Мир с частичкой облегчения.
10 марта 2025 г., 15:34
Антон все никак не мог заснуть, сначала из-за позы, после из-за мыслей, а в конечном итоге из-за кошмаров, которые длились долго, муторно. Парень вскакивал с кровати множество раз, не имея возможности уснуть, тело было покрыто холодным потом, а пульс становился учащенным. Снилось одно и то же, как заезженная пластинка, пробирала жуть, стоило только вникнуться в каждый из прокрученных эпизодов. Он бросал Полину, грубо, без толики сочувствия, видя в нежно-голубых, любимых глазах скапливающиеся слезы. Она умоляла его сказать, что это всего лишь несмешная шутка, била его в грудь, кричала, плакала, была так разочарована, что каждый мускул раскрывал её настоящие чувства. Становилось так горько, так душно за поступок свой, и радовало, что это не реальность, он бы не смог так поступить, ни при каких обстоятельствах.
По итогу Антон так и не смог спокойно спать, бродил по комнате, пытался себя отвлечь, старался уснуть, но уже не выходило, а время было раннее, оставалось два часа до школы, но он был уже выжат максимально. Этого дня он не хотел ещё больше, чем предыдущий, ведь если в тот раз он спал спокойно, то этот он не проживёт. Мигрень почти сразу застала Петрова врасплох, хотелось выть от безысходности, от того, что всё так быстро навалилось. Единственное, о чем тот думал, так это о написании олимпиады. Остальное времяпровождение прошло как в тумане, вроде, он вновь уснул, а проснувшись, уже очутился на кухне, в компании Оли и матери. Беловолосый вяло моргнул пару раз, опуская свой взор в тарелку с рисовой кашей, скривив немного губу, тот вздохнул, потирая переносицу.
— Антон, ешь быстрее, — голос мамы резанул по слуху и он сморщился, поднимая измученные глаза на женщину, которая сразу же пересекла его, хмуря брови и касаясь ладонью лба. — Тебе нездоровится? Выглядишь помятым, — в этих словах читалось и беспокойство, и режущая сталь, которая предупреждала о том, что стоит говорить правду.
— Нет, просто не выспался, — фактически, он и не соврал, но самую главную причину решил скрыть, устало прикрывая глаза, Петрова же отозвалась лёгким мычанием, в котором читалось сопереживание.
— Ну уж твоя беда, надо было раньше ложиться. Сейчас же поешь, может и легче станет. Поторапливайся, а то Оля уже всё съела, — она ласково огладила щечку сына, что было несвойственно, ибо она и не сильно тактильна, но похоже, от чистого сердца хотела поддержать его.
— Хорошо, мам, — тихо отозвался он, начиная трапезу, силясь как можно быстрее закончить. Сестра же после разговора их немного встревоженно глядела на брата, прижимаясь к нему под бок и нежно поглаживая по спине. Антон расслабился, ощущая спокойствие и поддержку со стороны близких, набрался сил и доел кашу, подхватывая сестру и целуя в макушку. — Ну-ка, бегом собираться!
Сестричка резво взвизгнула, тут же улыбаясь и хихикая, крепко держась за брата и немного побалтывая ногами. Головная боль ещё присутствовала, но он игнорировал, ведь та становилась незначительна, пока Антон хоть как-то себя занимал. Уже одевшись и собравшись, он стоял у прохожей, шаркая подошвой и устало вздыхая. Он ждал Олю, которая неспешно одевалась и гляделась в зеркало, прокручиваясь несколько раз, а после уверенно заявила, что готова. Вот тогда они и направились в школу. Девочка оживлённо рассказывала про своих подружек, что те очень милые и добрые, они делятся с ней конфетками, хвалят её внешность и многое другое, это, конечно, заставляло улыбнуться, нежно, мягко, как только старший брат может улыбаться. Беловолосый правда был рад, что у сестры всё в порядке, её никто не обижал, все радушно приняли, это ли не счастье? Да и он на деле не мог пожаловаться на что-то, всё было по крайней мере терпимо. Даже тот же Рома, который привык всё решать кулаками, спокойно мог ему врезать разок другой, но был довольно сдержан, если и применял силу, то не в полной мере. Сжимал плечи голубоглазому, запястья, в общем, незначительные касания, которые роли не играли, ведь тот мог и похуже. Но жизнь тут больно буйная, что есть, того не отнять, ведь такого в городе и не видано.
Наконец, будучи в помещении, он ласково потрепал светлую макушку, точно такую же, как и его, напоследок кидая тёплые пожелания и направляясь в свой класс. По прибытии, конечно, атмосфера была так себе. Половина класса присутствовала и именно та часть класса, которую Антон привык называть серой массой. И ему ни капли не было стыдно так о них отзываться. Он ничего о них не знал, да и не стремился, они казались ни чем не примечательными, так что смысл ему пытаться с теми как-то коммуницировать? Никакого толку. Он, добравшись до своей парты, спокойно уселся, достав все нужные предметы и задумался по поводу последующих уроков. Химия будет через три урока, а вот общество через этот урок. Из-за того, что тот вспомнил про первый из перечисленных уроков, он дёрнул голову в сторону парты самого просвященного, словно его сам Менделеев в лоб целовал, но каково же было его смятенное чувство, то ли разочарование, то ли грусть, что Романа не было. По крайней мере, хотелось надеяться на то, что он в скором времени прибудет. И хоть он был практически в полной комнате, но ощущал себя одним в помещении.
Тяжело вздохнув, Петров достал блокнот, слету же начиная вырисовывать какие-то очертания. Единственное, чем он мог себя занять. Штрихи были моментами резкие, а другими плавные, аккуратные, старался сам парень вырисовывать каждый нюанс, полностью погружаясь в работу, даже не заметил, как многие стали уже появляться в классе, шумно беседовать, смеяться и резвиться. Штрих за штрихом и рисунок готов. Был портрет. Антон шумно выдохнул, разминая шею и удовлетворенно улыбаясь. Сам того не поняв, он нарисовал Полину, изящную, красивую, в руках она держала скрипку, нежно передвигая смычок, а ножку она элегантно выставила правее, носочком упираясь в пол. Чёрные, как смоль, волосы падали на плечи, прибавляя ещё большего изящества, она удовлетворенно закрыла глаза, а лицо тронула улыбка. Он загляделся, не скрывая своего недного взгляда. Однако, он напрягся, стоило завидеть боковым зрением, как кто-то рядышком остановился. Он прикрыл блокнот, тут же поднимая свои глаза, он столкнулся с Ромой, который хмуро, но внимательно смотрел до этого на рисунок. Беловолосый сглотнул, медленно моргнув и хмуря брови точно так же, как и напротив стоящий. Пятифан ничего не говорил, лишь молча смотрел, словно силился сфоткать глазами недавний портрет, только не ясно, зачем. Собравшись с силами, Петров прочистил горло и подал голос.
