогда об этом не думал, кстати. — Да, дорогой. Это сложный момент. Но я благодарна твоему отцу за тебя и только. И только… — Спасибо, мама! Я поеду к Намджуну. — Поезжай, милый! Надеюсь, ты разберёшься со своими проблемами и приведешь в дом своего истинного. Чонгук нежно улыбнулся. Мама всегда знала своего сына, даже лучше чем он сам себя. Конечно, он приведет… Во что только это не станет! Или он не сын своей матери.