My headache

            

***

      Кромешная тьма, ни единой души, лишь один Антон стоит посередине, без возможности пошевелиться. Его глаза бегают по кругу, пытаясь сконцентрировать своë внимание на чëм-либо. Казалось, попытки безуспешны. Он тут совсем один. Но вдруг, из этой злосчастной тьмы стали выходить фигуры. Большие, страшные, с настолько выпученными глазами, что жутко было смотреть. По телу беловолосого прошлись мурашки, а волосы встали дыбом, от резкого появления этих существ хотелось дëрнуться, отстраниться, не дать им обидеть себя.       Изначально они приближались молча, но через некоторое время стали что-то шептать, казалось, на каком-то древнем языке, ни единое слово не получалось разобрать, сколько бы Антон ни пытался, всë тщетно. С каждым шагом они говорили громче и громче, становилось всë страшнее и страшнее, хотелось убежать от них. От страха поднялся адреналин, в подсознании крутилось лишь одно слово: «беги». В висках пульсировало, хотелось послушаться этого совета, но ни на миллиметр невозможно было сдвинуться.       Когда же эти существа окружили Петрова, так неприлично близко, они резко все расхохотались и взявшись за руки стали кружить вокруг него. Это заставило оцепенеть, будто гвоздями прибили. Он оглядывал их, вглядывался, пытаясь найти в их выражениях отголоски человеческого.       Казалось, с каждым оборотом они ускорялись и ускорялись, громко смеясь, и в итоге стали говорить уже на понятном для Антона языке. Одно из существ тихо хихикало на манер лисицы. — Глууупый… Ха-ха! До чего же глупый зааайчиик! — голос был настолько лелейный, что пробирал до мурашек. — Глупееец! — подхватило другое существо, чей голос был грубоват и больше напоминал рык.       Голубоглазый пялил на них, ведь не был способен ни на что другое. Он не понимал, что тут делает, что происходит, как ему отсюда выбираться, он ничего не знал.        Пока тот мимолëтно рассуждал, они разогнались, продолжая громко смеяться, ликовать и хохотать. Но вдруг, они стали хором кричать без какого-либо веселья: — Тыыы!.. Во-он! Пошëл во-он! — кричали так громко, что есть мочи, отчего Антону захотелось закрыть уши, что к удивлению у него вышло, и он что есть силы стал кричать, пытаясь подавить их крики.       Петров вскочил на кровати, весь в поту и с бешенным сердцебиением. Футболка прилипла к телу, волосы были вразброс, взгляд его был потерянный, как и он сам в принципе. — …Боже, это был всего лишь сон. — он обречëнно вздохнул, откидывая голову назад и прикрывая тыльной стороной ладони глаза.       Антон подметил, что давненько ему не снились сны, что уж там кошмары, так что этот сон очень резко на нëм сказался, это было очень заметно по его неушедшему тремору рук. Он запустил руку в запутавшиеся волосы и позволил себе растрепать их. Когда же он более-менее пришëл в себя, он начал рассуждать, что это был за сон и в чëм же заключался его смысл.       Он мог предположить, что те существа — это животные, ведь сколько бы он не вглядывался в каждого, человеческого не получалось найти ни в ком из них. Но как возможно объяснить их поведение на тот момент? Это было странно, очень странно. Из-за этого Антон решил, что сегодняшний день будет не очень-то и славным. Хотя, он это предполагал ещё с самого приезда в эту Богом забытую деревушку.       Беловолосый поднялся с кровати и, встав на месте, потянулся, закрывая глаза и блаженно мыча. После потягушек он направился в ванную комнату, делать утренние процедуры. Пока он чистил зубы, слышал, как на первом этаже копошатся, суетятся и уж точно не сидят на месте. От этой атмосферы Антон ощущал себя обречëнным, а он ведь даже не может и против ничего сказать, его просто не послушают.       