— Чего смотришь? — оживившись, шатен перевёл свой взгляд на белокурого, уголками губ улыбаясь.
— Ничего. Красиво просто, — и после этих слов он молча сел на место, приобретая умиротворенное лицо, а на деле зарываясь в глубокие раздумья.
Это, конечно, потрясло, и Антон вопросительно смотрел пару минут на него, но стоило подойти его другу, как он тут же оторвал свои глаза. Странно, что за реакция? Пятифан в последние дни словно сам не свой. Больно тихий, не такой доставучий. Хотя, вчера он ещё если и был саднячей задницей, то сегодня намного тише. Тяжело вздохнув, потер переносицу, понимая, что понять Рому сложно, и даже пытаться не стоит с его-то устоями.
Через некоторое время подтянулись и Катя с Полиной, которые оживлённо о чём-то говорили, хихикая и улыбаясь. Завидев светлую макушку, брюнетка тут же скользнула к нему и, поздоровавшись, приобняла, украдкой в губы чмокая и улыбаясь.
— Привет, Антошечка. Ну как ты? Что-то ты бледнее обычного, плохо себя чувствуешь? — в догонку своим словам она стала присматриваться лучше, силясь найти ещё какие-то признаки нездоровья.
— Привет, всё нормально, я просто плоховато спал, а так всё в норме, — он ласково огладил щечку девушки, пытаясь заверить в своих словах. Она же, поверив, кивнула, одарив ласковой улыбкой повторно. С хулиганом же и с его другом та перекинулась лишь приветствиями, чуть позже усаживаясь на своё место и готовясь к уроку.
Урок прошёл, как в тумане, хоть это и была алгебра, один из любимых предметов Петрова, но он клевал носом, засматривался в одну точку и маялся всякой ерундой, не желая заострять на данный момент своё внимание на чем-либо. Иногда ловил на себе встревоженные взгляды Полины, словно она ощущала его самочувствие, а также другие, зоркие, хитрые, внимательные, но стоило повернуться в ту сторону, то виднелся лишь профиль и моментами затылок. Может, показалось? Решив не сильно заострять внимание на этом, он просто улёгся на руки, прикрывая свои глаза. Сам того не поняв, он погрузился в сон. Ничего не снилось, Антон словно был просто в прострации, видя перед собой лишь темноту. А проснулся он от лёгкого толчка и трепаний по плечу. Недовольно под нос себе пробурчав, он приподнялся и был уверен, что это Полина, так что сразу же выдал:
— Встаю, Полин, встаю, — вяло проговорил Антон, потирая глаза.
— Я, конечно, не Полина, но то, что ты встаёшь — уже хорошо, — в басистом голосе читалась усмешка, отчего Петров тут же встрепенулся и нахохлился, жаворонком глядя в чужие глаза. — Чего зенки свои вылупил? Вставай, пошли. У девочек какой-то план-капкан, резво вскочили и юркнули в другой кабинет, Полина попросила тебя, горе луковое, разбудить и силком потащить, если не встанешь. Я собирался уже так и сделать.
— Спасибо, мог уж не утруждаться. — пробубнив опять себе под нос, он собрал вещи и встал со стула, направляясь быстро к выходу, но его остановили, схватив за плечо. Тяжело вздохнув, Петров в полуобороте глянул на Пятифана, вскидывая бровь. — Чего тебе?
Рома мазнул взглядом по парню, хмуря брови и на долю секунды отведя взгляд, но тут же впиваясь глазами в напротив.
— Поговорить.
— Опять? Что-то мне не нравятся разговоры с тобой, они заканчиваются на неприятной ноте, да и разговаривать нам вроде не о чем, — Антон лишь хотел убежать, побыстрее и прямо сейчас, но почему-то именно в данный момент шатену приспичило поговорить, когда у голубоглазого нет ни сил, ни желания.
— Есть о чём. Просто послушай молча и всё, — немного давил тот, подойдя ближе и скрестив руки на груди. — Не буду сильно тянуть, у нас не так много времени. Я просто подумал и решил, что объявляю тебе мир, — оперевшись на парту, что стояла сзади него, Рома окинул Антона взглядом, словно считывал все эмоции, взвешивая все за и против реакции, дабы понимать, продолжать или нет. А сам же Антон оцепенел.
— Чего? Да ты буквально недавно мне говорил, что будешь добиваться Полины в любом случае, а теперь про мир мне что-то затираешь? — конечно же, в его такие убеждения он не шибко верил, не понимал зеленоглазого. День так скажет, другой так, а сам-то он вообще верит, что говорит?
— Да подожди ты. Я тебе сказал, послушай меня молча, — шикнул он, хмуря брови. Антон же терпеливо сомкнул губы в одну тросточку, глядя прямиком в чужие глаза. — Я ни слова не сказал, что забираю свои слова по поводу Полины, но мир устраиваем до поры, типа, бля, пацан ты неплохой, да, я тебе это сразу сказал, ибо подметил. Но, — он выставил указательный палец, склоняя голову на бок. — Я это делаю не просто только из-за этого, а потому что в какой-то степени с тобой, что ли, выгодно?.. — он тут же словил непонимающий взгляд и поспешил исправиться. — Не в том понятии. У нас щас эти ебаные олимпиады, все жопы рвут, лишь бы мы приз заполучили, ну не будем же мы, как уебаны, с тобой друг на дружку волком смотреть. Да и ты Полинку-то по-настоящему любишь, — как-то замялся он, хмурясь сильнее, словно сам не верил в свои слова. — Сам, бля, не верю в то, что говорю, но мне не в кайф будет на тебя бочку катить, когда не за что. Полинку любишь, хуйни не творишь, умный дохуя, за себя постоять можешь, правда, пиздец какой колючий, но похуй, главное, что она с тобой, ну… — он пощелкал пальцами, пытаясь правильно подобрать слово и смотрел на Антона, надеясь, что он понимает его мысли, а он же сам был явно приятно удивлён сказанными словами.
— Сияет? — он решился перебить монолог и дать подсказку.
— Да! Именно! — как за глоток воздуха ухватился он, с улыбкой качнув головой. — Ну и вот, так что, веду себя, как мудло полнейшее. Решаю исправляться. И типа… — он отвёл взгляд, глядя в окно. — Закорешиться с тобой хочется. И в дальнейшем как-то нормально друг с дружкой себя вести.
Честно сказав, он не решался смотреть в глаза своего визави, позволяя ему бегло оглядеть себя, словно удостовериться, что это именно тот человек, с которым он грызся до этого, а теперь он кидает такие распалённые речи.
— Ром, я, конечно, понимаю, ты искренен в своих словах, как я понял, но я, блин, не могу переварить такой поток информации, особенно от тебя, — честно признался тот, тут же получая обиженный взгляд.
— Ой блять, ну и пошёл ты, я тут распинаюсь перед ним, а он, сука, глазками хлопает и понять меня не может, — махнув рукой, он засунул руки в карманы спортивок и, вздохнув, направился на выход, под нос себе что-то недовольно пробубнев.
— Нет, Ром, стой! — тот остановился, в полоборота становясь и вскидывая бровь.
— Ну че?
Петров немного помедлил, всё же не так давно пробудился и всё ещё был немного заторможен. Но, подумав немного, он решился с ответом.
— Мир так мир. Я не обесценивал твои слова и услышал тебя, просто ты так решился сразу всё рассказывать и объяснять, что я растерялся, — на него глядели с толикой недоверия, но после пары слов силуэт заметно расслабился, а на лице была лёгкая улыбочка. — Сам не сильно горел желанием всё это время с тобой ссориться. Сам вынуждал, оттого и колючий такой был, — и он не врал, натура у него такая, ругань и разборки вообще не по его душе, но себя зажимать не даст ни в коем случае.
— Вот так и нужно было с самого начала, Петров. Но ты учти, мои чувства так просто никуда не денутся, так что не обессудь, — честно признался тот, вскидывая руки.
— За это ты у меня ещё будешь получать, сильно не расходись, считай, я тебе одолжение делаю, что принимаю твой мир, — наигранно сделавшись серьёзным, Антон подошёл к нему и боднул в плечо, улавливая такой же шутливый настрой от Пятифана в его загоревшихся глазах.
— О-о, ну прям уж, сам не расходись давай, очкастый. Одолжение он мне делает, гляньте, — точно так же пихнув, он потрепал того по голове. — Хуею с твоей смелости, все городские такие выебистые? Если так, то я б каждого на место поставил, ибо нехуй.
— Ты-то далеко не зарься, с одним мной разобраться толком не можешь, а уже на других переключиться собрался, — он искренне засмеялся, глядя на недовольное лицо напротив, которое показывало, что его правда размазали по фактам.
— Вообще-то, я уже разобрался, у нас же мир.
Зелёные глаза уже с серьёзностью смотрели в глаза напротив, пытаясь уловить подтверждение в своих словах, и он получил их, после чего закинул руку на плечо белокурого и по-дружески уже похлопал по груди.
— Это-то да, но с другими что, тоже мир водить будешь?
— По ситуации.
Антон почувствовал лёгкость, которой как раз-таки не хватало, не зря он надеялся, что в скором времени всё наладится, так и произошло. На деле же он и сам подмечал, что было бы неплохо, будь только они друзьями. А судьба, небось, услышала и всё повернула так, наилучшим образом.
Немного покидавшись парочкой фраз, те дошли до кабинета, где их уже встречали присутствующие и потянули в центр класса. Катя что-то говорила, твёрдо раздавая указания и объясняя план действий. Антон же с Ромой в недоумении переглянулись, уже понимая, что пропустили важную часть, но, на деле ни тот, ни другой сильно не жалели, ведь они решили важную проблему, после устранения которой жить будет намного легче. Вскоре и самого Петрова загрузили работёнкой, пока Полина увела Пятифана в сторонку для разговора.
— Так, Пятифан, — с грозным тоном начиная, она подступилась к нему ближе на шаг, хмуря свои тонкие, аккуратные брови и словно прожигая в том дыру. — Ты что с Антоном сделал, а? Это каким боком вы вместе сюда такие довольные зашли, мило беседуя? — вскинув голову, она стала походить немного на Катю, отчего Рома мысленно усмехнулся, поглаживая её по плечу и довольно улыбаясь. Эти жесты же заставили её напрячься.
— Ничего с ним не делал я, мы просто поговорили и…
Не дав ему договорить, Полина хватанула его за ворот олимпийки, немного тряхнув.
— Если ты его запугивал какими-то речами, я-то узнаю и тебе прийдется несладко, уж поверь. Я даже бровью не поведу на то, что мы с тобой с детства дружим, — этот стальной голос заставлял и вправду напрягаться, но было и неприятно за то, как та разговаривала с ним, но, что поделать, сам виноват со своим отношением к Антону. Рома вздохнул, точно так же хмуря брови.
— Во-первых, я ж не ублюдина какая-то конченая, чтобы ещё его и запугивать, во-вторых, с твоим драгоценным ниче не произошло, харэ распыляться всё больше. Не делай из меня изверга, мне, между прочим, обидно может, что ты такого обо мне мнения.
Морозова как-то в неверии ослабила хватку, а после вовсе отпустила, заводя прядь волос за ухо, откашливаясь и кидая глухие извинения. Понимала, что правда перегнула.
— Ладно, тогда, вы правда поговорили? Всё решили?
— Поговорили, — подтверждающе кивнул он, скрещивая руки на груди. А девушка прямо-таки рассиялась, заключая хулигана в объятия. Рома лишь прыснул, обнимая одной рукой ту и поглаживая по спине.
— Господи, правда что ли? — не веря, та смотрела в глаза напротив, в них улавливая, правду говорит он или нет.
— Да правда, правда, незачем мне врать. Сама так просила, так настаивала, как же я мог отказать?
Тот разговор был в день, когда Антон только появился в школе, когда Рома успел наехать, наговорить всякого, а Полина же, завидев напряженную обстановку между ними, словила в моменте шатена.
«Ром, пожалуйста, очень тебя прошу, — жалобно просила скрипачка, с огромной надеждой глядя на хулигана.
— Нет, — как сказал, так и отрезал тот, скривившись и сжав кулаки крепче, не желая вовсе слушать просьб девушки, отворачивался и не смотрел на неё.
— Ну почему? — канючила она, не понимая, с чего вдруг тот так наотрез отказывается. — Дай ему шанс, пожалуйста. Он заслуживает, и я ручаюсь за него, я в ответе за него, клянусь тебе, уверена в нём! — брюнетка не желала отступать, она чётко для себя решила, что выбьет из хулигана его признание, даже если нужно будет подождать, пока он соберётся с мыслями, пока всё решит для себя, она знала, что её слова всегда имели вес, если она чуть усерднее поканючит, он засомневается в своей правоте, будет рассматривать Антона в разных позициях. — Ну сам посуди, Ромочка, стала бы я безрассудно выбирать себе парня?