Решив не томить, он доделал начатое, быстренько вытеревшись полотенцем, и вышел из ванной комнаты. Искать одежду не пришлось, ведь ещё со вчерашнего дня висела на вешалке рубашка, а на спинке стула – брюки. Петров наскоро собрался и, надев очки, решил привести в порядок свои взлохмаченные волосы. Он стал перебирать пряди волос, проходясь по ним расчëской, и пока он этим занимался, он подметил, что со стороны похож на типичного ботана-заучку, этот факт его немного напряг, ведь все прекрасно знают, как относятся обычно к ботаникам, уж точно не благосклонно. Уже в который раз обречëнно вздохнув, Антон отложил расчëску, взял из угла комнаты рюкзак, закинул его на плечо и вышел из комнаты. Он сразу увидел маму, что переплетала косички Оли с большим усердием. Антон усмехнулся и неспешно стал спускаться по лестнице. Это могло быть бесшумно, но увы, ступеньки всегда решали скрипеть когда им заблагорассудится, отчего Петрова-старшая сразу обратила внимание и метнула мимолëтный взгляд на сына. — Ого, кто проснулся-то. Хотя бы тебя собирать не надо, — с ноткой облегчения проговорила Карина. — Не волнуйся, сам еще в силах, — Антон закатил глаза и встал рядом с сестрой. — Вот и я о том же, — она хмыкнула и в это же время закончила заплетать Оле еë косички. — Всë, готовы твои косы. — Спасибо, мамуля! — она лучезарно улыбнулась и обняла маму, хихикая.       На этот жест мама лишь слабо улыбнулась, легонько провела рукой по макушке дочери. — Всë, идите завтракать. Я блинчики приготовила. — Блинчики! — младшая резко отстранилась, взяла брата за рукав рубашки и поволокла на кухню. — Тоша, блинчики! — Ух ты. Садись-ка, будешь уминать блинчики со сгущëнкой.       Было видно, что от этих слов у Оли заблестели глазки и та сглотнула слюну, расходясь в улыбке во все зубы. Она ловко и быстро села за стол, и хотела было потянуться к блинам, как её руку перехватил Антон. — А-а, сначала тарелку взять надо, только потом есть, — беловолосый отвернулся и подошëл к ящикам, слыша позади бурчание светлой макушки, он взял оттуда две тарелки, поставил их на стол и сел рядом с сестрой, любезно взяв блинчик и уложив на тарелку сестры. — Спасибо, Тошенька, — она благодарно улыбнулась и. взяв ложку со сгущëнкой, стала мазать на блин, аккуратно сложила его в конвертик и стала уминать за две щëчки.       Антон хмыкнул и принялся сам есть блины. Он их любил, от мамы особенно, но делались блины крайне редко, на праздники какие-нибудь, либо когда гости наведываться решали. Ничего из описанного не подходило под сегодняшний день, так что можно считать, что Карина это сделала для детей, чтобы их как-то поддержать тем самым. Она пыталась поддержать их, хоть и не умела этого должным образом. В глазах блеснула какая-то немая благодарность, которой Петров одарил маму, стоило ей зайти вслед за детьми на кухню. Она уловила это и лишь приподняла уголки губ, так и говоря своим взглядом: «На здоровье».       Беловолосый много и не съел, с утра не лезло, но удовлетворённо оглядывал сестру, что пихала в себя блинчики с нескрываемым удовольствием. — Ну-ну, тише, тише, подавишься такими темпами, — ласково промурчал старший сестре, отчего она на него зыркнула, продолжая есть, но уже чуть-чуть медленее. — Мы фе фпефим, а куфать хофетфя! — резко профуфыкала Оленька. Антон с мамой переглянулись и ласково посмеялись. — Это, конечно, да, но не нужно в себя столько пихать. Лучше дожевывай и пойдем, нас папа, наверное, заждался, — с особой осторожностью он завёл выбившуюся прядку девочки за ухо, пока она всё дожевывала и, вскочив с места, напоследок обняла маму, после чего унеслась в коридор. — Тоша, пошли! — как-то в восхищенном нетерпении пискнула она, уже почти готовая, ожидая брата. Уж энтузиазма идти в новую школу у нее было побольше, чем у него.       Вызываемый с каким-то вселенским нежеланием вздохнул, направившись к коридору, и быстренько одевшись, а на сестру получше натянул шапку, отчего послышались возмущённые вопли, от которых он хихикнул. — Ладно, мы пошли, пока. — махнув маме, он взял руку Оли, её рюкзачок и вышел с ней, завидев за забором уже отцовский бумер.       Для начала он усадил сестру, только позже сам усаживаясь на своё место, а отец их окинул тёплым и ласковым взглядом, силясь смягчить углы. — Ну что, мои шкодники, готовы к новому социуму? — больно весело проговорил отец, отчего Антон сморщил нос. — Да! — Нет.       