Похоже, слова её всё же произвели какое-то впечатление на зеленоглазого, тот весь подобрался, напрягся, она точно кольнула в то место, а в конечном итоге он разжал кулаки, всё ещё недоверчиво глядя. В глазах его так и читалось: «Не хочу доверять ему». Он сомневался в достоверности ее слов, ибо она вполне могла ошибиться, мало ли, лишь на взгляд хороший парень, кто ж знает, что за человек он на деле. Он всё ещё немного мялся, но после посмотрел каким-то нечитаемым взглядом, а после глухо выдал:
— Ладно. Дам твоему дурику шанс. Но учти, я это делаю только ради тебя. Я его терпеть не могу, с тех самых пор, как только он переступил порог этого класса».
— Господи, как же я рада, что ты хорошо подумал и наконец разрешил с ним эти неполадки, — она была вне себя от счастья, ярко улыбаясь, девушка потеребила его за щечку, а после отстранилась.
— Уж прости, твой бойфренд дохера выебистый, бесит меня всё же моментами, но, присмотреться если, он правда неплохой,— Рома потер шею, не желая на деле расхваливать какие-либо качества белокурого перед девушкой, но её нужно было заверить, что всё у них нормально.
— Ну я же говорила. Спасибо, что дал ему шанс.
— Не за что. — тихо вздохнув, он немного насупился, уже честно не желая говорить об Антоне. Всё равно сквозила дыра в сердце от того, что он упустил Полину. Если чуть ранее он винил Петрова, то теперь только себя, что очнулся так поздно, а до этого, как баба, трусил и не пытался подступиться к скрипачке. Те слова Полины заставили долго думать и анализировать, отчего пришлось поменять видение на Антона.
Полину же позвали и та поспешила уйти, разбираясь со всеми дальше, а Рома хотел немного постоять в сторонке и подумать. Он не был расстроен от того, что удружился с парнем, но и будто не сильно рад. Брюнетка, считай, надавила, заставила присмотреться к Антону, и на деле не зря, Пятифан лишь от ненависти своей принижал голубоглазого, хотел сравнять его с землёй, ведь бесило, что он с Полиной, он её добился, а на самого хулигана та даже глаз так любовно никогда не метала, как на него. Тяжёлый вдох, он потер затылок, опираясь головой о стену.
Его раздумьям помешал Бяша, который, как ужаленный, набросился на него и повис, не жалея отборного мата, сам шатен знатно охуел, не ожидая такой внезапности.
— Рома, Ромка, братанчик! Я тебя умоляю, на, спаси меня от этой выдры! — он тихо взвыл волком, стоило завидеть надвигающуюся Смирнову, которая была похожа на данный момент на помидор. Рома растерянно мазнул и по нему, и по ней взглядом.
— Кать, ты че это, как помид... — договорить ему не дал Игорь, который с характерным хлопком прикрыл ему рот, мотая головой по разные стороны, пытаясь его предупредить.
— Катюша! Он, на, сказать хотел, что ты очень к-красивая сегодня! — немного ущипнув за бок его, он кивал, намекая сделать тоже самое.
— Вы… Господи, сил на вас нет! Бяша, ты меня так достал, как можно было пролить на меня воду! У тебя что, трясучка? Руки держать не умеют предметы? Что мне теперь делать, а?! — девушка хоть и кричала, но уверенно стояла, её рубашка была мокрой, как и некоторые части юбки, и, как ни старайся не смотреть, было многое видно, отчего Рома из некоторой вежливости и от уважения к Кате отвернулся, пока его друг пытался что-то объяснить Смирновой, утихомирить.
Через парочку минут он поставил брюнета на ноги, хлопнул по плечу и кинул пару-тройку ласковых на удачу, и именно в тот момент девушка, будто коршун, накинулась на бурята, потягивая за ухо и выворачивая до невыворачиваемого состояния, отчего по всему классу слышались вопли. Он тараторил и просил прощения, однако блондинка и слушать его не хотела.
— Ну Кать, Катюша, на, бля, прости, правда, я ж не хотел, ну, — он ненароком опустил свой взгляд вниз, взглядом встречаясь с грудью, и тихо сглотнул, заметно напрягаясь всем телом, ведь заметил, что зеленоглазая точно так же проследила за его глазами и тут же вспыхнула, стоило понять, куда направлен его взгляд.
— У-у-у, вот это ты, конечно, зря сейчас сделал, те кранты, — Пятифан заливисто захохотал, понимая, какой пиздец ждёт его друга.
— Ну пиздец утешил, на, кент называется, бля, — парень был готов взвыть, лишь жалобно оглядывая блондинку.
Его, конечно, хорошенько поколотили пару раз, но он просил прощения ещё множество раз, а в конечном итоге накинул на девушку свою олимпийку, сам же решил походить пока в футболке, и вот только тогда разъяренная одноклассница успокоилась, всё ещё недовольно косясь на бурята, но на такой жест благодарно кивнула.
— Фу-ух… Кое-как отделался, — он жалобно вздохнул, прикладывая руку ко лбу и делая страдальческий вид.
— Ты как умудрился-то на неё пролить воду? — брюнетка посмеивалась, глядя на измученного кареглазого.
— Да как-как, она ж когда задания распределяла, мне нехуй делать было, на, говорю, а мне че дашь поделать? А она меня послала в лейку воды набрать да цветы полить, ведь видите ли, на, меня чё-то делать просить себе дороже.
— Ну, похоже правильно подметила, — Рома глумился, ни капли не жалея и так измученного друга.
— Да завали свою хлеборезку, уеба, — шикнул в его сторону тот, в плечо толкая. — Ну вот и пошёл я, короче, воду наливать, на, налил, иду-иду, ну увидел стоит Смирнова, с завучем говорит, мне это море погоды не дало, я и дальше иду в класс. А там, нахер, как вихрь, пролетают пятиклашки, чуть с ног меня не валят! — во время объяснений он яро жестикулировал, моментами запинаясь от нескончаемого потока. — Я, на, в тот момент рядом с ней и проходил, она уже и повернулась в мою сторону, а у меня всё как в замедленном кадре, ну, как в фильмах показывают, я не удержался, на, начинаю валиться, руки тут же выставить пытаюсь, а в них, бля, лейка, и это лейкой я ей всё облил, вы бы видели как она на меня тогда смотрела, ема-а-а… Жуть, на, полнейшая.
Пятифан открыто ржал и пару зевак из класса тоже, глумясь над Игорем вовсю, а тот лишь фыркал в их сторону и пару ласковых говорил, но на деле сам посмеивался от абсурдности ситуации. Уж повеселились те за перемену знатно.
Однако олимпиаду им никто не отменял, это осознание пришло особенно после того, как прозвенел звонок. К сожалению, они потратили много времени на вещи, которые не стоили внимания, но повеселили класс и себя, настроение у многих было хорошее. Списывать, конечно, все собираются, по старой доброй тактике. Обществознание – предмет не сильно сложный, кто сколько может, сам пишет, парочка людей пишут ответы на листочке, через парты передают по рядам и так всем достаётся. Даже если и будут какие-то разницы, то незначительные, максимальный балл они выбьют, все уверены.
В класс заходит Роман Михайлович, все здороваются и присаживаются на свои места.
— Так, друзья мои, на партах оставляем только двойные листочки, ручки, карандаши, линейки и ластик, всё остальное долой с парт, — заученная фраза всех учителей, которую все привыкли слышать.
— А пенал оставить можно? Мне так комфортно, — Бяша снова пытал удачу, с улыбочкой глядя на учителя, который ему ответно улыбнулся.
— Игорь, я, вроде, на русском языке говорю, иль тебе на бурятском сказать, чтоб точно дошло? — брюнет тут же выдул обиженно губки, пока преподаватель раздавал работы. — Простите меня за выражение, но мне, может, яйца чесать удобно, но я же их не чешу, так? — и все тут же начали смеяться, в частности мальчики, пока девочки пускали пару смешков, но тут же замолкали и углублялись в работу. — Так. Вот и ты, Игорёк, пенал свой убирай нахрен, он тебя не спасёт.
— А так хотелось, — с грустью сказав, он смахнул невидимые слезы.
Задания многим попались не сложные, ведь тот же Бяша с лёгкостью мог решить задания под номером три, семь, восемь и так далее. Девочкам было намного легче, ведь как повезло, что те на прошлом уроке разбирали именно такого рода вариант, лишь местами некоторые слова были переставлены. Роман Михайлович не был из тех учителей, что ходит по классу и осматривает каждую парту, отчего сразу же после раздачи сел на своё место, копаясь в бумажках и полностью игнорируя присутствие остальных, будто он и вовсе один был.
И это было как никогда кстати. В ход тут же пошли бумажки, их писали несколько людей, дублируя и отправляя в разные ряды, ведь были, конечно, на редкость тормознутые, которые не могли сделать ни одного задания. Такие вещи сплочали класс, делали дружнее, а значит, и делали этот год, последний год, запоминающимся из всех. Особенным. Возможно, всё же неплохо, что министерство выдвинуло такое, за что дальше будет ещё и поощрение.
— На удивление ваш класс может быть таким тихим, обалдеть. Че ж вы себя показываете с такой стороны только под конец вашего последнего учебного года, а? — усмехнувшись, Роман Михайлович оглядывал всех, так что ребята тут же немного напряглись, переживая от того, что тот мог увидеть бумажки, но он лишь довольно на тех глядел.
— Ну мы вас просто удивить хорошим впервые захотели. Хоть что-то нормальное будете рассказывать остальным шкетам, а не только то, что выпускной одиннадцатый класс творил на постоянной основе какую-то чебурду, — в разговор вклинился Сева, который на деле не часто и говорил, но слова его заставили похмыкать и похихикать многих, да и сам Кузьмин кивнул.
— Приятно-то как, какие вы хорошие бываете, я этот день в календарике красненьким себе выделю, — и в подтверждении своих слов, он чиркнул ручкой в календаре.
— Роман Михайлович, вы ж синей ручкой отметили, — решил уточнить Бяша, на что получил по лбу этой же ручкой и звонко айкнул.
— Цыц, Игорёк, больно ты разговорчивый сегодня, тебя душнить никто не просил.
— Да, кстати, и так душно в классе. — отозвался тут же Пятифан, скаля зубы от толчка друга, что был крайне недоволен, ибо он перенял сторону учителя.
— Ну мой тезка, молодцом, — он пожал свои руки, тем самым проявляя уважение тому, а после прокашлявшись вернулся к своей работе. — Ладно, пишите давайте, не отвлекайтесь.
Конечно, некоторого рода буллинг со стороны двух Ром сказался на Бяше отрицательно, так что он дулся и отодвинулся на другой конец парты, поврачиваясь к шатену спиной. Долго тот так не продержался, ведь ответы доставались в частности со стороны Ромы, бумажки туда и кидали, и ему пришлось притупить свою обиду.
Прошло минут пятнадцать, как им раздали работу, многие уже завершали, некоторые перекидывали всё ещё ответы, те, кто уже всё написал, спали, некоторые писали. Летит вновь бумажка в сторону Пятифана и Игоря, Ромка наклоняется и какой уже раз берёт свёрток, как ни в чём ни бывало и записывает тут же ответы. Слышится глубокий вдох и выдох со стороны учительского стола.
— Ром, я всё конечно понимаю, ну, парень ты взрослый, — от своего имени тот встрепенулся, в недоумении глядя на него от такого контекста диалога. — И вам всем в этом возрасте свойственно засматриваться на девочек, не осуждаю ни в коем случае, я и сам таким был в молодости. Особенно под руку попадаются ближние, одноклассницы… — все в недоумении смотрели то на одного Рому, то на другого, пока тот, который постарше, не продержал паузу, но после выдал: — Но, еб твою мать, при всём уважении, ты на протяжении всего урока не вылезал из-под юбки Смирновой, как приклеенный, честное слово. — Класс тут же залился хохотом, а Пятифан, словно его током шибануло, возмущённо вскрикнул.
— Да я шнурки завязывал! — от этого просто все слегли, конечно, придумать лучше у того не вышло, но нужно же было себя оправдать.
Сама Катя готова была сквозь землю провалиться, её и так сегодня облил Бяша, а теперь, считай, опозорил Рома, эти двое правда решили её довести. Конечно, взбалмошный класс ещё немного посмеивался, но в конечном итоге каждый вновь вернулся к своим делам, пока до конца оставалось достаточно времени.
Антон в этот раз сидел с Полиной, с которой они как раз проворачивали всю эту аферу с бумажками, и первый специально промахивался, заставляя Пятифана наклоняться и брать бумажку, такое занятие веселило, особенно взгляд Ромы, задорный, довольный, а в глазах игривый блеск, но в то же время взгляд такой, словно стоит сделать ему снова так, его прибьют. Однако хорошим это не обернулось, отчего шатен шикнул на голубоглазого, тот же весело улыбнулся, высовывая язык. Сомнений нет, ему ещё предъявят по этому поводу, но чуть позже, а пока самое – главное олимпиада. На такой же мысли поймав себя, зеленоглазый уткнулся в работу, усердно переписывая ответы с листочка, как и Бяша.
Многие сдали работы и филонили, а когда прозвенел звонок, уже сдали все остальные и довольные своими возможностями, поплелись на следующий урок. Обсуждения также велись бурно, кто-то моментами подкалывал Рому, но воспринимались в штыки.