В унисон сказали брат с сестрой, хоть и ответы различались, Борис коротко кивнул, тронувшись. Дорога дальше была, как в тумане, лишь некоторые отголоски сестры с отцом были слышны, но Антон думал, гневался, мягко говоря, был недоволен. Он ведь мог доучиться последний год у себя, но нет, всё как на зло. Лишь тёплые слова Полины заставили немного встрепенуться и улыбнуться. Подъехав к школе, ребята вылезли и, взявшись за руки, окинули взглядом её. Петров почувствовал, как его руку сжали посильнее. Он опустил голову, глядя на сестру, что тут же оробела, покусывая свои пухлые губки. Через долю секунды она подала голос: — Антоша… Вот как-то в машине я была поуверенее, а сейчас страшно так стало, — Оля подняла свои бегающие глазки на брата, он же лишь аккуратно огладил её голову. — Оленька, не переживай так сильно, мне тоже не по себе, но что уж поделать. Ты всегда, если что, можешь прийти ко мне, если что-то пойдёт не так, да и я собирался к тебе иногда наведываться, что бы ты не чувствовала себя не в своей тарелке, — с лёгкой улыбкой проговорив, тот подметил, как тело девочки расслабилось, и она коротко кивнула, уголками губ улыбнувшись.       И тогда они двинулись с места, заходя внутрь и проходя в раздевалку. В этот раз отвёз папа, но в следующие разы придётся идти самим, что бы запомнить путь. Антон ещё немного поговорил и подбодрил сестру, напоследок чмокая в лобик, и они разошлись по разные стороны. Ещё была перемена, все резвились, шумели. Его классным руководителем была Лилия Павловна, учительница русского и литературы. Однако он совсем не знал, куда идти и в какой кабинет, хоть мама и говорила, но он прошлепал ушами. Ему несказанно повезло, ведь его окликнули, и это оказалась как раз его учительница, что дружелюбно его подозвала к себе. Антон с ней поздоровался. — Здравствуйте, — хрипло ответил он, но, тут же прокашлявшись, добавил: — Вы же Лилия Павловна? — на что последовал лёгкий кивок и теплая улыбка. — Да, пойдём со мной, познакомлю с классом и выберем тебе местечко. Ты не переживай, у нас хоть класс и буйный, но очень дружелюбный, — сразу же заверила женщина, разворачиваясь и цокая на своих каблуках, Антон же следом пошёл за ней, легонько улыбаясь от того, что та заверила его на лучшее, аж теплее на душе стало. Парень подметил, что женщина была довольно молода на вид, от неё шёл приятный шлейф приторно-сладких духов и впечатление, конечно, уже сложилось неплохое.       Учительница, вальяжно зашедшая в класс, тут же привлекла к себе внимание. Немного отходя в сторону, она позволила Петрову встать рядом, после чего тут же заговорила с лёгкой улыбкой: — Ребята, с нами с этого дня будет учиться Антон Петров, прошу любить и жаловать. Садись-ка ты… Вон на ту свободную парту у окна, — указала она пальцем и дружелюбно похлопала его по плечу, на что получила благодарную улыбку парня, который уже успел всем телом напрячься. Буквально вмиг его облепили все глаза класса, и Антон был неимоверно смущён, но держался стойко. Лишь молча сев на своё место, он стал доставать учебники, уже зарываясь в свои мысли, как вдруг рядом с ним приостнавилась чья-то девичья фигура, до этого цокая своими каблучками. Не успев поднять голову, его тут же заключили в объятия, от чего он ошеломлённо глянул на девушку, от которой, стоит признать, очень вкусно пахло. Ежевикой, что ли?        Стоило только ей отстраниться, как Антон разинул рот, не веря своим глазам. — Антоша! Это правда ты! — воскликнула Полина. Его Полина. Стало уже плевать на то, что на них некоторые косятся, он был, мягко говоря, удивлён и неимоверно рад, точно также, как и девушка. Заключив в крепкие объятия её вновь, он огладил её голову рукой, нежно утыкаясь той в плечо и вдыхая столь блаженный запах. — Поверить не могу, это ты… — чуть отстранившись, беловолосый охватил нежное лицо ладонями, со всей лаской глядя в глаза возлюбленной, отчего она смущённо опустила взгляд, покрываясь еле заметным румянцем. Сделав пару шажков назад, Морозова взяла его руки, сжимая и с восхищением глядя на Антона. Она хотела было сказать что-то, как за спиной её появился огромный силуэт, который вальяжно опустил руку на плечо Полины, окидывая своими острыми, враждебными глазами голубоглазого. Некоторым рывком этот парень отодвинул брюнетку от Антона, заставив того нахмуриться и окинуть незнакомца смирительным взглядом. На вид он был жуткий. Высокий, видно, крепкий телосложением, с острыми чертами лица, выразительными глазами, и, по-особенному выделяющейся улыбкой, такой пронзающей, что пошли муражки по коже. — Эй, Полиночка, ты что, с ним знакома? — хриплый басистый голос заставил охолодеть, а из-за напористых, прищуренных в недоверии острых глаз хотелось провалиться под землю, но Антон стойко выдержал зрительный контакт.       