— Антон, я, бля, всё понимаю, но как можно быть настолько слепым, тебе что, очки вовсе не помогают? Ты сколько раз мимо попадал и мне приходилось наклоняться? — в каком-то более раздражённом тоне проговорив, он уложил руку на затылок светловолосого и наклонил его голову резким движением, отчего тот хихикнул.
— Ну, Петров, и зараза же ты. И вы двое, — указала изящным пальчиком девчушка на парней поочерёдно. — Гниды полнейшие, один воду на меня пролил, другой опозорил, и третий в этом замешан был. Страх вообще потеряли, — Катя звучала расстроенно и устало, фыркая на небрежно кинутые извинения от Пятифана. — Знаешь, куда себе это «сорян» засунь?
— Да ладно те, на, не кипишуй. Да, виноваты, пардоньте, но мы ж не со зла. Эт судьба штука такая, на, коварная. Сегодня не твой день, Катька, — пытался как-то подбодрить её бурят, похлопывая по плечу.
— С вами у меня каждый день не мой. — она откинула руку брюнета, тяжело вздыхая.
Полина, жалобно глянув на ту, обняла и прошлась по шелковистым волосам, силясь отвлечь девушку и развеселить.
— Катюша, будет тебе, забей на них, это же парни. Они как всегда. Зато, ты знаешь, что у нас на обед блинчики с повидлом? — стоило ей заслышать это, как она тут же встрепенулась, более светлые глазки направляя на подругу, которая довольно улыбнулась. — Да-а, я попросила оставить несколько порций, ведь знаю, как ты обожаешь блинчики.
Такой подход к людям был только у Полины, и все присутствующие сразу подметили, как поднялось настроение блондинки, что играло всем на руку.
— Хотя бы что-то хорошее за день, — она приобняла подругу и чуть покачалась с ней в стороны, благодарственно глянув.
Парни лишь переглянулись, хмыкая и направляясь дальше. Девчонки, что ж с них взять.
***
Учительница по химии — Вера Николаевна. Конечно же, у Ромки с ней отношения лучше всех, и она души в том не чает, как тот же учитель физкультуры и, всё же, Роман Михайлович. Ребята довольно долго думали, как выудить информацию о том, что же находится в олимпиаде, им нужно было, даже нет, просто необходимо, как свежий глоток воздуха, узнать ответы и списать. На кону было многое. Репутация школы, репутация самого класса, репутация Лилии Павловны, а самое главное, сам приз, за который готовы были грызть, рвать, метать. Своей целеустремлённостью, те, конечно, удивляли, и как же такая простая вещь могла сплотить не шибко дружный класс. И так, возвращаясь к раздумьям по поводу Олимпиады. Учительница, видно, не собиралась никуда идти, сидела за столом, а поодаль от неё была стопка, в которой понятно, что было. План был таков: Смирнова делает вид, словно выходит из класса, а потом, словно запнувшись, громко вскрикивает, рухнув на пол и крича, что есть мочи. — Эй, это вообще с какой стати я должна так себя позорить? — фыркнула та, выслушивая план хулигана и откидывая косу за спину. — Бля, Смирнова, кроме тебя, так никто не отыграет роль, вся сила в тебе, так ещё и плюсом ты дочь самой Лиль Павловны, Верка-то не посмеет тебя продинамить и побежит за помощью. — возможно, он лишь чуть-чуть польстил, прекрасно зная, как это сказывается на ней. Немного хмурясь, та расценила его слова в положительном ключе, считай, тот напрямую её расхваливал, отчего она улыбнулась, но всё же сделала скучающий вид, словно делала одолжение. — Ну так уж и быть. — Да-да, спасибо, что б мы без тебя, бля, делали, Смирнова, — закатил тут же в манер ей глаза Пятифан, сразу возвращаясь в реальность. — Короче, дальше мой звёздный час, хватаем приготовленные олимпиады, парочка-тройка людей стоит со мной и записывает ответы, ибо, бля, у меня же такой непонятный почерк, что вы меня все дружно после помидорами закидаете, — он возмущённо развёл руки, пока все кивнули на его рассуждение о том, что бы его ожидало, отчего тот обиженно скуксился. — Ну и фрики вы несчастные, тьфу. Я тут план-капкан им придумал, ебать, а они ещё и помидорами собрались кидаться, сволотня. Вовек не забуду! — Да поняли мы, поняли, хватит твоей драмы. Не дай бог, что-то пойдёт не так, я тебя, Пятифан, размажу, — злостно процедила Смирнова, прожигая его своими такими же зелёными глазами, но вызвала лишь смешок со стороны второй персоны. — Ну бля, пиздец, я, похоже, обосрался уже от страха. Слушаюсь и повинуюсь, гадюка, могу даже сам размазаться, ну, чтоб не утруждать тебя лишний раз, — игриво говорил тот, действуя девушке сильнее на нервы. — Невыносимый сучара, — чуть ли не кипела от злости та. — Стервозная сучка, — легко и непринуждённо парировал Рома. В таких перепалках преобладал Роман, ибо всё выводил в простые шутки, однако колкие моментами, от которых Катя электризовалась, хмурилась и готова была вот-вот придушить того на месте, однако, вместо этого просто сверлила взглядом, обмениваясь потоком колкостей. Даже уже Полина не видела смысла вмешиваться, тщетно. Но всё равно можно было заметить, что Рома был аккуратен в словах, помнил, что это ему не кент какой-нибудь, на которого посрать тридцать раз, сказал и сказал, а Катя – девушка, во-первых, а во-вторых, дочка классной. — Так, ладно, ребята, за дело, Катюха, удачи, только реально себе ничего не растяни, — шатен потрепал девушку по плечу, та же фыркнула ему, тут же направляясь на выход. Все сделали непринуждённый вид, словно минутой ранее не обсуждали ничего и разошлись по разные стороны, лишь бы не показаться подозрительными. Катя, согласно плану, двинулась в сторону выхода, выставив ногу, качнулась и тут же рухнула наземь, конечно же, привлекая внимание всех присутствующих. Девушка стала громко кричать, крепко ухватившись за ногу. К ней подбежало несколько человек, в том числе и учительница, которая обеспокоенно смотрела на неё. — Господи, Катюша, что случилось? — женщина встревоженно оглядела блондинку, а она же чуть ли не ревела, хорошо в роль вжилась. — Нога… Моя нога! У-у-у, — шмыгая носом та шикала моментами, что вызывало больше жалости, а на заднем фоне все пытались не сорваться на смех. Её ловко схватили на руки, — Боже мой, что же делать… Я, похоже, растянула её, или даже сломала! — актёрское мастерство у неё высший класс, ведь не знай бы все, из-за чего это происходит, они бы взаправду решили, что она повредила конечность. — Господи, ну что за невезуха-то, а… Пойдёмте скорее, ведите её в медпункт, резче-резче, — и учительница ушла вместе с ними, слышались лишь некоторые болезненные вскрики Кати, которые после приглушились гулом. — Так, ребята, работаем оперативно, Катька задержит её только до звонка, а после вместе с ней вернётся. Нужно успеть всё, — и Рома рванул за учительский стол, как и несколько людей, включая Антона. Сам шатен старался сильно не ворошить, чтобы всё было так, как и оставалось, схватив из стопки пару скреплённых листов, стал быстро пробегаться глазами. Бяша стоял на стрёме, другие ожидали ответов от Ромы, чтобы записать на листки. — В первом ответ под буквой «а», во втором ответ «сульфат натрия»… Всего вопросов было шестнадцать, и на все нашлись ответы, которые быстро выдавал Пятифан, он лишь на долю секунды задумался над седьмым, но тут же сообразил и ответил. Это, конечно, восхищало, но из-за стола учительницы, в котором еле как все умещались, Антону приходилось несладко, он практически утыкался Роме в живот, ведь был под боком. Сам зеленоглазый немного побурчал, мол, неудобно стоять, однако быстро свыкся, успевая моментами пощипывать Петрова ради забавы, за что получал по боку. После и вовсе навалился на него, укладывая руку на макушку и трепля по патлам, параллельно зачитывая ответы с вопиющим спокойствием, пока Антон громко и возмущённо вздыхал. Уж не в подставки Пятифана он записывался. Те удалились с места преступления и стали дублировать ответы, некоторые приходилось расписывать, ведь не обходилось без задач, но никто не возмущался, а Пятифан гордо сидел на своём месте, явно довольствуясь своей пользой. Да и Кати не было, отчего он чуть ли не светился. Нравилось чувствовать своё превосходство хоть в чём-то, когда на него надеется целая орава. Звонок послужил всем отрезвляющим средством, после которого многие встрепенулись. Их ожидало ещё пару олимпиад, но они казались не такими страшными, не такими сложными. У всех как выжженная строчка в подсознании крутилось: «Победа за нами». И они были правы. Но всё равно так уверенно твердить об этом не стоит, не дай бог удача отвернется и случится что-нибудь, да не так. Учительница зашла вместе с Катей и с двумя парнями, которые сдерживали хихиканья, но тут же получили суровый взгляд зеленоглазой и поутихли. — Вера Николаевна, извините меня, пожалуйста, было так больно, что честно-честно, думала, что ногу сломала, — она жалобно смотрела на женщину, которая ничуть не была раздражена и более того, она лишь ласково улыбалась. — Да будет тебе, Катюш, самое главное, что у тебя всё хорошо, ничего не сломала да и слава богу. Садитесь, садитесь по местам, — она нежно потрепала девчушку по плечу и сама двинулась к своему столу, пока другие рассаживались. — Итак, — лицо у неё приобрело мрачноватый вид, и она более как-то надменно оглядела всех, в чём-то удостоверившись. — Ромочка, иди-ка, раздай листы. На парте только ручка, ластик и карандаш, не более. Увижу, что списываете, бошки откручу,— она пригрозила пальцем, и стоило подойти Пятифану, как та села и внимательно смотрела на каждого, пересчитывая при этом присутствующих и отмечая отсутствующих. После раздачи все молча сидели, кропотливо вписывая ответы и иногда поглядывая на учителя, которая моментами отвлекалась, что было несвойственно ей. Антон пустил лёгкий смешок, подумав, что она тоже думает о благополучии класса, а особенно школы. Это точно читалось в ее неуверенных действиях. Она не знала, как сделать вид, что не смотрит. Забавно, но ладно, отвлекаться не стоит. Радовало, что затея шатена сработала на ура, хотя она, честно, сразу показалась бредовой. Глянув на него, можно было подметить, что он уже всё закончил и просто пялит по разные стороны класса. Даже десяти минут не прошло. Ну и скорострел же. Зато, Лилия Павловна точно будет горда за свой класс, ведь так мухлевать – это ещё уметь надо. Отдельное спасибо учителям, что не хотят завалить, наоборот, всеми способами помогают им, подсказывают или просто делают непричастный вид. Олимпиада прошла спокойно, своим чередом. Вера Николаевна пару раз даже выходила из класса, может, думала, что кто-то что-то не знает и при её отсутсвии помогут. Однако, те были хитрее, а она вовсе и не заподозрила тот случай с Катей. Но, признаться, было спокойнее и легче, когда учителя не было в классе. Шума не было, все молчали и присутствовало лишь тиканье настенных часов, которое расслабляло и приподнимало настроение. Многие закончили, некоторые тихо перешептывались, некоторые уже спали, а некоторые просто перепроверяли всё. Вот такая атмосфера нравилась куда больше, нежели активность в классе. Возможно, это устраивало Антона из-за того, что он больше интровертная личность, но из-за подстройки в социуме старается произвести впечатление экстраверта. Это немного уматывает, но в любом случае толк от этого есть. Оглядевшись вокруг, он увидел лишь счастливые лица, расслабленные и умиротворенные, которые приносили тепло и радость. Возможно, какие-то сложности по олимпиадам будут присутствовать, но это разве главное? Главное, когда видишь счастливые лица уже близких, родных тебе людей? Нет, вовсе нет. Это не имеет значения, когда видишь положительные эмоции на лице других.***
Химию все завершили благополучно и Антон вместе с Полиной направился в сторону столовой, в любом случае, девушка Оле обещала с ней пообедать, а она обещания сдерживает. Да и на деле такого рода занятия выматывают, так что голод присутствовал. Кто они такие, что бы противиться столовским макарошкам с котлеткой? Лишь ступив ногой в помещение, сразу же бросилась в глаза младшая Петрова, что только садилась за стол, и Полина быстро юркнула к ней, взглядом намекнув Антону, чтобы тот брал порцию с приборами. Он так и поступил. Плюхнувшись рядом с ними, он тут же завидел счастливое детское личико и сам легко улыбнулся. — Вы пришли со мной покушать? — не веря своим глазам, Оля уставилась на скрипачку, а та, в свою очередь, нежно обнимала девочку, задорно улыбаясь. — Ещё бы мы не пришли! Давай, Оленька, бери вилку и ешь, а ещё рассказывай, как проходит твой день. Девчушка послушно последовала указаниям старшей, а после стала что-то постепенно рассказывать, сначала неуверенно, но позже вовсе предпочла рассказывать, нежели есть. В данный момент её внимание полностью было сконцентрировано