Полина бегло оглядела их двоих, после чего её взгляд остановился на этом бугае, и она робко проговорила: — Да, знаю, я тебе рассказывала же про… Ну, того самого. — смущённо проговорила та, тут же метнув свой нежный взгляд на Антона. Парень же окаменел будто, медленно поворачивая голову в сторону девушки, разрывая пронзительный зрительный контакт, поджимая губы и тут же хмурясь, нечитаемым взглядом сверля затылок скрипачки. Лишь через пару секунд он отозвался словно с искрящимся интересом: — Так вот оно что. Неожиданно. Неужели ты не знала, что он тут? Так радушно и удивлённо его встретила, — на его вопрос последовало мотание головой и короткое: «Нет, не знала». Зеленоглазый убрал свою руку, тут же надвигаясь на Антона, который словно забыл как дышать, моргать и говорить. Он заметно напрягся всем телом, отчего вызвал лишь лёгкий смешок парня, который остановился напротив него и протянул руку. Петров опустил голову, в недоумении оглядывая протянутую руку, через мгновение запоздало протягивая свою и пожимая. В нос довольно быстро ударил запах мужского одеколона, морозного ветра и более яркий запах ядерных сигарет. Руку его стиснули посильнее, отчего беловолосый поморщился. — Меня Ромой звать, будем знакомы, Антошка.       Белые брови нахмурились, а инстинкт самосохранения говорил о том, что от этого Романа жди одних неприятностей. То, как он смотрел на него, говорило о многом. Во взгляде плескался какой-то гнев, враждебность и… Жалость? Ну пиздец, конечно. Не таким должен был быть его первый день. По крайней мере, в его представлении.       Прозвенел звонок, и этот Рома наконец-то отпустил его, под конец ещё раз оглянув новоиспечённого одноклассника, щурясь и облизывая иссохшие губы, направился за свою парту, где его поджидал, похоже, его друг. Полина ласково погладила Петрова по голове, дав напомнить о себе, отчего напряженные плечи наконец опустились. Антон проводил ее взглядом, когда она ушла к своей парте.       На протяжении всего урока он ловил на себе лишь два взгяда, один острый, колкий, а другой нежный, влюблённый. Думать и не надо, кто же его сверлил, сам он лишь смиренно слушал учительницу, моментами блестя своим умом, отчего получал одобрительные слова и мягкий взгляд классного руководителя. Радовало, что уроки были интересными, он позволял себе перекидываться заигрывающими взглядами с любимой, ведь было, по правде, приятно от того, что они смогли увидеться, и теперь они могут даже гулять, касаться друг друга, разговаривать, смотреть в глаза друг друга. Это ли не счастье? Однозначно да. Но, похоже, была загвоздка. И она заключалась в том парне, который смахивал на какого-то местного хулигана, если это окажется правдой, то Антон ничуть не удивится, ибо невооружённым глазом можно было понять всю представленную натуру. Напористый взгляд доставлял дискомфорт, отчего в моменте он повернулся назад, вопросительно вскидывая бровь и наклоняя голову на бок, с некоторым вызовом. Рома же в какой-то момент приподнял брови, но тут же хитро ухмыльнулся, глаз своих не отрывая и что-то нашептывая своему другу, который тоже моментом перевёл свой взгляд на беловолосого. Приглушённо хохотнув, зеленоглазый отвернул голову друга, и сам отвёл свои острые, глубокие глаза, словно говоря тем самым, что всё успеется, и будет у них диалог. И Антон отворачивается, нервно зачесывая свои пряди волос назад, стараясь не думать ни о чём. Что в голове у этого бандюгана? Это сильно напрягало.       