на брюнетке, но Антон вовсе не расстраивался. Он понимал, что брат и подруга постарше – разные вещи. Тем более, эта подруга являлась девушкой самого Петрова, отчего имелся детский повышенный интерес. Уж с белокурым про ту же косметику или новую модную причёску сильно не поговорить, можно, конечно, но он тут же отделается сухим «круто». Ну не знает он, как отреагировать, он совсем ничего в этом не понимает. Конечно, не то, что Полина. Она как раз-таки знает всё. Самые последние журналы у неё, знает, какие духи пахнут вкусно, при том ещё и стойкие, какие причёски делать для большей красоты, какие стоит сочетать вещи. Уж в этом голубоглазый конкретно уступал. Петров немного призадумался и упустил момент, когда рядом с ним плюхнулся никто иной, как Пятифан, довольный и расслабленный. Антон даже на момент скуксился, позабыв о мире, однако расслабляться не спешил. Уж как бы грубо не было, но таких знакомых, как Рома, он бы не желал сестре, однако та в нём с самого начала души не чаяла. — Ой, Ромочка! — Да-с, я, — он довольно улыбнулся, протягивая свою руку для рукопожатия. Оля чуть смутилась, но после вытянула руку, и её тут же нежно взяли и перевернули, а сам Рома склонился, целуя тыльную сторону ладони голубоглазки. Конечно, такой жест не остался без внимания, и Антон вскочил, дав тому смачную оплеуху. Шокированные лица Полины и Оли надо было видеть, пока сам Пятифан шикнул, касаясь места ушиба. — Петров, ты че, нарываешься что ли, я понять не могу? — он кинул злостный взгляд на парня, однако во взгляде читалась игривость, на что светловолосый хмыкнул. Он знал, что этот зарсанец спецом его выводит. — Нет, просто испытываю твой череп на прочность, а заодно и мозг проверяю. Мало ли, не в рабочем состоянии, — невинно улыбнувшись, скрестил руки на груди, пока фигура напротив напряглась. — Ну пиздец ты хуе… — не дав договорить, его шлепнули по губам. Второй раз за день. Ну и в двух случаях была его вина, однако, он не сильно считал себя виновным. — Тф тчё делаеф? — шатен ткнул того под бок, выражая недовольство происходящим. — Что-что, рот тебе затыкаю, чтоб лучше речь фильтровал, кокетка несчастная, — Антон фыркнул, ощущая на себе пристальный взгляд глаз напротив. Похоже, вину немного, да признаёт. Он рефлекторно руку убирает, а Рома же облизывает обсохшие губы, пока на чужой ладони так же ощущается шершавость. — Всё? Угомонились? Доедайте свои порции и пойдёмте, — как водой окатив, отчужденно и с некоторым осуждением проговорила брюнетка, отчего сделалось неловко. Но как только она повернулась к девчушке, сразу смягчилась. — Вот Оле уже пора, твой класс вон там выстраивается. Оля же грустно посмотрела то на Полину, то на Рому, то на Антона. Не хотелось уходить, однако надо. Она резво отнесла свою тарелку и, вернувшись, попрощалась с ребятами, пока старший брат звонко чмокнул девчушку в щечку, а та тут же юркнула в выстроившийся паровозик. Старшеклассники же поели, немного подурачились ещё и уже втроём направились в кабинет литературы, непринуждённо разговаривая о всяком. — Вот бы поскорее все эти олимпиады написать и поехать куда-нибудь, — мечтательно вскинув голову, Рома вздохнул, уже вырисовывая всевозможные путешествия. — Надеемся, что поедем куда-нибудь, а то ты же у нас утверждал, что нас могут вообще сюда в библиотеку повести, — Антон улыбчиво смотрел на Пятифана, который недовольно лишь закатил глаза. — Бля, Петров, ей-богу, заебешь докапываться. Эй, Поль, хули у тебя такой душный парень? Я его не выношу, — он обидчиво выдул губы и положил свою голову поверх её. — Это он только с тобой, потому что заслужил. Вот некому тебя укротить, нашёлся Тоша, будет тебя перевоспитывать, — игриво отозвалась та, откидывая мужскую голову лёгким толчком пальчика. — Я? Его укротить? Да ни за что на свете, — белокурый болезненно скривился, пока Рома чуть ли не пыхтел от возмущения. — Да вы охуели, блять. Это психологическое давление! — руки в бока тут же упер, брови к переносице сместив. — Ого, откуда умное слово вычитал? — а Петров глумиться не переставал, однако знал черту, за которую он может вот-вот зайти. Лучше не стоит, конечно, раз только заключился мирный договор. Не будь его, думается, его бы давно уже расквасили. — Сука, Антон, какая же ты заноза в заднице. Бесишь. — Обоюдно. — Я тебе вдарю когда-нибудь, клянусь, — конечно, слова были сказаны серьёзно, но Антон и бровью не повёл, лишь боднул того в плечо. — Да неужели? Ну-ну, я понимаю, против меня идти страшно, я тебя не осуждаю. Наберись сил и вдарь как-нибудь посильнее. — Су-ука-а… — Рома тяжело выдохнул и потрепал свои волосы, пока Полина тихо посмеивалась. — И ты на его стороне?! Серьёзно? — Уж извини, но он тебя так водит вокруг пальца, что правда забавно. Он же спецом тебя на такие эмоции выводит. Ты бесишься, а ему потешно. Ведешься же на все провокации, — та крутила на пальце прядь волос и хихикнула, завидев ступор в лице Пятифана. Настал момент осмысления. — Так, ну, думаю, мне пора, там меня Лилия Павловна вроде просила зайти… Я, пожалуй, не буду заставлять её ждать, невежливо, — и после этих слов тот резво побежал, сломя голову, вперёд. Он знал и понимал, что за такого рода манипуляции ему уж точно вдарят, как и было обещано. Рома только через некоторое мгновение оклемался и рванул за ним. — Пиздабол ты хренов, кабинет Лильки в другой стороне! В коридоре слышался лишь задористый смех и отборные маты, но было весело. Хоть те и цапались друг с другом, они знали, что их взаимоотношения явно достигли другой ступени, наступило то время, когда они будут стараться узнать друг друга получше, попробовать довериться, впустить нового человека в жизнь. И это одинаково сложно, что для Антона, что для Ромы. Но они точно смогут. Несвойственный интерес присутствовал с двух сторон, претила мысль о дружбе. У Антона и не было друзей, а Рома мог смело назвать лишь другом Бяшу, но и их связь крепка с детства. А Антон другой. Он новый, он интересный и невиданный, никогда прежде не встречались такие люди на пути Пятифана. И на пути Петрова тоже, такие грубые, безбашенные и целеустремленные люди, как Ромка, были эксклюзивом. Манящим эксклюзивом. Компания друг друга была интересна, интересно понять Антону, какой Рома человек, и интересно Роме, какой Антон.