Звонок на перемену, все спешно собирают учебники с тетрадями и раззадоренно разговаривают о чём-то своём. К Петрову тут же подходит Полина, аккуратно обхватывает его руку и укладывает свою голову ему на плечо, из-под ресниц глядя ласково-ласково, будто грациозная кошка. Он мягко оглядывает её, целуя в лобик и вопросительно вскидывая бровь. — Антошенька… У меня такое замечательное настроение, ты не представляешь! Я и думать не могла, что то место, куда ты приехал, это наша деревушка, и ты, дурачок, не уточнил, куда приехал, как называется деревня, — немного возмущённо проговорила она, наматывая свободной рукой свою прядку волос и направляясь уже с ним на выход. — Я правда сам не ожидал, когда тебя увидел, подумал, брежу уже, ха-ха, — ему ответно закивали, тем самым давая понять, что со стороны Полины была такая же реакция. Она повела Антона в другой кабинет, пока он пытался запоминать маршруты, силясь привыкнуть к новизне. — Вот знаешь, у меня вопрос. Где та самая табличка с надписью, что ты занят мной, — прищурилась та коварно, склоняя голову в бок. — М?       Антон опешил, но после лишь прыснул и выдул нижнюю губу. — Картонки не нашёл, что бы выскребать заветные слова. Теперь все на меня набросятся и растерзают, да? — жалобно проговорил он, вглядываясь в нежно-голубые глаза, которые бегали по его лицу, а сама девушка пыталась сдержаться, что бы не захохотать. Их идиллию прервал хриплый насмешливый голос, отчего всю наигранность Петров растерял. — Да было б зачем бросаться на тебя, не переживай, ты, вроде, не золото иль алмаз какой, — хмыкнул Рома, засовывая свои руки в спортивные штаны. — Необязательно быть золотом или алмазом, что бы привлекать внимание, — холодно парировал Антон, вскидывая голову наверх, глядя прямо в ледяные зелёные глаза. — И ты тоже не переживай, твоего внимания мне и не нужно, как и других, мне хватит лишь одного, единственного и родного.       На эти слова шатен лишь нахмурился, сжимая челюсть так, что стали видны желваки. А нехрен, Антон не пальцем деланный, себя втоптать в грязь не позволит, особенно перед предметом обожания. Пара секунд и Рома смотрит на Полину как-то выжидающе, словно о чем-то упрашивая взглядом, но поняв, что та глазками в недоумении лишь хлопает, вздыхает, кладёт свою руку на плечо беловолосого, отчего тот еле сдерживается, чтобы не скинуть со своего плеча эту тяжесть, больше напоминающую камень. — Полинка, можно, пожалуйста, на минутку твоего Антошку, перетереть надо, — сдержанно проговорил он, медленно моргнув и оглядев парня. Девушка замешкалась, посмотрев то на одного, то на другого. — Ладно, — как-то даже неуверенно промолвила та. — Только ты проведи его до класса после, он же не знает, в какой нам.       На эту просьбу ей кивнули и развернув Антона в свою сторону Рома пошёл прямо, пальчиком перед этим поманив его. Со вселенской усталостью вздохнув, тот приподнял окуляры и потерев переносицу вернул на место предмет, спустя мгновение зашагав за шатеном. Пока они шли, он осматривал затылок его, признать, внешность у него была даже приятная, чисто со стороны художника, хоть и острая на глаз. Ему это придавало устрашения, отчего искрилось явное нежелание сейчас идти с ним и перетереть, как он выразился. Ну больно ему сдался Антон, что ж ему неймётся.       Спустя пару минут, они остановились за лестницей, и Петров напряжно выдохнул, опираясь тут же на стенку. — Ну? Чего тебе? — вяло проговорил он, мазнув по парню взглядом и переведя свой взор куда-то в сторону, наблюдая за беззаботными детьми. Стоило лишь сосредоточиться, как тут же в толпе он увидел две белые косички, отчего он невольно улыбнулся, заставляя напротив стоящего проследить за вектором глаз и точно также поймать девичью фигуру. — Сестра твоя? — почти сразу же спросил он, пронзая своими глазами голубоглазого, на что он заторможено моргнул, оглянув шатена. — Ам… Да.       Понимающе кивнув, Рома вновь кинул взгляд на Олю. — Вы похожи, — хмыкнув и наконец оперевшись точно также на стенку, он вернул своё внимание на старшего Петрова. — Ага, спасибо, — суховато проговорил тот, смотря себе уже куда-то под ноги. — Давай ближе к делу, чего ты хотел? — Поговорить, — сразу же нашёлся Роман с ответом, после чего поймал насмешливо-расслабленный взгляд. — Ну понятное дело, не петь частушки же со мной, — фыркнул Антон, вбок склоняя голову. Он максимально хотел показать себя спокойным, рассудительным, держащим холодную голову, однако страх перед этим хулиганом пробирал до мозга костей. Хотя бы из-за того, что по силе он явно ему уступал.       Шатен тут же нахмурился, проводя кончиком языка по обветренным губам. — Харэ язвить, фраер. Я ещё нормально с тобой разговариваю, ни к чему, как ёж, колоться, — раздражённо процедил он, закатывая глаза. Антон нахмурился, на что получил цыканье. — Ка-ароче, — более расслабленно сказал Роман. — Как я понимаю, ты с Полинкой в мутках, да? — на вопрос он получает короткий кивок. — Ага, как давно?       Прищурившись, он хрипло ответил: — Ну, год и семь месяцев, — на его ответ последовал удивлённый взгляд, который после уткнулся в пол и лицо у Ромы приобрело задумчивый вид, словно он взвешивал все за и против. Наконец, последовало тихое: «Понятно». Уже умаявшись от того, как долго собеседник мнётся, Антон раздражённо вздохнул. — Говори уже, что хотел, я тебе отвечу и решим все недопонимания.       Ему кивнули и незамедлительно последовал ответ: — Мне нравится Полина. Точнее, я её люблю. И довольно долго, — сверлящими глазами, Роман выискивал ответ в глазах напротив, в них же искрилось недоверие в только что услышанное. Ну тогда всё становится понятным, его враждебный взгляд, его яростные попытки касаться Полины, та сценка с «Откуда знаешь его?». Уф, ну что за проблемный человек. Антон прокашлялся, стеклянным взглядом окидывая зеленоглазого. — Я несказанно рад, что моя девушка столь популярна среди мужского пола, — специально выделив, что Полина его дама, вызвал нарастающую озлобленность Романа. — Однако, её взгляд падает лишь на меня и нуждается она лишь во мне, так что, очень жаль, но у тебя шансов уж никаких нет, — пройдясь по нему наигранно-сочувственным взглядом. — Ну ты и сучонок, конечно, — яро проговорил хулиган, сжимая свои кулаки и сверкая своей ухмылкой. — Ты, блять, дохера не думай, очкастый, это временно, я у тебя Полинку-то отобью. Она, как никто, заслужила вариант получше тебя, — из уст его выплескивался яд. Рома постепенно стал наступать на Антона, который уже нервно покусывал губы, не выдерживая всей яростной ауры, которая сочилась из шатена. Инстинкт самосохранения был прав, от этого алабая будут сплошные беды, начиная с этого момента. Заканчивая свою фразу, Роман ткнул беловолосого под дых, хватая за воротник и притягивая к себе ближе, делая их разницу в росте минимальной, однако самому зеленоглазому потребовалось чуть нагнуться. Антон сморщился, словно съел лимон, отворачивая голову в сторону, исподлобья только глядя. — Ты не думай, что своим видом меня напугаешь, бугай ты хренов, — усмехнувшись, тот отдернул его руку, глядя прямо в глаза напротив. — Если бы Полина хотела выбрать, как ты сказал, вариант лучше, она бы уже выбрала. И как ты видишь, её лучшим вариантом являюсь я, — он ответно плевался ядом, завидя в чужих глазах оцепенение, словно Рома понимал, что тот действительно прав, но упрямо противился. — Ей не быть твоей, смирись. Да и она не вещь тебе, чтобы отбирать, — лелейно проговорил Антон, похлопывая нахохлившегося Рому по плечу. — Ну-с, если это всё, то я, пожалуй, пойду, — окинув Романа взглядом, он направился в сторону лестницы, как его тут же схватила за запястье чужая, почти что горячая и сильная рука, потянув его на себя. — Эй, — как-то приглушённо и в тоже время злобно промолвил Рома, поднимая свои тёмные глаза, будто злость пеленой отозвалась в его глазах. — Она будет моей, и плевать мне хотелось на тебя. Ты ей не сдался, — и словно в подтверждение своих слов, он оглядел Антона, хмыкая и расплываясь в своей острой ухмылке, а глаза злорадно засверкали. — Такие хлюпики для неё лишь развлечение, — сладостно проговорил он, оставаясь довольным своей репликой. Петров же насупился, отдергивая руку и про себя думая, что Рома – псих самый настоящий. Даже страшно за Полину стало. — Ага, думай как хочешь и говори что хочешь, в любом случае, из нас двоих в отношениях с ней именно я, — холодно процедив, Антон окинул окаменевшего Рому смирительным взглядом, направляясь наверх по ступенькам.       Наконец-то напряжение с плеч спало, стоило удалиться от этого безбашенного. Слова его, конечно, кольнули, он не был никаким хлюпиком, имел подтянутое на деле тело, но за одеждой того не видно, что не сказать о бугае. У него, конечно, мышцы так и видны во всю, большая и широкая спина, накаченные руки, но это не делает его уж таким неземным. Тем более, какая разница, что говорит какой-то человек, которого он впервые в жизни видит? Антон фыркает от одного лишь напоминания об этом диалоге, и сам был озлоблен на того лоботряса, однако, совсем резко понял, что понятия не имеет, какой у них кабинет. Обречёно вздохнув, тот почесал затылок, останавливаясь рядом с подоконником, уставшими глазами наблюдая, как на пожухлых улицах ходят люди, кто на работу, кто гуляет, кто с магазина домой шагает. Немного упав в свои раздумья, тот и не подметил, как к нему вновь подошли. Дошло только тогда, когда его нервно потащили за собой, а он лишь возмущённо вдохнул в лёгкие воздуха, как тут же припечатался в широкую спину, по ударившему в нос запаху понимая, кто перед ним. — Да алло, серьёзно? Ты куда меня опять тащишь, мы уже поговорили обо всём, и я тебе всё сказал! — недовольно шипел Антон. Господи, что ж за человек такой, мертвой хваткой возьмёт и удушит к чертям собачьим. На него проницательно зыркнули, сощурив глаза, после чего спокойно выдали, хоть и в глазах, и в действиях его читалось раздражение: — Куда мне тебя тащить, как не в класс, ебанат. Я обещал Полине тебя дотащить, а ты, как в жопу ужаленный, блять, поскакал хрен пойми куда. Заяц ты недоделанный, — демонстративно закатив глаза, Рома вызвал яркое возмущение в лице Петрова, который вот-вот сейчас взорвётся от его наглости. — Ну конечно, легко перекидывать на меня вину, что я, видите ли, в жопу ужаленный, когда сам мне минуты две назад талдычил, что отобьёшь у меня девушку, — возмущённо пыхтел Антон, сверля своими чисто-голубыми глазами затылок парня. — Я ж, придурок, обрадоваться должен был и сказать: «Валяй, Роман! Всё у тебя получится!» — было желание отдернуть руку и уйти в противоположную сторону от него, однако хватка была сильнее, чем в тот раз, когда он ухватился за запястье.       Рома лишь кинул какой-то каплю виноватый взгляд на Петрова, который заставил немного прийти в себя. — Ладно, извиняй, тоже дебил, но я на полном серьёзе тебе, Полина мне важна и как чистый глоток воздуха, — замедлив шаг, тот перестал тащить его, позволяя спокойно передвигаться на собственных двух. — И ты у меня вызываешь уйму сомнений, я не могу смириться что ты, — тыкает на беловолосого он, сжимая губы в тонкую трубочку и ероша свои волосы, — её, блять, парень. — Уж извини, — хрипло начал тот, пытаясь перевести дыхание, — но ты мне тоже не шибко нравишься.       Рома медленно моргнул, сверля взглядом Антона какое-то время, после чего более расслаблено выдал: — Ну, значит, один-один, — что-то пробурчал себе под нос и вновь своими хитрыми глазами вцепился в глаза напротив, как лев своими острыми зубами в антилопу. — Только учти, если ты хоть как-то навредишь или обидишь Полину… Пеняй на себя. — угрожающий тон заставил Антона куснуть губу. — А пока Полина светится рядом с тобой, могу позволить быть с ней, если лажать не будешь. Вроде, пацан ты ровный, — словно себе в подтверждение кивнул, продолжая, — но я за тобой слежу, не дай бог, волос с её головы упадёт, — он повернулся в пол-оборота, хватанул его за ворот рубашки и очень близко, чуть ли не в губы проговорил, своих глаз не отрывая от чужих: — Ты труп, сучара.       Устало прикрыв глаза, «сучара» сглотнул ком в горле, немного сжавшись от хватки и кивая на его слова. Он не сомневался, что его возлюбленная была ценна для Ромы, это даже пугало. Стоило им зайти в класс, то будто бы и не было всех этих разговоров, они пошли по своим местам, хулиган ободренно разговаривал со своим приятелем, пока выжатый, как лимон, Антон сидел и втыкал в пол, обдумывая всё произошедшее.

***

      Далее день шёл почти как в тумане. Рома с Антоном моментами пересекались взглядами, иногда, словно намеренно, первый доставал второго своими нескончаемыми вопросами по поводу Полины, словно пытаясь оценить, правда ли он подходит ей, хорошо ли он знает её, чтобы подходить на роль парня. Он словно соревновался с ним, силясь доказать то ли себе, то ли Антону, что может быть лучше него. Рома расспрашивал каверзными вопросами, широко улыбаясь, когда видел, что тот или иной вопрос заставлял задуматься беловолосого, ощущая при этом на устах самую что ни на есть сладостную победу. Ну и заноза в заднице он был, да настолько, что голова нещадно трещала. Его враждебный настрой никуда не делся, и он всё чаще напоминал Антону, что он ему не доверяет. Вот пристал. Даже, срань Господня, путь домой пришлось идти с этим настырным быдловатым бугаем. Ещё пара каверзных вопросов, ещё пара ехидных смешков, ещё пара колких взглядов, в которых читается презрение и Антон правда, честно-честно, завоет от усталости. Его никогда так не уматывало, как сегодня. Этот назойливый парень очень сильно постарался, шатнув нервы Петрова как следует. Специально же, проверял на крепкость, что бы под конец изречь довольное: «Не годишься ты, слабак». И, как на зло, Полина не смогла пойти с ними, задержавшись из-за урока скрипки, прося Антона не расстраиваться и идти со спокойной душой домой. Однако в душу уже нагадили и продолжают.       Даже Оля нашла с ним общий язык, пока они шли до дома, рассказывая уже то ли брату, то ли Роме о том, как она быстро подружилась с компанией девчат, то, что они очень добрые и милые, рассказывала с такой радостью, что Антон тепло улыбнулся, искренне радуясь за неё. Хотя бы у неё нет проблем. А у брата её, увы, есть. Большая такая, широкая ещё. Словно услышав это, Роман громко чихнул, заставив ворон, сидящих на деревьях, резко взлететь и закаркать. — Ой, будь здоров, Ромочка! — тут же встрепенулась девочка, радушно улыбаясь ему. — Спасибо-спасибо, Оленька, — ласково проговорил тот, шмыгая носом.       Да уж, поздно Антон спохватился, не заметив, как те познакомились и стали уже ласково друг друга называть. — Эй, Петров, че молчишь? Как воды в рот набрал, — со своей фирменной едкой улыбочкой проговорил Рома, не отрыаая от того внимательных глаз. — Не о чем говорить, вот и молчу. — О-ой, прям уж. Я тебя сегодня весь день разговорить, суч-… — словив на себе недовольный братский взгляд, сразу поторопился исправиться: — ... ммм, падлу, пытался. А ты всё носом вертишь, — с напускной обидой проговорил он, на что Антон лишь нахмурился, бесясь с его поведения. Перехватив сестру на другую руку, тот оказался рядом с хулиганом, наклоняясь к нему ближе и тыкая ему в грудь. Говорит тихо, что бы слышно было лишь ему. — Слушай, я всё понимаю, но не строй из себя друга моего, ты сегодня всякой гадости мне наговорил, а теперь всё никак отцепиться не можешь, лезешь с расспросами, поплелся за нами с сестрой и всё рот у тебя не затыкается. Это пиздец, как раздражает. Мы не друзья. Особенно после того, как ты сказал те слова по поводу своих чувств к Полине. Ты мне хоть и не враг, но близок к этому, как минимум, ты мой конкурент, который нагло надеется увести у меня девушку. Хватит тебе притворяться овечкой в шкуре волка, — стоило лишь проговориться, как тут же стало легче, однако фигура напротив стала напряжённой и чуть сгорбленной, словно его оскорбили и унизили. — Я тебя услышал.       Вновь кивнув ему, он одарил его даже какой-то благодарной улыбкой и на протяжении дальнейшего пути парни шли молча, пока Оля что-то продолжала моментами рассказывать. Когда они подошли к развилке, Рома остановился и Петровы тоже. — Ну что ж, мне в другую сторону. Бывайте, белобрысые, — хмыкнул тот, трепля младшую по голове, и переведя свой взгляд, уже какой-то суровый и жёсткий, на Антона, протянул ему свою широкую ладонь. В этот раз он не растерялся, пожимая её и как-то виновато зыркнул, возможно, он всё же наговорил лишнего. Рома лишь отрицательно качнул головой, поняв этот взгляд и отпустив чужую руку, помахал им, отходя на приличное расстояние и доставая из кожанной куртки сигареты, поджёг зажигалкой сигару и блаженно затянулся, словно ждал этого весь день, хотя, скорее всего, так и было. Это блаженство не ушло от глаз Петрова, который встал, как вкопанный, провожая удаляющуюся вдаль спину нового одноклассника. Нового соперника.